Часть 12
11 декабря 2018 г., 13:53
Рёв мотора и скрип шин разносился по всей улице, оглушая прохожих. Многие в испуге оборачивались, ища источник шума, некоторые же наоборот, хмурили брови, удивляясь сумасбродству водителя, а кто-то указывал пальцем на дорогую иномарку, провожая ее восхищённым взглядами, считая, что очередные стритрейсеры решили устроить заезд по людным улицам столицы. На дороге же было иначе. Чон часто матерился, когда приходилось сбавлять скорость, плетясь в хвосте очередной вереницы машин, но дело быстро принимало иные обороты, когда альфа резко уходил на встречку, успевая увиливать от потока машин и громкого гула клаксонов. Все же он знал этот город, как свои пять пальцев, не раз устраивая в юности ночные заезды с братом на пару, изучая все улочки и потаенные углы Сеула. И сейчас он не жалел ни себя, ни свою красотку, несясь по улицам большого города. Аромат истинного заставлял сходить с ума, разбивая все рамки приличия, а стоны и томные вздохи лишь усугубляли всю ситуацию, снижая всю выдержку до опасной отметки «нуль».
Юнги не помнил себя от боли. Перед глазами все расплывалось, словно на них пелена слез, а может, и правда так было? Он до крови искусал губы, испортил шов резинки на толстовке, с ногами залез на сиденье, обнимал колени руками, всхлипывая от боли и возбуждения. Запах его альфы только всё усугублял, боль становилась сильнее, возбуждение давило на пах и заставляло смазку сильнее выделяться. Юноша был заметно в полуобморочном состоянии. Он шумно сглатывал слюну, тяжело дышал и стонал от новых спазмов. Сейчас Мину сдохнуть хотелось, лишь бы перестать ощущать эти мучения.
Хосок мысленно считал про себя до десяти каждый раз, стоило лишь услышать болезненный стон юноши или не менее болезненное мычание. От нервозности он барабанил пальцами по рулю, то и дело кидая косой взгляд на омегу, убеждаясь, что он ещё не потерял сознание. Но окончательно Чон успокоился, когда въехал на подземную парковку некогда ещё рабочего фабричного здания. Чон не смог лишить себя удовольствия приобрести старое небольшое здание текстильной фабрики на берегу реки. И пусть внешне оно выглядело так, словно фабрика ещё работала, но замерла во времени, то внутри уже давно все по-другому. Дорого обставленная лофт-студия с подземной парковкой и ещё всякими примочками была его любимым местом, помимо семейного поместья, где альфа провёл все свое детство. И именно сюда Хосок уже давно хотел привезти Юнги, поехать встречать здесь красивые рассветы и закаты, озаряющие просторное помещение через большие окна, показать ему свою тихую бухту, где он забывал, кем являлся на самом деле. Но сейчас обстоятельства немного другие. Заглушив мотор, альфа быстро покинул пределы автомобиля, хватая рюкзак парня, вешая его на своё плечо, пока обходил чёрную красотку впереди. Открыв пассажирскую дверь, Хосок помог Юнги освободиться от ремня безопасности, подхватывая любимого на руки.
— Сейчас, малыш, мы уже почти пришли.
Юнги даже не понял, что они приехали. Перед глазами продолжало все мельтешить и расплываться, словно на аттракционе. В голове стоял гул крови, сердце бешено стучало, грозясь сломать грудную клетку. Он ощущал, как его взяли на руки, вытаскивая из машины, но ничего и сказать не мог. Его стеклянные глаза словно в пустоту смотрели, не замечая ни альфу, ни изменения в помещении. Он слепым котёнком тыкал альфе в шею носом и цеплялся ручками то за капюшон, то за рукав, скуля.
— Больно, — простонал омега, когда очередной, особо сильный спазм прихватил внизу живота, позволяя слезам брызнуть из глаз.
— Потерпи, немного осталось, — прошептал альфа, покрепче прижимая любимого к себе, и направился к кованным дверям лифта, стилизованного под прошлый век, как и многое в этом здании. Альфа понимал, что по лестнице идти не лучший вариант, ибо приносить бОльшую боль от ожидания омеге не хотелось, поэтому он кое-как нажал на нужную кнопку, уже через пару секунд проходя в кабину. Шепча успокоительные глупости и целуя мокрый висок, Чон прикрыл глаза, ожидая, когда двери вновь откроются. Он уже и сам весь был на взводе, а возбуждение давало о себе знать каменным стояком и неприятными ощущениями. Спустя пару минут он все же оказался в квартире, скидывая кроссовки с ног, и направился к лестнице, что вела на своеобразный второй этаж, служивший спальней.
Опустив омегу на мягкую кровать, альфа кое-как отцепил его пальцы от своей одежды, все ещё пытаясь словами успокоить омегу, и кинул рюкзак на кресло, куда позже полетел и его анорак, оставляя Чона в белой футболке.
Юнги словно и вовсе не живой лежал на постели, хлопая ресницами. Он рвано, как рыба, глотал воздух, уже просто не в силах совершать какие-то действия. Его течки всегда тяжело проходили, но эта… Мину казалось, что если его альфа не поможет ему, он душу Богу отдаст. Впервые он был настолько слаб. «Вот так ирония, » —думал он: — «Насколько силен я в обычное время, настолько я слаб в течку». Он снова зажмурил глаза, немного дернувшись от спазма, и еле-еле повернулся на бок, подтягивая колени к животу, всхлипывая.
Хосоку сейчас просто крышу сносило, ведь остатки самоконтроля полетели к чертям, оставляя разум во власти желания. Он навис над юношей, опираясь локтем о мягкий матрац, и склонил голову, утыкаясь носом в молочную шею, пока вторая рука разместилась на животе юноши, пробираясь под ткань толстовки и оглаживая мягкую кожу пальцами. Чон несдержанно прорычал от удовольствия вдыхать такой прелестный запах, медленно покрывая открытые участки шеи мокрыми поцелуями и лёгкими укусами, закрывая глаза.
Стоило ощутить на своём теле такие нужные губы и руки, как омега простонал рвано, поворачиваясь обратно на спину, и отодвинул голову, не мешая любимому покрывать кожу поцелуями. Он выгибался ему на встречу, пока кожа от его прикосновений словно покрывалась ожогами, обугливалась, расходились от столь приятных прикосновений. Юноша даже ноги раздвинул, повинуясь природе, так зазывая идеально подходящего и сильного альфу к себе.
Хосок не отрывал уст от столь манящей и пахнущей любимым напитком шеи, рыча от некого удовольствия. Его рука все так же оглаживала впалый животик, считая касаниями рёбра, а после медленно поползла вниз, нащупывая бугорок под тканью джинс. Ладонь тут же накрыла чужое возбуждение, поглаживая и слегка сдавливая пальцами. Чон прикрыл глаза, переходя от шеи к лицу, поцеловав скулу, а после впился в алые губы, тут же проникая в податливый ротик языком.
Юноша отзывался стоном на каждое прикосновение, на каждое действие, на каждый поцелуй, хоть в его теле почти не было сил, он собирал её по крупицам, хотя бы ради того, чтобы обнять, прижать к себе, ответить, хоть и слабо, на поцелуй. В этом поцелуе он словно жизнь из альфы пил, сил набирался, даже улыбнулся. Руки легли на плечи, слегка оглаживая и массируя. Юнги приподнял немного свое тельце позволяя стянуть с себя толстовку, и плевать, что его пока ласкали, он своей кожей кожи любимого коснуться хотел, чтобы и правда ни миллиметра между.
Альфа улыбнулся, продолжая терзать сладкие уста, и лишь на миг от любимого оторвался, снимая толстовку, что полетела в кресло вслед за анораком. Альфа отстранился, окидывая взглядом желанное тело, и выскользнул из рук омеги, что окутывали его шею, размещаясь меж разведённых ножек и касаясь губами темной горошины соска, играясь языком, пальцами поглаживая другой.
Юнги рвано дышал, постанывая и выгибаясь прямо на встречу губам. Он словно в неком припадке мотал головой, что-то неразборчиво шепча прямо сквозь дыхание, и резко вскрикнул, стоило ощутить лёгкий приятный укус за сосок. Он распахнул глаза, понимая, что теперь хоть что-то способен разглядеть. Переведя взгляд с труб на потолке на альфу, он облизал губы, зарываясь пальцами в черноту волос и тяжело хотел вздохнуть, да только громко и пошло простонал, сцепляя щиколотки крест на крест за спиной старшего.
Гортанный рык слетел с приоткрытых губ, и Чон размашисто лизнул твёрдую горошину, кончиком языка обведя чувствительный ореол. Ему хотелось этого омегу, хотелось до дрожи в голосе и нервно сжатых кулаков, но только он понимал, что должен быть аккуратен, не желая причинять лишней боли и дискомфорта. Рука, что до этого ласкала второй сосок, соскользнула вниз, прямо к кромке джинс, пока альфа легко приподнял себя над хрупким телом, терзая губами нежную кожу и поднимая заволоченные чернотой глаза на юношу, встречаясь с его взглядом. Пальцы ловко подхватили язычок собачки, потянув вниз, но вот с пуговицей было сложнее. Справившись спустя минуту, Чон с громким пошлым чмоком оторвался от груди младшего, садясь на постели, и резко дёрнул того на себя, заставляя ягодицами по плоти своей проехаться, чтобы ощутить, насколько сильно Чон его желал.
Юнги, закусив губу, простонал, словно пьяный смотря на альфу, и потянул ручки к его футболке, желая стянуть. Ухватившись за грудки, он притянул к себе Хосока, пытаясь снять вещь и обнажить тело, хоть и плохо получалось. От своего бессилия он начал скулить как щеночек, строя расстроенную мордашку.
Вновь отстранившись, лишь для того, чтобы избавить себя от ненужного предмета гардероба, альфа ухватился двумя руками за низ белой футболки, быстро дёрнув её вверх, стягивая со своего тела, обнажая поджарый торс и рельеф мышц. Прикрыв на миг глаза, Чон слегка повёл плечами, отчего мышцы забегали под тонкой кожей, разминаясь, и лишь усмехнулся, замечая взгляд Юнги. Омега жадно исследовал взглядом тело старшего, стараясь не упустить и миллиметра шикарного тела. Хосок был красив не только лицом, но и телом, отношением к своему омеге… Он слишком…
— Идеален, — прошептал юноша, протянув руку к торсу истинного, и провел пальцами от груди до кромки джинс, изучая изгиб мышц. Прикусив нижнюю губу, Юнги слегка улыбнулся и перевёл свой взор на глаза. Они встретились взглядами. Мин ощущал, как воздух начинал тяжелеть, как становилось сложнее дышать. Хватать бы воздух ртом, но не получалось, кислород пить надо было из губ любимого, насыщаться, если таковое было возможно.
Тихий смешок слетел с алых губ, и альфа вновь навис над возлюбленным, двинув бёдрами, сымитировав толчок, проезжаясь по ягодицам юноши своим стояком. Он припал губами к губам, ловя стоны и вздохи в поцелуе, ощущая, как его торс соприкасался с животом Юнги. Он перевел одну руку на бедро, сжимая уже ненавистные джинсы, которые хотелось просто сорвать со стройных ножек и на ближайшие дни забыть про их существование.
Юнги чуть приподнял таз, словно так желая ощутить плоть альфы ближе к себе, но проскулил от недовольства, так как одежда чертовски мешала насладиться всем и полностью. Он послушно открывал ротик, впуская язык старшего, и отвечал на поцелуй, насколько это было возможно. Он цеплялся руками за плечи истинного, словно так он мог удержаться на границе реальности, но та махнула ему ручкой, явно оставляя на энное количество времени.
Рука быстро скользнула к поясу уже расстегнутых джинс, подцепив их и нижнее белье, что уже успело намокнуть от такого количества смазки. Дёрнув ткань вниз, альфа лишь громко зарычал в поцелуй, недовольный тем, что эта несчастная тряпка никак не поддавалась его желанию стянуть её, и лишь на миг оторвался от губ любимого, чуть кусая нижнюю.
— Приподними, — прошептал, перед тем, как вновь ощутить губами чужие губы.
Юнги словно заколдованный тянулся к губам, не желая разрывать поцелуй ни на секунду. Но он приподнял бёдра, позволяя любимому стянуть с себя ненужную сейчас одежду и даже начал помогать ему одной рукой, а второй обнял за шею, прижимаясь к нему насколько мог.
Довольно хмыкнув, Хосок завёл одну руку за спину, расцепляя ноги омеги. Стянув ненужную ткань с ягодиц, Чон резким движением стянул одну штанину, проводя рукой по нежной коже бедра, а после проделал тоже самое со второй, оставляя омегу перед собой полностью обнаженным.
Юнги, не смотря на свое состояние, заметно смутился, и отвёл взгляд в сторону, прикрывая рукой область паха и, убрав руку с шее любимого, начал прикрывать торс, жуя нижнюю губу. Было так нервно, так смущающе и так стыдно. Чону же совсем не нравилось то, что его омега зажимался, стараясь скрыть своё тело от его глаз. Альфа вздохнул, понимая, что для Юнги это волнительный момент, стараясь расслабить юношу. Он начал медленно поглаживать стройные ножки, выводя пальцами понятные лишь ему узоры на бёдрах, не отводя взгляда от лица Мина, чтобы не смущать того ещё больше. Ладони медленно ползли вверх, оглаживая область таза и перешли на подтянутый живот. Он склонился, опираясь одно рукой около груди омеги, нежно касаясь губами кожи ключиц, пока вторая рука все так же продолжала изучать точеные изгибы, слегка сжимая кожу на боках.
Юнги словно то самое мороженое в парке, плавился от рук Хосока, словно от солнечных лучей. Не смотря на то, что его разум был затуманен течкой, юноша все же не мог забыть о своих комплексах, отчего словно сильнее вжимал раскрытые ладони в свое худое хрупкое тельце.
Альфа тихо выдохнул, проведя носом по шее омеги, прямо к ушку и слегка зажал меж губ мочку, ведя ладонью по руке омеги, аккуратно сжимая запястье и прижимая руку рядом с головой юноши.
— Ты прекрасен, малыш, — жарко зашептал Чон на ухо, одаривая поцелуями область вокруг него. — Тебе не стоит стесняться. Твоё тело идеально и я хочу изучать его губами и касаниями, опробовать на вкус кожу и насладиться этим сполна. Тебе не стоит переживать, ведь я влюблен именно в эти изгибы, эту кожу и это тело. Я влюблён во всего тебя и в твою душу.
Юнги внимательно вслушивался в слова старшего, впитывая в себя каждое. Прикусив нижнюю губу и тихо простонав, он неуверенно переместил руки на плечи любимого, а после и вовсе обнял, прижимая к себе так крепко, насколько сейчас вообще мог, в надежде, что так Хосок не сможет видеть его тело и самые сокровенные места и плевать, что он может их касаться.
— Молодец, — прошептал Чон, пробираясь рукой под спину, обнимая и прижимая к себе плотнее. Он покусывал нежную кожу, жалея о том, что мог довольствоваться лишь этим, не имея права пометить и присвоить этого омегу себе. Полностью и бесповоротно. Чон приподнял голову, лишь для того, чтобы посмотреть в лицо любимого и впился поцелуем в губы.
Юнги развязно стонал, от того, как любимый его целовал, как тот покусывал. Он выть готов был от той нежности, которая сейчас его накрыла с головой. Пальчики плавно касались спины любимого, лаская. Юнги отдавался ему сейчас настолько, насколько это было возможно, сминая губы, которые так страстно его целовали, словно жизнь вторую дарили.
Чон целовал везде, где касался, везде, где он мог оставить свой невидимый след. Чуть завалившись на бок, для большего равновесия, альфа перевёл руку, которой обнимал за талию ниже, к ягодицам, сперва оглаживая нежную кожу и пробираясь пальцами к ложбинке, ощущая, как тягучая смазка пачкала фаланги. Невесомо коснувшись пульсирующего колечка мышц, Хосок обвёл его по кругу кончиками пальцев, слегка нажимая и ожидая реакции юноши. Юнги замер, а после и сам подался на встречу, слегка насаживаясь на них и громко простонал, сильнее прижимаясь к альфе и развёл ноги в стороны ещё шире.
— Хо, — прошептал юноша сквозь стон и чуть приподнял таз. Аккуратно, не желая причинить резкой боли или дискомфорта, альфа ввёл первый палец, оглаживая мягкие стеночки подушечкой. Нащупав бугорок простаты, старший слегка надавил на железу, после начиная массировать легкими движениями, изредка постукивая.
Омега широко раскрыл глаза, захлопал ртом, словно рыба, а после громко простонал, впиваясь ногтями в плечи любимого. Он поджимал пальчики на ногах, закинув одну на поясницу старшего, стараясь расслабиться полностью, позволяя ему делать со своим телом все, что тот захочет. Мин знал, что Хосок не сделает больно, потому доверился и позволил делать со своим телом то, что тот пожелает.
Хосок дал омеге привыкнуть к новым ощущениям, начиная медленно двигать рукой, каждый раз стараясь ввести палец до конца, давя на простату. Подставив к сфинктеру второй палец, Чон ввёл его внутрь, продолжая медленно двигать ими внутри, сцеловывая стоны. Юнги, не смотря на течку, ощутил все же лёгкий дискомфорт и нахмурился, переставая постанывать, но когда пальцы вновь коснулись простаты, то несдержанный стон слетел с его губ, а рука зарылась в волосы на затылке, чуть сжимая, но стараясь не причинить боли. Хосок старался отвлечь любимого от неприятных ощущений, вводя пальцы до конца и массируя простату. Он целовал сладкие уста, слегка разводя пальцы в сторону, растягивая девственные стеночки. Хотелось довести омегу до черты одними ласками, заставить дрожать от удовольствия, заставить почувствовать всю ту нежность, что распирала молодого человека изнутри. Аккуратно вынув пальцы из нутра, Хосок вытер смазку о постельное белье, расцепляя руки юноши и медленно сполз поцелуями ниже, все же оставив багровый мазок около пупка, вновь проникая пальцами в горячее нутро.
Юнги прикрыл глаза, отпуская любимого из своих объятий. И снова перед глазами потолок. Потом стон, собственный. Рука потянулась к соскам, оглаживая по очереди, а нижняя губа снова прикушена. Порой омеге казалось, что он умрёт от ощущений, ибо их для него одного было слишком много.
Встав коленями на пол, альфа перевёл обе руки на бёдра юноши, подтянув его ближе к себе и заставил согнуть ноги в коленях, упираясь пятками в мягкий матрац. Чон опустил ладони на живот, ощущая, как парень тяжело дышал и медленно повёл поцелуями по внутренней стороне бедра, покусывая и оставил бледные отметины.
Юноше казалось, что альфа пытал его. Тело все болело от такого сильного возбуждения, внутри все горело огнём. Хотелось Хосока в себе, хотелось ощутить, как он заполнит собой всю пустоту, но он продолжал его ласкать. И если это не пытка, то тогда омега не знал, что это.
— Хо, — захныкал юноша, когда спазмы дали о себе знать. В его голосе было столько мольбы, столько надежды, что казалось, будто альфа сейчас решал так его жизнь.
— Подожди, малыш, мне нужно тебя подготовить, — прохрипел Чон, ощущая не менее сильное возбуждение. Прикрыв на минуту глаза, альфа склонился к измазанным в смазке ягодницам, лизнув языком и вновь ввёл уже три пальца, разводя в стороны.
Юнги слегка дернулся от боли, сжимая ноги вместе и начал елозить по постели. Он кряхтел от не особо приятного чувства и комкал пальцами постель, морщась и сжимая сфинктер.
— Расслабься, — прошептал старший, ощущая напряжение в мышцах и погладил второй рукой низ живота омеги, лаская касаниями кожу близь лобка. Хосок прикрыл глаза, касаясь языком колечка мышц, что плотно обхватили его пальцы, пробуя вязкую смазку на вкус.
Юнги снова дернулся, но уже от ласки. Шумно сглотнув накопившуюся слюну, он приоткрыл рот, рвано выпуская из лёгких весь воздух, и не смог сдержать стон, когда пальцы случайно задели простату.
— Мммммм… — простонал юноша, поднося к губам руку, и впился зубами в ребро ладони.
Довольно промычав, Хосок очертил языком контур мышцы, тщательно растягивая тугие стенки. Он сам уже был на пределе, опуская на бугорок под джинсовой тканью ладонь, сжимая пальцами, ощущая, как собственная плоть болезненно ныла.
Сжав постельное белье в руках и выгнувшись дугой, омега вскрикнул, содрогаясь всем телом, пока сперма толчками выходила из маленького члена омеги. Яички заметно поджались, а сам юноша в конечном итоге обмяк, плавая на волнах оргазма.
Поглаживая бедро Юнги, Чон медленно вынул пыльцы, ощущая, как расслабленные мышцы перестали сжимать его. Хосок оперся руками о постель, приподнимаясь, и повел языком по обмякшей плоти, слизывая остатки семени, и поднялся выше, касаясь кончиком языка солоноватой жидкости, прикрыв глаза и довольно промычав.
Омега снова дернулся от ласк альфы, перевёл взгляд с потолка на любимого и шумно выдохнул весь воздух из лёгких. Рука дотянулась до волос старшего, и юноша зарылся пальчиками в них, слегка массируя кожу. Улыбка и лёгкая удовлетворённость расплылись на его губах.
Улыбнувшись, Чон оторвался от такого интересного занятия, как вылизывание живота омеги, проведя языком напоследок по багровому пятнышку над пупком, и вновь оказался на кровати, притягивая расслабленное тельце к себе и целуя в пухлые губы.
Юнги потянулся сам за поцелуем, довольно улыбаясь. Он взял руку любимого и переплёл свои пальцы с его, сжимая. Спокойно. На душе было так спокойно и хорошо, что не хотелось, чтобы эта течка проходила. Лишь бы вот так, рядом, вместе и, желательно, подольше.
Хосок закинул стройную ножку себе на бедро, поглаживая кожу пальцами. У самого уже выдержки не осталось, а возбуждение болезненно било по сознанию. Большим пальцем Чон поглаживал костяшку указательного пальца омеги, целуя любимые губы.
— Хосок, — в самые губы прошептал омега, разрывая поцелуй, и посмотрел прямо в глаза напротив. — Не оставляй меня, никогда, — проговорил юноша, смотря на любимого мужчину мокрыми от наполняющихся слезами глаз.
— Никогда, — шептал Чон, соприкасаясь своим лбом со лбом юноши. — Я обещаю, что сделаю все, лишь бы мы были вместе. Ты обязательно будешь только моим. Я люблю тебя.
Чон чмокнул аккуратный носик, после скользя губами по щекам, скулам, оставляя нежные поцелуи.
— Я и так твой, и телом и душой, — и омега снова прикрыл глаза, отвёл в сторону голову, прося так целовать в шею. От того, как истинный касался его, как целовал, как любовь нежностью показывал, тельце мурашками покрывалось. И альфа спустился поцелуями вниз по скуле, чуть кусая линию подбородка и лизнув бьющуюся под тонкой кожей артерию, осыпая шею поцелуями и легкими укусами. Он водил рукой по изгибу талии, переводя на бёдра и ягодицы, сжимая в руке и слегка царапая, пока губы все так же узоры на коже выводили.
— Поставь, — прошептал Юнги, продолжая поглаживать рукой волосы и перебирать пряди. Он снова развёл ноги в стороны, зная, чего хотел Хосок и что нужно ему самому.
— Я не хочу доставлять тебе проблем, — зашептал Чон, ведя носом по изгибу, вдыхая любимый аромат. — Намджун может заметить.
Чон сглотнул вязкую слюну, вновь нависая над хрупким телом на руках. Он медленно выцеловывал кожу, опираясь на одну руку, пока второй поддевал пуговицу своих джинс, расстёгивая и потянув собачку молнии вниз.
— Плевать, — вздохнул юноша, ведя пальчиками по плечам, царапая и оставляя красные полосы. — Хочу метки твои, плевать на Намджуна, я ему все расскажу, и отцу. Не смогу теперь с ним в одной постели спать, с тобой хочу, — он Хосока в себя пустил, пусть пока и не буквально, но душу ему отдал. Юнги никогда такого не ощущал, но потерять это ощущение больше не хотел. Правильно ли говорят, что люди зависимы от других? И Юнги ответит «Да». Он зависил от Хосока, от его голоса, взгляда, запаха, рук, поцелуев. Он зависим от него всего, и эту свою зависимость лечить не намерен.
Хосок губами припал к призывно выпирающей ключице, чуть кусая кожу, перед тем как заставить на ней распуститься багровый бутон розы. Он повел по свежей метке языком, наслаждаясь видом темнеющего мазка на фарфоровой коже, и медленно отстранился, лишь для того, что избавить себя от остатков одежды.
Юнги довольно улыбнулся, ведя пальцами по пятнышку, и прикрыл глаза, продолжая улыбаться. Он хотел ещё, и Хосок поставит ему столько, сколько Юнги захочет, в этом омега был уверен. Приоткрыв веки, юноша следил за действиями Чона, наслаждаясь тем, как мышцы альфы перекатывались от малейшего движения.
Окончательно справившись со всеми замками, Чон с тихим стоном выпустил свою плоть из плена джинс, прикрыв глаза и слегка закинув голову назад. Избавившись от джинс и нижнего белья, Хосок пару раз провёл по своему члену рукой, вырывая из груди рык и тихое шипение. Подняв взгляд, альфа встретился с взглядом шоколадных глаз, ухмыляясь, и навис над Юнги, целуя.
Омега приоткрыл губы сразу, даже не дожидаясь того, пока Хосок припадет к его губам своими. Руки снова легли на плечи молодого мужчины, обнимая и словно приручая дикого большого кота к себе.
Улыбнувшись в поцелуй, Хосок закинул ноги омеги на свой торс, прижимаясь плотнее к любимому телу. Тигр, что украшал крепкую спину, буквально рвал изнутри, впиваясь когтями в ребра и вырывая громкий рык с приоткрытых губ. Альфа повиновался ему полностью, настойчиво целуя сладкие уста, проникая языком внутрь, переплетая его с язычком омеги, и сжимал пальцами бёдра, на которых позже обязательно будут синяки.
Юнги стонал только от того, как Хосок собственнически его касался. И он даже не приказывал ему. Каждое его движение, каждое его действие, омеге казалось, что это было словно мольбой, будто уже сам альфа не мог без него. Для Юнги сейчас он не был тем самым грозным главой семьи Чон, для него сейчас он был самым нежным мужчиной, заботливым и чутким.
Все ещё целуя пухлые губы, альфа обхватил одной рукой свою плоть, пару раз проведя по стволу и размазав предэякулят, что каплей стекал по головке, подставляя член к сжимающемуся колечку мышц.
— Расслабься, родной, — прошептал в поцелуй, медленно толкаясь в горячее нутро.
Юнги только хотел слегка кивнуть, но резко вскрикнул от боли, впиваясь ногтями прямо в тигра до алых капель. Юнги весь сжался и даже начал сводить ноги вместе.
— Больно, больно, больно, — запищал омега, вздрагивая и сжимая сфинктер.
— Расслабься, прошу. Мне и самому больно от того как ты сжимаешь меня, — Хосок сам зажмурил глаза, останавливаясь и выходя из тела омеги, упираясь лбом в его плечо. Вздохнув, Чон вновь коснулся пальцами ануса юноши, массируя мышцу. — Постарайся просто расслабиться.
Юнги облегченно вздохнул, когда альфа вышел из него. Открыв глаза и посмотрев на него, он лишь кротко кивнул, стирая рукой выступившую на глазах влагу от боли. Тяжело вздохнув, омега снова прикрыл глаза и развёл ноги, повторяя у себя в голове лишь одно слово: «Расслабься».
— Давай резко и за один раз, не растягивай боль, — Юнги поднес кисть к губам и прикусил первую фалангу большого пальца.
Тяжело вздохнув, Чон поднял на омегу взгляд, удостоверившись в его решительности, и кивнул, вновь нависая над юношей так, что головка члена упиралась в сфинктер. Слегка покачав бёдрами, как таковое и не проникая ещё, Чон склонился к груди юноши, обводя языком ореол соска, пока сам резко не толкнулся в приятную тесноту, одним толчком входя до упора.
Юнги от боли сжал зубы на пальце, в некоторых местах прокусывая кожу до крови. Он никогда такой боли ещё не ощущал, словно миллионы маленьких раскаленных иголок вошли в один момент где-то внизу живота, концентрируя там всю боль. Юнги сдерживал крик боли внутри себя, сдерживал слезы, но это было настолько тяжело, что тот застрял где-то в глотке комом. Даже все возбуждение мгновением спало, ровно как и желание.
Хосок сам зашипел от дискомфорта, ведь, несмотря на течку и растяжку, омега был очень узким, плотно обхватывая его плоть и сжимая. Альфа не двигался, поглаживая ладонью низ живота омеги и бёдра, шепча такие-то глупости, желая успокоить любимого и заставить расслабится.
Омега, наконец, разжал челюсть, отпуская несчастную фалангу из плена своих зубов, и громко всхлипнул, зажмурившись. Он словно даже дышать боялся, делал это через раз и так плавно и медленно, словно кислорода в помещении оставалось на считанные секунды. Из уголков глаз все же потекли слезы боли, а юноша всеми силами пытался не напрягать мышцы и позволить любимому сделать все, как надо.
Альфа продолжал ласкать тело любимого, давая тому время привыкнуть и, наконец-то, расслабиться, всячески стараясь отвлечь от боли и дискомфорта. Он губами ловил губы юноши, свободной рукой пробираясь к члену парня, слегка сжимая и массируя пальцами порозовевшую головку.
Юнги на поцелуй даже не отвечал, он только шипел от боли и постанывал. Руки легли на постель, сжимая ткань настолько, что послышался звук, словно ткань рвалась под напором омежьих ручек.
— Больно, Хо, мне больно, — всхлипнул юноша, открывая глаза, и посмотрел прямо на альфу.
Поджав губы, альфа тихо выпустил воздух из легких, плавно, без резких движений, выходя из хрупкого тела. Он мягко поцеловал уголок губ, стирая ладонью соленые дорожки, что стекали к вискам.
— Все, успокойся, — прошептал Чон, поглаживая пальцами щеку юноши. Юнги прикрыл глаза, заметно расслабляясь.
— Прости, — прошептал он и отвел взгляд в сторону, всхлипывая. — Это всегда так больно? — омега рукой пробрался к сфинктеру, просовывая немного палец. Было не так влажно. Может, по-этому ему было так больно? — Давай немного подождём, когда течка снова свое возьмёт? — Юнги перевёл взгляд с лица любимого на его плоть и нахмурился. — Это…если хочешь, я могу… — дальше он не смог договорить, так как смущение накрыло с головой. Это было в нем! Как такое вообще вместилось? Ведь юноша явно уступал в комплекции даже омегам, а тут и такое…
Замечая пунцовые пятна на бледных щеках, Чон негромко рассмеялся, прикрыв глаза.
— Не волнуйся за меня, все нормально, — с улыбкой проговорил альфа, все же слегка жмурясь от напряжения в члене, но виду не подал. Вновь вернув взгляд на омегу, Хосок привстал на локте, целуя того в уголок губ. — Ты тогда отдохни пока, а я в душ схожу. Или же можешь здесь немного осмотреться. Как захочешь.
— Нет, — замотал головой омега, протянув руку к краю простыни и накрылся ей немного. — Я лучше пока полежу, слабость во всем теле. А ты иди, я бы тоже сходил, но слишком спать хочется, я всю ночь сегодня не мог нормально уснуть, — протянув руку к альфе, Юнги коснулся его щеки и слегка погладил, улыбаясь. — Надо, правда, бутылку воды принести сюда. Первый день меня ещё не сильно накрывает, дальше будет… — юноша промолчал, тяжело вздыхая, и зевнул, прикрывая рот ладошкой.
Альфа понимающе хмыкнул, слабо кивнув и урвав последний поцелуй, поднялся с постели. Найдя кинутое на пол нижнее белье, альфа надел его, а после подошёл к встроенному шкафу, взяв оттуда первые попавшиеся под руку вещи.
— Если что-то будет нужно, зови, а так ванна и кухня внизу, — проговорил старший, потирая шею, простояв так пару секунд, а после хмыкнул чему-то своему, быстро спускаясь на первый этаж.
Стоило Хосоку скрыться на последних степенях лестницы и пропасть из поля зрения омеги, как юноша начал бегать взглядом по помещению. Потолок он уже успел изучить, оставались стены, различные полки, стеллажи, предметы декора и большие, можно даже сказать, панорамные окна, из которых лился дневной свет. Осознание всей ситуации только сейчас дошло до парня: альфа видел его обнажённым при свете, и от этого ему сейчас хотелось провалиться сквозь землю, раствориться с воздухом, просто исчезнуть. Он был уверен, что его худое тело не заинтересует даже истинного, так как многие частенько называли Мина ребёнком, даже не потому, что ему восемнадцать лет, а из-за его хрупкого телосложения. Юноша уложил руку на свой плоский живот, ведя по нему рукой, и тяжело вздохнул. Кожа да кости.
Омега рассматривал помещение примерно минут пятнадцать. Он старался не пропустить ничего, запоминая каждую деталь слишком внимательно. Ему здесь нравилось, было что-то в этом месте, в этой квартире необычного, и вроде бы заметно, что здесь не так часто появляются, но всё равно какой-то уют присутствовал, например, горшок с каким-то цветком в углу у окна был здесь единственным, но выглядел он вполне себе хорошо. Улыбнувшись самому себе, Юнги повернулся на бок и громко зевнул, уже не прикрывая рот рукой, понимая, что манеры пока что можно оставить при себе. Стоило ему прикрыть глаза и расслабиться, как вот она! Снова боль внизу живота, крутящие спазмы, дикое возбуждение и большое количество смазки, снова температура тела повышалась, казалось бы, до пределов, снова каждый миллиметр кожи покрывался испариной, на щеках лихорадочный румянец, а перед глазами пелена.
— Хо, — тихий шёпот, полный боли и возбуждения, тяжёлое дыхание и скулеж. — Хосок, — он знал, что тот его не услышит, но продолжал звать, надеясь, что все будет как раз наоборот.
***
Альфа кинул нижнее белье и шорты на кухонный стол, проходя на саму кухню, что, кстати, находилась как раз под спальной зоной. Открыв холодильник, Чон достал оттуда бутылку с газированной водой, что громко пшикнула при открывании и сделал пару жадных глотков, прикрыв глаза. Ему казалось, что он сам ещё не до конца понимал всю сложившуюся ситуацию. Его истинный, его омега, его возлюбленный сейчас находился на расстоянии вытянутой руки, лишь осталось ее протянуть, и коснёшься тёплой обнаженной кожи. Он чувствовал тепло его тела, ощущал кожа к коже и слышал сладкие, манящие стоны, что возбуждением внизу отдавали, все в тугой ком стягивая. Хосок вздохнул, оставляя бутылку открытой на столешнице гарнитура, хватая свои вещи, и направился в ванную, желая ополоснуться и снять напряжение, что уже по мозгам било. Холодный душ помог вернуться с небес на землю, остужая горячий пыл и усмиряя бушующего тигра. Чон минут пять простоял под прохладными струями, опираясь руками о чёрный кафель и подставляя лицо под воду, смывая пот и усталость, что вместе с возбуждением спали на нет. Возвращаясь назад, альфа неплотно закрыл за собой дверь, ощущая, как холодные капли воды стекали по спине, заставляя мурашки табунами по телу бегать. Хмыкнув и взяв в руки всю туже бутылку воды, Чон вновь припал к горлышку губами, только желая сделать глоток, как услышал неразборчивый скулёж, что явно доносился из спальни. Запах истинного вновь заполнял пространство, проникая в лёгкие и под кожу, заставляя желание вновь скрутить низ живота. Рука медленно соскользнула с волос, как и полотенце, что теперь висело на шее. Альфа впал с секундный ступор, понимая, что течка опять дала о себе знать, и только когда жалобное «Хосок…» коснулось его слуха, молодой человек пришёл в себя. Чертыхнувшись, он кинул полотенце на стол, оставляя бутылку на месте, и быстро направился к лестнице, вдыхая полной грудью манящий аромат. Юнги тяжело и шумно дышал, тихо поскуливая. Во рту пересохло, губы были сухими и даже слюна словно отказывалась выделяться, чтобы убрать противное ощущение сухости. Ноги были согнуты в коленях, руки обнимали худое тело, словно пытаясь согреть, постель была перевернута, юноша явно искал, чем накрыться. Чёрные волосы беспорядочно лежали на подушке, некоторые прилипли к мокрому лбу. Альфа оказался рядом быстрее, чем думал, замечая болезненное состояние омеги и лихорадочный румянец, что украшал щеки юноши. Что-то болезненно дёрнулось внизу живота, вновь скручивая возбуждение в тугой ком. Скулёж и жалобное хныканье заставили его немного прийти в себя, Чон кусал губы, вставая коленом на кровать, и опустил руку на острое колено. Юноша немного заторможено повернул голову, а после и все тело, ложась на спину. Протянув руку, он схватил старшего за локоть и потянул на себя, впиваясь в губы сразу же. Его накрыло. Это было видно даже уже по одному взгляду, что сущность взяла верх над ним. Колени сразу разошлись в стороны, скулежом и щенячьими глазками прося альфу. Стоны боли срывались с губ юноши, пальцы впивались в кожу, а поцелуй становился все болезненней для Хосока. Альфа еле удержал себя на руках, опираясь на матрац, когда омега резко дёрнул его на себя. Они ударялись зубами, сплетая свои языки, и, зачастую, зубы юноши больно кусали нижнюю губу. Хосока это только заводило сильнее. Альфа руками прижимал хрупкое тело к себе, заставляя омегу обвить свой торс ногами, пока второй рукой пытался стянуть с себя шорты и нижнее бельё. Юнги подавался тазом вперёд, отчего пах альфы и его терлись друг о друга. Он постанывал прямо в его губы, обнимал за шею, притягивая к себе ближе, и поскуливал, желая скорее получить член истинного глубоко в себе. Омега все же обхватил ногами бёдра любимого, прижимая, словно так прося скорее войти в него. Максимально стянув рукой вещи, Хосок зло рычал, пытаясь стянуть их окончательно. На миг все-таки пришлось оторваться от омеги, снимая с себя такой лишний предмет гардероба и кидая в сторону. Довольно хмыкнув, Чон принял сидячее положение, все ещё ощущая ноги юноши на своём торсе, и ввел сразу три пальца, наспех растягивая и подготавливая юношу, слыша, как вязкая смазка пошло хлюпала внутри. Вторая рука опустилась на свой член, делая пару движений, перед тем как заменить пальцы своей плотью, толкаясь в горячее нутро. Юноша слегка проскулил от лёгкой боли, но вскоре и сам двинул тазом, насаживаясь. Он открыл глаза, смотря прямо в чёрные омуты напротив, и громко простонал, когда головка коснулась простаты. Пальцы зарылись в волосы истинного, массируя кожу и прижимая к себе. Ухмыльнувшись, Хосок начал двигать бёдрами, плавно, без резких движений, позволяя омеге привыкнуть к новым ощущениям. Он припал губами к шее, втягивая кожу и оставляя новый алый бутон, желая полностью окрасить тело омеги своими метками. Юнги стонал громко, развязно, словно пытался так показать альфе, как ему приятно. Из головы вылетели недавние воспоминания неудачного первого проникновения, заменяя на эти, где юноша на атомы распадался от удовольствия, плавился от каждого толчка, от каждого прикосновения. Руки беспорядочно изучали то спину, то плечи, то руки, лишь бы цеплялись за что-то, чтобы не упасть куда-то на дно и не осесть там глеем. А альфа упивался стонами юноши, ощущая, как ещё узкий, девственный проход приятно сжимал его плоть, стимулируя ещё больше. Хосок губами продолжал изучать шею и ключицы, в определённые моменты резко и до основания вгоняя свою плоть, слыша, как смазка хлюпала, помогая без проблем проникать все глубже. Юнги извивался под сильным телом, не знал, куда деть руки. Вроде бы он ими изучал рельеф тела любимого, но секунду назад пальцы мяли постель, после теребили соски. А дальше? Вроде бы сейчас природа должна все за него делать, вести его, а он не знал, куда и что. Приоткрыв глаза, юноша улыбнулся, слегка касаясь пальцами его щеки, и ласкал скулу, пока не выгнулся дугой от резкого, но такого приятного проникновения в себя, что воздух из лёгких выбило в одно мгновение. Когда с губ омеги стали слетать особенно громкие стоны, Хосок довольно хмыкнул, понимая, что нашёл ту самую точку. Слегка приподняв бёдра юноши, обнимая за спину и прижимая к себе сильнее, Чон стал более уверенно двигать бёдрами, входя резко и до конца. А когда омега дугой выгибался в его руках, альфа губами припал к потемневшим соскам, размашисто лизнув горошину и покусывая, впитывая в себя весь спектр эмоций любимого. Юнги закатывал глаза от наслаждения, впиваясь в спину любимого ногтями, оставляя царапины прямо на морде тигра. Он сильнее сцеплял ноги вместе, не желая разрываться с истинным. Он хотел одним целым стать навсегда, не на период течки, а навсегда, чтобы душа к душе, тело к телу, рука в руке, сердце к сердцу. И альфа словно чувствовал это, сильнее прижимая хрупкое тело к себе, даря ласку и любовь, словно ничего не требуя в замен, кроме заветного «Я люблю тебя» на любимых губах. Он для себя уже чётко решил, что хочет быть с Юнги до конца жизни, хочет чтобы тот фамилию его носил, и плевать, что по их законом после замужества омега остаётся со своей, и был рядом, всегда и везде, на расстоянии ресниц. И даже, если весь клан Мин и его отец против пойдёт, альфа останавливаться не намерен, и даже, если надо, войной пойдёт, лишь бы любимый рядом был. Юнги тонул в нем, как тонут люди в океане, он не мог сравнить его с морем, для моря Хосока было слишком мало, для океана — в самый раз. Он пил из него, и плевать, что в океане вода для этого не пригодна, он продолжал, насытиться не мог. Он любил его и чувствовал, что любим им. Что ещё нужно? Наверное, только уверенность в том, что это навсегда, что это надолго, что это навечно. — Мы с тобой и в следующей жизни будем связаны! — сквозь стон проговорил омега, целуя любимого в уголок губ. Альфа ничего не ответил, просто легко улыбнувшись, и припал губами к манящим устам, целуя с особой нежностью и любовью, что играло на контрасте с его грубыми и глубокими толчками. Юноша всхлипнул, цепляясь пальцами за плечи, и громко простонал, содрогаясь. Белесые капли испачкали Хосока и самого омегу. Было хорошо. Даже слишком. Тело содрогалось от такого сильного оргазма, продолжая дрожать, и с каждым толчком омега срывался на крик. Альфа не сводил с парня взгляда, наблюдая, как лицо юноши изменялось во время оргазма, что казалось альфе поистине прекрасным в этот момент. Он ощущал, как тело в его руках все ещё дрожало, а белесые капельки ещё продолжали стекать по розовой головке вниз, мажа кожицу. Бёдра слегка замедляли свой темп, отчего член вновь проникал глубоко и плавно, задевая с каждым толчком железу простаты. Он знал, что и сам уже близок к пику, утыкаясь лбом в плечо истинного, закусив нижнюю губу. Толчок — вскрик с омежьих губ. Ногти до крови впились в морду тигра, продолжая дрожать. Тело после оргазма было настолько чувствительным, что до сумасшествия от столь приятных ощущений было недалеко. Тело от оргазма ослабевало, но Юнги продолжал держаться за любимого, не желая его отпускать. С губ сорвался тихий рык, когда живот судорогой сводить начало, а член болезненно заныл, предвкушая волну оргазма. Хосок все ещё держал глаза закрытыми, делая финальные толчки, и успел выйти из приятной тесноты, марая молочные ягодицы своим семенем. Юноша мгновенно расслабился, улыбаясь, и повёл руками от спины альфы по плечам, обхватывая лицо руками и лаская щеки. Ноги медленно соскульзнули с бёдер альфы, размещаясь рядом по обе стороны. Так хорошо ему ещё никогда не было. — Теперь опять надо в душ, — вздохнул альфа, наклоняясь ниже, и легко куснул нижнюю губу, лишь поддев зубами. — И ты пойдёшь со мной, — Хосок молча завалился на бок, притягивая юношу в свои объятия, и прижался губами к сырому виску, прикрыв глаза. — Я люблю тебя, — прошептал омега, плотнее прижимаясь к любимому, и уткнулся носом в яремную впадину, жадно вдыхая аромат. Чон слегка рассмеялся от ощущения щекотки от дыхания омеги и опустил ладонь на талию, поглаживая ее изгиб и поясницу. — Я тебя тоже люблю.
