Теряя себя

Глава 2. Чего ждать, когда ждёшь ребёнка?

      — Давай, Гарри, борись, прошу тебя. Я же обещал твоей матери заботиться о тебе... Живи же, несносный ребёнок... — однако секунды текли, а мальчик по-прежнему не подавал признаков жизни.       — Поттер, твою мать! Дыши! — молил Снейп с тоской и какой-то безысходностью в голосе. Северус из последних сил читал заклинания, водя палочкой над избитым телом ребёнка. По всем правилам волшебства магия Гарри должна была выплеснуться в этот момент, но долгожданный стихийный выброс всё никак не наступал. Снейп мельком глянул на часы — чуть больше трёх минут сердце Поттера не бьётся. Похоже, жизненные силы всё-таки покинули мальчишку...

***

Где-то в междумирье....

      Густой туман окутывал всё вокруг. Маленький худенький зеленоглазый мальчик в разбитых очках и с непричёсанной шевелюрой оглядывался по сторонам в попытке понять, где же он оказался. Гарри Поттер потёр свой знаменитый шрам, пытаясь вспомнить, что же произошло и где он оказался.       Воспоминания с болью проталкивались в мозг, не давая ни секунды на передышку. Внезапно в тумане начали появляться очертания чего-то огромного. Мальчик вначале испугался, но, приглядевшись, понял, что рядом с ним стоит огромный красно-золотой паровоз. "Таких древних машин, наверное, нет даже в музее", — подумал малыш, обходя железного монстра. Место, где находился Поттер казалось ему отчаянно знакомым, однако точная картинка постоянно расплывалась и невозможно было определить, где именно он очнулся. К тому же туман ухудшал видимость и не позволял разглядеть что-либо дальше двух метров.       Гарри подумал, что, если сесть в этот поезд, то можно приехать к родителям. Ведь не могли они просто разбиться пьяными на машине. Мальчик несколько раз видел своего дядю не трезвым, поэтому был уверен, что его мама и папа точно не пили алкоголь и не вели себя столь зверски.       Поттер протянул руку в надежде дотянуться до поручня и подняться в тамбур вагона. Но у него не получилось. Складывалось впечатление, что поезд специально отодвигается от него. "Это же невозможно, такого просто не может быть. Никто не в состоянии просто взять и отодвинуть многотонный поезд". — размышлял Гарри, предпринимая очередную попытку схватиться за поручень. Неожиданно дверь резко захлопнулась, а мальчик услышал голос, звучащий, казалось, отовсюду:       — Рано, малыш.       Гарри от страха отпрыгнул от вагона и огляделся, но рядом никого не было. В помещении или там, где находился мальчуган, вновь стояла звенящая тишина.       — Эй, здесь есть кто-нибудь? — стараясь не стучать зубами от страха, громко спросил Поттер. В ответ не раздалось ни звука.       Где-то вдалеке послышался какой-то хлопок, затем шорох, и Гарри, словно через какую-то пелену вновь услышал незнакомый голос:       —… Обещал твоей матери заботиться о тебе... Живи же, несносный ребёнок...       Мальчик попытался сосредоточиться на словах, но тут всё опять пропало. Ребёнок только понял, что говорил мужчина и этот голос Гарри уже слышал ранее, только вот где и когда, он отчаянно пытался вспомнить, что, однако, у него не получилось.       — Эй, мистер, вы слышите меня? — крикнул он в пустоту, надеясь, что его услышат. В ответ ему опять была тишина.       Оглядевшись вокруг, стараясь заметить хоть что-нибудь в сгущающемся тумане, Поттер вновь попытался забраться в вагон, однако в этот раз неведомая сила просто столкнула его на перрон. При падении на пятую точку Гарри неудачно подставил руку и услышал неприятный хруст, за которым последовала острая боль в районе левого предплечья. Отвлёкшись на больную руку, Поттер пропустил гудок поезда, вслед за которым раздался голос:       — Живи, мальчишка! Не прикасайся к вагону, пути назад уже не будет!       Но это был не тот приятный бархатный баритон, который говорил о матери Поттера. Этот странный и непонятный голос звучал отовсюду. Именно такими же интонациями Гарри назвали малышом и сказали, что ещё рано. Но рано для чего? Что ему не говорят?       Только сейчас мальчику стало по-настоящему страшно. Прижав ушибленную руку к телу, Поттер сделал несколько неуверенных шагов по перрону, не зная, что делать дальше. Слёзы безысходности навернулись на изумрудные глаза. Гарри тяжело опустился на землю, подтянул ноги к подбородку и тихо прошептал: "Мамочка, мама, забери меня отсюда, приди ко мне, прошу тебя, пожалуйста!".       Мальчик не мог сказать, сколько прошло времени, прежде чем бахатный баритон прокричал ему в самое ухо:       — Поттер, твою мать! Дыши! — только после этого замечания Гарри понял, что задержал дыхание и всё это время не дышал. Вначале мальчик восхитился своей выдержке: он задержал дыхание более чем на три минуты, вот это да! Но потом Поттер вспомнил те тоскливые нотки, прозвучавшие в четырёх словах, и захотел посмотреть на человека, который может скучать по нему...

***

      Тук. Тук. Тук.       Сначала Северус не поверил собственным ушам. Затем наложил с десяток диагностических заклинаний, удостоверился, что ему не кажется и пульс, хоть и слабенький, но действительно появился. Не доверяя магии, Снейп приложил ухо к груди ребёнка, дабы быть на сто процентов уверенным, что это не шутка и не галлюцинация его разыгравшегося воображения. Медленно, но с какой-то обречённой уверенностью сердце билось.       Мальчонка на секунду резко открыл глаза, недетским взглядом окинул Северуса, слегка улыбнулся, тихо прошептал:       — Звал маму, а пришёл папа... — и отключился. Снейп просто не мог поверить в происходящее: такое количество травм, сотрясение мозга, несколько переломов, в том числе сложный перелом нижней челюсти со смещением, а он умудряется не только говорить, но ещё и улыбаться!       Лёгкий шок прошёл довольно быстро, и Северус принялся обрабатывать многочисленные раны Поттера. По его рассуждениям в первую очередь нужно было остановить кровотечение, обтереть кожу, чтобы оценить площадь повреждений. Стараясь прикасаться кончиками пальцев, чтобы не причинить лишних неудобств и болевых ощущений, Снейп вытирал мальчика, но толку от этого не было. Всё тело Гарри представляло собой один сплошной синяк с многочисленными ушибами, порезами и колотыми ранами. Складывалось впечатление, что мальчика кололи вилкой и ножиком для масла, который, хоть и не протыкал кожу, но оставлял тонкие продолговатые гематомы.       Больше всего Северусу казалось, что перед ним не мальчик, а маленький воробушек, который только-только вылетел из гнезда и не удержался на слабеньких крыльях, разбив себе голову. Почему воробей, зельевар не мог объяснить сам себе. Просто эта птица всегда ассоциировалась у него со стремлением к жизни, в каких бы гадских условиях он не оказался.       "Сколько же времени тебя били, малыш, если на тебе живого места нет? И какой нужно быть дрянью, чтобы совершить такое с ребёнком?" — Северусу не давала покоя мысль, что, не вмешайся он, мальчик мог бы умереть. Тем более что Вернон не собирался вызывать скорую, а Петунья ничего не сделает без его указки. — Интересно, а наш светлейший маг Дамблдор знает о том, как дражайшие родственнички обходятся с героем магического мира? Уж не он ли громче всех кричал, что нашёл для Гарри самое безопасное место на земле. Мол, там его не достанут ни Пожиратели, ни вездесущие репортёры. Зато именно там мальчик получил травмы, от которых более пятидесяти процентов взрослых уже бы встретились с Госпожой, а он борется, цепляется, вырывает свою жизнь.       Ближе к семи часам утра Северус закончил обрабатывать раны Гарри, смочил повязки в экстракте Бадьяна и практически с ног до головы закутал Поттера в бинты. Всё это время Тинки таскал миски с водой, доставал из подвальной лаборатории различные баночки и флаконы, помогал Северусу переворачивать мальчика так, чтобы не повредить фиксирующие повязки.       Устало откинувшись на спинку кресла-качалки, которое предусмотрительный эльф перенёс с веранды, Снейп мрачно рассматривал плоды своих трудов. В данный момент перед ним лежала метровая мумия, и только еле заметные движения в области груди говорили о том, что это живой человек.       Голос домовика вырвал зельевара из раздумий:       — Мастер Снейп голоден? Тинки приготовил завтрак.       — Спасибо, Тинки. Что бы я без тебя делал? — Северус легко поднялся с кресла, будто это не он всю ночь обрабатывал раны Поттера, потянулся, накинул сигнальные чары на диван, где расположился мальчик и прошёл на кухню. Всё-таки пожирательские будни были в какой-то мере полезны: холодный разум, полное отсутствие эмоций, работа на автомате, никакого стеснения перед галлонами крови, рваными ранами и следами от проклятий. И пусть мальчик пострадал от физической расправы, это не шло ни в какое сравнение с тем, что делали приспешники Тёмного Лорда. "Никогда бы не подумал, что увижу что-то более мрачное, чем следы от издевательств пожирателей", — Северус до сих пор пребывал в некотором шоке от увиденного, — "Даже безумная Беллатрикс нервно курит в сторонке по сравнению с дражайшими родственничками национального героя". Он никак не мог понять, каким чудовищем нужно быть, чтобы бить ребёнка за разбитые вещи! Незамысловатый взмах палочкой, невербальное "Репаро" и всё как новенькое. Да, пусть это ребёнок, который ещё не знает никаких заклинаний, но на подсознательном уровне он уже сможет исправить свою оплошность. Тем более что в таком возрасте большинство юных магов зачастую могут частично контролировать свои силы и препятствовать стихийным выбросам, направляя необузданную магию в мирное русло.       Размышляя над изощрённостью мести семейству Дурсль, Снейп спустился на кухню. На столе его уже ждал традиционный английский завтрак: яичница-глазунья, несколько ломтиков бекона, поджаренного до золотистой корочки, овощной салат, тосты, любимый малиновый джем и чашечка крепкого кофе.       В голове постепенно созревал план. Северус понимал, что Гарри, по сути, не имеет к нему ни малейшего отношения, но слишком уж свежи были в памяти годы, проведённые с нелюбимым отцом, который обнимал бутылку виски и унитаз чаще, чем жену и сына, а не найдя дома ничего крепче чая, устраивал самый настоящий разнос с рукоприкладством. В Хогвартсе все были уверены, что выдающийся нос Снейпа — некая семейная черта. И только мадам Помфри, которая несколько десятков раз сращивала переломанные кости и собирала по кусочкам носовую перегородку, знала, что это последствия травм. Северус, каким бы ужасом подземелий ни был, всё-таки прекрасно понимал, что не желает больше никому такой же роли груши для битья.       Придумав наказание для Дурслей, Снейп переключился на Поттера. Зельевар размышлял о необходимости оповестить Дамблдора. Всё-таки великий светлый волшебник самостоятельно, своими руками определил Гарри в этот сумасшедший дом, по ошибке называющийся семьёй. Однако в голове то и дело всплывали обрывки разговоров, взглядов, полутонов, и постепенно Северус пришёл к мысли, что у Верховного Чародея Визенгамота и так слишком много дел, чтоб нагружать его ещё и вопросом о мальчике, который выжил.       Тишину дома разорвал истошный, полный боли и отчаяния, вопль, доносившийся со второго этажа. Секундой позже сработали сигнальные чары. От неожиданности Снейп пролил на себя остатки кофе, бросил чашку на стол, не особо заморачиваясь тем, попал ли он, и взметнулся в гостиную, где буквально полчаса назад оставил Поттера.       Мальчик метался по дивану. Невооружённым глазом был заметен жар, волосы намокли и прилипли ко лбу, шрам воспалился, а сквозь многочисленные бинты начали проступать капельки крови. Опустившись на колени рядом с постелью мальчика, Северус начал нашёптывать вперемешку диагностические и лечебные заклинания, проводя палочкой над телом Поттера. Странно, но физически Гарри был здоров, что никак не связывалось с уже окровавленными бинтами.       Вызвав домовика, Северус отдал распоряжения, а сам принялся разматывать повязки, стараясь не повредить тонкую плёночку новой светло-розовой кожи. Снейп, бросив бинты на пол, принялся обтирать мальчика настойкой Бадьяна, обрабатывая даже малейшие ранки. Мужчина очень переживал и боялся, что в царапинах могла остаться грязь, что в дальнейшем может привести к инфекции.       Миска с тёплой водой, в которую были добавлены несколько капель антисептического бальзама, уже стояла рядом. Северус вновь начал обрабатывать тело Гарри, не пропуская ни сантиметра кожи. По идее ничто не могло вызвать такую реакцию, которая возникла у Поттера. Снейп вряд ли бы поверил, что такое вообще возможно, если бы не видел собственными глазами. Кожа в местах соприкосновения с тампоном, смоченным в бальзаме, краснела и мгновенно покрывалась красными точками, очень напоминающими маггловскую аллергическую реакцию. Именно так в своё время у Лили проявилась аллергия на орехи. Чуть позже Северус узнал, что это называется "крапивница". Молодой зельевар понял, что сам в этой ситуации не справится, и решил, плюнув на гордость, обратиться к специалисту. Попросив эльфа приглядывать за Гарри, Снейп кинулся к камину. Щепотка темно-серого порошка полетела в огонь, он тут окрасился в изумрудный цвет, а сам Северус, произнеся адрес, истошно закричал в камин:       — Поппи, пожалуйста, срочно нужна твоя помощь!       Мадам Поппи Помфри, школьный колдомедик, видимо, не привыкла слышать от всегда спокойного мастера зельеварения такие истерические нотки, поэтому прибыла буквально через тридцать секунд:       — Северус, что случи...? — Она не смогла договорить, увидев Поттера, мотающегося в агонии. Отодвинув Снейпа на приличное расстояние от дивана, целитель начала обрабатывать раны Гарри специальным раствором, больше похожим на молоко, нежели на лечебное зелье. Не прошло и пяти минут, как воспалительный процесс начал уходить, а красные точки бледнеть и рассасываться. Через полчаса измученный ребёнок уже спокойно спал, обняв руку Северуса, который в последние минуты помогал Помфри. Мадам произнесла очищающее заклинание, направленное на собственные руки, повернулась к Снейпу и, сощурившись, произнесла:       — Ну а теперь, Северус, я хочу узнать, откуда в твоём родовом гнезде появился полумёртвый герой магического мира. Скажи, что тебе такого сделал малыш, что ты настолько его избил? У тебя есть десять минут, чтобы переубедить меня обращаться к Дамблдору.       — Поппи, это... Это не я. Я нашел его таким. — запинаясь, начал объяснять Снейп.       — Пока ты меня не переубедил. — мадам была настойчива, но Северус прекрасно её понимал.       — Подожди, пожалуйста, минуту. — оставив Гарри на попечение колдомедика, Снейп ретировался в лабораторию, откуда вернулся, спустя несколько минут. У него в руках была странная огромного размера чаша с рунами, вырезанными внутри и снаружи. Поппи тут же догадалась, что Северус принёс омут памяти. — Вот, смотри, я тут действительно ни при чём. Единственное, в чём я виноват, так это в том, что не проверил Поттера на возможные аллергические реакции. Никогда бы не подумал, что обычный спирт может так влиять на организм.       Сосредоточившись на том злополучном вечере, Снейп подставил палочку к виску и вытащил серебристую нить воспоминания. Немного подумав, он добавил ниточку своих размышлений о странном поведении директора, а также сам разговор, при котором великий светлый волшебник в категоричной форме отказал Северусу в попытке проверить национального героя.       Поппи, вооружившись волшебной палочкой, нырнула в воспоминания. Несколько минут спустя она смотрела на Снейпа непонимающим взглядом, а в глазах блестели слёзы:       — За что они так, Северус? За что? Что сделал этот ребёнок такого, что нельзя было бы исправить? Неужели Альбус не знает об этом?       — Думаю, Поппи, что нечто подобное он предполагал, отдавая ребёнка в семью, где ненавидят и боятся всего, что так или иначе связано с магией. Невозможно вырастить героя в стерильных условиях с тепличным поливом и кормлением по расписанию. Нужно закалять его характер с детства, с младенчества показать разницу между добром и злом, совершенно не заботясь о том, что нет абсолютно злых или абсолютно добрых людей. Мы не являемся однозначно хорошими или плохими. В человеке, а тем более в маге, намешивается столько, что, порой, близкий друг, которому доверяешь свою жизнь, предаёт, а заклятый враг протягивает руку помощи. — Снейп на минутку замолчал, а потом добавил потухшим голосом: — Я не знаю, что делать, Поппи, просто не знаю.       — Боюсь, Северус, что остаётся только ждать... — колдомедик и сама не знала, что делать в этой ситуации. С одной стороны, они обязаны были сообщить Дамблдору о том, что произошло, ведь по негласным правилам, именно директор Школы, как маг, отвечает за всех магглорождённых волшебников. Однако эта ответственность начинает действовать с момента поступления в Хогвартс. Гарри же, по сути, ещё не является его студентом. С другой — именно Дамблдор определил Поттера в этот дурдом, и ему нести полную ответственность за моральное, физическое и психическое здоровье ребёнка.       — Чего ждать, Поппи? Чего ждать, когда ждёшь ребёнка? — Северус не сразу понял, насколько двусмысленно прозвучала эта фраза, но тут же поспешил себя исправить: — Чего ждать, когда ждёшь ребёнка, который находится между жизнью и смертью? Ты же понимаешь, что за три минуты клинической смерти, Поттер успел побывать там, за гранью... И неизвестно, что с ним приключилось. Может ничего не случилось, а может произошло нечто непоправимое. — вздохнув, он продолжил: — Остаётся только ждать. Ты, как всегда, права, Поппи.       Целительница накапала Северусу обычной маггловской валерьянки и строго настрого запретила ему нервничать:       — Если возникнут какие-то изменения в состоянии Гарри, тут же вызывай меня, не занимайся самолечением. Всё-таки это маленький ребёнок, а не твои дуболомы-пожиратели, которым всё равно как, лишь бы срослось. И сам не нервничай. Даже маги ещё не научились восстанавливать повреждённые нервные клетки.       Снейп ухмыльнулся в своей излюбленной манере, проводил Помфри до камина, а сам уселся около постели Гарри. Мальчик выглядел не столь болезненно, как час назад, но его общий вид уже сейчас выдавал все тонкости "воспитания" в семье Петуньи: можно было с уверенностью сказать, что за почти девять лет жизни у тётки, Поттер недополучал множество витаминов, минералов и прочих необходимых растущему организму веществ. В свои без малого десять лет мальчик весил чуть ли не в два раза меньше необходимой нормы, был ниже своих сверстников на добрый десяток сантиметров, а о тощей фигурке с выпирающими рёбрами и говорить нечего.       Северус смотрел на мальчика и в который раз задавался вопросом "за что?" На подсознательном уровне зельевар пытался найти сходства ребёнка с его родителями, однако с некоторым удивлением обнаружил, что Гарри вовсе не так похож на Джеймса, как он думал.       — Чего ждать, когда ждёшь ребёнка, который должен прийти в себя, а, Поттер? — усмехнулся Снейп, проведя рукой по слегка влажным волосам Гарри. Мальчик, во сне почувствовав нежное прикосновение, поймал руку Северуса, обнял её, положив под голову, причмокнул губами и провалился в глубокий, но спокойный сон.