Часть 20
4 февраля 2019 г., 18:27
Юнги сидел на больничной койке, всматриваясь в окно, и поглаживал ещё плоский живот. Хотелось есть. От больничной еды чаще тошнило, и он радовался, что Намджун оплатил ему VIP-палату, потому что так не мешал никому, занимая санузел частенько. И если от рассвета до заката парень старался улыбаться, то ночью он всматривался в окно, роняя тихо слезы. Нет, он не переживал, не нервничал, скорее скучал по тому, кто от него отказался. Он свыкся с мыслью, что с Хосоком им больше не по пути, думал, почему судьба сделала их истинными, раз больше им вместе не быть. И именно в такие моменты он шептал тихое «спасибо», которого так и не услышит адресат.
— Только посмей ещё раз не взять трубку, Мин Юнги, и я за себя не ручаюсь! — в тишине палаты раздался громкий, но с явной долей обиды голос, а после и сам обладатель этого голоса уже стоял напротив Юнги, заключая того в крепкие объятия. — Боже, хен, я так волновался за тебя!
— Тэхен! — Юнги обнял друга, явно не ожидая его увидеть, и все же дал волю слезам на его плече. — А я скучал. Ты не представляешь как! — юноша сильнее обнял омегу, не желая показывать свои слезы, ибо в них была не только радость от долгожданной встречи, но и отчаяние, которым было наполнено его сердце.
— Я тоже скучал по тебе, очень сильно, — младший омега аккуратно сел рядом, не разрывая объятий, и уложил руку на тёмные волосы, поглаживая и слегка пропуская сквозь пальцы.
Юнги все же отпрянул, вытирая слезы запястьем. Уложив голову на плечо Тэхена, он внюхался, и резко сел прямо. Намджуна не было, значит они могли быть честными.
— Чонгук! Он поставил на тебе метку?
— Тише, тише, не кричи так, — с неким волнением в голосе проговорил младший, оборачиваясь на дверь, и, убедившись, что никто в это время не вошёл, тихо выдохнул. — Брат не знает, что Чонгук — мой альфа, я ему не говорил, да и не вижу пока смысла, так что не кричи особо, всё же его люди могут услышать.
— Боже, я рад, что хоть у кого-то из нас все хорошо! — улыбнулся он, обнимая друга на мгновение, и отпрянул, держа того за плечи. — Я правда рад! Надеюсь, что у вас с ним все сложится, не то что у нас с Хосоком. И не смей говорить Намджуну, я не думаю, что он обрадуется тому, что Чонгук твой истинный. Он и так зол на Хосока, за то, что тот так поступил со мной.
— Я и не собираюсь, — вздохнул омега со слегка печальной улыбкой, и поднял глаза на лицо юноши. — Брат мне всё рассказал. Как ты себя чувствуешь?
Юнги мгновенно изменился в лице, переводя взгляд на свои колени и поджал губы.
— Честно? Я даже не знаю как чувствую себя! Вроде бы сейчас я привык и... Смирился с тем, что Хосок бросил меня, но с другой стороны, я скучаю. Очень сильно скучаю. Мне его чертовски не хватает. Я понял, что и правда отдал своё сердце ему, иначе почему в груди сейчас так пусто? — Юнги поднял на друга глаза полные слёз и сжал плотно веки. — Я хочу к нему, до дрожи в руках хочу. Я бы на колени встал перед ним, просил бы не расставаться, но вспоминаю его слова, то, как ему в кабинете отсасывал другой омега, и останавливаю себя, чтобы даже сообщение ему не отправить. Потому и выкинул симку в окно. Я так устал от этого всего! Наверно, это плата за то счастье, что я испытывал рядом с ним.
Тэхен внимательно слушал слова омеги, всё это время сжимая хрупкую ладошку в своих, поглаживая пальцами и осознавая, что эти слова, эти эмоции и неподдельные слезы не могут быть ложью. Он с сожалением смотрел на друга, опустив уголки губы, и вздохнул, стоило тому закончить свой монолог.
— Тише, не плачь, — Тэхен коснулся ладонью мягкой щеки, стирая непрошеные слёзы, и заправил чёрную прядку за ушко старшего, смотря на него со всей нежностью, на которую только мог быть способен. — Всё наладится, слышишь меня? Всё будет хорошо. Просто нужно время. И не плачь, пожалуйста, хен, я не хочу больше видеть твоих слёз. Мне самому в этот момент разреветься охота, — младший притянул старшего к себе, обнимая и заставляя уложить голову на своё плечо. — Я понимаю, тебе больно, в какой-то мере даже страшно, но это же не конец, а лишь непростой этап жизни, который нам всем надо преодолеть. Жизнь на этом не заканчивается, поэтому надо продолжать жить дальше, просто не останавливаться и не оборачиваться назад, чтобы воспоминания и призраки прошлого не мозолили глаза, заставляя чувствовать себя плохо.
Юнги поддался, крепко обнимая друга и прикрыл глаза. Он сжимал пальчиками ткань свитера, всхлипывая.
— Нет, Тэхен, это не этап жизни, это самый настоящий конец. Он считает, что мои люди напали на Северный порт! Но зачем мне это нужно было? Мы договорились, что я его использую, когда нужно, мне этого хватало! Да и все мои люди живы! Я бы не начал войну, она не стоит чужих смертей! Но он мне не верит! Считает лжецом, — говорил Мин, обнимая друга сильнее, желая хоть чьё-то тепло ощутить. — Нам больше не быть вместе. Он навыдумывал себе, что я могу предать его, что не люблю! Но если бы не любил, разве я позволил бы поставить на себе тогда метку? Сперва я думал, что отец, возможно, решил подставить меня, когда я сказал ему, что хочу быть с Хосоком, и решил развестись с Намджуном. Но он сказал, что это было в последний день течки, — Юнги отпрянул от друга, заглядывая тому в глаза, и грустно улыбнулся. — Что я ему сделал? Почему он так поступил со мной? Неужели, он не любил меня вовсе, а просто играл? И я не могу оставить его в прошлом и не оборачиваться, потому что люблю.
— Тише, тише, милый, успокойся, — Тэхен вновь коснулся руками щёк друга, стирая горячие слёзы, и обнял того за плечи, прижавшись щекой к виску. — Хочешь, я поговорю с Чонгуком? Может он сможет помочь организовать вам встречу? Может вам нужно спокойно обо все поговорить?
— Нет, Тэ. Встреча ни к чему хорошему не приведёт. Я и так чуть не потерял самое дорогое, что есть сейчас у меня, — устало проговорил он, начиная успокаиваться только ради детей. — Я не хочу снова видеть в его глазах злость и ненависть, обращённые ко мне. Да и не думаю, что он захочет встречи, все же когда я попытался прикоснуться к нему, он отпрянул от меня, как от прокажённого!
Омега тяжело вздохнул и поджал губы, прикрывая глаза, и медленно скользнул рукой по спине старшего, поглаживая.
— Почему ты так уверен, что эта встреча ни к чему не приведёт? Ты же даже не пытался.
— Он дал мне понять, что больше не желает иметь со мной ничего общего. Но общее-то есть, и оно вот здесь! — Юнги уложил руку на живот, бережно поглаживая, и улыбнулся. — Я ведь поехал тогда к нему, чтобы сказать, что беременный от него. Но увидев в кабинете, то, что видеть не должен был, решил промолчать. Да и разговор только усилил это желание. Я звонил ему, а он не отвечал, и опять я врал, по его словам. В один момент, когда мы ругались, внизу живота потянуло, а уже в машине я проверил и заметил кровь. Была угроза выкидыша. Я мог потерять наше чудо. Но, слава Богу, всё обошлось. Да и Намджуну спасибо. Он оплатил всё, хотя это мог сделать мой помощник, сказал, что раз мой муж, то должен заботиться. Он готов принять моего ребёнка, раз Хосок так поступил. Тэ, — Юнги взял друга за руки и прижал к груди. — Не говори Чонам, прошу. Я боюсь, что если Хосок узнает, он заберёт его у меня. Я ему не нужен, а вот ребёнок! Я не хочу потерять и его.
— Глупый, глупый, хен, — тихо прошептал омега, с лёгкой улыбкой на губах смотря на юношу перед собой, и пальцами сжал его руку, поглаживая. — Конечно же, я буду рядом и помогу тебе во всём, всё же, в какой-то мере, твой малыш — мой будущий племянник, раз уж Чонгук мой альфа, — юноша улыбнулся ещё теплее, на миг опуская взгляд на плоский животик, а после вновь смотрел в карамельные глаза напротив. — Мы справимся со всем сами. Ты можешь положиться на меня и моего брата.
Юнги довольно улыбнулся, уложив руку поверх руки друга, давая так возможность прикоснуться к ещё беззащитным человечкам.
— Спасибо, Тэ! Я так рад, что ты есть у меня!
***
— Ты как себя сейчас чувствуешь? — негромко поинтересовался младший, придерживая омегу под руку, пока они вместе покидали машину. Юнги улыбнулся другу, закрывая дверь машины, и вместе с ним направился в особняк, не дожидаясь Намджуна, который о чём-то разговаривал с начальником охраны. Тэхен смотрел с тревогой и волнением в глаза Мина, ведь юноша всё ещё был бледнее обычного, и лишь легкий румянец играл на мягких щёчках. — Всё хорошо, не переживай. Правда, я есть хочу, но меня жутко тошнит от еды, запах плохо переношу. Я хочу принять ванную, отмыть запах больницы, можешь попросить повара приготовить что-нибудь лёгкое и без особого запаха? — Окей, тогда дуй в ванную, а я на кухню, — улыбнулся омега, медленно поднимаясь по лестнице и, стоило преодолеть последнюю ступеньку, Тэхен тут же потянулся рукой к ручке двери, опуская её вниз, и распахнул дверь, пропуская старшего вперёд. Юнги прошёл в спальню, останавливаясь через несколько шагов, и тяжело вздохнул. Он повернулся к Тэхену, натянуто ему улыбаясь, и, так не сказав ни слова, направился к двери, что вела сразу в ванную. Стоило пройти в небольшое помещение, он закрыл дверь на замок и подошёл к зеркалу, поднимая свитер до груди. Проведя рукой по животу, юноша слегка улыбнулся отражению, понимая, что скоро малыши дадут о себе знать выпуклым животиком. Резко развернувшись к зеркальному изделию спиной, он начал стягивать одежду, попутно включая воду и набирая ванную. Стоило двери закрыться, как улыбка тут же сползла с губ Тэхена, заставляя те вытянуться в тонкую линию. Омега с пару секунд постоял в коридоре, подойдя к окну, откуда был виден передний двор, и нахмурился, замечая, что брат уже в открытую о чём-то спорил с начальником охраны, и по эмоциям понятно, что тот явно повышал голос. Юноша ещё с минуту наблюдал за этой картиной, сложив руки на груди, после чего, вздохнув, спустился на первый этаж, идя на кухню. Повар и его помощник тихо переговаривались, готовя ужин, и тут же обратили своё внимание на вошедшего омегу, почтительно поклонившись. Ответив тем же, юноша попросил приготовить помимо основного ужина ещё и что-то легкое, что могло бы подойти для Юнги, разумеется, умолчав о причине своей просьбы, и тепло улыбнулся, когда бета кивнул, говоря, что обязательно что-то придумает. Ещё раз поклонившись, Тэхен вышел в фойе, так и не замечая верхней одежды брата, и поджал губы, подойдя к окну. Джуна не было, как и его машины. Хмыкнув, Тэхен вынул из заднего кармана свой телефон, медленно поднимаясь на второй этаж, и направился по коридору к своей комнате, вслушиваясь в гудки в телефонной трубке. Чонгук вместе с Хосоком сидели в гостиной фамильного особняка, попивая виски The Makallan и разговаривая по поводу ближайшего посещения Токио. Телефон в кармане подал признак жизни, и младший незамедлительно вытащил его, замечая контакт. — Хо, это Тэхен, — Чонгук кинул взгляд на брата, получая лёгкий кивок, и нажал на вызов, сразу ставя на громкую связь. — Привет, ангел мой. — Привет, любимый. Хен рядом? — тут же спросил омега, и по звукам из трубки слышалось, как тот закрыл дверь, щёлкнув замком. — Здравствуй, Тэхен, — хмурясь, проговорил старший альфа, закинув ногу на ногу, не сводя взгляда с телефона. Всё же что-то в голосе младшего заставило его напрячься. Послышался тихий вздох, а после секундное молчание. Тэхен на том конце явно собирался с мыслями, не зная с чего начать. — У меня есть новости, но я даже не знаю, радостные или нет. — Так, ну, что ты узнал? — проговорил Чонгук, уложив телефон на середину стола, и облокотился локтями о колени и уложил голову на сцепленные в замок пальцы. Он смотрел прямо на телефон, уже не сводя с него взгляда. — Возможно, я поступаю сейчас плохо, ведь Юнги просил меня молчать и не говорить вам, но я считаю, что Хосок должен это знать, — омега замолк, но лишь на секунду, а после продолжил, но уже значительно тише. — Хен, Юнги не делал аборт, да, была угроза выкидыша, но сейчас всё хорошо. А это значит, что мой брат солгал тебе насчёт этого. Хосок тут же сжал руки в кулаки, до боли в ладонях и глубоких полумесяцев. Он прикрыл глаза, тихо выдохнув. — Я записал наш разговор, отошлю Гуку, послушайте, но вкратце могу сказать, что сейчас он нуждается в тебе больше всего, хотя и говорит, что уже свыкся с мыслью, что вам не по пути, но его глаза, эмоции и чувства сдают его с потрохами. Я вижу, как ему плохо... — А беременность? Он не сказал, почему скрыл её от меня? — поинтересовался старший, коснувшись пальцами переносицы, и всё же открыл глаза. — Он хотел рассказать тебе, но после того, что произошло в офисе решил промолчать. Сейчас Юнги считает, что тебе на него всё равно, и, узнав о беременности, ты можешь забрать ребёнка, оставляя его одного. — Ну, — Чонгук выпрямился, поглядывая на брата, и немного потупил, смотря на телефон. — Ну, в принципе, это логично. Если Хосок после рождения запросит сделать ДНК-экспертизу на установление отцовства, то он может потребовать на ребёнка все права, а с той властью, что есть у тебя, Хо, ты можешь и правда забрать у него ребёнка. Страх Юнги очевиден. Я не говорю, что ты такая сволочь, чтобы так поступать, но ваша встреча дала это понять ему. — Я понимаю, что тогда поступил, как последняя тварь, не разобравшись толком во всём. Эмоции тогда были на первом месте, но сейчас я понимаю, какую ошибку совершил, — с лёгкой грустью в голосе говорил альфа, вздыхая, и подпёр голову рукой, вновь смотря на гаджет младшего брата. — Ты уж меня прости, но это было полным дебилизмом, — хмыкнул омега, отчего альфа грустно усмехнулся. — Но я спрашивал, не хочет ли он встретиться с тобой и все разъяснить. И как я понял, он не считает, что подобные встречи вообще к чему-то приведут и возможно даже сделают хуже. — Вот с Тэхеном я согласен на все сто процентов! — проговорил Гук, смотря недовольно на брата, и взял стакан с виски, делая глоток. — Всё же Юнги имеет право на обиду. Додумался же перед встречей с ним заставить секретаря отсосать тебе! Ты будто не знал, что сцепка в период течки может привести к беременности! Правда хорошо, что ребёнка успели спасти, — выдохнул младший альфа. — Слушай, как я понял, то Юнги не в курсе встречи Намджуна и Хосока, и тем более того, что он якобы сделал аборт? — Нет, он даже не знает об этом. Я, конечно, в лоб не спрашивал, просто мельком поинтересовался, но, как я понял, Джун ни слова не сказал Юнги про то, что Хосок назначил встречу, и сам поехал на неё, якобы вместо хена. — Сука двуличная, я ему самолично мозги вынесу, — прорычал Чон-старший, сверля взглядом стол из темного дуба, на котором покоился телефон. — Вот давай без этого, хен! Или ты хочешь, чтобы Совет тебя штрафанул, да и Тэхен это не одобрит, — покосился он на телефон и тяжело вздохнул. — Ладно, Тэ, мы сейчас послушаем запись. Если что, сразу звони. Люблю, ангел мой. — Да, хен, держи себя в руках. Ещё рано делать поспешные выводы, надо узнать побольше информации, — спокойно проговорил омега, вздыхая, а после продолжил. — Я тебя тоже, тигрёнок. Пока. И сбросил трубку. Хосок так и сидел, пялясь в стол, а после поднял злой взгляд. — Если он и правда всё это подстроил, то совет и слова мне не скажет, даже благодарность выразит, когда эта тварь в сырой земле лежать будет! — В любом случае, без прямых доказательств его убить мы не сможем. Да и не могу я тут тебе помочь. Мой омега — его младший брат. Тэхен станет меня после этого ненавидеть, — Чонгук взял телефон, попеременно делая глотки виски, и зашёл в мессенджер. Сообщение от омеги уже висело, и, зайдя в чат, он включил запись, уложив гаджет на середину стола. Приветствие омег младший слушал с улыбкой, но когда послышались всхлипы, он заметно напрягся, кусая нижнюю губу. Старший альфа к своему напитку так и не притронулся, внимательно вслушиваясь в голос истинного и лишь пальцами от нервозности по подлокотнику постукивал, изредка сжимая ладонь в кулак. Когда диалог омег дошёл до отношений Юнги и Хосока, Чонгук перевёл взгляд на старшего. Он старался лишний раз не дышать. И когда Юнги заговорил о том, как скучает и нуждается в своём альфе, младший залпом осушил стакан. Нахмурился, слыша, как омега плачет. Он вслушивался, как Тэхен успокаивал его, как Юнги рассказывал про разговор в офисе, и про беременность. В том, как Мин говорил, чувствовались все его эмоции и боль, печаль и грусть. Хосок закрыл глаза, чуть наклоняясь вперёд, и руками зарылся в собственные волосы, сжимая те у корней, и размещая локти на коленях. Под закрытыми веками тут же картинки недавнего прошлого всплывали, и боль с тоской по человеку, которого альфа до сих пор любил и, кажется, точно не сможет разлюбить уже никогда, по сознанию били, заставляя пальцами сильнее сжать смоляные пряди. Чонгук кинул взгляд на брата, замечая его состояние, и было хотел подсесть к нему, как диалог зашёл о Намджуне. Гук прислушался к словам Юнги, но когда тот сказал: «Он готов принять моего ребёнка, раз Хосок так поступил», у младшего буквально отвисла челюсть, не веря тому, что омега сказал это. — Нужно устроить вам встречу! Определённо! Ты должен поговорить с ним и буквально вымолить прощение. Если Ким решил втянуть в свои дела ещё и неродившегося ребёнка, то это может значить только... — Чонгук замолк, а после перевёл испуганный взгляд на брата. — Ему не Юнги нужен. Ему нужен клан. Что если Суджо убил он? Их же клан был замешан в убийстве брата Юнги — Юнхека — и их папы. Что если Юнги и ребёнок нужны для того, чтобы ударить по тебе? Иначе зачем ему твой сын? — Всё же как Намджун низко пал, что решил задействовать в своих гнусных планах Юнги. Ему ни в коем случае нельзя знать то, что Тэхен — твой омега. Я думаю, он на кровь и не посмотрит в попытках и тебя вывести из строя, чтобы окончательно ослабить наш клан. И Тэ, и Юнги, находясь в его особняке, в большой опасности, — Хосок вздохнул, всё же осушая свой бокал, и прикусил нижнюю губу, складывая руки в замок и опираясь локтями о колени. — Я боюсь за состояние Юнги, поэтому пока пару дней ничего предпринимать не будем. Пусть он придёт в себя после больницы, и тогда надо Тэ попросить уговорить его на встречу со мной. — Возможно, это было частью его плана, — хмыкнул альфа, подцепляя рукой свой бокал, и сделал несколько глотков, удерживая тот в руке. — Я не скрою, он хороший стратег, мне даже удалось с ним поработать в то время, когда родители ещё были живы и до поста главы мне было далеко. Тогда мы с отцом ездили на встречу с Кимами, перемирие вроде временное было, помнишь? Ну и там я убедился в том, что Джун не так прост, как хотел казаться. Всё же не зря символ их клана — дракон: извертится так, что тебя с носом оставит. Жаль только, что всего, что у нас есть, не хватает на вынесение обвинений в его сторону, Совет бы явно поддержал нас. — На доказательства нам нужно время, — Чонгук поставил стеклянное изделие на стол и откинулся на спинку. — Обижайся или нет, но ты ему здорово так помог. Кто тебя за член тянул? — недовольно проговорил младший, облизнув губы, и коснулся пальцами переносицы, немного её массируя. — Если так подумать, то пока Юнги не родит, он в безопасности. Ему явно нужен ребёнок, чтобы через него надавить на тебя, хотя хуй его знает, теперь вообще ни в чём нельзя быть уверенным. — Всё равно не надо допускать того, чтобы Юнги и Тэхен оставались там надолго, — выдохнул старший, постукивая пальцами по стеклу. — Если Тэ уговорит его на встречу, пусть даже и обманом, то это будет просто чудо. Я честно на всё готов, лишь бы он меня простил, но потом надо будет что-то решать с тем, как бы их безопаснее всего оттуда вытащить. Ким явно ни одному, ни другому спокойно уйти не даст. — Главное устроить встречу, а там сразу их забрать и окружить охраной, пока с Намджуном всё не решим, — Чонгук взял свою порцию напитка в руки и поднёс к губам, делая глоток. — Но вот как им выехать из особняка одним? Намджун не пустит их без своих людей. А убрать средь бела дня их мы не сможем, люди панику поднимут, да и Юнги нервничать будет, даже если и предупредить, он испугается, а это не та эмоция, которую должен ощущать беременный омега. — У меня, конечно, есть идея насчёт больницы. Он же должен на учёт вставать и появляться на приёме раз в какой-то определённый промежуток времени. Так вот, Тэхен может попросить брата не брать с собой людей, разве что в машине, но в саму клинику — нет. Просто представь, как отреагируют другие омеги, находясь в интересном положении, когда толпа альф в строгих костюмах заявится в омежью консультацию? Мы можем вывести их через чёрный вход, разумеется заплатив врачам за молчание, — хмыкнул альфа, делая глоток, и облизал нижнюю губу. — Конечно это одно из возможных предложений, можно что-то и получше придумать, но как вариант и то, что первое на ум пришло. — Отпадает, — отрезал Чонгук, поднимаясь со своего места. Он, держа виски в руках, обошёл кресло и начал ходить взад-вперёд, хмурясь и изредка делая глотки. — Толпа не пойдёт, но вот один или два охранника точно. Убежать-то от одного они может и смогут, но вот сам подумай, как это может сказаться на ребенке и состоянии Юнги? Да и явно охранник сообщит другим, и нам могут попросту перекрыть выход. Да даже если Намджуна они и уговорят, он может тайно направить за ними людей. — Ну это да, — вздохнул Чон, делая большой глоток виски, и поднялся со своего места, так и держа бокал в руке. Подойдя к окну, Хосок бросил взгляд на задний двор, прикусив губу, и вслушивался в размеренные шаги брата по их гостиной. — Я больше, чем уверен, что Намджун теперь глаз с него не сведёт, все попытки нашего контакта сведя на нет. Хотя мне бы для начала его просто увидеть, попросить прощение, а дальше уже думать над тем, как забрать его и Тэхена из лап Кима. — Теперь это будет сложнее, потому что сам Юнги этого не хочет, — Чонгук направился к брату, вставая рядом с ним, и уложил руку ему на плечо. — Мы найдём что-нибудь, теперь-то мы обязаны — Он боится за ребёнка, это вполне объяснимо для того факта, что он не желает со мной встретиться, — вздохнул альфа, поднося бокал к губам, и сделал глоток. — Надо как-то его переубедить, и честно, я надеюсь, что Тэхен нам в этом поможет. Все же они с Юнги близки, тот может хоть как-то на него повлиять. — Знаешь, Хосок, если мы вернём его, и, когда он будет в безопасности, ты совершишь какую-нибудь глупость, обещаю, что врежу тебе, — спокойно проговорил Чонгук, делая глоток напитка, и тяжело вздохнул, надеясь, что всё и правда закончится хорошо. Старший тихо рассмеялся, но с явной грустью в хрипловатом голосе, и прикрыл глаза, прислоняясь лбом к прохладному стеклу. — Окей, мелкий, имеешь на это полное право, — негромко проговорил Чон, облизав губу, и тихо выдохнул, думая над чем-то своим.***
Юнги, разморенный тёплой ванной с гидро-массажем и маслами, стоял перед огромным зеркалом в гардеробной, полностью скинув с себя полотенце, которое теперь валялось в ногах. Он рассматривал себя со всех сторон, всё же примечая, что с его худобой животик уже есть. Он водил пальцами вокруг пупка, поворачивался боком и внимательно рассматривал. Да и грудь стала более чувствительной, ореолы немного потемнели. Юноша так и продолжал рассматривать себя, пытаясь найти ещё какие-нибудь изменения. Тэхен, покинув свою комнату, медленно прошёл по коридору, направляясь в противоположное крыло, но уже у самой лестницы остановился, чуть перекидываясь через перила, и позвал домработника, складывая губы уточкой, пока ждал бету, что появился в пролёте уже через пару минут, заинтересовано смотря на омегу. Тэхен улыбнулся, спрашивая про ужин и про свою просьбу, на что тот кивнул, оставляя юношу на пару минут, уходя на кухню и, вернувшись обратно, сказал, что ужин уже скоро будет готов. Кивнув, омега поблагодарил домработника и, улыбнувшись, продолжил свой путь. Уже через минуту стоя напротив двери в спальню Юнги, Тэхен вздохнул, занося руку, и негромко постучался, прислушиваясь к шуму за дверью. Омега немного вздрогнул, услышав стук, и поднял полотенце с пола, укутываясь в мягкую ткань. Он немного встряхнул головой, сгоняя с волос лишнюю влагу, и громко произнес разрешение войти. Юноша забегал взглядом по полкам, ища подходящую одежду, чтобы не давила на живот, и начал ходить по комнате, уже более точно всё рассматривая. Услышав слова омеги, Тэхен кивнул сам себе, опуская руку на стальную ручку, и опустил ту вниз, открывая дверь. Юноша сначала скользнул взглядом по комнате, не замечая друга, и хмыкнул, проходя внутрь, закрывая за собой дверь. — Ужин скоро будет готов, — негромко проговорил младший, присаживаясь на кровать, и подтянул одну ногу к себе, обнимая рукой. Он перевёл взгляд на открытую дверь в гардероб и вздохнул, достав из кармана телефон, и зашёл в мессенджер, читая новое сообщение. Юнги услышал шаги, так и выходя к другу в полотенце. — Спасибо. Кстати, — он встал боком, опуская полотенце, прикрывая пах и ягодицы, но обнажая грудь и живот. — Мне кажется, или всё же животик появился? С моей худобой он вроде выделяется, — омега слегка улыбнулся, опустив вниз взгляд и погладил немного живот. Тэхен поднял взгляд, осматривая омегу с ног до головы, и хмыкнул. — А срок-то у тебя какой? — поинтересовался Ким, облизав губы и заблокировал экран телефона, внимательно смотря на друга. — Ну, — Юнги задумался, немного потупив взгляд. Снова уложив руку на живот, он примерно посчитал в головке. — Примерно около месяца. Тэхен закусил губу, скользя взглядом по животу омеги, и чуть надув губки, кивнул. — Ну, в принципе, да, но те, кто не знают, не заметят ещё. — Под одеждой не видно, — хмыкнул Юнги и сел рядом с Тэхеном на кровать. — Я часто думаю: а как бы Хосок отреагировал на мою беременность? Был бы он рад или нет? Какое имя для малыша выбрал бы? Кого хотел бы: альфу, омегу или бету? Я даже представляю, как он с животиком бы разговаривал, а я бы смеялся, после чего целовал бы его и кутался в его объятиях. Глупо, наверно, — грустно проговорил он, поджимая губы, и опустил голову, смотря на ладонь. Младший перевёл взгляд, прикусив губу, и закрыл глаза, медленно и тихо выдыхая. Он горел желанием рассказать Юнги о том, что Хосок тоже хочет всё вернуть, что альфа скучает и жить не может без своего истинного, что готов молить о прощении и признать свои ошибки, лишь бы они вновь были вместе, но глушил это желание внутри себя, кусая щеку изнутри, однако в ответ только поднял взгляд, слегка поджав губы, и пожал плечами. — Возможно, — выдохнул юноша, чуть сжимая пальцами ладонь омеги. — Надо прекращать думать об этом, — прошептал он, ощущая, как слезы застилали глаза, и вскоре те скатились по щекам. Он прикрыл лицо руками, не давая смотреть на них, и всхлипнул. — Я устал от этого всего. Лучше бы я никогда не знал его. Может, сейчас я был бы счастлив и не думал о нем двадцать четыре на семь! — Хен, пожалуйста, — юноша и сам эмоций сдержать не мог, ощущая, как глаза начинали щипать, и выдохнул воздух сквозь зубы, присаживаясь ближе к другу, и заключил того в объятия, прижимаясь щекой к тёмной макушке. — Пожалуйста, Юнги, я прошу тебя, не плачь. Все будет хорошо, я обещаю тебе, но потерпи немного, всё уляжется. Подумай о малыше, о его здоровье. Тебе нельзя волноваться. Юнги уткнулся холодным носом в шею Тэхена, всхлипывая и сжимая ткань свитера друга. Впервые ему и правда хотелось всё высказать, отпустить ту боль, что была внутри и всё выплакать. — Тэ, пожалуйста, ложись спать со мной, пока я не отойду от всего этого, — вздохнул он, отпрянув от друга, вытирая слёзы ладонью. — Хорошо, — кивнул омега, стирая влагу с собственных щёк, и коснулся ладонью руки старшего, поглаживая пальцами нежную кожу. — Всё, что попросишь. Помни, я всегда рядом и ты можешь рассказать мне всё, высказать всё, что тебя сейчас волнует. Я поддержу тебя во всём. — Спасибо, Тэ, для меня сейчас это очень важно, — слегка улыбнувшись, Юнги поправил волосы друга и поднялся на ноги, придерживая полотенце. И только уже в гардеробной он скинул ненужную ткань и схватил джинсы с белой футболкой. Надев нижнее белье, он на ходу надевал остальное и вышел готовым к Тэхену. — Кстати, ты же с Чонгуком общаешься. Он ничего не говорил про Хосока? — Говорил, очень много говорил, — ответил младший, изучая друга взглядом. — Но смотря что ты хочешь узнать? Юнги снова сел рядом с братом супруга, забираясь на кровать с ногами, и уложил голову на колени, обнимая их руками. — Как он? Хорошо ли он спит, кушает, отдыхает? Появился ли у него... — омега замялся, прикрывая глаза. — Появился ли у него омега? Говорил ли он что-нибудь обо мне? — Нет, не хорошо, нет, не спит, нет, не отдыхает, нет, не появился, — ответил младший на все вопросы сразу, чуть покачав головой, и перевёл взгляд на друга, поджимая правую ногу под себя, и не переставал пальцами теребить подаренный папой браслет. — Но да, говорил. Часто говорил и до сих пор говорит. Хен, — юноша смотрел прямо в карамельные глаза напротив, внимательно всматриваясь, — честно, он чувствует себя не лучше. — Тэ, — Юнги снова всхлипнул, готовый разразиться слезами. — Можно я позвоню ему, с твоего? Я его голос хочу услышать, — всё же не сдержав слёзы, омега начал их вытирать раз за разом ладонями, слегка подрагивая. — Ты уверен? — с волнением в голосе поинтересовался младший, бегая взглядом по лицу омеги. — Нет, — замотал головой юноша из стороны в сторону, натягивая футболку на колени. Он плотно сжал веки, поджимая губы и прошептал: — Мне просто это нужно, услышать хотя бы «привет». — Хорошо, — сдался Тэхен, вынимая свой телефон из переднего кармана и, разблокировав экран, протянул его Юнги. — Если что, помни, я рядом. Старший омега протянул руку, взяв гаджет, и вошёл в контакты, радуясь, что у Тэхена всё же есть номер Хосока. Он долго всматривался в цифры, ощущая, как дрожат руки, сильнее сжимая мобильный пальцами. Быстро нажав большим на контакт, он всматривался, как заставка на дисплее поменялась, а из динамика послышались гудки. Сердце билось словно бешеное, всё тело похолодело, а в руках было странное покалывание. Если Хосок не возьмёт трубку, Юнги знал, что снова разрыдается. И всё же альфа принял звонок, но спустя долгих пять гудков. Экран тут же сменил свою заставку на принятый вызов, и в динамике послышался чуть хрипловатый и взволнованный голос: — Тэхен? — секундное молчание. — Что-то случилось? Юнги прикусил нижнюю губу, слыша до боли родной и любимый голос. Слёзы по-новой устремились по щекам, словно рассекая нежную кожу. Он приоткрыл губы, пытаясь сказать, что это не Тэхен, что это он — его омега, но лишь сильнее разрыдался, прижимая телефон к уху. — Привет, Хо, — сквозь слёзы прошептал он, прикрывая после рот запястьем. — Юнги? — в голосе явное замешательство, и альфа замолк. Лишь тихое дыхание, что чуть сбилось, слышалось из динамика. Юнги больше ничего не смог сказать, он лишь громко хныкал в трубку, весь сжимаясь комочком, и, казалось, уменьшился, пытаясь стать невидимым сейчас. — Юнги, не молчи, пожалуйста, — почти умоляющим голос шептал старший, выдыхая. — Пожалуйста... — Я... — сквозь слёзы проговорил омега, и, резко кинув телефон на кровать, сорвался с постели и бегом направился в ванную. Рука сразу легка на замок двери, поворачивая его, и юноша осел на пол, пряча лицо в подтянутых к телу коленях, давая выход истерике. Нет, не помогало, ни черта не помогало. Стало только хуже. Юноша ногтями скреб кожу, оставляя на предплечье красные полосы, из некоторых выступали капельки крови. Хотелось содрать с себя её, словно гусеница переродиться, отпустить всю боль, но она лишь росла, заставляла задыхаться, сжимала лёгкие, отчего изо рта вырывались всхлипы. Он пытался, правда пытался думать о своих детях, но разум лишь сильнее толкал в кипящую массу, заставляя сильнее кричать, и Юнги кричал, надрывно так, сильнее впиваясь ногтями, не замечая боли физической, лишь душевную, которая росла и не думала замедляться. — Юнги! — Тэхен сорвался с места тут же, как только юноша буквально слетел с кровати, слыша, как взволнованный голос альфы, что-то тараторил, но омеге было не до телефона и несброшенного звонка, он уже на коленях стоял у двери, стуча ладонью в деревянную дверь и прося Юнги открыть её, пока тот не успел наделать глупостей или как-то навредить себе и ребёнку. Юнги не слышал, хотел бы, всё равно не смог. Он захлёбывался слезами, задыхался от своих криков. Он ощущал, как сердце колотилось бешено, как ходуном ходила артерия на шее, как сумасшедший пульс разносился по телу. Руки переместились с предплечья на волосы, сжимая с силой у корней, отчего парню казалось, что волосинки одна за одной вырывались и оставались меж пальцев. Сейчас он хотел, чтобы так же ниточка и его судьбы разорвалась, позволяя ему облегчить тело и душу от этих болезненных эмоций. — Юнги, пожалуйста! Я прошу тебя, открой! Юнги! — Тэхен ладонями упирался в прохладную дверь, прикрывая глаза, и уткнулся в неё лбом, ощущая, как и сам уже начинал мелко подрагивать. — Хен, пожалуйста. Открой дверь. Я прошу тебя... Услышав слова Тэхена словно сквозь толщу воды, Юнги повернулся лицом к двери и щёлкнул замком. Но истерика не уходила. Слёзы также стекали по щекам, тело дрожало, а сердце бешено колотилось. Ему срочно нужны были успокоительные, которые прописал врач, думая, что у омеги стресс после смерти отца. Как он ошибался, как сильно он ошибался. Как только младший услышал щелчок, то тут же вскинул неверящий взгляд, дергая ручку, и когда дверь без особых проблем поддалась, открыл, то сразу же вскочил на ноги, распахивая ту настежь. Юноша без промедлений кинулся к старшему, быстро проходя взглядом по его телу, убедившись, что тот ничего не успел сделать, и осел перед Юнги на колени, с диким волнением и паникой смотря на юношу. Вспомнив про то, что говорил ему врач, Тэхен обхватил лицо омеги своими ладонями, заставив того смотреть на себя. — Юнги, таблетки, что дал тебе доктор. Где они? В сумке? Юнги, обняв себя руками, снова начал царапать ногтями кожу. На слова Тэхена он лишь кивнул, даже не смотря тому в глаза, всхлипывая и крупно дрожа. Шумно выдохнув сквозь зубы, Тэхен кивнул, прошептав тихое: «Подожди», и кое-как поднялся на ноги, ведь руки предательски дрожали, не позволяя своему хозяину быстро сориентироваться в ситуации. Уже в комнате он буквально выпотрошил всю сумку, тихо чертыхаясь себе под нос, когда никак не мог найти нужный предмет. После минутного копошения, он наконец-то сжимал в руке баночку, кидая мимолётный взгляд на свой телефон, экран которого был заблокирован и, схватив с прикроватной тумбы бутылку воды, ретировался обратно. Встав перед омегой на колени, Тэхен открыл баночку, высыпая на ладонь две таблетки и протянул юноше, второй рукой пытаясь открутить пробку. Юнги принял из раскрытой ладони капсулы, а после закинул их в рот, запивая водой из протянутой бутылки. Двух глотков хватило, и юноша, оторвавшись от неё, прижал ту к груди, продолжая всхлипывать. Ему было плевать, что футболка немного намокла, тем самым холодя кожу, ему было плевать, что мышцы ног затекли, на всё было плевать. Он словно за этот короткий промежуток времени абстрагировался от этого мира, замыкаясь в себе. — Тише, все хорошо, — младший аккуратно вытащил бутылку из рук юноши, ставя ту на раковину, и облегченно вздохнул, замечая, что истерика постепенно сходила на нет. Он аккуратно обхватил руками хрупкие плечи, обнимая, и уткнулся носом в макушку, шепча что-то успокаивающее. Но успокоился Юнги лишь через пол часа. Тэхену удалось заставить Мина перейти на кровать, где тот и уснул, сморенный большим выбросом эмоций. Но даже спал он неспокойно, дёргая головой, и что-то шептал, пока пальцы сжимали одеяло. Тэхен лежал рядом, поглаживая омегу по волосам и мягко перебирая прядки, изредка хмурясь, когда старший вновь крупно вздрагивал, о чем-то неразборчиво бормотал. За это время его телефон буквально разрывался звонками не только от Хосока, но и от Чонгука, и омега понимал, что те сильно волновались, но трубку так и не брал. Написав лишь короткое сообщение, что позже сам позвонит и все расскажет, Тэхен тяжело вздохнул, подпирая голову рукой, и прикрыл глаза, не переставая перебирать пальцами тёмные волосы. Спустя ещё какое-то время, Мин все же отдался спокойному сну, размеренно дыша. Он лишь иногда во сне кряхтел, пытаясь перевернуться или выпутаться из плена одеяла, но проигрывал и успокаивался, зарываясь носом в подушки.***
Чимин лежал на груди альфы, мягко вырисовывая на его коже своеобразные узоры. Он честно соскучился, потому и был рад, увидев альфу на пороге своей квартиры. Омега ничего не спрашивал, ничего не говорил, лишь молча пригласил. Чимин толком и не успел понять, когда это его прижали к стене, потом понесли в спальню, буквально вытряхивая из одежды. С Намджуном всегда так: страсть, огонь и сорванный голос. До него он не любил жёсткий секс, но с Кимом по-другому нельзя. Вот и сейчас он отходил после очередного раза, надеясь, что альфа останется. Намджун обнимал омегу одной рукой за плечи, подушечками пальцев слегка поглаживая оголённую кожу, пока вторая рука покоилась у него под головой. Он молчал, прикрыв глаза, вслушивался в ещё слегка шумное чиминово дыхание, языком проходя по нижней губе. Омега прикрыл глаза, поудобнее устраиваясь на груди любимого и, перестав выводить подушечкой пальцев узоры, обнял мужчину. На улице уже было темно, потому Пак думал, что альфа не уйдёт и останется на ночь. От этой мысли он лишь улыбнулся и чмокнул старшего в шею, снова удобно укладываясь. Но мечтам омеги явно не суждено было сбыться, ведь буквально через минуту экран телефона старшего вспыхнул ярким светом, что резал глаза от непривычки, и характерный писк эхом разошелся по всему помещению. Намджун нахмурился, цепляя гаджет пальцами, не переставая что-то выводить на хрупком плече, и прочитал новое сообщение, тихо хмыкнув. — Малыш, — позвал старший, блокируя экран, и вернул телефон на место. — Ты не уснул? Чимин слегка замотал головой, так как был уже в полудрёме. Он чуть поднял голову вверх, смотря на альфу, и тепло улыбнулся. — Я немного задремал, но нужно спать, время позднее, так что спокойной ночи, Джун, — чмокнув альфу в щеку, парень перевернулся на бок, крепче обнимая старшего. С губ альфы сорвался тихий вздох, и он перевёл руку тому на талию, поглаживая точёный изгиб. Нужно было идти, но Намджун не желал расстраивать младшего, вновь видя обиду в карих омутах, поэтому разрешил себе остаться ещё не надолго, дожидаясь, пока юноша окончательно отдаст свой разум в объятия Морфея. Чимин довольно улыбнулся, ощущая тепло старшего, и прикрыл глаза. Вслушиваясь в ритм биения сердца альфы, он прикрыл глаза и довольно быстро заснул. Дыхание было размеренным уже спустя минут десять, тело было расслабленным. Намджун перевёл на омегу взгляд, скользя глазами по умиротворённому личику, обрамлённому светлыми волосами, и тяжело вздохнул. Альфа оставался рядом ещё какое-то время, полностью убедив себя, что юноша уже окончательно заснул, а после стал аккуратно выпутываться из хрупких рук, что цепко обнимали его вокруг талии, стараясь не разбудить. Уже спустя пару минут Ким сидел на кровати, пальцами поправляя упавшие на глаза светлые волосы Чимина, и аккуратно встал с мягкого матраца, ища взглядом свою одежду в полумраке комнаты. Пак лишь слегка улыбнулся сквозь сон от прикосновений старшего. Но не ощущая больше чужого тепла неосознанно начал водить рукой по второй половине кровати. Не найдя любимого рядом, он лениво приоткрыл веки и, оглядев спальню, наткнулся на высокую фигуру, которая и была Намджуном. Протянув руку к стоящему на прикроватной тумбочке светильнику, он нажал на кнопку, озаряя комнату мягким светом. — Ты снова оставляешь меня одного? — проговорил парень, с грустью смотря на альфу, и поджал пухленькие губки. Намджун вздохнул, не поднимая взгляда со своих рук, что ловко справлялись с ремнём и молнией на брюках, и потянулся за лежащей на тумбе рубашкой, накидывая на плечи. — Прости, солнце, но мне и правда нужно уехать, — проговорил альфа, всё же поднимая взгляд на младшего, и с грустью вздохнул. — Потерпи немного. Чимин мгновенно принял сидячее положение и недовольно сжал челюсть, пока пальцы впились в одеяло. — Сколько можно, Намджун?! — прикрикнул омега, хватая подушку и кинул её в альфу. — Ты каждый раз это говоришь, но ничего не меняется. Ты приходишь тогда, когда ты хочешь, трахаешь меня и уходишь. Я для тебя вообще значу хоть что-нибудь или же я просто чехол для твоего члена? Чем этот Юнги лучше, что ты постоянно бежишь к нему, не оставаясь у меня? — С чего ты решил, что я сбегаю к Юнги, меняя тебя на него? — спокойно поинтересовался альфа, словно омега не с ним на таком повышенном тоне говорил. Намджун руками коснулся ткани рубашки, застёгивая пуговицы, и изредка отпускал взгляд на руки, всё же смотря в глаза омеге. — Ты слишком много себе напридумывал, Чимин. Всё совершенно не так. — Ну а как, Намджун, как? — прошептал юноша, нахмурившись. — Неужели я прошу тебя о многом? Просто остаться на ночь. Я устал от этого, понимаешь, устал, — он прикрыл лицо руками, чуть мотая головой, а после опустил, и поднял на старшего взгляд. — Ты говоришь, что любишь меня, только я этой любви не вижу. Ты тупо приходишь ради одного — чтобы трахнуть меня. Ты даже меня с Днём Рождения не поздравил. Ты только много говоришь, но никогда ничего не делаешь. Мне это надоело. Я хочу нормальных отношений, хочу чувствовать себя любимым, а не использованным. Я удобен тебе, я же дефектный омега, который не пахнет, а значит и запаха не оставит, правда, вдруг твой муженёк почувствует и тогда точно не даст доступ к своей дырке! — Прекрати! — прикрикнул альфа, неотрывно смотря на омегу. — Я говорил тебе, на что нам обоим придётся пойти, чем пожертвовать, и ты принял всё, когда соглашался на мои условия! Я тебя не принуждал к этому. Ты должен понимать, что всё это я делаю ради нас, ради нашего будущего, но вместо поддержки я получаю от тебя сцены ревности и вечные скандалы, которыми заканчивается каждая наша встреча, — альфа выдохнул, касаясь пальцами переносицы, чуть ее массируя. — Чимин, я устал это повторять. Я люблю тебя, очень, но сейчас не та ситуация, чтобы начинать выяснять отношения. — А когда эта ситуация настанет? — Чимин резко поднялся с постели, вставая перед альфой полностью обнажённым, и заглянул тому в глаза. — Я не думал, что это настолько затянется. Сколько мы с тобой вместе? Год, два? А нет, три года и два месяца! Но наши отношения больше напоминают свободные: потрахались и разошлись. Я жизни нормальной хочу! Хочу семью, сына родить, но ты зациклился на своей власти! Вот и трахай её, а от меня отъебись! Мне это надоело! Намджун ещё мгновение изучал уже наизусть выученные черты лица, ощущая, как медленно бурлят злость и раздражение где-то в глотке, а потом резко схватил младшего за подборок и дёрнул на себя, отчего омега сейчас находился непозволительно близко, буквально вжимаясь в сильное тело альфы. — Слушай меня внимательно, — зло шипел Ким прямо в лицо омеги, игнорируя тихий болезненный скулёж и пальцы, что пытались отцепить его руку, больно скребя ногтями. — Если я говорю, что мне нужно уйти, уехать или отлучиться прямо сейчас, значит это не требует отложений, и подобные истерики сюда точно не вписываются. Ты должен подчиняться мне, потому что я — твой альфа, я поставил на тебе эту чёртову метку, и ты принадлежишь только мне! Я больше не желаю поднимать эту тему и что-то тебе объяснять. Умный мальчик, должен понимать что к чему. Чимин упёрся ладошками в грудь альфы, пытаясь того оттолкнуть, ощущая боль в челюсти и, когда хватка ослабла, резко пихнул старшего. Он смотрел на него с такой болью и жалостью, что можно было сдирать кожу без анестезии. — Я не твоя вещь, чтобы слушаться тебя! И пошёл ты к черту со своей меткой, я не просил её! Выметайся из моей квартиры! И больше никогда в ней не появляйся! — начал он толкать альфу к выходу, не давая слезам выйти наружу. Намджун не сопротивлялся, с каким-то безразличием во взгляде смотря на омегу, когда надевал обувь и, схватив пальто, перекинул его через руку, удерживая в ладони телефон и ключи от машины. — Ты ещё сам приползешь ко мне, потому что целиком и полностью зависишь от меня, и как бы ты не хотел, но ты — принадлежишь только мне, — окинув омегу взглядом, Ким хмыкнул чему-то своему, перекладывая ключи от машины в другую руку, и молча покинул пределы чужой квартиры, громко хлопнув дверью. Чимин посмотрел на закрывшуюся дверь, поджимая губы, и разразился слезами, сползая по стене. Он не думал, что однажды скажет, что ненавидит, не думал, что скажет, что всё надоело. Но он не железный, он устал. Ему двадцать пять, а он до сих пор без кольца, не родил сына. Он до сих пор один, он — личная шлюха Намджуна. На утро он проснулся от звонка в дверь. Там лежал букет алых роз и записка со словами извинения от Намджуна. Омега тихо хмыкнул, выкидывая цветы и открытку в урну. Ким забыл, что Чимин любит магнолии.
