Часть 22
14 февраля 2019 г., 17:21
Зал в Доме совета, равно как и многие комнаты, был украшен в античном стиле: белый мрамор, витиеватые арки и колонны, резьба на стенах и идеально гладкий пол, который напоминал слегка мутную зеркальную поверхность. В самой середине стоял стол, изготовленный из дерева, по цвету подходящий этой комнате. Окружая стол стояли большие, мягкие на вид, стулья, а на них уже разместились сенатор и его консулы, изучая взглядом двух братьев. Сенатор Чхве, сидевший во главе всей процессии, сложил руки на краю. Изредка косясь на людей Чонов, он недовольно хмыкал, что Тигры и сюда притащили своих шакалов.
— Прошу, господа, присаживайтесь, ибо, как я понял, разговор будет достаточно долгим, ведь просто так вы бы не приехали сюда! — с лёгкой иронией в голосе проговорил уже пожилой альфа, указав раскрытой ладонью на два свободных места за столом.
— Вы правы, сенатор, — Хосок почтительно поклонился, выказывая своё уважение, и, собравшись, вздохнул, поднимая взор на альфу. Всё же заручиться поддержкой совета стоило, и Чон намерен всеми правдами и неправдами этого добиться. Он подошёл к креслу, размещаясь в нем, и, дождавшись, когда брат опустится рядом, вновь перевёл взгляд на сенатора. — Как Вы и сказали, мы просили у Совета аудиенции не просто так, и наш вопрос, пожалуй, всё же значительно отличается от того, с которыми к Вам обычно обращаются, — молодой альфа вздохнул, складывая руки в замок на столе перед собой. По залу послышался шёпот консулов, которые недовольно смотрели на Чонов и косились на них. Сенатор заставил их замолчать, откашлявшись, и тяжело вздохнул. Он поправил очки, которые съехали на нос.
— Что ж, мы все во внимании. Хотя, я даже не представляю, зачем вы сюда явились. Ведь сейчас клан Чон — сильный клан, и встал на первое место. Даже интересно послушать, что же вас так привело в замешательство, что решили обратиться к Совету.
Чонгук сидел весь в напряжении. Не любил он членов Совета. Старые и напыщенные индюки; но понимал, что сейчас им как никогда нужна их помощь и поддержка. Хосок и сам был напряжён, но старался не подавать виду и держать спину прямо, зная, что при малейшей оплошности Совет может вынести вердикт отнюдь не в их пользу. Альфа облизнул губы, взглядом проходясь по собравшимся за столом людям, подмечая для себя ранее знакомые ему лица, и вновь устремил взгляд на сенатора.
— Где-то с месяц назад на Северный порт, принадлежащий нашему Дому, было совершено нападение. Задержанные, которые остались в живых, утверждали, что принадлежат к Дому Мин, и что приказ о нападении был отдан нынешним главой клана — Мин Юнги. Но сам Юнги отвергает этот факт, и, если быть честным, я ему верю, ведь на момент нападения у нас с кланом Мин был заключён мирный договор, да и, — молодой альфа вздохнул, подбирая слова, и вновь облизал губы. — Мы с Мин Юнги преследовали личные цели этого мира, и данное нападение никак не могло быть делом его рук. У нас с братом есть некоторые догадки по поводу того, кто мог подставить клан Мин и подстроить всё это, поэтому мы и приехали к Вам, чтобы Вы помогли нам разобраться с этим делом.
— Во-первых, — начал сенатор, поудобнее размещаясь в кресле, и уложил руки на подлокотники. — Северный порт принадлежал клану Мин, и вы, нарушив кодекс, напали на их территорию, забирая часть земли себе. Вы уже слишком много на себя берёте. Вы, решив, что весь мир должен крутиться вокруг вашего клана, пошли против нашего решения по разделению земли между тремя кланами: тиграми, драконами и лисами, чтобы между домами не было войны и не пострадали мирные граждане. Мин Юнги поступил разумно, заключив с вами мирный договор, но разумно не по отношению к своему клану, а к вашему. Если бы началась война, мы бы стали на его сторону, а не на вашу. И теперь я снова задам Вам вопрос: зачем Вы пришли? Для чего вам уедиенция? — зло проговорил сенатор Чхве, не сводя взгляда с Хосока.
— Это абсурд! Северный порт всегда принадлежал нашему клану, — Хосок смотрел прямо в глаза сенатору, замечая в них неприкрытую неприязнь. Он знал, что в Совете их не любят, и был готов к нападкам с их стороны, но разговор про порт явно выводил альфу из себя. — Именно Чоны настояли на его основании и были спонсорами строительства, именно моя семья создавала инфраструктуру и налаживала торговые отношения с другими странами, но когда Совет заявил, что по новому закону кодекса порт передаётся в руки Минов, Вам было глубоко всё равно на его историческое происхождение, поэтому я не вижу здесь нарушения, я вернул своему дому то, что принадлежит ему по праву, да и Мины не стали после оспаривать этот факт. Мы вносили в договор поправки, по которым Мин Юнги и его люди могли проводить торговые сделки на территории порта, — альфа вздохнул, переводя дух, а после обратился в речь. — И отвечая на Ваш вопрос, я приехал сюда не просто так. Я предполагаю, что Ким Намджун, нынешний глава клана Ким, пользуясь отсутствием своего супруга, Мин Юнги, устроил это самое нападение, тем самым желая подставить Минов и ослабить и мой клан, и клан лисов. Мы предполагаем, что он таким образом добивался разрыва мира и отношений между нашими кланами, тем самым пытаясь вывести нас на тропу войны, дабы самому прибрать к рукам власть.
— Да? — вскинул бровями сенатор и хмыкнул, пододвигаясь ближе к столу. — У Вас есть доказательства? К тому же, Ким Намджун на правах супруга может управлять кланом Мин, если считает нужным. Мин Юнги сейчас принимать здравые решения и действия не может в связи со смертью отца и его состоянием.
— Господин Чон, а какое Вам дело до того, кто правит кланом лис? И что такого в Ваших отношениях с Главой Мин, раз его супруг может повлиять на ваши отношения? — спросил один из консулов, перед тем, как поправить чёрный парик на своей облысевшей голове. Все они смотрели на Чонов, как на глупых мальчишек, играющих в солдатики. Это бесило. Чонгук сжимал руки в кулаки, понимая, что эти чёртовы старпёры издевались над ними, дразнили и тупо смеялись.
— Мне и моему брату это важно. И здесь не только вопрос мира, а вопрос жизни. Мин Юнги является истинным моего хена, донсэн Намджуна является моим истинным. Они мечены нами. И Намджун угрожает будущему наследнику клана Мин и клана Чон. Глава дома Мин носит ребёнка от моего брата. И мы предполагаем, что смерть Мин Суджо была неслучайной, — выпалил Чонгук, выплевывая всё перед сенатором и его шавками.
— Вы истинные? — удивился сенатор, выпучив глаза на братьев и даже немного приподнялся.
— Да, сенатор, это так. Мин Юнги является моим истинным омегой, и правда вынашивает под сердцем моего ребёнка, а Ким Тэхен и правда истинный моего брата, — выдохнул Хосок, поднимая взгляд на альфу, и чуть нахмурился. — И мы предполагаем, что Намджун попытается использовать это против нас, желая тем самым уничтожить кланы Чон и Мин, чтобы занять господствующую позицию.
— У вас есть доказательства этого? — проговорил один из консулов, лет сорока, один из самых молодых.
— Ведь ваше заявление весьма серьёзное, и оно может привести к серьёзным последствиям, — продолжил сенатор, сцепив руки в замок перед собой. — Мы не можем поверить просто так вашим словам. Если их нет, то мы вынуждены вам отказать в помощи, — спокойно проговорил Чхве, окидывая братьев Чон взглядом.
— У нас есть документы, подтверждающие тот факт, что люди, напавшие на порт не принадлежали клану Мин, — спокойно проговорил Чон-старший, переведя взгляд назад и кивнув своим людям. Молодой альфа, что до этого стоял чуть дальше всех с чёрной папкой в руках, тут же прошёл вперёд, передавая папку одному из консулов. — Все те люди являлись бывшими военными, наёмниками или же политическими предателями. Ни один из них никак не был связан с кланом, даже косвенно. Татуировки, обозначающая принадлежность к мафиозному Дому, — свежие, местами ещё даже не зажившие. Мы предполагаем, что Намджун нанял их, выдавая за людей Минов, ведь, по словам Юнги, ни один из его людей не пострадал, — Хосок вздохнул, наблюдая, как один из консулов рассматривал документы и личные дела тех людей, передавая дальше. — Мы понимаем, что для предъявления обвинений этого мало, но если нужны более весомые доказательства, мы готовы их найти.
Консулы один за одним начали просматривать документы и фотографии. Кто-то кивал, кто-то мотал головой, другие поджимали губы или хмурили брови. Когда папка дошла до сенатора, тот внимательно рассматривал бумаги, вертя их в пальцах. Он тщательно изучал буквы, фотокарточки и когда те закончились, закрыл папку и поднял взгляд на братьев.
— Этого, конечно, мало, и мы... — начал было сенатор Чхве, как шаги за его спиной заставили замолчать и подняться с мечта, поворачиваясь.
— Отец! — раздался голос по помещению, и на глаза всем вышел блондинистый омега с красивыми чертами лица и пухлыми губами. Парень держался гордо, уверенно и статно, это было видно даже в мимолетом взгляде на него. — Здравствуйте, господа консулы. Хосок, Чонгук, — поклонился юноша и встал рядом с родителем. Он перевел взгляд на папку, взяв в руки и, открыв, начал изучать. Хосок буквально застыл на месте, неверяще смотря на появившегося в зале человека. Он рассматривал знакомые черты лица, подмечая лишь то, что омега явно похорошел и изменился в лучшую сторону с последней их встречи. Но факт того, что эта самая встреча была перед его смертью, сейчас явно не давал покоя сознанию молодого человека.
— Сокджин, — с недоумением проговорил альфа, не сводя взгляда с омеги, и после перевёл непонимающий взгляд на его отца, пытаясь понять, как такое возможно. Он ведь сам видел, как тело отправляли в печь крематория.
Услышав своё имя, омега оторвал взгляд от документов и одними лишь губами прошептал: «Всё потом, Хо». Парень снова опустил взгляд на документы, вчитываясь в строки и внимательно смотрел на фото.
— Хо, это кто? — шёпотом спросил Чонгук. Хосок облизал губы, откинувшись на спинку кресла, и чуть повернул голову на брата, не отрывая взгляд от сенатора и его сына.
— Я потом тебе всё объясню, — так же шёпотом поговорил альфа. — Как я понял, здесь очень запутанная история.
Чонгук закатил глаза, понимая, что, желая получить помощь, нашли только больше тайн и секретов. Тяжело вздохнув, он перевёл взгляд на омегу, который всё ещё изучал предоставленные доказательства, не замечая укоризненных взглядов со стороны консулов.
— Отец, я смею напомнить тебе, — оторвав взгляд от бумаг проговорил парень, захлопнув папку. — Ким Намджуном, больше трёх лет назад, было совершено покушение на тебя. Что ему мешает убить беременного омегу? К тому же, всем нам известно, что клан Ким и Чон никогда не были союзниками, да и старый глава клана Ким был помешан на полноценной власти. Что ему стоило вбить это в голову сына?! Прежде всего, сейчас в опасности находится нынешний глава клана лис, и ещё неродившийся глава двух домов. К тому же, раз Чон Хосок и Мин Юнги являются истинными и у них будет ребёнок...
— Сокджин, ты ещё не член совета, — проговорил сенатор, нахмурившись смотря на сына.
— Нет, но раз дело касается Намджуна, я обязан вмешаться, пока кто-то ещё, помимо меня, не пострадал от его рук, особенно невинное дитя, — парень немного нахмурился, смотря родителю в глаза. Он чуть ближе подошёл к столу и прошептал отцу на ушко: «мы должны помочь».
— Мы не просим Вас о многом, — подал голос Хосок, выпрямляясь и вновь уложив руки на стол. — С Намджуном мы можем разобраться и сами, но с Вашей стороны мы хотели бы заручиться поддержкой и, в крайнем случае, официальным разрешением Совета на то, чтобы забрать своих омег из особняка Кима.
Мужчина тяжело вздохнул, смотря на сына, а после скользнул взглядом по консулам. Прикрыв глаза, он упал обратно в кресло и кивнул, снимая очки.
— Хорошо. Мы поможем Вам, но только в крайнем случае. А пока собирайте доказательства, чтобы у нас была причина лишить Ким Намджуна его места главы.
Хосок с облегчением выдохнул, на миг прикрыв глаза, и после поднялся со своего места, поклонившись сенатору и остальным членам совета.
— Спасибо Вам, сенатор, — проговорил альфа, выпрямляясь, и перевёл взгляд с альфы на рядом стоящего омегу, кивнул ему в знак благодарности с лёгкой улыбкой.
— На каком Юнги сейчас сроке? — спросил сенатор, кивнув в ответ. Он хлопнул в ладони, позволяя консулам подняться и удалиться, так как хотел поговорить с братьями лично. Хосок проводил последнего консула взглядом, наблюдая, как закрылась массивная дубовая дверь и вздохнул, переводя взгляд на сенатора.
— Честно, после того случая с Северным портом у нас с ним непростые взаимоотношения, поэтому я не стану с точностью уверять, но где-то месяц-полтора.
— Понятно, — проговорил сенатор и перевёл взгляд на сына, который занял один из стульев. — Консулам не нужно знать, что я был другом вашего отца. Они могут счесть это непрофессиональным. И вы правильно поступили, что обратились за помощью ко мне при всём совете. Я бы поддержал вас. Я давно думаю о том, как свергнуть Намджуна, но без должных на то причин я не могу. Вы же решили сделать эту работу за меня. Думаю, Хосок, у тебя есть вопросы.
Альфа кивнул, переводя взгляд с сенатора на его сына, и тихо выдохнул, пальцами слегка постукивая по поверхности стола.
— Сокджин, твоя смерть, я так понимаю, была подстроена. Для чего?
Омега кивнул, ближе пододвигая стул к столу, и сложил руки на подлокотниках. Он откинулся на спинку, тяжело вздохнув.
— Ты был одним из немногих, кто знал, что я сын Чхве Сынге. Я никогда об этом не распространялся, не желая, чтобы люди думали, будто я добиваюсь всего благодаря влиянию отца. Ты предупреждал меня, что отношения с Намджуном не приведут ни к чему хорошему. И ты оказался прав. Он не был в курсе того из какой я семьи, точнее, не знал конкретно, кто мои родители, и, наверно, это сыграло злую шутку. На отца было совершено покушение три с половиной года назад, в день ежегодного благотворительного вечера в Доме Совета, но отец выехал раньше, а в той машине, в которой он должен был ехать, был я. Отец сразу вычислил, чьих это рук дело. Он тоже предупреждал меня о семье Ким, но истинность... — Сокджин прикрыл глаза, явно давая понять, что ему нелегко всё это вспоминать. — Ты сам понимаешь, что это такое. После аварии отец перевёл меня из Сеульской больницы в Штаты. Родители решили, что лучше сообщить, что я умер в той аварии и провести похоронную процессию, чтобы Намджун не искал меня. К тому моменту он понял, чей я сын. В США я пробыл в коме восемь месяцев, а когда очнулся, понял, что нижняя часть тела меня не слушается. Два года реабилитации, и вот я только недавно вернулся в Корею. Честно, я жалею, что тогда не слушал тебя. И прости, что не выходил с тобой на связь.
— Намджун никогда не вызывал у меня доверия и я не раз тебе об этом говорил, но то, что произошло, назад уже не вернуть. Я рад, что ты жив, хен, и что сейчас уже в норме, — альфа легко улыбнулся старому другу, глубоко вздохнув, и перевёл взгляд на сенатора. — Правда я не пойму одну вещь, почему Совет и раньше не мог лишить Кима права управлять кланом? У него за спиной не одно покушение, и если Сокджину повезло выжить, то покушение на Мин Юнхека и Чхве Донжу, что вешали на нашу совесть, было не столь удачным. Мы все прекрасно знаем, что это его рук дело, так разве этого не было достаточно?
— Понимаешь, Хосок, — начал сенатор Чхве. — Порой одних знаний недостаточно. Это раньше мы могли действовать так, как считаем нужным, но сейчас без доказательств, мы не имеем права что-либо делать. Клан Ким всегда за собой хорошо подчищает, — мужчина поднялся со своего места и принялся ходить возле кресла. — Но то, что вы принесли, может сыграть немаленькую роль. Конечно, сейчас можно подумать, что этих людей мог нанять кто угодно, но если покопаться, можно найти связь между Намджуном и ними. Самое главное сейчас, это забрать омег. Мы, конечно, могли бы это сделать прямо сейчас, но консулы не одобрят. Они думают, что ваших доказательств недостаточно для этого.
— Я понимаю, что на всём этом фоне доказательств и правда мало, но если так надо, мы постараемся найти больше. Во всей этой ситуации нам и правда важно забрать Юнги и Тэхена. Никто не знает, что может взбрести Намджуну в голову и как всё обернётся в следующую минуту, — Хосок вздохнул, прикрыв глаза, и поднёс пальцы к переносице, чуть сжимая. — Я переживаю за то, что он может навредить не только омегам, но и ребёнку, поэтому мы и обратились к Вам за помощью.
— Я в свою очередь вам помогу, — сенатор кивнул, упершись руками о стол, и кинул взгляд на документы. — У меня есть знакомый, который поможет нарыть на этих людей больше информации, — он кивнул на папку и перевёл взгляд на альф. — И я всегда буду на связи, Хосок. Если что, звони, я сделаю всё, что в моих силах.
— Спасибо Вам, сенатор, — убрав руку от лица, альфа перевёл взгляд на господина Чхве и легко улыбнулся. — Вы правда нам очень поможете. И тебе, Джин, спасибо, — Чон перевёл взгляд на омегу, кивая тому в знак благодарности.
— С тебя чашка моего любимого мокко, — широко улыбнулся омега старому другу. — И, Хосок, береги Юнги. Сделай так, чтобы на одну глупость меньше.
Хосок кивнул словам старшего, чуть поджав губы, и поднялся со своего места, отодвинув стул в сторону.
— Полагаю, мы можем быть свободны? Я рад, что Вы смогли нас понять и решили помочь. Нам правда это необходимо, — Хосок ещё раз поклонился, задерживаясь в таком положении пару секунд, и выпрямился, смотря на альфу и сидящего рядом омегу.
— Не благодари, Хосок, — отозвался Чхве и выпрямился, поправляя пиджак. — Я ещё ничего не сделал. Но вы будьте на связи. И какие бы у вас с Мином не были отношения — налаживай. Если он не захочет к тебе и решит остаться с Намджуном, тут тогда я бессилен.
— Я это понимаю, сенатор, — кивнул альфа, зачесав упавшие на глаза волосы назад. — Я сотворил глупость, за которую теперь и расплачиваюсь, поэтому сам надеюсь на то, что смогу вернуть расположение своего омеги.
— Хосок, — привлёк его внимание омега и тепло улыбнулся, растягивая пухлые губы в улыбке. — Главное дай ему понять, что он любим тобой, порой любовь может совершать чудеса! И будь искренен с ним. Поверь, мы такое любим.
Хосок улыбнулся давнему другу, легко кивая, и немного поджал губы.
— Да, спасибо, Джин.
— Запиши мой номер, — проговорил Сокджин, поднимаясь с места, и направился к альфам.
***
Выйдя из здания Совета, Хосок выдохнул с облегчением, прикрывая глаза и втягивая воздух полной грудью. Он несомненно рад тому, что Совет встал на их сторону и что теперь одной проблемой, но стало меньше. Он медленно направился к внедорожнику в окружении своих людей, засунув руки в карманы, и обернулся назад, стоило подойти к машине, ожидая младшего брата. Чонгук был в полном замешательстве. Конечно, он знал, что сенатор Чхве и его отец были знакомы, но чтобы друзьями, ещё и чтобы старший дружил с сыном сенатора. Это было неожиданно. Окинув брата взглядом, Чонгук подошёл к своему хену. — Вот теперь настало время отвечать тебе на мои вопросы! Честно, я чувствовал себя там четвёртым лишним, — недовольно проговорил он, открывая дверь внедорожника. Хосок негромко рассмеялся, провожая надутого брата взглядом, и кивнул своим людям, обходя машину, и открыл дверь чёрной иномарки, садясь в салон. — Честно, я думал, что ты помнишь Сокджина, — хмыкнул старший, размещаясь на заднем сидении, и прикрыл глаза, откидывая голову на спинку. — Ну да, особенно с тем графиком учёбы и занятий, что мне предоставлял отец, — хмыкнул Чонгук, доставая из кармана пиджака портсигар, и выудил из него сигарету. Зажав ту между губ, он немного опустил окно и закурил, выпуская никотиновое облако дыма. — Ну ты же сам знаешь, отец воспитывал нас так, чтобы мы ничуть не уступали ему, когда займём его место, поэтому тренировки и занятия были неотъемлемой частью нашей жизни, — не открывая глаз проговорил старший, облизав губы, и потянулся рукой к верхней пуговице на своей рубашке, расстёгивая. — Да и на тот момент, когда я занял место отца, ты был ещё не того возраста, чтобы я рассказывал тебе всё. В Совете нас не любят из-за того, что считают, что сенатор Чхве оказал нам немалую помощь, когда клан перешёл в мои руки, из-за его дружбы с отцом. Хоть это и не так, но совет не переубедить. — Короче, я, как всегда, не в теме, — тяжело вздохнул Чонгук, снова затягиваясь сигаретным дымом. — А что его сын? Это мне показалось более интересным, чем кучка старпёров. — Джин? — выдохнул старший, приоткрыв глаза и косясь на брата. — Тут, на самом деле, история очень интересная. Мы хорошо общались с ним, так как часто виделись на собраниях глав, где были и люди сенатора. Вдобавок, попали с ним в одну старшую школу, а по воле судьбы, и в институт один пошли, правда разные факультеты. И, как ты, надеюсь, понял по его словам, Сокджин оказался истинным Намджуна, и это было реальным шоком для всех, не только для него. Ким тогда уже не слыл хорошей репутацией, и я предупреждал Джина, что из их истинности ничего хорошего не выйдет, но его как подменили. Джун умел вешать лапшу на уши, а тот повёлся и слепо верил любому его слову, хотя я не раз говорил, чтобы он головой думал, но всё пошло не так, как надо. Про покушение на господина Чхве ты уже слышал и дальнейшую историю знаешь, поэтому смысла рассказывать мне нет. — Знаешь, — Чонгук рвано выпустил дым в салон, стряхивая пепел в окно, и нахмурился. — Самое главное звено в любой истории именно Намджун, и это начинает бесить. Если от его рук пострадал истинный, то что стоит сделать ему, чтобы страдал супруг и ребёнок? Тэхена может он и не тронет, но кто знает, что он может сделать и что у него на уме. — Мне иногда кажется, что с его психикой явно не всё в порядке, — выдохнул альфа, переводя взгляд в окно, и опустил одну руку на своё колено, постукивая пальцами. — У них с Джином и правда всё было хорошо первое время, что настораживало ещё сильнее. Иногда говорят, что любовь бывает безумной, так вот это про него. Намджун дичал, когда видел Сокджина с другим альфой. Даже у меня были с ним стычки: он считал, что я пытался отбить у него омегу. И в такие моменты он собой не владел. Я боюсь, что он и правда может сделать что-то такое, что подвергнет жизнь Юнги и нашего сына в опасность. И, честно, Гук, я бы не стал утверждать, что Тэхена он не тронет. В опасности и он тоже, ведь, пытаясь дойти до своей цели, Ким ничем не побоится пожертвовать, даже родным братом. Чонгук нахмурился, выбрасывая в окно не до конца выкуренную сигарету, и закрыл окно, закинув ногу на ногу. — Что если Намджун сейчас ставит Юнги на место Сокджина? Он не знает, что тот жив, а Юнги его муж. Сейчас он, может, перед ним строит себя, как хорошего мужа, но если Мин перестанет его слушать, пойдёт по своему пути? Что если дело не только во власти? Хосок устало прикрыл глаза, пальцами сжимая переносицу, и чуть пожал плечами. — Честно, Гук, я вообще не понимаю, что конкретно им движет и чего он добивается такими темпами. Власти? Глупо: Совет все равно пресёк бы это рано или поздно. Но если он пытается поставить Юнги на место того, кого же сам и потерял, то это может обернуться иным исходом. Я надеюсь, что мы успеем найти нужную информацию, чтобы получить у Совета ордер на то, чтобы забрать их оттуда.***
Юнги весь день провёл в спальне, лишь с редкими перерывами на обед и ужин, перемещаясь на балкон, где, омега, укутавшись в тёплый плед, наслаждался свежим воздухом и вкусной едой. Когда Мин наслаждался ужином, он стал свидетелем, как Намджун спешно направлялся к автомобилю, покидая территорию особняка. И омега подумал, что это идеальное время для того, чтобы позвонить Хосоку. Справившись с едой, юноша собрал всё на поднос, направляясь в спальню, оставляя плед на месте. Войдя с посудой в комнату, Юнги оставил поднос у двери для прислуги и сел на кровать, начиная рыться в ящике тумбочки. Юнги довольно давно, как бы это не было странно, не пользовался мобильным телефоном. Ему сейчас не нужен был ни интернет, ни социальные сети - ничего: все его мысли были заняты детьми, да и Хосоком, что его не особо радовало. До вчерашнего дня он не желал общаться с Чоном, потому и закинул тот в ящик, так же не желая видеть то, что написано в интернет-газетенках. Он догадывался в каком свете его сейчас выставляют, а волноваться ему совершенно нежелательно. Но сейчас ему нужно было связаться с Хосоком, потому он и искал гаджет вместе с зарядным устройством. И когда нашёл белую коробочку, сразу же достал. Он даже забыл, что ещё в больнице выкинул старую симкарту. Но, к счастью, в рюкзаке он нашёл другую, которую купил, как только покинули стены больницы, на всякий случай, хоть и надеялся, что этого случая не будет. Юнги достал лот для симкарты, вкладывая ту и вставил обратно. Поставив мобильный на зарядку, он положил гаджет на стол, ожидая, когда тот включится, а сам сверлил взглядом яблочный значок. Волнение в груди нарастало с каждой секундой, он боялся, что снова с Хосоком поругается, хотя понимал, что хуже уже не будет. И когда телефон загорелся привычным дисплеем, омега взял его в руки, разблокировав, и зашёл в контакты, выискивая номер Хосока среди сохранённых, и нашёл. Он тут же нажал на него, понимая, что лучше не тянуть, а сделать всё сразу, но снова в динамике: «абонент недоступен». Омега грустно вздохнул, поджимая губы, и прикрыл глаза, уложив телефон на колени.***
Тэхен что-то тихо бурчал себе под нос, будучи немного разозлённым тем фактом, что его брат опять свалил из дома, да ещё и неизвестно на сколько. Всё же он понимал, что тот глава клана, но вся та ложь, что лилась из уст старшего и его нехитрые, но скрытые действия, из-за которых сейчас страдают другие — бесили до невозможного. Но ещё и бесил тот факт, что сейчас Тэхен ради своей безопасности и безопасности Юнги с малышом должен молчать и строить из себя милого младшего братика-омежку, что и слова против сказать не может. Тэхен понимал на что идёт, что придётся пережить, но всё же сердце его было не на месте, а желание послать брата и высказать ему всё, что думает, постоянно теплилось где-то в груди, но юноша умело подавлял это, натягивая улыбку и желая брату удачной встречи. И теперь, как только дверь за страшим закрылась, омега позволил себе стянуть с губ эту лживую маску, вздыхая и направляясь на второй этаж, думая над тем, что хотя бы с Юнги он может поговорить о чём-то, не связанном с этими глупыми событиями, и немного отвлечься. Зачёсывая прядку светлых волос за ушко, омега вздохнул, не спеша плетясь к комнате друга, и тихо постучал, перед тем, как опустить ладонь на стальную ручку и дёрнуть ту вниз. — Хен, не занят? — поинтересовался младший, переводя взгляд на омегу, и тут же нахмурился, замечая его печальный вид. — Хей, что случилось? Ты выглядишь грустным, — пройдя в комнату и закрыв за собой дверь, тихо спросил Тэхен, присев на край кровати и не сводя взгляда с омеги. Юнги повернул голову на младшего, слегка улыбаясь, и тяжело вздохнул, взяв в руки гаджет. — Да я пытался позвонить Хосоку, видно не судьба. У него снова абонент-не-абонент. Вот, сам послушай, — старший разблокировал телефон, нажимая на номер Хосока, и включил громкую связь. Милый омежий голосок проговорил «абонент не доступен», и Мин отключил вызов, продолжая удерживать телефон в руках. Тэхен нахмурился ещё больше, неотрывно смотря на смартфон в руках друга, и забрался на кровать с ногами, поджимая, тем самым садясь по-турецки. — Странно, — тихо проговорил младший, перенимая из рук омеги телефон и с секунду смотря на иконку с контактом, после вновь нажимая на значок «вызов», но ничего, кроме как милого голоска, что говорил о том, что альфа вне доступа, не было. — А раньше так же было? — После того, как напали на Северный порт — да. Я не могу до него дозвониться. Когда Намджун забрал мой телефон у отца, я пытался Хосоку звонить, но у него двадцать четыре на семь абонент — не абонент. Может, я у него в чёрном списке? — тяжело вздохнул Мин, смотря на свой мобильный в руках младшего. — А он говорил, что я ему вру и звонки с моего номера ему не поступали. Может, он все это специально делает? — Да нет, бред какой-то, — пробубнил младший, входя в настройки контактов, и быстро скользя по тем глазами, пока чисто случайно его взгляд не пал на строку «Черный список» и небольшая цифра «один» рядом с надписью. Тэхен прикусил нижнюю губу, нажимая на этот раздел. Там числился один-единственный номер, который младшему был уже знаком, и, достав из своего кармана телефон, Ким быстро набрал эти цифры у себя и удивлённо хмыкнул, переводя взгляд на друга. — Слушай, а вот наснёт чёрного списка ты отчасти прав. Правда не ты у Хосока в нём, а он — у тебя, — Тэхен повернул телефоны экраном к другу, позволяя тому скользнуть взглядам по экранам, и не сводил с омеги взгляда, чуть прикусив губу. Юнги нахмурил брови, скользя глазами по номеру, и хотел было что-то сказать, но так и не смог. Он ведь не заносил номер Хосока в «чёрный список». — Но... я не вносил его номер туда! Как он мог там оказаться? И что тогда с его номером? — начал Мин, а после замер, переводя взгляд на свои колени, и поджал губы. — Я совершенно ничего не понимаю! — Честно, я тоже, — вздохнул младший, кидая свой гаджет в сторону, и быстро заскользил пальцами по сенсорному экрану, активируя заблокированный номер. — Но, возможно, именно из-за этого ты не мог дозвониться до Хосока, а он до тебя. — Может это сделал отец, — тихо проговорил Юнги, поджимая губы. — Он был против того, чтобы мы с Хосоком были вместе, вот он и заблокировал его номер. Хотя это не логично. Он же забрал у меня телефон, да и любые средства связи, запер в спальне. От части тоже не сходится. — Знаешь, так интересно. Этот номер отличается от настоящего на одну цифру, — хмыкнул Тэхен, скользя взглядом по экрану и вздохнул. — Но мы разберёмся с этим после, — поднимая взгляд на друга проговорил юноша, протягивая Юнги смартфон с уже настоящим номером телефона альфы. — Знаешь, — Юнги неуверенно взял гаджет в руки, смотря на экран и тяжело вздохнул, — я растерял всю уверенность и теперь боюсь ему звонить, — проговорил Мин и прикусил нижнюю губу, но, увидев недовольный взгляд со стороны друга, нажал на номер и проследил, как изменился дисплей. Он поставил на громкую связь, чтобы Тэхен тоже всё слышал, и если у Юнги начнётся новая истерика, то смог вовремя помочь ему. Тэхен молчал, поджимая губы, и изредка бросал взгляд на старшего, следя за его реакцией и вспоминая про себя, где хранятся успокоительные. Ну так, на всякий случай. И Ким готов был сейчас чуть ли не ринуться их искать, потому что альфа долго не брал трубку, а взгляд старшего из-за этого становился всё печальней, отчего сердце у младшего противно щемило. И лишь только под самый конец вызова, экран вспыхнул ярче и из динамиков послышался знакомый голос. — Да? — Привет, Хосок, — начал Юнги, сжимая ткань футболки пальцами и заметно нервничая. — Если занят или отвлекаю, я могу перезвонить, или если не хочешь разговаривать, могу и вовсе больше не звонить, — взволнованно проговорил юноша, то и дело кусая нижнюю губу. — Юнги? — альфа замолк, совсем как вчера, но после быстро пришёл в себя, продолжая говорить. — Нет, ты не отвлекаешь. Совсем. — Да? — удивился омега, уложив телефон на кровать, а сам сполз на мягкий ковер, усаживаясь на него. — Это, наверно, хорошо, — неуверенно проговорил омега, тяжело вздохнув, и собрался с мыслями. — Ты не подумай, я ни на что не рассчитываю, наша последняя встреча показала, что я не нужен тебе, но я считаю, что ты имеешь право знать, точнее, Тэхен меня в этом убедил. Я беременный. Запах немного изменился, так что, наверно, это будет альфа, но говорить ещё рано, срок чуть больше месяца. Мне и ребёнку от тебя ничего не надо. У меня хватит денег дать ему всё, что нужно, и достойное образование. Просто ты отец и, наверно, хотел бы участвовать в жизни сына, хотя не знаю. Я хотел тебе об этом сказать ещё в офисе, но, как я видел, тебе не до меня, и, как я понял, будет не до сына. Говорю сразу, что аборт я делать не буду, участвовать в жизни ребёнка не заставляю. Если хочешь с ним видеться - пожалуйста, если нет - ну и ладно, мы и без тебя справимся. И да, насчёт имени у тебя спрашивать не буду. Как захочу, так и назову, — выпалил все разом Мин, боясь остановиться и разрыдаться, потому старался говорить, как можно быстрее и без остановок. Альфа, после того, как омега закончил свой монолог, молчал ещё какое-то время, словно анализируя слова младшего, и тихо выдохнул. — Юнги, — негромко проговорил альфа, после делая небольшую паузу, по которой явно слышно, что он отходил куда-то в сторону, ведь гул, что стоял в трубке, утихал. Становилось практически тихо, и лишь только дыхание альфы прерывало эту тишину. — Я не хотел бы говорить эти слова так, по телефону, и, полагаю, после того, что произошло, видеться со мной ты не захочешь, но выбора у меня, видимо, нет. Я хотел бы извиниться перед тобой за то, что не поверил твоим словам, что заставил тебя увидеть то, что на самом деле было спектаклем, ведь я до сих пор люблю тебя, и всё то, что говорил и делал в нашу последую встречу — было на эмоциях. Я реально полагал, что ты мог так поступить, хотя не верил в это до последнего, но, видимо, поддался эмоциям и стал заложником ситуации, в которой натворил не мало дел. В том числе и обидел тебя. Прости меня, пожалуйста, прости. Я правда не хотел тебя терять, а теперь, оказывается, я потерял не только любимого, но и нашего сына, — альфа грустно усмехнулся, вновь замолкая, словно подбирая слова и вздохнул. — Я причинил тебе столько боли, не оказал поддержки в тот момент, когда она тебе была необходима, не поверил твоим словам. Я понимаю, что сейчас не заслуживаю твоего прощения, но я надеюсь, что рано или поздно ты меня простишь, даже если после всего этого мы больше не сможем быть вместе. Юнги молча слушал слова альфы, сжимая пальцами одеяло, и уткнулся лбом в матрац, тихо роняя слёзы и всхлипывая. — Я не смогу простить, — ответил он, поднимая все же голову и вытирая слезы. — Ты соврал мне, ты не доверял мне, ты сделал мне больно, ты мне не поверил и я чуть не лишился нашего сына. Может быть, я прощу тебя, но не сейчас. Сейчас я не готов. Ведь заместо того, чтобы сесть и спокойно поговорить друг с другом, ты накинулся на меня с обвинениями: что я лгун, что я не люблю тебя, что я чуть ли не шлюха. Но если бы я не любил тебя, позволил бы поставить метку? Ответь сам на свой вопрос. Я знал, что отец не позволит нам быть вместе, и я готов был потерять всё ради тебя, но когда он запер меня в особняке, я больше, чем уверен, что ты не искал меня. Ты знал, что я дома, но ты не приехал, чтобы поговорить с отцом. Может, тогда бы он дал добро. — Да, я сильно виноват перед тобой. Да, я не поверил истинности твоих слов. Да, я поступил, как последняя тварь, заставив тебя чувствовать то, через что ты прошёл, — спокойно, стараясь не давить на ситуацию, проговорил альфа, набирая воздух полной грудью, перед тем, как продолжить. — Но и ты пойми меня, когда я узнал о нападении, то прибывал в бешенстве. Мне сообщили о том, что это были твои люди, и я сразу позвонил тебе, но ты не брал трубку. И вот что я в тот момент должен был подумать? Разумеется, я вспылил, а когда ещё и на Чеджу увидел трупы с татуировками вашего клана, и тогда ты так же не отвечал мне на звонки, сбрасывая или просто игнорируя их. Теперь-то я понимаю, что было на самом деле, но тогда я был так зол, что просто ничего и никого не хотел видеть. И потом эта злосчастная встреча, — альфа замолчал, тяжело вздыхая. — Я повелся на эмоции и недоказанные факты, считая, что ты смог предать нашу любовь и истинность, и я повторюсь, я ужасно виноват перед тобой и мне очень жаль, что ты столько перетерпел и чуть не лишился нашего сына. И, если быть честным, я знал о твоей беременности. После нашего разговора в офисе, я просил у твоего помощника встречу, но на неё явился не ты, а Намджун. Он-то и сказал мне об этом, правда немного приврал. Юнги непонимающе перевёл взгляд на Тэхена, замечая, что он знал, о чем вёл речь Хосок. Он искренне удивился и слегка мотнул головой под взглядом друга. — Вижу, что Тэхен знал, но как всегда вы все делаете из меня дурака! Тебе точно Намджун сказал или Тэхен? — он перестал сдерживать слёзы и поджал губы. — Знаешь что, Чон Хосок, забудь, что ты когда-либо встречал истинного, забудь, что у тебя будет сын. Вы совершенно меня ни во что не ставите! Я такой дурак? Или вы решили все поиздеваться надо мной? Я устал от всего этого! Это конец, Хосок, — он поднялся со своего места, оставляя телефон, и направился к выходу из комнаты, не желая больше оставаться здесь. — Юнги, подожди!.. — Хен, — Тэхен уже тоже не слушал то, что говорил старший, буквально свалившись с кровати и спеша за омегой, оставляя телефон в ворохе одеяла. — Юнги, подожди, пожалуйста! Я могу тебе все объяснить! Но Юнги не останавливался. Он быстро перебирал ногами по ступенькам. Теперь он точно один. Даже Тэхен, которого он считал другом, — предал его. Вот почему тот так яростно настаивал, что Хосок должен знать о сыне. И Юнги уж точно не скажет теперь, что сыновей двое. Он не обращал внимание ни на персонал, ни на Тэхена, глотая слёзы обиды. Он схватил пальто с вешалки и начал обуваться, попутно накидывая шерстяное изделие на плечи. — Юнги, остановись! — Тэхен, сдувая мешающую чёлку с глаз, быстро сбежал по лестнице, осматриваясь по сторонам и замечая движение в фойе, направился туда. — Хен, пожалуйста, дай мне объясниться. Всё на самом деле очень не просто, и мы не хотели тебя в это впутывать, боясь за твоё состояние и состояние ребёнка. Юнги выпрямился, зло смотря на друга и сжал в руках свой кошелёк, который достал из кармана пальто. — Что из просьбы «не говори Чонам про ребёнка» ты не понял? — зло проговорил старший и сжал челюсть так, что выступили желваки. — Мне плевать, как всё на самом деле, я доверял тебе, Тэхен. Я надеялся, что из всех у меня остался хотя бы ты, тот, кому я могу доверять, но, видимо, ошибся. Можешь дальше им всё докладывать, ведь ты сюда для этого приехал, верно? Только ко мне больше не подходи, а лучше я уеду отсюда, только Намджун приедет: я ему сообщу о разводе и соберу вещи. Оставаться больше здесь желания нет, — он повернулся к двери, хватаясь за ручку, и отпустил её вниз, покидая стены особняка Ким. Тэхен испугано подорвался к двери, не давая той до конца закрыться. — Они не от меня это узнали, Хосоку мой брат рассказал! — повысил голос омега, замечая, что старший начинал спускаться по ступенькам. — Да и вообще, Хосок был уверен, что ты аборт сделал, потому что Намджун так выдал твоё отсутствие на встрече! — Наверно, лучше бы и сделал, чтобы меня с Хосоком больше ничего не связывало! Можешь так ему и передать! — Юнги махнул водителю, направляясь прямо к машине, больше не оборачиваясь. — Хен, но это же глупо! Твои действия сейчас ни к чему не приведут! Да и вообще, ты мне даже объясниться не даёшь, поступая так на эмоциях! Чем сейчас твоё поведение лучше того, как поступил Хосок? — чуть ли не завизжал младший, ощущая, как некая обида медленно разъедала всё внутри него и сморгнул солёные капли, ощущая, как дрожит его рука, что крепко ухватилась за косяк двери. — Тем, что я просил тебя, но ты поступил так, как захотел! Я не хотел, чтобы кто-то лез в наши с ним отношения! Вы все словно играете мной! Крутите, вертите, но я живой! И мне тоже больно! — Мин открыл дверь машины, садясь в салон и закрыл дверь. — В колумбарий, — поговорил он, и водитель тронулся с места.
