Часть 5
30 июля 2018 г., 18:26
Громкая музыка, отдающая эхом о бетонные стены здания, и блядоватые омеги встретили пару почти у самого входа в один из знаменитых ночных клубов Сеула. Намджун вздохнул, лишь сильнее прижимая к себе супруга, когда под изучающие взгляды охраны и тех самых омег прошёл вместе с Юнги в большое, пропитанное алкоголем и развратом помещение. Он изучал взглядом верхний этаж, словно сканировал столики и посетителей, пытаясь найти глазами своего помощника и тех людей, что являлись поставщиками. Альфа, наконец-то заметив нужный столик, покрепче сжал в руке ладошку омеги, не отпуская от себя ни на шаг, пока пробирался сквозь танцующую толпу, вновь ощущая, как микс их природных запахов и алкоголя пробирался в лёгкие.
Юнги то и дело охал и ахал, когда его не замечали и постоянно пихали локтями. Он жался к Намджуну сильнее, хмуря бровки, и совершенно не понимал, как можно обсуждать что-то в подобном мерзком и противном месте, где музыка разрывала барабанные перепонки; чужие ароматы забивались в нос вместе с запахом сигарет, алкоголя и пота противным, даже тошнотворным запахом. Он даже нос прикрыл, выказывая тем самым своё отвращение к здешнему месту. Альфа обернулся, мимолётно скользнув взглядом по омеге, и вновь вернул свой взор на столик, замечая уже спешащего к ним альфу через эту толкучку.
— Господин Ким, наконец-то вы приехали, — громко сказал мужчина, видно, с большим облегчением, и перевёл взгляд на омегу главы, приветствуя юношу, и теперь вёл пару к нужному столику. Юнги в ответ лишь кивнул. Он стал отмахиваться от запахов, кружа ладонью у носа. Было до ужаса противно вдыхать этот букет ароматов, когда привык к свежему воздуху и чистоте. Вздохнув резко, когда его снова кто-то задел, танцуя, омега поднял взгляд, стоило ближе подойти к столикам, и замер. Запах имбиря пробивался довольно отчётливо, что даже в таком мерзком месте он смог почувствовать свою истинную пару. Юнги забегал глазами по помещению, людям, столам, как заметил его. Сердце болезненно сжалось, видя своего истинного альфу с другим омегой на коленях. Да, он понимал, что Чон-старший не обязан хранить ему верность, они друг другу вчерашние враги — сегодняшние партнёры, но не пара. Но омеге внутри этого хрупкого тела было плевать. Слёзы наворачивались на глаза, отчего юноша быстро заморгал, а видя, как длинные пальцы альфы нежно прошлись по щеке незнакомца, как тот ему улыбался, как льнул, как Хосок жадно впился в губы, всё это словно солью по свежей ране прошлось. А раной было то, что вместе быть они не могли.
— Я хочу пить, пойду к бару, — прокричал омега Намджуну и вырвал свою руку из его хватки, стирая по пути всё же непрошеные слёзы, стараясь не размазать макияж. Намджун никак не успел среагировать, вмиг переставая ощущать руку омеги в своей, и обернулся, замечая, как младший пробирался к бару. Вздохнув, Ким решил поскорее закончить со всеми делами, вновь возвращая своё внимание на помощника, подходя к столику в VIP-зоне.
Юнги пробирался сквозь людей, пихая тех локтями, желая лишь одного: заглушить все чувства алкоголем. Он смотрел прямо на стойку бара, то и дело морщась от неприятных прикосновений к своему нежному телу. Всё пошло не так, как он хотел. Всё пошло не по плану.
— Чёртов Чон Хосок! Какого хера ты оказался моим истинным? Какого хера ломаешь меня? Какого хера ты появился в моей жизни?! — шептал он себе под нос, слыша свой голос лишь в голове. Стоило добраться до единственного свободного места за барной стойкой, как он вскарабкался на стул и начал бегать глазами по бутылкам, которые стояли на стеллажах. Он с некой отрешённостью изучал коктейльную карту. На душе было просто отвратительное чувство ненужности. Его словно предали, давая некую надежду, а после окунули в грязь с головой, открывая глаза на мир, что не такой радужный, каким мог казаться. Очень глупо было надеяться, что Чон Хосок наденет на свой член пояс верности и будет ждать, пока Юнги уделит ему внимание, а может, плюнет на отца и в открытую заявит, что глава клана и старший дома Чон — его истинная пара. Печально хмыкнув, он повернулся назад, замечая его сквозь толпу за VIP-столиком, целующего омегу. Резко отвернувшись, он до боли прикусил щёку изнутри, пока не ощутил мерзкий привкус металла на кончике языка, и указал бармену в первый попавшийся алкогольный напиток.
Magie Noir, или чёрная магия, так назывался коктейль из коньяка Hennessy, шампанского Dom Perignon и ежевичного крем-ликера Crème deMure. Пикантности коктейлю придавали лимонный сок, мякоть плодов личи и экстракт из коры африканского дерева Йохимбе, который традиционно используется в медицине как природный афродизиак. Подаётся этот шедевр коктейльного искусства в хрустальном фужере с трубочкой, изготовленной из двадцати четырёх каратного белого золота. Когда сие великолепие поставили перед омегой, юноша лишь хлопал ртом, даже боясь притронуться к фужеру, отчего около пяти минут просто гипнотизировал напиток взглядом. Тяжело вздохнув, он облизал губы и обхватил ножку бокала пальцами, рассматривая напиток в свете клубных софитов. Окольцевав прохладную трубочку губами, омега потянул жидкость, ощущая приятный вкус, и прикрыл глаза, пуская алкогольный коктейль по горлу, искренне благодаря Намджуна за его чёрные пути обхода несовершеннолетнего возраста мужа.
Выпитый после первого напитка Mai Tai оставлял приятное послевкусие, но и не менее приятное состояние лёгкости. Кинув на барную стойку две тысячи долларов за напитки — ибо элитные коктейли стоили немалых денег — направился на танцпол. Сейчас внутри Юнги проснулся самый что ни на есть омега детородного возраста, который фактически, но не по документам, был свободен. Он пробирался сквозь толпу в самый центр танцпола, чуть прикрыв глаза, то и дело облизывая губы. Тело само двигалось в такт музыке, заставляя юное, но уже лишённое детской угловатости с приобретённой омежьей плавностью и сексуальностью тело красиво двигаться, зазывая к себе сильных альф, которые могли бы похвастаться идеальным генотипом для будущего потомства. Руки плавно двигались в воздухе, бёдра не спеша то вырисовывали восьмёрки, то просто покачивались, а полуприкрытые веки с трепещущими ресницами томно устремляли взгляд то на одного, то на другого объекта. Юнги пошло улыбался, ощущая, как ему уделяли внимание чужие руки, якобы случайно касаясь, и рвано выдыхал, когда рискнувший сжимал мимолётно его ягодицы сильными руками.
***
Хосок улыбался, ощущая, как холодные руки омеги пробирались под белую ткань футболки, очерчивая кубики пресса Чона, лишь едва касаясь подушечками пальцев. Мингю — как позже выяснилось, звали омегу — улыбался, словно довольный кот, ластясь к старшему и запуская пальцы в волосы на затылке альфы, слегка массируя. Сквозь громкую музыку его голос был еле различим, что вырывался шёпотом из алых губ в самое ухо, пока Хосок пальцами поглаживал обтянутые кожаными лосинами ягодицы, о чём-то громко говоря с сидящим напротив Чонгуком, смеясь и изредка вливая в себя новую порцию алкоголя. Хосок без какого-либо интереса наблюдал, как младший брат флиртовал с каким-то омегой, которого успел подцепить, лишь слегка приподняв уголки губ в ухмылке. Он заскользил взглядом по танцполу, ощущая, как влажные от алкоголя губы любовника заскользили по его шеи, слегка кусая. Чон следил за танцующими подростками и молодыми людьми, слегка откинув голову, позволяя юноше и дальше изучать его кожу, мысленно поднимая сегодня белый флаг и отдаваясь этой ночи, алкоголю и наркотикам по полной. Он бы и дальше находился в этой лёгкой прострации, пока среди всевозможных запахов не уловил один-единственный и так въевшийся под кожу аромат: душистый бергамот с лёгким, но таким сладким шлейфом ароматного шиповника. Хосок вздохнул, слегка приподнявшись, и внимательно оглядел помещение. Сослав всё на игру воображения и приход от втянутого в себя кокаина, Чон лишь грустно усмехнулся, отрывая омегу от своего занятия, и приподнял его подбородок пальцами. С пару секунд рассматривая его лицо, Чон в сотый раз сравнил его с Юнги, понимая, что как бы омега ни был похож на его истинного, но им он никогда не станет, а сладкий, усиленный спреями запах сахарной ваты лишь подтверждал его мысли. Но сейчас Хосоку было откровенно похуй, поэтому он позволял себе вновь припасть губами к губам омеги, втягивая того в мокрый поцелуй. Мингю не стал церемониться, теперь полностью седлая бёдра Чона-старшего, проезжаясь своими ягодицами по паховой зоне альфы, прижимаясь плотнее. Хосок на такое лишь усмехнулся, сжав одной рукой подтянутую половинку, изучая ротик юноши своим языком, изредка кусая, и оторвался от уст, пропитанных вкусом виски и крови. Омега прикрыл глаза, легко улыбаясь, когда ощутил губы альфы на своей коже, а после лёгкую боль от укусов, и понимал, что всё новые и новые засосы украшали его тонкую шейку, пока Хосок с неким фанатизмом изучал губами бледную кожу, вновь чувствуя манящий запах бергамота и шиповника, словно понимая, что начинал сходить с ума. Оторвавшись от мягкой кожи омеги, альфа поднял взгляд, замечая, что его младший брат всё же уломал того, на первый взгляд, скромного омегу, впиваясь в его губы поцелуем и пробираясь руками под чёрную полупрозрачную блузку. Хосок усмехнулся, не понимая, как тот мог одеться как последняя блядь, но так долго ломаться перед напором его обаятельного брата. Отведя от них взгляд, молодой альфа одной рукой вновь наполнил стакан виски, подавая Мингю, и буквально заставил того влить в себя содержимое, наблюдая, как капельки стекали вниз по подбородку, очерчивая украшенную засосами и укусами кожу. Налив и себе, Хосок вновь откинулся на спинку кожаного дивана, с ухмылкой наблюдая, как уже изрядно пьяный омега по-блядски облизывал губы, вновь трясь своими ягодицами о пах альфы. Руки плавно проскользнули под рубашку, очерчивая пальцами бархат кожи, пока сознание медленно погружалось в состояние эйфории, а губы ощущали привкус чужих. Хосок удивлялся сам себе, не понимая, почему вообще позволил омеге коснуться его уст, почему разрешил делать всё, что тому вздумается: метить, кусать и целовать. Он не понимал, да особо и не хотел, наслаждаясь моментом, вновь заполняя лёгкие любимым запахом, ведь после такого себе не позволит. Чон думал, что приход сегодня особо сильный, что галлюцинации просто срывали все заслонки в сознании, вновь пропитывая все клеточки тела этим запахом, но потом это начало откровенно напрягать. Хосок оторвался от губ, хмурясь и ведя носом в сторону. Запах бергамота становился сильнее, словно Юнги был здесь, совсем рядом. Чону это не нравилось. Он вновь скользнул взглядом по толпе, игнорируя тихое: «Всё хорошо?» со стороны восседающего на его коленях омеги и кусая щеку изнутри, словно стараясь привести мысли в порядок. Этого ведь не может быть, да? Юнги же не мог и правда быть здесь? Хосок надеялся, что это лишь последствия прихода, но вмиг оцепенел, замечая его. Омега танцевал в окружении пьяных людей, что не сводили с юноши похотливых взглядов. Альфа замечал чужие руки, уверенные касания этих самых рук и нулевое сопротивление со стороны самого Мина, лишь его пошлую улыбку. Это неожиданно сильно начало бесить и злить, потому Чон резко протрезвел, осознавая всю эпичность ситуации. Мин Юнги, тот самый хрупкий и милый юноша, что лишь днём немного смущённо, но искренне улыбался ему, тихо хихикал и казался таким непорочным, сейчас выглядел, как бывалая блядь, и это всё никак не укладывалось в голове. Хосок зло зарычал, чем привлёк внимание Чонгука, который слегка непонимающе смотрел на брата и Мингю, что медленно сполз с колен старшего, зеркаля эмоции Чона-младшего. Хосок до последнего надеялся, что это злая шутка разума, но, проморгавшись, понял, что видение никуда не исчезало, а лишь стало более реальным, стоило старшему подорваться с места, сжимая кулаки. Хосок не двигался, вызывая ещё большее недоумение со стороны брата и омег, когда заметил пробирающегося сквозь толпу Ким Намджуна собственной персоной. Тот явно направлялся по душу омеги, отчего злость буквально обжигающим кипятком клокотала где-то внутри, заставляя короткие ногти больно впиться в кожу ладоней. Чон злился ещё больше, провожая омегу взглядом, и затуманенный этим негативным чувством, опрокинул всё, что располагалось на столе, на пол, стоило паре покинуть помещение клуба, отчего звонкий треск битого стекла и испуганные вскрики эхом отдавались в голове, перекрывая громкие биты музыки. Хосок закрыл глаза, игнорируя вопросы со стороны брата и обеспокоенного администратора, что сразу же оказался рядом. Он схватил испуганного подобным действием Мингю за руку и потащил за собой в сторону VIP-комнат. Ему нужно было срочно выпустить пар, иначе никак.***
Юнги тяжело дышал. Ему казалось, что в помещении крайне мало воздуха из-за большого количества людей. Афродизиак в Magie Noir и алкоголь, выпитый в ресторане и в клубе, делали своё дело, отправляя здравый смысл спать, а омегу бодрствовать. Он чувствовал его злой взгляд, и это сводило с ума дополнительно, а всё тело, все повадки, все движения кричали: «Давай, смотри на меня, смотри и желай, ты уже выбрал худший вариант!» А то, что он был лучшим, омежье самолюбие не сомневалось. Внезапно его схватили за руку. Юноша начал отбиваться, испуганно озираясь, а после, заметив, что пальцы, окольцевавшие его запястье, принадлежали его супругу, успокоился и прямо по пути к выходу начал ластиться к нему, специально прижимаясь своим телом к крепкой руке. Намджун зло рычал, выходя на улицу и с силой сжимая тонкое запястье, ведя пьяного в стельку омегу к машине. — Я оставил тебя на пять минут, какого чёрта ты так нализался? — хмуро проговорил альфа, доставая из кармана штанов ключи от машины и снимая ту с сигнализации. — Джун, всего два коктейля, — сладко пропел омега и, чуть подойдя к альфе, провёл свободной рукой по его животу, ощущая сквозь пуловер выступающие кубики пресса, и облизнулся, спускаясь рукой немного вниз, к паху. — Ты же оставил меня одного, а я в таких местах не был. Столько дел появилось, как я стал главой дома, а иногда хочется отдохнуть, расслабиться, побыть обычным омегой, — жалобным голоском проговорил юноша и на последних словах сжал длинными пальцами плоть Намджуна через плотную ткань. — Юнги, — несдержанно прорычал альфа, прикрыв глаза, и сильнее сжал запястье омеги. — Поехали домой, ты слишком пьян. Тебе надо проспаться. — Я не хочу спать, — прошипел юноша от боли в запястье, и сильнее сжал руку на пахе. Он встал к Киму буквально вплотную и лизнул его губы, оставляя сладковатый привкус после выпитых коктейлей. — По крайней мере, не в том контексте, в котором ты имел в виду. Или ты меня не хочешь? Я такой некрасивый? — с нотками печали в голосе прошептал Мин, опаляя дыханием губы старшего, привстав на носочки. Альфа тяжело вздохнул через сжатые зубы, хватая свободной рукой подбородок омеги, словно фиксируя его лицо перед собой, и впился болезненным поцелуем в алые губки, покусывая и зализывая нижнюю губу юноши. — В машину. Живо! — приказным тоном проговорил Намджун, отпуская запястье омеги и открывая дверь со стороны пассажира. Юнги широко улыбнулся, ощущая, как внутри, внизу живота, всё приятно защекотало, и он, вильнув бёдрами, на которых так идеально сидела брючная ткань, забрался на сидение, заинтересованно следя за старшим. Запустив пятерню в светлые волосы, Ким тихо вздохнул, обходя машину спереди, и занял своё место за рулём, мгновенно срывая чёрный BMW Z4 с места, разрезая ночную тишину рёвом мотора под капотом железного коня. Юнги даже не стал пристёгиваться. Он с улыбкой смотрел на альфу, пока не подвинулся к нему чуть ближе, и снова одарил своим вниманием бугорок на паху Намджуна. Он гладил, немного сдавливал в ладони и постанывал для ещё большего эффекта и воздействия на потенциального любовника. Ким сдерживал себя, чтобы не оттрахать этого маленького провокатора прямо в машине, глубоко дыша через приоткрытые губы. Альфа опустил одну руку на ладонь юноши, что покоилась на его паху, сжимая пальчики омежки сильнее, тихо рыча от накатившего желания. — Ты же помнишь, Джун? — прошептал Юнги, потянувшись к водителю, опаляя своим дыханием ухо альфы. — Моё тело… Понравилось? — юноша лизнул мочку уха, обхватывая после её губами, и принялся посасывать. — Малыш, — прорычал альфа, втягивая носом воздух, и вжал педаль газа в пол, разгоняясь до ста на пустой дороге. — Потерпи, мы скоро уже будем дома. — Это ты мне говоришь или себе? — широко улыбнулся младший и сел нормально на сидение, не сводя с Кима взгляда. — Вот не знаю уже, — вздохнул альфа, кидая быстрый взгляд на омегу. Он слегка успокоился, подавляя в себе желание завернуть в какую-нибудь подворотню, и продолжил полностью конвертировать на дороге, наплевав на возбуждение, что неприятно давило на ширинку. Юнги усмехнулся и, словно зная, что может быть для альфы красной тряпкой, пробрался рукой под блузку к соскам и слегка огладил, выгибаясь и постанывая. — А-ах, — юноша закрыл глаза, тяжело дыша и ёрзая на месте. Намджун старался не поддаваться провокациям юноши, не понимая, откуда тот подобного понабрался, но, остановившись на светофоре, альфа не выдержал, дёрнув мальчишку на себя и впиваясь в губы поцелуем, проникая языком в горячий ротик. Юнги громко охнул от неожиданности и встал коленями прямо на сиденье, потянувшись к Киму. Он пытался отвечать на поцелуй, но из-за отсутствия опыта, омега часто врезался своими зубами в зубы Намджуна, пытаясь зеркалить его действия. Оторвавшись от губ Мина, Ким впился губами в молочную шею чуть выше чокера, несильно втягивая нежную кожу. Он довольно усмехнулся, замечая начинающее краснеть пятнышко, и провёл по нему языком, вновь возвращаясь к дороге. Юнги рвано выдохнул, окинув Намджуна взглядом, облизнул губы и вернул руки на его пах, только уже принялся расстёгивать пуговицы и ширинку. Он пошло улыбался, не сводя со старшего взгляд. Лёгкая ухмылка появилась на губах мужчины, когда проворные пальчики вновь коснулись его возбуждения, пусть и пока через ткань штанов. Он тихо выдохнул через приоткрытые губы, ощущая, как заметно стало легче и плоть уже не так сильно давила на ткань, когда молния тихо вжикнула, вызывая со стороны старшего тихий стон облегчения. Юнги, стоило стянуть ткань боксёров альфы, огладил головку большим пальцем, размазывая предэякулят, и чуть подул, вслушиваясь в дыхание старшего. Намджун, несмотря на возбуждение и дикое желание, дышал ровно, но глубоко, оставляя одну руку на руле, а второй зарылся в тёмные волосы на затылке омеги, чуть сжимая. Юнги лизнул размашисто ствол члена и, жадно причмокивая губками, обхватил ими плоть и начал посасывать. Конечно, его действия были неумелыми, но он старался доставить альфе как можно больше удовольствия. Ким довольно прорычал, чувствуя, как горячий ротик супруга охватил его плоть, даря уже давно не испытываемые ощущения. Он немного сжал тёмные пряди, надавливая на голову Юнги, направляя, и сбавил скорость, выруливая на очередную пустую дорогу ночного Сеула. Юноша простонал от лёгкой боли и вобрал плоть глубже. Он начал активнее двигать головой, сжимая основание члена и играя кончиками пальцев со вздутыми венами. Юнги прикусил крайнюю плоть и выпустил изо рта. Намджун на миг опустил взгляд на омегу, переводя руку с волос на подбородок юноши, слегка сжимая. Он растёр большим пальцем слюну и остатки предсеменной жидкости по нижней губе мальчишки, ухмыляясь, и на секунду оторвал взгляд от дороги, быстро целуя припухшие губы, после вновь возвращая своё внимание на дорогу до дома. Омега, дыша через приоткрытый рот, быстро двигал рукой, смотря как крайняя плоть то прятала, то открывала головку. Облизнув губы, он снова припал к члену, целуя канал уретры, и вобрал немного в рот, мыча. Альфа рычал от удовольствия, уже на автомате крутя руль и вжимая редко педаль газа в пол. Ким сам толкался в ротик юноши, слегка прикрыв глаза, и, когда чёрный BMW въехал на территорию шикарного особняка, Нам быстро заглушил мотор, отрывая мальчишку от своей плоти; мазнув губами по губам Юнги, поправил свои вещи и вышел из машины. Обойдя её спереди, Намджун открыл дверь, хватая омегу за руку, и быстро направился в дом, предвкушая продолжение. Юнги еле успевал за ним, путаясь в собственных ногах из-за выпитого алкоголя. Он тяжело дышал, хватаясь свободной рукой за предплечье Кима. Несмотря на прохладный воздух, ему было жарко. Всё тело горело, даже казалось, что у него период течки, отчего волна желания с каждым разом всё сильнее и сильнее накрывала с головой. Мужчина вёл мальчишку к дому, быстро взбираясь по небольшой лестнице перед входом, придерживая Юнги, чтобы тот не упал или не запнулся. Стоило паре пройти внутрь, как альфа с громким хлопком закрыл дверь, тут же прижимая омегу к стене, и вновь впился требовательным поцелуем в алые губки, ощущая на языке лёгкий привкус алкоголя, пока руки медленно забрались под лёгкую блузку, касаясь подушечками нежной кожи боков и живота. Юнги и сказать ничего не успел. Он лишь громко выпустил воздух из лёгких в губы Намджуна и прошипел от лёгкой боли в районе лопаток, хотя такое обращение чертовски заводило. Стоило коснуться его губ, как юноша обнял Кима за шею и немного привстал на носочки. Он зарылся одной рукой в светлые волосы, чуть сжимая, и подался корпусом вперёд, вжимаясь в пах альфы своим. Нам перевёл одну руку на бедро омеги, сжимая, а после с лёгкостью поднял мальчишку на руки и прижал плотнее к себе, пока губы сливались с губами омеги в мокром, несдержанном поцелуе. Ким опустил ладонь на ягодицы, придерживая юношу на весу, и сжал пальцами подтянутые половинки через брючную ткань, довольно рыча. Юноша неумело двигал губами, но с завидным энтузиазмом и страстью. В одно мгновение поцелуй сошёл на нет, и омега наклонил голову набок, открывая нежную кожу для альфы, и прижал его губы к изгибу, кусая свою нижнюю, постанывая. Он крепко держался ногами за талию старшего. Пока одна рука сжимала волосы на затылке Кима, вторая впилась ногтями в плечо, причиняя даже через ткань пуловера лёгкую боль. Намджун не стал противиться, впиваясь в изгиб молочной шеи поцелуями, что потом переходили в засосы, оставляя на шёлковой коже багровые бутоны и следы укусов, что позже разрастутся всеми оттенками багрового и алого. Он вёл языком выше, еле касаясь бьющейся под кожей артерии, чуть цепляя зубами, и оторвался от стены, крепче прижимая к себе юношу, направляясь к лестнице. Юнги тяжело дышал, постанывая и поскуливая. Пока Намджун нёс его, он изучал руками его плечи, крепкую шею и губы новыми поцелуями. Омега, казалось, даже мурчал в ухо альфы, тёрся виском о его щёку и льнул всем телом к крепкой груди. В голове он мысленно считал секунды до прощания со своей невинностью. Медленно поднимаясь по ступенькам, Намджун не терял момента, выцеловывая нежную кожу, и повёл носом выше, чуть кусая подбородок юноши. Альфа тихо, но довольно порыкивал, когда, прижимая мальчишку к себе, задевал свой колом стоящий орган, продолжая сжимать в руках аппетитные ягодицы. Юнги откровенно стонал и хныкал, очерчивая пальцами линию плеч. Он словно слепой котёнок тыкал носом в щёку старшего, пытаясь поймать его губы своими, а когда не получалось, недовольно фыркал. Ноги всё сильнее обхватывали талию мужчины, а хрупкое тело всё сильнее жалось к мощной груди. Приложив все усилия и силу воли, Ким всё же смог добраться до спальни, не с первого раза открыв дверь, отчего тихо раздражённо рычал. Когда им удалось пройти внутрь, он без раздумий опустил юношу на кровать, упираясь одной рукой около головы мальчишки, припадая к губам, а второй повёл вниз от колена к бедру, сжимая пальцами мягкую попу под брючной тканью. Омега довольно простонал, выгибаясь навстречу супругу, и обнял его за шею руками, притягивая к себе сильнее. Он желал ощущать каждым миллиметром тела чужой жар, потому пальчики ловко переместились с шеи на спину и схватили низ пуловера, стягивая его с Намджуна. И альфа не стал противиться, желая не меньше омеги ощущать собственной кожей бархат и тепло кожи под собой; помог избавить себя от лишнего на данный момент предмета гардероба, выставляя напоказ подкаченное, натренированное тело. Он тихо усмехнулся, садясь меж разведённых ног, и провёл двумя руками по мягким бёдрам, пробираясь выше, и забрался под лёгкую ткань блузки, очерчивая подушечками впалый животик и рёбра, двигаясь к соскам. Закусив губу, юноша довольно улыбнулся и протянул руку к альфе, а точнее, к его торсу, и начал очерчивать пальцами кубики пресса. Облизнувшись, Юнги резко выгнулся, громко простонав, и тяжело задышал, стоило грубым подушечкам пальцев коснуться нежного соска. — Ах… Боже! Альфа усмехнулся, наслаждаясь видом и реакцией омеги, склоняясь над юношей и вновь целуя в губы, впитывая любой его стон или вздох. Вытащив одну руку из плена лёгкой ткани, Ким медленно начал расстёгивать маленькие пуговки, иногда справляясь не с первого раза. Юнги внимательно наблюдал за действиями Кима. Ему конкретно надоело, что тот медлил, и, ухватившись за края, потянул ту через голову, чуть привставая, и швырнул её на пол, а после откинулся на постель, раскрываясь перед мужем. Он взял Нама за ремень и дёрнул на себя, улыбаясь самой блядской улыбкой, на которую вообще был способен. Намджун усмехнулся, облизывая свои губы, и без особых прелюдий расстегнул ремень и ширинку на брюках омеги, позволяя тому самому справиться со своей одеждой. Буквально рывком стянул со стройных бёдер брюки вместе с нижним бельём, по очереди снимая штанину, и кинул вслед к рубашке и своему пуловеру, наслаждаясь видом обнажённого омежьего тела под собой. Юноша громко сглотнул, смущённо отводя взгляд, и прикусил губу, стараясь свести колени вместе, а руками прикрыть свой пах. На щеках заиграл стыдливый румянец, а руки омеги всё настойчивее прятали такие интересные места. Перехватив тонкие запястья одной рукой, Намджун прижал их к подушке над головой юноши, склоняясь к его губам, и чуть прикусил нижнюю, после лизнул её языком. — Не стесняйся, — с ухмылкой проговорил альфа, целуя линию подбородка и касаясь второй рукой бархата кожи на животе омеги, поглаживая. — Ты прекрасен. Юнги раскраснелся только сильнее, но протяжно выдохнул альфе в губы, расслабляясь и прикрывая глаза. Даже сильнее развёл ноги, как бы приглашая. Он посмотрел на Намджуна взглядом, полным желания, и облизнул следом свои губы, пробуя кончиком языка чужой вкус. Его грудь тяжело вздымалась, а ногти неприятно скребли по наволочке, но он продолжал томно смотреть на мужчину взглядом полного подчинения и похоти. И Киму это нравилось: полное подчинение и желание в глазах напротив. Альфа улыбнулся, всё же отпуская запястья юноши, и склонился к груди, вбирая один сосок в рот, размашисто лизнув языком потемневшую горошину. Ким вслушивался в дыхание и голос омеги, спускаясь одной рукой к бёдрам и медленно пробираясь к ягодицам, словно боясь спугнуть, слегка пробегаясь пальцами по ложбинке меж сочных ягодиц. Юнги чуть приподнял голову, внимательно следя за действиями мужа, тяжело дыша. Уложив одну руку на макушку альфы, он начал перебирать пальцами его волосы и выгибаться. Он прикрыл глаза, завалившись на постель, и сжал волосы Кима пальцами сильнее. — А-ах, — вырвалось несдержанно, и его руки впились в крепкие плечи, оставляя кровавые полумесяцы. Альфа негромко прошипел, продолжая изучать грудь и ключицы омеги губами, ловя откровенный кайф от своих же действий, лаская юное тело. Намджун заставил мальчишку закинуть ноги на свою талию, мягко касаясь подушечками напряжённого, слегка сочащегося природной смазкой колечка мышц, понимая, что для более безболезненного проникновения одной смазки мало. Вздохнув, Ким на мгновение оторвался от своего дела, потянувшись рукой к прикроватной тумбе, и выудил оттуда небольшой флакончик лубриканта, вновь возвращая своё полное внимание к ласкам омеги. Юнги искусал к чертям все губы, отчего на них начали проступать капельки крови. Он старался неотрывно следить за альфой, словно изучая его действия и записывая у себя где-то в памяти: мини-пособие для взрослых в сексуальных играх. Он старался запомнить каждое прикосновение к его телу, каждое движение, но, увы, голова шла кругом, словно в этих действиях был крепкий алкоголь. Спускаясь мокрыми поцелуями вниз по нежной коже, альфа немного сполз вниз, ведя языком влажные дорожки к пупку. Оставив на бледном полотне кожи пару алых засосов, Ким одной рукой открыл небольшой тюбик, выдавливая прозрачную жидкость прямо на ложбинку меж упругих ягодиц, и медленно размазал лубрикант, вновь пробираясь пальцами к сфинктеру. Подняв на омегу взгляд, Намджун пошло усмехнулся, размашисто лизнув покрасневшую головку, и проник одним пальцем в горячее нутро по первую фалангу, оглаживая нежные стеночки. Омега издал полустон-полувскрик. С одной стороны, было приятно, а с другой — больно. Даже палец, всего один палец доставлял дискомфорт и лёгкую боль. Несмотря на то, что Юнги был пьян, он всё равно не готов был отдаться Намджуну, представлял на его месте Хосока. Мин этого не хотел, как-то само-собой выходило. Он даже думал: такими же будут его прикосновения, такими же будут его поцелуи, таким же будет тепло его тела? Юнги прикрыл глаза, хватаясь пальцами за ткань постельного белья. Альфа ощущал, как сжался омега, старался расслабить и успокоить, поглаживая одной рукой впалый животик, а второй медленно проникал глубже, входя уже по вторую фалангу. — Расслабься, — прошептал Ким, целуя тазобедренную косточку, и вновь припал губами к головке, вбирая в рот, стараясь отвлечь мужа от неприятных ощущений. Юнги приоткрыл глаза, вместе с голосом Нама возвращая себя на планету Земля. Он понимал, что всё с Хосоком было бы, наверно, приторно — нежно, они ведь истинные и, вроде как, должны чувствовать друг друга. И внутри где-то вьюга выла, а Мину уши затыкать хотелось, ведь собственные чувства кричали, что нельзя, это неправильно, что где-то там, в мире, за этими чёртовыми стенами, его альфа. Вот только воспоминания увиденного из памяти не стирались, потому Мин считал, что это будет своеобразной местью. И Юнги не слушал Намджуна совершенно, пока тело не дрогнуло, словно от электрического заряда. Омега громко простонал, выгнувшись, и прикусил нижнюю губу. Это было слишком приятно. — Ах, ещё, пожалуйста, ещё! — начал шептать младший, заглядывая тому в глаза. Намджун прикрыл веки, что-то согласно промычав, пуская волну по плоти омеги, и проник пальцем до конца, медленно двигая и стараясь нащупать заветный бугорок простаты, слегка массируя, всё же находя комочек нервов. Юнги раз за разом вздрагивал, покрываясь мурашками. Он закатывал глаза от удовольствия, прокусывая губу до алых капель, и поднялся на локтях, наблюдая за альфой, его губами и рукой. От всей этой картины он сглотнул: Намджун выглядел шикарно! Мышцы красиво перекатывались под кожей при малейшем движении; растрёпанные волосы и слегка приоткрытые глаза. Юнги на мгновение заинтересовался тем, как сам сейчас выглядел, но поток наслаждения отогнал все его мысли. Спустя пару движений рукой, альфа добавил второй палец, теперь проникая ими до конца и растягивая узкий девственный вход, продолжая насаживаться ртом на плоть омеги. Оставив во рту лишь головку, Ким посасывал её, играясь языком с уздечкой, стоило рукой оголить головку от крайней плоти, и слегка надавил на уретру, щекоча кончиком языка. Омега несдержанно стонал, изредка срываясь на скулёж. Пальцы сжимали ткань постели до побелевших костяшек на руках, ноги сильнее разводились в стороны, открывая больший доступ. Ему казалось, что вот она, точка невозврата — близка, только рукой дотянуться. Альфа старательно растягивал омегу, разводя пальцы на манер ножниц и откровенно трахая юношу таким положением фаланг, постепенно добавляя третий. Ощущая, как его слюна смешалась с предэякулятом, всё ещё посасывая лишь головку, он слегка прикусил крайнюю плоть, размашисто лизнув ствол от основания до самой головки. Оторвавшись от твёрдой плоти, он, на мгновение прикрыв глаза, тихо зарычал от собственного возбуждения и повёл дорожку из поцелуев и укусов вверх, пробираясь к соскам и оглаживая бедро второй рукой. С хрустом суставов омега поджал пальцы на ногах. Шумно и часто дыша, Юнги весь сжался, изливаясь альфе куда-то на грудь или шею и свой живот под громкий стон. Его ноги безвольно упали на постель, а сам юноша словно постиг седьмое небо. Ощущая, как омега в момент оргазма судорожно сжал его пальцы в себе, как громко вскрикивал от своего, возможно, первого оргазма, альфа довольно усмехнулся, лениво целуя обмякшего под собой юношу, и с хлюпаньем лубриканта и природной смазки вытащил пальцы из горячего нутра. Ещё раз оглядев стройное тело, Ким сел меж разведённых ног супруга, опуская взгляд на свои руки, что избавляли его от надоевших штанов, кое-как предвкушая скорейшую разрядку. Юнги лениво развалился на постели, спрятав взгляд в изгибе локтя. — Намджун, надень презерватив, ещё рано заводить детей, — расслабленно проговорил юноша и чуть сдвинул руку. Альфа лишь хмыкнул на слова омеги, кивнув самому себе, и, закончив со штанами, откинул ненужную сейчас одежду в сторону, оставаясь пока лишь в одних боксёрах. Он слез с кровати, присев перед прикроватной тумбочкой на корточки, роясь рукой в содержимом верхнего ящика и изредка хмурясь, пока никак не мог найти заветную коробочку. Юнги около минуты изучал взглядом потолок, ожидая альфу. В какой-то момент он сам того не заметил, как абстрагировался от происходящего. Стоило ему прикрыть глаза, как Морфей протянул ему свои мягкие и нежные руки, впуская в свои сонные владения. Закончив с поисками, Намджун довольно хмыкнул, сжимая в руке небольшой квадратный пакетик, и вернулся на кровать, поднимая взгляд карих глаз на омегу. — Да блять, серьёзно? — тихо прошипел Ким, слыша уже такое привычное за два месяца сопение, и раздражённо прорычал, закрывая глаза, прекрасно осознавая, что омега уснул в самый неподходящий момент. Опустив руку на свой ещё требующий внимания член, Ким сжал его сквозь ткань нижнего белья, раздосадовано простонав, и откинул уже ненужный презерватив в сторону, скользнув взглядом по спящему омеге. Юнги повернулся набок и поджал одну ногу, открывая вид на сжимающуюся дырочку сфинктера. Он что-то непонятное мурлыкал сквозь сон, прижав руки и сжатые кулачки к груди. На его теле уже расцветали бутоны алых засосов, покрывая собой алебастровую кожу. Тихо усмехнувшись, альфа поднялся со своего места, медленно выдёргивая из-под омеги мягкое одеяло, на минуту откидывая в сторону, и прошёл в гардеробную, беря из ящика чистое нижнее бельё для мальчишки и чистые вещи для себя. Вернувшись назад, он кое-как надел боксёры на безвольное тело юноши, после накрыл его одеялом и, взяв свои вещи, скрылся за дверью ванной, желая поскорее попасть под холодный душ.
