Часть 19
1 февраля 2019 г., 18:49
Хосок домой вернулся лишь под утро, часам к пяти, и устало вздохнул, сжимая пальцами кожаный руль своей малышки, не спеша покинуть салон. Все это время он колесил по улицам ночного Сеула, не желая возвращаться в родные стены. Ему нужно было подумать, снова переварить информацию, которую, как ему казалось, он бы лучше не узнавал никогда. Боль от того, что Юнги скрыл факт своей беременности, да ещё и убил их общего ребёнка, не покидала пределы грудной клетки, сжимая легкие в единый ком, не позволяя и вздоха сделать, чтобы не ощущать её. Закрыв на миг глаза альфа сжал челюсть, борясь с рвущимся наружу тигром, что любого на своём пути готов был обратить в прах, лишь бы усмирить ту боль от очередного предательства. Он не раз за этот вечер задался вопросами: а любил ли вообще Юнги его? Был ли всегда до конца искренним? Ведь альфа всего себя отдавал ему, а получил в ответ лишь нож в спину.
— Сука! — он психовал, с силой ударив ладонью по рулю, отчего громкий звук клаксона эхом осел в ночной тишине, постепенно сходя на нет. Он чувствовал жгучую боль в районе сердца и не мог не думать о том, что лучше бы Юнги не появлялся в его жизни. Лучше бы он вообще не существовал, возможно, было бы не так больно, но от судьбы не уйти, и случилось то, что ещё предками предписано в их истории.
Набрав воздух полной грудью и последний раз прикрыв глаза Чон выдернул ключ из зажигания, распахивая дверь машины и, наконец-то, ощутил разгоряченной кожей ночную прохладу, что лёгким ветром приятно обдувала все лицо. Альфа не спеша шёл к дверям особняка, поднимаясь по лестнице и, наконец-то, пересек порог своего дома, тихо закрыв за собой дверь. Он искренне надеялся, что Чонгука либо нет дома, либо тот уже давно спит, но синяя красотка, что стояла во дворе явно отметала первое. Потерев лицо ладонями, альфа прошел в гостиную, и, даже не включив свет, устало приземлился в кресло, откидывая голову на спинку и прикрывая глаза.
— Блять, — громко проговорил Чонгук, выходя со стороны кухни с кружкой в руках, замечая брата, и уложил руку на сердце. — Знаешь, братец, что-то мне подсказывает, что отцом я стал раньше, чем планировал. Ты время видел? Я устал сторожить дверь! — Чон-младший, в пижамных штанах, без футболки, сел в соседнее кресло, делая глоток кофе. — Я, конечно, понимаю, что ты у нас мальчик взрослый, но, блять, время сейчас не спокойное! Я переживал!
Альфа открыл глаза, чуть повернув голову, и кинул короткий взгляд на брата, хмыкнув.
— Знаешь, всё самое худшее, что вообще возможно со мной, уже случилось, так что мог спокойно идти спать. Ничего бы все равно не произошло.
— Ты лучше расскажи, как прошла встреча с Юнги? — Чонгук поднес кружку к губам, делая глоток, и поставил её на столик, стоявший с боку. — Хотя по выражению вижу, что либо он тебя послал, либо что-то ещё хуже.
— Либо я не хочу об этом говорить, — отрезал старший, поднявшись со своего места и, стянув с себя пальто, кинул его куда-то на спинку излюбленного кресла. Он даже на брата не смотрел, отправляя следом пиджак, и расстегнул первые пуговицы белоснежной рубашки, уходя на кухню. Чонгук поднялся следом, громко зевая, и схватил кружку, делая по пути глотки.
— Хо, ты же в курсе, что я от тебя не отьебусь, пока ты мне не скажешь, что случилось! — проговорил Чонгук, облокотившись о столешницу. Он не сводил взгляда с брата, изучая его эмоции. — Что Юнги тебе такого сказал, что ты сам не свой?
— Что из фразы «я не хочу об этом говорить» ты не понял? — старший бросил на брата пустой, выражающий лишь раздражение и явное нежелание продолжать этот разговор, взгляд, а после лишь устало прикрыл глаза, отворачиваясь от Гука, и оперся руками о гарнитур, опустив голову.
— Хочешь или нет, но ты обязан мне сказать! Хотя бы даже не потому, что я твой брат, а потому, что мой омега там, и я не знаю, чего ожидать! — повысил голос младший, отставив кружку, и повернулся к старшему полностью, схватившись рукой за столешницу. — Да, и я переживаю за Юнги. Пока ты строил из себя мученика, который дальше своих эмоций ничего не замечал, я следил за жизнью твоего омеги. Пока ты нос воротил, я знал, что твой омега в больнице с истощением и нервным срывом после смерти отца. И я хотел поехать, высказать соболезнования и разобраться во всем, но ты упёрся как баран. И к чему это привело? Ты сейчас убиваешься, и можешь обижаться на меня, но ты заслужил это. Юнги приехал к тебе, и явно он искал поддержку, но ты устроил шоу с изменой! А теперь представь, что чувствовал бы ты, оказавшись на его месте?! И если бы он напал на порт, если бы это был его приказ, он бы приехал тогда?
Слышно хмыкнув Чон-старший открыл глаза, смотря на столешницу пустым взглядом и выпрямился, оборачиваясь на младшего.
— Заслужил, значит. Ну пусть так тому и быть, ты уже не первый, кто за этот день говорит мне об этом, — Чон сделал шаг назад, зачесывая волосы, и умело проигнорировал взгляд брата, идя в коридор, чтобы подняться к себе в спальню, желая наконец-то закончить этот разговор.
— Ты снова убегаешь от разговора! Не много ли для тебя, а, хен?! — Чонгук подорвался за ним, нагоняя у лестницы. Почему-то сейчас им овладевало странное чувство. Он не мог понять, но это определённо была тревога, и не за брата. Гук знал, что случилось что-то, он читал это на лице старшего, но хотел понять, что именно. — Не уходи от разговора, иначе я сейчас лично поеду к Юнги и поговорю с ним!
— А ты попробуй, может заодно и узнаешь у него, почему он не явился на встречу, но, увы, адрес больницы сказать не смогу, Намджун как-то не упоминал, — прорычал Чон, игнорируя попытки брата остановить его, и продолжил подниматься наверх, перешагивая через ступеньки.
— В смысле? — Чонгук замер, нахмурившись, бегая глазами, совершая мыслительный процесс, а после спохватился и нагнал брата, хватая его за плечо. — Юнги в больнице? Что случилось?
Хосок дёрнул плечом, скидывая руку брата, и развернулся к тому лицом, с секунду внимательно смотря в глаза напротив.
— Ты хочешь знать, что случилось? Почему он в больнице? Так запросто, я с радостью поделюсь с тобой одной новостью, что так любезно рассказал мне Ким. Знаешь, оказывается течку мы провели очень даже плодотворно, причём в прямом смысле этого слова. Прям-таки норму перевыполнили, да только вся соль не в этом. Юнги ребёнка от меня понёс, нашего общего сына и скрыл факт беременности, даже не удосужившись сказать мне об этом. Я ведь отец, как думаешь, я ведь должен же знать? Но нет, он решил иначе и просто промолчал. Но самое интересное в этой истории отнюдь не то, что он скрыл это от меня, а то, что он сделал аборт! Он убил нашего ребёнка! Моего, блять, сына! И узнаю я об этом не от него, а от Намджуна, что винит меня в том, что я сам стал этому причиной! А вот теперь ещё раз задай себе вопрос, почему же он в больнице? Думаю, ответ ты сам найдёшь, — смерив брата взглядом, Хосок молча развернулся, сжимая челюсть до предела, и продолжил свой путь, оставляя младшего посреди коридора одного.
Чонгук пытался переварить сказанные слова брата. Он не хотел верить, что Юнги и правда был на такое способен, хотя бы потому, что видел, как омега смотрел на старшего, сколько во взгляде было нежности и любви. Чон прикусил нижнюю губу, переводя взгляд на спину брата, и резко сорвался с места, настигая его за несколько секунд и, развернув к себе, заключил в крепкие объятия, понимая, что старшему сейчас нужна поддержка. Конечно, он понимал, что в том, что Юнги сделал аборт, есть доля вины брата, но не стал озвучивать, не желая опускать все ниже плинтуса.
— Хо, мы во всем разберёмся! Тэхен там, он поговорит с ним, — прошептал Гук, похлопывая брата между лопаток.
Альфа ничего не ответил, молча упираясь лбом в оголенное плечо брата, и безвольно опустил руки вдоль тела, не применяя никаких ответных действий. Та боль, что он так надеялся заглушить, вновь огнём в груди разрасталась, и старший лишь тяжело вздохнул, освобождая себя от рук младшего, и поднял на того взгляд.
— Иди спать, уже поздно, — устало проговорил альфа, засовывая руки в карманы брюк. — Мы решим все это завтра.
Младший неохотно отпустил брата, заглядывая тому в глаза, и тяжело вздохнул. Слегка кивнув он похлопал старшего на прощание и направился в свою комнату, думая над тем, что обязан выяснить, почему Юнги это сделал.
***
Сеул в вечернее время превращается в удивительный феномен человеческих рук: в нем соединяются идеально строгий стиль прошлого, сотканный из традиций и наследия предков, и яркий образ, состоящий вдоль и поперёк из современных технологий и щепотки хайтека, тем самым создавая неповторимый и манящий к себе образ столицы Южной Кореи. Запах уличной традиционной еды, приготовленной по ещё дедушкиным рецептам, приятно щекочет обоняние своими ароматами с резкими нотками специй и пряностей, заставляя неосознанно окунуться в детские воспоминания, когда Тэхен, ещё будучи мальчишкой лет пяти-шести, чуть ли не слёзно умолял папу купить ему рисовых пирожков или чжонгву, после с радостью уплетая сладости за обе пухлые щечки, прогуливаясь с родителем по набережной великой реки. Эти воспоминания грели душу, оставляя на губах чуть печальную улыбку, но юноша лишь кивнул сам себе, отгоняя наваждение, пока пробирался через туристов и просто жителей Сеула, что столпились у ларьков с едой, желая опробовать то, чем так славилась Корея. Взгляд мельком пал на аккуратные наручные часики, замечая, как минутная и часовая стрелка уже обошли полный круг, застывая на витиеватой цифре семь и заставляя в груди приятной истомой разливаться чему-то вязкому, приторно-сладкому, похожему на тягучую патоку. Ускорив шаг омега выбрался из узкой из-за обилия людей улочки, вдыхая воздух полной грудью, и бросил взгляд на Хан, что своими темными водами изредка бился о гранитные стены набережной. Тэхен осматривался по сторонам, ещё раз подмечая тот самый магазинчик, у которого они с Чонгуком и договорились встретиться. Улыбка сама по себе коснулась пухлых губ, стоило заметить до боли знакомый силуэт, что стоял у бетонных перил. Стараясь идти как можно бесшумнее, омега тихо подошёл к любимому со спины, по пути поправляя чуть съехавший шарф, и руками обвил торс того, щекой прижимаясь к крепкому плечу. Стоило ощутить такие родные объятия и любимый запах, Чонгук тяжело вздохнул и повернулся к омеге, уложив ладонь на его затылок, и прижал к себе как можно крепче. После такого печального разговора с братом, Чонгук не подходил к нему, понимая, что старшему нужно переварить всё, восстановиться морально и найти силы двигаться дальше. Для главы мафиозного дома дети на первом месте. Это его наследники, которые в будущем займут его место, и все прекрасно знали, что дети истинных умнее, сильнее и красивее, чем от обычной пары. Он даже не хотел понимать, что чувствует брат, но от части понимал. У него самого словно что-то родное забрали лишь одной фразой. Это словно секундная эйфория, когда ты идёшь сквозь холодные ветра, а тут резко буря утихает, позволяет солнцу окутать тебя тёплыми лучами, но ты не успеваешь этим насладиться, потому что ветер поднимается снова, забирает тепло и всё, что могло напоминать о нем. Это такая зудячая боль, которую ты сколь не чеши, зудеть только сильнее будет! — Тэ, малыш, обещай, что если будешь в интересном положении, скажешь сразу, даже не подумаешь об аборте, даже если поругаемся, даже если я буду последней мразью, приди, врежь мне со всей силы и скажи, что беременный, — шептал на ушко омеги Чон, все сильнее и сильнее сжимая того в объятиях. — Чонгук, ты меня пугаешь, — тихо прошептал юноша, явно не понимая, к чему альфа это говорит. Он чуть отстранился, укладывая руки на грудь старшего, легко поглаживая сквозь ткань пальто, и с волнением заглянул в родные глаза. — Тигрёнок, что случилось? Чонгук, не желая отпускать омегу, так и держал одну руку на его спине, меж лопаток, а вторую на затылке. — Юнги в тот день, когда меня вызвал Хосок, приходил к нему. Конечно, он жёстко перед Юнги облажался, но разговор дошёл до ссоры, и они, как итог, расстались. Юнги утверждал, что не знал про нападение на порт и вообще не отдавал приказа. Брат вспылил. Я точной сути разговора не знаю, но могу сделать выводы, что он был не из приятных. Как итог, Хо хотел после встретиться с Юнги снова, но на встречу пришёл Намджун и... — Чонгук замолк, подбирая слова, но лишь устало прикрыл веки, а после снова открыл и посмотрел в глаза своей паре, — Юнги понёс от Хосока, и, как следствие, результатом разговора стало то, что Юнги сделал аборт. Я думаю, он хотел сказать брату, что беременный, но после их последней встречи решил избавиться от ребёнка. Тэхен удивленно приоткрыл губы, слегка хмурясь, и с непониманием на дне карамельных глаз смотрел прямо в глаза истинного. — Подожди, аборт? Я правильно услышал? Боже, Чонгук, да этого не может быть. Юнги бы не стал так бездумно лишать жизни своего же ребёнка, — омега замялся, опуская взгляд и смотря куда-то сквозь любимого, на водную гладь чёрной реки. — Он в больнице, это я точно знаю, так как звонил брату сегодня и просил помочь перевезти некоторые вещи. Он говорил мне, что хочет навестить Юнги в больнице и позвонит, как сможет. Правда я не знал, какова причина его нахождения там, но если это она, — он вновь посмотрел в глаза истинного с неподдельным страхом. — То это ни к чему хорошему не приведёт. Чонгук тяжело вздохнул, выпуская омегу из своих объятий, и взял за руку, переплетая пальцы. Он направился прямо к недалеко стоящей лавочке. — Уже привело. Хосок разорвал мир между нашим кланом и кланом Юнги. — Чонгук присел на холодную поверхность, усаживая омегу рядом с собой. — Я пытался выяснить конкретно их разговор, но не смог. Хо, если честно, не хочет об этом говорить, да и про аборт я узнал только благодаря тому, что вывел его. Если Юнги и правда сделал это, то я даже не знаю как быть. Я вижу, как ему плохо без него. Они истинные, они связаны прочно, но вся эта ситуация... — Чонгук оскалился, а после ударил кулаком по дереву. — Она... Странная! Я даже не могу сказать точно! Я не хочу верить, что Юнги и правда сделал аборт! Я видел, как он смотрел на Хосока, он просто словно источал любовь и нужду в нём. Я не могу в это поверить. Я не хочу защищать Хосока, я понимаю, что он тоже здесь виноват. Юнги пришёл к нему, не смотря на то, что мы даже не явились на похороны. Хотя ему так нужна была в этот момент поддержка с его стороны, но он нашёл силы в себе приехать и поговорить. Хосок сейчас злится на него, но когда я вошёл в кабинет, я ощутил запах возбужденного альфы и омеги: брата и его секретаря. Я не знаю для чего он устроил это шоу, но понимаю, что если Юнги и правда сделал аборт, то, скорее всего, потому что разочаровался в нем. Ему сейчас слишком тяжело, он остался один, если так посудить... Тэхен вздохнул, грустно опустив уголки губ, и перевёл взгляд на их сплетенные в замок руки, что сейчас покоилось на коленях омеги. — Я завтра возвращаюсь в особняк, поэтому смогу узнать у брата или же у самого Юнги природу этого поступка, если он и правда был, — юноша медленно поднёс руку альфы к губам, прижимаясь к прохладной коже, и оставил легкий поцелуй, после огладив кожу большим пальцем. — Я очень надеюсь, что это неправда и, возможно, Намджун солгал. Я даже не удивлюсь, если это так. После всего того, что произошло, после всех этих непонятных стечений событий и обстоятельств, я уже не знаю чему или кому верить. Даже родному брату. — Малыш, — Чонгук повернулся немного к нему, прижимая руку омеги к своей щеке и нахмурился. — Я знаю, что Намджун твой брат, но прошу, будь осторожен! Если что, звони мне, я сразу примчусь. И да, не спрашивай у Юнги в лицо про беременность. Лучше последи за ним. Просто, если подумать, вдруг он и правда сделал аборт и либо жалеет, либо будет грустить из-за Хосока. Ему и так досталось в последнее время. — Любимый, все будет хорошо. Я тоже переживаю из-за этой ситуации и мне очень страшно за Юнги, и надеюсь, что мой брат солгал. Я просто не могу поверить в то, что он так поступил, — юноша с трепетом и нежностью в карих омутах посмотрел в глаза своего альфы, подаваясь вперёд и уложил голову на плечо старшего, вдыхая такой любимый аромат полной грудью. Чонгук замолк, не видя смысл продолжать разговор. Они сказали все. Волнения и переживания, свои страхи. А сейчас он просто хотел насладиться теплом омеги, накрывая руки парня своими. Он чмокнул юношу в макушку. И только Тэхен мог его успокоить, он словно личное успокоительное. Тэхен его свет. Тэхен его любовь. Тэхен стал тем, кого Чонгуку хотелось называть своим маленьким, но уютным домом.***
Тэхен не сводил взгляда с окна, устало откидывая голову на спинку кресла, и сжал в руке тонкий смартфон, скользя взглядом по меняющемуся пейзажу города, хотя ничего, кроме ярких вывесок магазинчиков и кафешек, да серых стен домов он не замечал. В голове до сих пор крутился вчерашний разговор с истинным и непонятное ощущение от предстоящей встречи с братом. Юноша вздохнул, когда машина уже через пол часа завернула на частную дорогу, и уже через пару минут Тэхен заметил крышу родного дома, где провёл большую часть своей жизни. Омега прикрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться на предстоящей встрече, благодарно кивнул водителю, что открыл перед ним дверь, и вышел на улицу, направляясь к лестнице, что вела ко входу в дом. Опустив ладонь на стальную ручку юноша медленно опустил ее вниз, открывая дверь, и прошел в фойе. — Братик, я дома! — крикнул юноша, проходя вглубь коридора, оглядываясь. — Поднимай свою задницу и иди меня встречать! Намджун сидел в гостиной с планшетом в руках, изучая последние новости на биржевом рынке. Кружка кофе мгновенно оказалась на столе вместе с техникой, и мужчина поднялся на ноги, поправляя воротник серой рубашки, и направился в фойе. То, что Тэхен решил пожить снова в особняке, для Намджуна новостью не стало. Он понимал намерения брата помочь Юнги справиться с его горем и всячески поддерживать. Он даже подумал, что, наверно, это хорошая идея. Мину сейчас одному быть нежелательно, хотя бы потому, что сам переживал за него, но быть рядом двадцать четыре на семь не мог. — Ты уже приехал! Я думал, что ты дождёшься, когда Юнги выпишут из больницы. Юноша фыркнул, все еще стоя в верхней одежде и улыбнулся, направляясь прямо к брату. — Это ты так пытаешься сказать, что не рад меня видеть? — с улыбкой хмыкнул омега, заключая брата в объятья, и быстро клюнул в щеку. — Глупый, конечно рад! — Намджун уложил руку на талию омеги, довольно принимая поцелуй и широко улыбнулся, обнажая ямочки. — Кстати, сегодня вечером поедем его забирать. — Хорошо, — омега довольно улыбнулся, выпуская брата из своих объятий, и отошёл к вешалке чуть ли не у самого входа, снимая пальто и шарф. — Поможешь с вещами? — Ну, а куда я денусь?! — хмыкнул Намджун, быстро чмокнув брата в макушку, и направился к машине с вещами. Ким немного удивился, сколько вещей привёз Тэхен. Словно переезжал в особняк на постоянное место жительства, а не на время. Но так ничего и не сказав он подошёл к багажнику и достал первый чемодан и сумку, решая отнести вещи сразу в комнату, которая так и осталась для младшего брата. Стоило двери за альфой не громко захлопнуться, Тэхен вздохнул, прикрыв глаза, и зачесал пальцами светлую прядку за ухо, оборачиваясь. Его взгляд забегал по помещению фойе, подмечая такие родные для души и сердца детали, что совершенно не изменились за столькие годы. Разве что новые картины на стенах и элементы декора, которые сам омега и принёс в родительский дом. Взяв свою сумку юноша накинул ее на плечо, вынимая из кармана пальто телефон, и прошёл к лестнице, поднимаясь ровно по двадцати шести ступенькам вверх, и прошёл ровно тридцать один шаг до двери той комнаты, что с детства верно служила ему спальней и личным миром, в котором омега скрывался от чужих глаз. Он с неким трепетом открыл дверь, раскрывая её настежь и скользнул взглядом по помещению, невольно улыбнувшись. Здесь все осталось так, как было прежде, даже мягкие игрушки стояли на той полке именно в той последовательности, в которой сам Тэхен их и выстраивал. Ностальгия настигла юный разум мгновенно, и парень улыбнулся, проходя внутрь. Оставив сумку на письменном столе Тэхен подошёл к плотным портьерам, ухватившись за края, и резко дёрнул их в стороны, пуская в просторную спальню солнечный свет, и слегка поморщился от тёплых лучей, попутно отрывая окно, чтобы пустить в комнату не только свет, но и свежий воздух. Намджун потревожил уединение брата, занося первую партию сумок в просторную спальню. Заметив состояние младшего, как тот с трепетом рассматривал родные покои, Ким подошёл к нему, уложив руку на плечо, и проговорил: — Я запретил здесь что-либо трогать. Комнату только убирают от пыли и проветривают. Я не знал, вернёшься ты однажды сюда, но подумал, что трогать твои вещи и что-то менять, было бы полным кощунством. — Здесь я вновь чувствую себя ребёнком, даже кажется, что вот-вот в дверь тихо постучатся, и папа позовёт на обед, — с печальной улыбкой произнёс младший, обняв себя руками. — Меня не было два года, но такое ощущение, что целую вечность. — Все хорошо, Тэ, — Намджун легко улыбнулся, чмокнув брата в висок. — Ностальгия вполне нормальное чувство. — Хен, — тихо позвал омега, поворачивая голову на брата. Он внимательно изучал его лицо взглядом, словно что-то новое увидеть в до боли родном лике пытался, и тихо вздохнул, коснувшись виском плеча родного человека, и перевел взгляд в окно. — Спасибо тебе. За всё. За то, что терпел мои выходки, что был рядом, когда родителей не стало, и что спас меня от необдуманного поступка, когда я жить не хотел. Ты всегда был рядом, даже в детстве, и не смотря ни на что всегда меня поддерживал. Правда, я благодарен тебе за все и благодарен судьбе, что у меня есть такой замечательный старший брат, что никогда не солжет, не предаст и всегда будет рядом, чтобы не стряслось, — юноша тихо выдохнул, ощущая, как солёная влага потекла по щеке вниз и прикрыл глаза, наспех стирая ее рукой. Он и правда благодарен брату за всё, что тот для него сделал, но копошившийся где-то глубоко внутри червячок сомнения покоя не давал, заставляя вспомнить всё то, что ему Чонгук говорил. Намджун внимательно слушал брата с серьёзным лицом, а когда тот закончил, тепло ему улыбнулся и, схватив за руку, притянул к себе в объятия. Он уложил руку на макушку, поглаживая по волосам, и начал покачивать из стороны в сторону. — Тэтэ, родной! Не плачь! — улыбнулся тот, целуя в висок. — Я всегда с тобой, был и буду. И я никогда не обману. Ты же единственный мой родной человек, и за тебя я горы сверну, лишь бы ты счастлив был. Омега уткнулся лбом в плечо Намджуна, обвивая руками крепкое тело, и уложил ладони на крылья лопаток, тихо всхлипывая, но стараясь сдержать себя. — Хен, я люблю тебя, — прошептал юноша, легко улыбнувшись, и тихо шмыгнул носом, всё ещё ощущая влагу на собственных щеках. — Спасибо тебе. — Знаешь, Тэтэ. В тот самый момент, когда мы с тобой остались одни, я понимал, что теперь я должен заменить тебе и папу, и отца. Когда ты пытался покончить с собой, я думал, что в этом моя вина. Не уберег, дал мало любви, — Намджун отпустил младшего, обхватывая ладонями его лицо и начал вытирать слезы. — В какой-то меня ты спас меня, а я тебя. Без тебя я бы сам потонул, потому что люблю тебя, маленький. — Ну вот, хен, — юноша захныкал, но уже с чистой и доброй улыбкой и не сильно шлепнул ладошкой по груди старшего. — Ты вновь заставляешь меня плакать. Мой макияж этого явно не выдержит, — омега тихо хохотнул, всё ещё ощущая, как пальцы брата нежно стирали остатки влаги с щёк, и на миг прикрыл покрасневшие глаза, после устремляя взгляд на лицо альфы, не стирая с лица тёплой улыбки. Намджун улыбнулся в ответ, обнажая ямочки, и неожиданно обнял брата поперёк груди и начал кружить, словно маленького, смеясь и стараясь не упасть. — Джун, пусти, — смеясь, пропищал юноша, цепляясь руками за шею брата и неосознанно прижимаясь к нему сильнее, словно боясь упасть. — Ну, хен, ну пусти! Старший смеялся, после чего всё же отпустил омегу, ощущая, как его самого ведёт и чмокнул брата в лоб. — Не грусти больше и не плачь. Мне твои слёзы дороже всего обходятся, — проговорил альфа, касаясь щеки брата костяшками. — Знаешь, ты для меня всегда был маленьким и милым братиком-омежкой. А ты уже вырос, красивым таким стал, я горжусь тобой и, если честно, рад, что ты нашёл своего альфу. Я не буду спрашивать, кто он. Когда наступит время, то познакомишь. Для меня главное, чтобы ты с ним счастлив был. — Я обязательно вас познакомлю, когда решу, что сам готов к этому, — улыбнулся юноша, с теплотой и заботой на дне карамельных омутов смотря в глаза брата. — Пойдём, там еще пару сумок осталось. Хочу успеть всё разобрать до вечера. — Юнги будет рад, что ты решил пожить с нами. После смерти отца он сам не свой, почти как и ты тогда, — Намджун поправил рубашку неспеша, шагая к выходу из комнаты, и направился к лестнице. — Ему сейчас нужна поддержка. Особенно если взять в расчёт, что они с Хосоком расстались. Я догадывался об их связи, а потом он сам мне сказал. Тяжело, когда в такой момент истинный ещё глубже толкает тебя на дно. Тэхен стёр остатки влаги, подойдя к зеркалу, и тяжело вздохнул, пытаясь пальцами убрать остатки макияжа, что слегка размазались по скулам и щекам. Он вынул из заднего кармана телефон, сжимая тот в ладони, и последовал за братом, выходя в коридор. — Хен, — позвал юноша, делая вид, что проверял ленту новостей, а сам включил запись на диктофоне, и заблокировав экран, убрал смартфон в карман. — А ты мне так и не сказал, что с ним случилось? — Тэхен нагнал альфу, обхватывая его руку своими руками, и прижался виском к плечу старшего, поднимая на него глаза. Намджун тяжело вздохнул, меняясь в лице и, уложив ладонь свободной руки поверх рук брата, начал вместе с ним спускаться со ступеней. — У него была паническая атака. После разговора с Чон Хосоком ему стало плохо, а уже по пути домой он начал задыхаться. Водитель сразу отвёз его в больницу. Врачи сказали, что он сильно обезвожен и измождён. Само собой это всё наложило свой отпечаток на нём, особенно если учесть, что Юнги — омега, и каким бы сильным не казался, он хрупок и раним, — Ким, повернул голову, смотря на брата, и грустно улыбнулся. — Так что нам нужно будет оберегать его и опутать положительными эмоциями. Тэхен понимающе хмыкнул, с сожалением в глазах смотря на брата, и вздохнул, опуская взгляд вниз, когда они с альфой вместе преодолели последние ступеньки. В груди сразу что-то кольнуло, и омега счел бы это за переживание за друга, но это было явно не так. — Как он себя сейчас чувствует? Я пытался ему позвонить, хотел узнать о самочувствии, но так и не дозвонился. — Наверно, у него телефон сел, — Намджун пожал плечами, направляясь к двери. — Хотя не удивлюсь, если он отключил его специально. Возможно, он не хочет, чтобы Чон с ним связывался. Наверно, это всё к лучшему. Тигр и лис из разных категорий, они не могут быть вместе. Я почему-то и думал, что Хосок воспользуется им и бросит, даже истинность тут не поможет. Если Юнги захочет остаться со мной, я буду рад. Он красив, умен, у него есть статус в обществе. Думаю, я смогу сделать его счастливым, раз так и не смог этого сделать с Сокджином, — от воспоминания о своём истинном, Намджун нахмурился. Вспоминать красивого омегу, которого он ласково называл «белой лилией», было болезненно. Потерять истинного — больно, держать его тело на своих руках — ещё больнее. Но Ким справлялся с болью, хотя нет, она стала частью его, и он научился жить с этим чувством. — Хей, — Тэхен ласково коснулся плеча брата, поглаживая, и, оставив там легкий чмок, поднял глаза на лицо альфы, легко улыбаясь. — Все будет хорошо, Джун, не стоит жить прошлым, помнишь, ты сам мне это говорил? Я буду рядом и помогу, тем более ты часто пропадаешь по делам клана, так теперь ещё и клан Мин, а я буду дома и помогу Юнги прийти в себя. Мы справимся со всем, и всё станет на свои места так, как и было, правда ведь? — Да, Тэтэ, — кивнул альфа и обнял брата, так и не выйдя на улицу.***
Чонгук сидел рядом с братом, просматривал документы о поставках. Он понимал, что старшему сейчас нужна его помощь, потому что до сих пор на лице Хосока была эта тень, что оставила свой отпечаток. Телефон резко зазвонил. Чонгук протянул к гаджету руку и, посмотрев на контакт, слегка улыбнулся, нажимая на зелёный значок на экране. — Да, ангел мой? — Возможно, у меня не очень хорошие новости, — негромко проговорил Тэхен, осматриваясь по сторонам, и поправил накинутое на плечи пальто, косясь на людей своего брата, что разгуливали по периметру. Вздохнув, омега медленно зашагал по брусчатой дорожке, скользя взглядом по ландшафту заднего двора. — Я сегодня говорил с братом про Юнги, и знаешь, он ни слова не упомянул про беременность или аборт. Меня это тревожит. Чонгук нахмурился, кинув взгляд на брата, думая: выйти или нет. Но все же остался на месте, решая, что лучше пусть Хосок слышит. Он поставил вызов на громкую связь и положил на стол. — То есть, это может значить, что либо тебе он сказал правду про Юнги, либо он Хосоку сказал правду про аборт, но тебе соврал, либо он врёт нам всем. — Я записал наш разговор на диктофон, проверь мессенджер. Надеюсь, файл уже пришёл. Он говорил, что у Юнги была паническая атака после разговора с Хосоком, и сейчас он находится в больнице из-за изнеможения. Знаешь, я думаю, что Намджун всё же лжёт мне, я это прям сердцем чувствую. Не смотря на то, какой он человек, мне он никогда не лгал, а сегодня было явно что-то не так. Хосок покосился на телефон, отрываясь от бумаг с договорами, и перевёл непроницаемый взгляд на лицо брата. С секунду изучая его глазами, Чон вновь опустил взгляд на бумаги, делая вид, что не заинтересован в разговоре от слова «совсем». — Когда вы забираете Юнги из больницы? — спросил Чонгук, переводя взгляд на хена, и поджал губы. — Вечером, — вздохнул юноша, на миг замолкая и продолжил. — Джун уехал по делам клана, но как только вернётся, мы поедем в больницу. — Хорошо, — кивнул Чонгук, не сводя взгляда с брата и, схватив листочек, скомкал его и кинул в брата, одним выражением лица говоря: «Слушай, это как бы насчёт твоего омеги!». — При Намджуне вообще разговор на тему Хосока не заводи, про беременность не спрашивай. Последи за Юнги. Если будут симптомы, то спроси, но так, словно невзначай. И записывай разговоры. Старший альфа демонстративно отложил документы, не сводя взгляда с брата, и сложил руки на груди, откидываясь в кресле. Он буквально всем своим видом показывал, что не желал быть задействованном ни в едином разговоре, связанным с его истинным. — Хорошо, я всё же надеюсь, что это всё ошибка, и хен солгал вам, я до сих пор не верю в аборт. Юнги бы так не поступил. — Я тоже так думаю, но вот сейчас мой любимый хен показывает всем своим видом, что ему похуй на своего омегу! — недовольно проговорил Чонгук, приподняв одну бровь. — Блять, Хо, разве не хочется узнать правду? Хосок вздохнул, прикрыв глаза на миг, а после снова устремил взгляд на младшего брата. — Хочется, но вдруг всё на самом деле гораздо хуже, чем есть? — хмыкнул старший, откидывая голову на спинку. — Здравствуй, хен, — послышался голос Тэхена, и Хосок вздохнул: — Здравствуй. — Давай, Хосок, рассказывай теперь нам о чём ты говорил с Юнги и про разговор с Намджуном. У тебя теперь два слушателя! — Чонгук подвинул к брату свой телефон, чтобы омега мог лучше слышать старшего. — Ты знал, что порой меня ужасно бесишь? — чуть склонив голову произнёс альфа, не сводя взгляда с лица брата, и лишь закатил глаза, видя довольную и хитрющую улыбку. Вздохнув Чон коснулся пальцами переносицы и прикрыл глаза. — Я уже всё тебе рассказал, и я больше, чем уверен, что Тэхен тоже это знает. — А я больше, чем уверен, что ты не всё рассказал! — начал настаивать Гук, откинувшись на спинку кресла, и сложил руки на груди. — Давай-давай, Хо. Нужно во всём разбираться. — Окей, — тихо выдохнул Чон-старший, убирая руку от лица и зачесывая тёмные волосы назад, убирая мешавшие пряди с лица. — Юнги отрицал тот факт, что нападение на порт было его рук дело, говоря мне о том, что как только вернулся домой, то сразу решил поговорить с отцом о наших с ним отношениях. Суджо воспринял всё в штыки, запирая Юнги в доме, тем самым не давая ему возможность увидеться со мной или как-либо связаться. Потом смерть его отца, дела с похоронами и все в таком роде, из-за чего и попал в больницу, и как только пришёл в себя, назначил мне встречу. Про беременность мне он ни слова не сказал. То что с ним было после неё я не знаю, но по словам Намджуна, он вернулся домой в слезах и с истерикой, на фоне которой начался самопроизвольный выкидыш, ребёнка удалось спасти, но, со слов Кима, после он всё равно сделал аборт, не желая иметь со мной ничего общего. — Да, Намджун явно что-то затеял. Не из большой же любви к Юнги он решил рассорить вас, — обратился он к брату, тяжело вздохнув. — Либо он хочет объединить кланы, либо что-то другое. Либо.... Он действительно защищает Юнги. — Мой брат с детства был таким человеком, который добивался всего и вся, не смотря ни на что, — подал голос Тэхен, тяжело вздыхая. — Возможно из-за этого ему и удалось поднять наш клан после смерти родителей, но я никогда не интересовался этим и методов его не знаю. Я думаю, он либо боялся, что не сможет противостоять вам, ведь все вело к тому, что клан Мин и Чон могут объединиться, либо он так пытался ослабить вас. Он очень скрытный в последнее время, меня это не на шутку пугает. — Ладно, надеюсь, что всё обойдётся, — проговорил Чонгук, потянувшись за телефоном. — Ангел мой, мы сейчас с Хосоком послушаем запись. Если что, я потом тебе позвоню. И да, спроси-ка у Юнги про порт, тебе он точно не соврёт, ибо врать тебе ему смысла нет. Но опять же, все разговоры эти не при Намджуне и его людях. Не дай бог поймёт, что мы копаемся. — Ты считаешь меня глупеньким? — хмыкнул юноша, а после послышалось тихое фырканье и недовольное сопение. — Нет, конечно! — возмутился Чонгук, а после тяжело вздохнул. — Я просто переживаю за тебя. Намджун хоть и твой брат, но я боюсь за тебя, ты мой омега, и я хоть сто раз скажу тебе, чтобы ты был осторожен, потому что я не могу находиться с тобой рядом в особняке твоего брата. — Он ничего мне не сделает, не думаю, что мой брат может настолько низко пасть, чтобы поднять руку на свою же кровь. Тем более при Юнги, — омега снова вздохнул, замолкая, и в динамике слышались лишь его негромкие шаги. — Если что-то случится, я тут же наберу тебе, не переживай, родной. — Люблю тебя, — проговорил Чонгук, отключая вызов, слыша волнение в голосе омеги. — Ну, и что скажешь? — младший перевёл взгляд на брата, уложив телефон на стол, предварительно его заблокировав. Он поставил локти на стол, упираясь в сложенные замком пальцы подбородком. — Что это всё пиздец как странно и мне надо над этими подумать, — спокойно выдал старший, выпрямляясь и собирая документы, что были раскиданы перед ним стопками, изредка задерживая свой взгляд на непроверенных листах. Чонгук слегка кивнул, хватая вновь телефон и зашёл в Kakao talk, находя чат с Тэхеном. Запись действительно была. Он незамедлительно нажал на кнопку, и из динамиков послышался голос Тэхёна, а после и его брата. Младший перевёл взгляд с телефона на старшего. Хосок, лишь услышав голос Намджуна, тут же перевёл взгляд на телефон, укладывая бумаги на стол, и откинулся на спинку стула, подпирая подборок рукой и внимательно вслушиваясь в его слова. Чон поджал губы, мысленно удивляясь, какая все же Намджун двуличная тварь и что без зазрения совести может так спокойно лгать. А в том, что он лжёт, альфа уверен на сто процентов. Чонгук сам бегал взглядом с телефона на брата, замечая все чувства и эмоции у него на лице. Он поджал губы, сжимая руки в кулаки и прикрыл глаза. — Чем больше мы начинаем в этом разбираться, тем все больше вопросов всплывает. Получается, что Намджун потерял истинного, и хочет забрать Юнги себе?! Я ни черта не понимаю! — Знаешь, я жалею о том, что всё же не пустил пулю ему прямо в лоб, когда произошла эта подстава с Западным портом, — спокойно проговорил альфа, не отрывая взгляда от телефона, и лишь только сжатые в кулаки руки, да вздутые вены, что скрывались под манжетами чёрной рубашки выдавали его напряжённость и взвинченность. — Ты главное сейчас не кипятись. Мы постараемся с Тэхеном все узнать. Но, Хосок — Чонгук убрал телефон в карман брюк и перевёл взгляд снова на брата. — Наберись терпения только. Мы не можем рисковать. Особенно не зная, что задумал Намджун. И если Юнги правда беременный, то риск гораздо больше. — Это ты мне так говоришь не соваться туда и не лезть на рожон, да? — приподняв одну бровь, проговорил альфа, не сводя пристального взгляда с брата. — Да, Хо, — проговорил младший, поднимаясь со своего места, и направился к мини-бару, разливая по бокалам первый попавшийся коньяк. — Пускай Тэхен все разузнает. Вдруг, если мы полезем, только хуже сделаем. — Хорошо, — вздохнул старший, следя взглядом за братом, а после прикрыл глаза и откинул голову на спинку кресла, пытаясь абстрагироваться и не думать ни о чем.
Примечания:
Да здравствуют Ким Шерлок(Тэхен) и Доктор Чон(Чонгук).
