Теряя себя

Глава 6. Верю ли я?

      Первые три бокала Снейп не почувствовал. Он до сих находился в лёгком шоке. Таком лёгком, будто ему по голове несколько раз стукнули роялем, а потом на верочку огрели наковальней. Раз эдак пятьдесят!       Четвёртый рокс слегка прояснил мысли. После пятой порции Огденского Северус уже начал логически мыслить, а шестой бокал вернул ему возможность говорить. Поппи за это время едва ли сделала пару глотков. Всё-таки она целитель, голова должна быть ясной в любое время дня и ночи. И хотя уже лет сто существовало антипохмельное зелье, мадам колдомедик предпочитала не доводить себя до такого состояния, когда оно может пригодиться.       — И что мне делать дальше? Мальчик явно считает меня своим отцом. Но это не так. Я скорее тот, кто лишил его настоящего отца. Настоящей любящей семьи. По моей вине он не знает, что такое объятия матери, сказки на ночь, встречи дней рождений и Рождества в кругу тех, кому ты важен, не знает, что такое подарки. Он не знает, зачем вообще нужна семья. Из-за меня Гарри попал к тётке. Я лишил его всего. Ты бы видела их дом, Поппи. Там ничто, абсолютно ничто не скажет о том, что здесь, в этой семье есть второй ребёнок. Многочисленные фотографии изображают только их сына-свинопотама. А живёт он... Поппи, ты знаешь, где живёт наш герой-спаситель? Нет? А я могу тебе сказать. Наш великолепный победитель Тёмного Лорда, наш великий Гарри Поттер, наш мальчик-который-выжил, наш ребёнок-со-шрамом живёт.... Мерлин, это смешно! — эмоции Северуса скакали так, будто за секунду преодолевали расстояние от дна Марианской впадины до вершины Эвереста. — Внимание! Гарри Поттер живёт в чулане под лестницей! — на этих словах мадам Помфри едва не опрокинула на себя бокал с виски. Она не могла поверить в то, что говорит Снейп, однако и не видела явных причин для лжи. Тем более что пьяные люди практически не умеют врать. И всё-таки она рискнула перебить исповедь и задала интересующий вопрос:       — Северус, прости, конечно, но я не верю, что Гарри мог жить в чулане. Может, тебе это показалось? — медиковедьма старалась говорить спокойным голосом. Именно так общаются в "тяжёлых" отделениях с пациентами психиатрических больниц.       — В том то и беда, что не показалось. Когда ты первый раз сидела с мальчиком, я решил наведаться в гости к его дражайшим родственникам. Более того, когда я забирал мальчика, был поражён ответом его опекуна. На мой вопрос о вещах Гарри, он ответил, что у Поттера нет своих вещей в этом доме. Это что же получается, Поппи? Ребёнок почти девять лет живёт со своими тётей и дядей, а у него абсолютно нет своих вещей? Тогда я просто не поверил, но проверять не было времени, Гарри был у Грани. Но во второй свой визит я всё тщательно проверил. Ты не поверишь, но на "Accio вещи Поттера" прилетело только вот это, — Северус достал из кармана небольшую тряпочку с инициалами "H.J.P", — судя по всему, одеяльце. Всё! Больше нет ничего! Как так?

***

Несколькими часами ранее, дом №4, Тисовая улица, городок Литтл-Уингинг       Северус неспешно брёл к дому, из которого совсем недавно забрал полуживого Поттера. Он совершенно не хотел опять видеть эти маггловские рожи, но другого выхода не было. "Их нужно наказать!" — звучало набатом в голове. И Снейп был совершенно не против показать родственничкам Гарри, насколько тёмными могут быть волшебники. Нет, Северус совершенно не планировал использовать тройку непростительных заклятий, но кто сказал, что нельзя причинить муки и страдания другими, более законными методами?       В арсенале бывшего (или всё-таки действующего?) Пожирателя Смерти присутствовали совершенно простые, необходимые в ежедневном пользовании, заклинания. Вот только направленность их слегка изменилась. Если, например, заклинание чистки томатов применить к человеку — будет очень весело наблюдать за его мучениями, поскольку кожа начнёт слазить с места попадания заклинания тоненькими полосочками, именно такими, какими шкурка помидора отходит от мякоти. Крики жертвы при этом будут звучать дополнительным музыкальным сопровождением, ласкающим слух.       Да, в своё время, не желая признавать ошибки, забывая прощать, не обращая внимания на боль внутри (неужели у него было сердце? Или это болела душа?), Северус был очень жестоким человеком. Настолько жестоким, что даже безумная парочка Лестрейндж, а точнее Беллатрикс и Рудольфус, периодически побаивались лишний раз трогать Снейпа. По их мнению, этот мог и отравить, и проклясть, да так, что вовек не отмоешься. Много позже эта жестокость перегорела, ушла, оставив молодого мужчину один на один со своей болью.       Остановившись у порога, Северус неожиданно задумался о том, стоит ли изображать из себя приличного гостя или лучше просто выбить дверь Bombarda? Взвесив все "за" и "против", маг остановился на решении постучать в дверь. Во-первых, это более маггловский вариант, а во-вторых, это всё-таки родственнички Поттера, героя магического мира.       Лёгкое на грани слышимости "тук-тук-тук", непонятные шорохи, громкие шаги и, наконец, открытая дверь. Первое заклинание Petrificus Totalus поражает мелкого толстяка прямо в грудь. Руки Дадли мгновенно приклеились к телу, а ноги скрепились вместе, будто он умудрился влезть в одну штанину. Естественно, мальчик не удержался в вертикальном положении и упал на пол, словно мешок с дустом (ну или чем-то другим, более неприятно пахнущим). На столь резкий звук падения из кухни выбежал (ладно, не выбежал, а тучно появился) старший Дурсль. Вернон моментально оценил ситуацию, не признав, что Северуса он уже видел. Видимо, алкогольный экстаз был настолько сильным, что мужчина практически ничего из вчерашних событий не запомнил.       — Кто вы? Покиньте немедленно мой дом! — Дурсль, в своей обычной манере, начал с крика, совершенно не обращая внимания на палочку в руке Снейпа. Северус просто не мог простить ему столь неуважительного обращения к главному оружию мага, поэтому, ухмыльнувшись, но всё также не пересекая порога, отчётливо произнёс:       — Wingardium Leviosa!— и направил заклинание на тушку Вернона. Подняв старшего родственничка к люстре, Северус применил заклинание приклеивания (благо, не вечного) и остался ждать остальных гостей, которые оправдали все его надежды и тут же показались из кухни. Первой, опираясь на стену, показалась Мардж. Точнее, вначале появилась рука, затем живот, который мог посоперничать с пузом Вернона, а затем и вся статная тушка двоюродной тётки Поттера. Её взгляд по-прежнему был затуманен крепким алкоголем, а заплывшее лицо практически скрывало маленькие глазки, поэтому понять, что перед ней опасный злой маг, она не смогла. Вначале на лице Мардж появилось некое подобие узнавания, затем непонимания, куда делся её дражайший братец, а после возникло некое подобие отражения мыслительных процессов, поскольку изрядно отравленное серое вещество в разы медленнее переваривало поступившую информацию. Мисс Дурсль икнула, протёрла рукой глаза, пригляделась и только после этого завизжала благим голосом:       — Ты? Ты! Ты забрал мальчишку! — И если эти крики Северус мог спокойно переносить, то следующая фраза подняла со дна его сознания всю ненависть, которую он когда-либо испытывал. И если до этого момента Снейп думал пощадить Мардж за хоть какое-то переживание и попытку вызвать службу спасения, то после на уме зельевара крутилось лишь одно заклинание, имеющее характерный зелёный луч: — Ты забрал моего слугу! Срочно верни его!       Глаза Северуса затянуло пеленой тьмы, а в сердце праведным огнём полыхала ненависть к этой женщине. Как она, презренная маггла, смеет называть Поттера слугой? Как у неё вообще хватило мозгов на такое заявление?! Нет, она не заслуживает быстрой смерти. Только не в этот раз.       — Petrificus Totalus! Rectumsempra! Silencio! — Северус, наложив заклятие щекотки, на всякий случай и "вырубил звук" у громогласной родственницы Поттера. Ему с головой хватило дикого хохота Мардж, который он слышал несколькими часами ранее в гостиной. — А знаете ли вы, многоуважаемая Марджори, что человек может умереть от банальной щекотки? Просто не выдержит сердце и оп-па, нет человека. В Древности, особенно на востоке, в, например, Японии или Китае, а также в Древнем Риме особенной популярностью у палачей пользовалась пытка щекоткой. Да-да, люди выдавали все свои самые сокровенные тайны, лишь бы это издевательство прекратилось. А в Индии, например, придумали совершенно дикое извращение. Хотите расскажу? — Мардж перепуганными глазами, в которых сверкали тени ужаса, содрогаясь от заклятия щекотки, смотрела на Снейпа и не могла понять, что же она ему сделала? Весь её вид говорил о том, что женщина не хочет слушать продолжения, однако Северусу было наплевать, глаза его загорелись праведным гневом. Он многое терпел, на ещё большее закрывал глаза, но издевательства над детьми были его Ахиллесовой пятой. — Не хотите? Что ж, я всё равно расскажу. В Древней Индии было такое государство Магадха, жители которого отличались сильнейшей любовью ко всевозможным пыткам. Они придумали довольно интересный метод, который позволял узнать всю необходимую информацию за каких-то десять минут. Суть его заключалась в том, что на сосок женщины (или на головку полового члена мужчины) сажали небольшого жучка, накрывая его половинкой ореховой скорлупы. Естественно, через какое-то время щекотание, которое вызывало движение лапок насекомого по оголённому столь чувствительному участку человеческого тела, становилось непереносимым настолько, что допрашиваемые готов был признаться в чём угодно, лишь бы эта пытка прекратилась [1]. Как думаете, сколько выдержит ваше, заплывшее жиром, сердце, если щекотка не прекратится? Час? Два? Или вы у нас дамочка крепкая? — Северус уже откровенно издевался над Мардж, но перед взором до сих пор стояло окровавленное бездыханное тело маленького мальчика, которому не посчастливилось попасть в этот филиал Ада на земле.       Родственница Поттера уже откровенно рыдала, глаза её опухли от слёз, но пытка всё не прекращалась. Северус, зная об особенностях защиты, наложенной на дом, не пересекал порога, забавляясь с мисс Дурсль на глазах у её братца, подвешенного к потолку. Неожиданно для себя самого, профессор опустил палочку, вспомнив о ещё одной жительнице этого злосчастного дома.       — Finite, — пробормотал Северус точечное контрзаклинание, отменив действие трёх наложенных заклинаний. — Милая Марджори, — начал он таким тоном, от которого кровь в венах стынет, — скажи-ка мне, пожалуйста, где Петунья?       Однако мисс Дурсль была не в состоянии дать адекватный ответ. Её до сих пор трясло от щекотки, глаза совсем опухли, а изо рта тянулась небольшая струйка крови. Похоже, она надкусила себе язык.       — Хм, ну ладно, спросим младшего толстячка. — Снейп, видя реакцию Вернона на эту фразу, понял, что сделал правильный выбор. Пацан расколется.       — Accio Дадли. — младшего Дурсля притянуло к порогу. Северус отменил заклинание парализации тела и грозно посмотрел на мальчика: — ну, отвечай! Где твоя мать?!       Дадли от такого крика подпрыгнул в положении лёжа (о, да, в рейдах и не такое бывало) и, дрожа всем телом, ответил:       — В б-б-больн-н-нице. В б-больн-нице К-кингс-К-колледж. Это в-в Л-он-ндо-н-не [2]. — По своему личному опыту Северус прекрасно знал, что это за больница, а главное, какой была её основная специализация. И это ему совершенно не понравилось.       — Твой отец избил её? — грозно рыкнул Снейп. Он ещё с детства не понимал, как можно поднимать руку на женщину. Хрупкое и по природе своей слабое существо вряд ли может оказать сопротивление и должный отпор такому борову как Вернон.       — Д-да. — и тут у мальчика прорезался голос. — Только не бейте маму! Она за вашего Поттера заступилась!       "А вот это уже интересно"…       — Не бойся, больно не будет. Legilimens! — Северус, как искусный легилимент знал, что ум — не книга, которую можно раскрыть, когда заблагорассудится. Мысли не напечатаны внутри черепа, чтобы их мог изучить всякий любопытный. Мозг — сложный и многослойный орган — по крайней мере, у большинства людей... Верно, однако, что те, кто овладел легилименцией, способны при определенных условиях проникнуть в сознание своих жертв и правильно интерпретировать добытые сведения [3].       Перед взором Снейпа начали мелькать картинки последних часов. Вот Вернон бьёт Петунию за разбитую вазу, а она защищает Поттера. Вот ещё один удар, пощёчина. Пет с трудом встаёт, поднимается на второй этаж. Злой Дурсль следует за ней, кричит и требует выкинуть мелкого паршивца из его дома, причитая, что таким уродам не место в цивилизованном обществе. Тунья пытается защитить мальчика, объясняя, что он её кровный родственник. Вернон взрывается, толкает жену. Петуния падает, раздаётся характерный хруст, женщина без сознания, картинка плывёт — Дадли плачет. Затем картинки снова стали чёткими, и зельевар увидел, как медработники грузят носилки, и машина службы спасения отъезжает от дома №4 на Тисовой улице. Воспоминание вновь смазалось, да, у мальчика явно слабые нервы...       Северус вынырнул из воспоминаний, отменил заклинание и задумался. Сейчас ему выпал потрясающий шанс избавить Поттера от психованного дяди и отблагодарить Петунию. Только бы сделать всё правильно. А для этого нужно время... Что ж, для начала нужно собрать вещи Поттера, осмотреть жильё, а потом можно вернуться домой и подумать...       — Accio вещи Поттера! — где-то наверху началось шевеление, будто ящики двигают, и из недр чердака вылетела единственная вещь. Северус, как опытный ловец, поймал тряпку, которая при ближайшем рассмотрении оказалась, похоже, детским одеяльцем. Когда-то давно оно было небесно-голубого цвета, сейчас же превратившись в грязно-серый. На одном из краёв Снейп увидел инициалы, вышитые заботливой рукой Лили. Даже на ткани она умудрялась оставить свои характерные наклоны и завитушки. Северус погладил буквы, но в голове его полыхал огонь покруче, чем на седьмом кругу ада. Ненависть застилала глаза, но он нашёл в себе силы отвлечься на фотографии. Зря. Ни на одном из многочисленных фото не присутствовал Гарри. Только Дадли, Вернон и Петуния. На отдельных снимках была изображена и Мардж со своими бульдогами. Что ж, тем же хуже для них.       — Mimble Wimble, — выйдя за порог, Северус произнёс заклинание косноязычия, направляя палочку на главу жирного семейства. "Посмотрим, как ты справишься на своей фирме, не сумея произнести ни слова. И да, маггловскими способами это не лечится". Та же участь постигла и мисс Дурсль. "Интересно, а твои бульдоги понимают язык жестов?"       Он не стал трогать Дадли, посчитав, что мальчику и так досталось. С такими-то родственничками. Северус не рискнул аппарировать в зоне действия чар, наложенных на дом. Мало ли, как защита отреагирует на перемещение...

***

      Поппи осмотрела одеяльце. В таких обычно крестили детей. Если мальчик, крёстная мать заворачивала малыша в голубую крыжму. Если же девочка — почётная миссия доставалась крёстному отцу, который закутывал малышку в розовую риску. Мадам колдомедик провела ладонью по вышивке, чувствуя остаточную магию. Столько лет прошло, а сила и любовь, вложенная в работу, до сих пор чувствуется.       Тем временем Северус продолжал уничтожать себя:       — Нужно было держать язык за зубами и молчать, но нет, хотел выслужиться. Хотел доказать, что я могу, что я способен. Хотел позлить всех и каждого, кто останавливал меня на пути становления пожирателем. А что теперь? Испортил жизнь стольким людям! Да Поттер возненавидит меня, как только узнает, что это я рассказал Тёмному Лорду то чёртово пророчество! Ну что, что мне мешало промолчать? Почему надо было трепаться? Почему так хотел выслужиться? Да перед кем? Перед этим полукровкой? Идиот. Мерлин, какой же я идиот! — Поппи понимала, что Северус дошёл до грани. Сейчас ему нужно выговориться, а выпитый алкоголь только способствует этому и позволяет высказать всё, что наболело, что опечалило, что разозлило. Она лишь накинула заглушающие чары на диван, чтобы не разбудить ребёнка. Северус же продолжал свою тираду, суть которой заключалась в самобичевании, самоуничижении, самоуничтожении и прочих само-:       — Я не скажу, что любил её. Нет. Не любил. Но она стала моим другом, она смогла подарить мне теплоту и заботу, присущую именно дружеской любви, за что я благодарен Лили до сих пор. Это не смогла сделать мать, этого не смогли сделать товарищи-упиванцы. — последнюю фразу Северус просто выплюнул, настолько неприятно ему было это говорить. — А я... Дурак! Тем более что тайком виделся с ней в марте. Какая же она была счастливая и уже такая кругленькая! И что? По моей вине Поттер никогда больше не увидит своих родителей, не поговорит с ними, не похвастается выученным заклинанием или забитым мячом. Ничего этого уже не будет. А всё почему? Да потому, что я — идиот! Тупоголовый кретин! Флоббер-червь нашпигованный соком из Мимбулус Мимблетонии! — Если Снейп был в состоянии выговорить название этого невероятно редкого серого кактуса, значит, он ещё не дошёл до кондиции. Поппи сделала третий глоток "Огденского" и продолжила слушать. К сожалению, ничего нового Северус не сказал:       — Знаю, ведь знаю точно, что я идиот, каких ещё поискать надо! Но нет, и тут успел отличиться! Вот скажите, Поппи, скажите, зачем я сказал директору, где мальчик? Неужели я верю, что наш великий светлый волшебник, главный борец со злом всея Магическая Британия оставит мальчика со мной или, что ещё более невероятно, сможет его защитить? Ха, дурак! Какой же я дурак!       Верю ли я, что Дамблдор специально отправил мальчика к Дурслям с целью закалить его характер? Или всё это банальная постановка, мол, посмотрите, какой я хороший, спрятал ребёнка так, что вы найти не можете!       Верю ли я, что наш великий светлый маг не знал о жестокостях главы этого чокнутого семейства? Или ему было выгодно, чтоб к мальчику относились как к домовому эльфу?       Верю ли я, что Верховный Чародей Визенгамота не знал, как обращаются с Поттером? Или просто закрывал глаза на те ужасы, что творились в доме его родственников?       Верю ли я, что Председатель Международной Конфедерации Магов не получал сведений о жизни мальчика в чулане? Или ему было наплевать на все эти письма?       Верю ли я, что наш дражайший директор не мог повлиять на поведение старшего Дурсля и его чокнутой сестрички? Или ему было просто лень возиться, ведь герой должен жить в лишениях?       Верю ли я, что Минерва МакГонагалл знала о проблемах в доме спасителя магического мира? Или ей, как и многим до и после неё, было плевать?       Верю ли я, что, поступив в Хогвартс, Поттер не попадёт под влияние Дамблдора?       Верю ли я, что Дамблдор не будет управлять жизнью героя?       Верю ли я, что мальчик спокойно проучится все семь лет?       Верю ли я, что у Альбуса нет секретов от нас?       Верю ли я директору? — неожиданная исповедь закончилась также резко, как и началась. Северус задал себе самый главный вопрос: а действительно, столько лет преданной службы на посту двойного агента и профессора зельеварения в Школе Чародейства и Волшебства, есть ли вера? Сможет ли он доверить директору свою жизнь?       Поппи внимательно выслушала все претензии Северуса к вере и доверию и решила, всё же, объяснить Снейпу разницу между этими фундаментально отличающимися понятиями.       — Понимаешь, Северус... — ведьма старалась подобрать подходящие слова, чтобы пьяный мозг зельевара уловил всю суть сказанного. — Конечно, не стоит забывать, что вера априорна[5], а доверие — апостериорно[6]. Можно верить человеку, но не доверять ему. Он может говорить вам правду. Вы знаете, что это правда и верите ему. Но вот не доверяете и не доверите этому человеку серьезное дело, потому что он вас уже когда-то подвел, обманул, и т.д. Доверие — это устойчивая вера, сложившаяся в период длительных отношений. Мы же ведь верим врагам, но не доверяем им. Потому, что они враги.       Доверие — это психическое состояние, в силу которого мы полагаемся на какое-либо мнение, кажущееся нам авторитетным, и потому отказываемся от самостоятельного исследования вопроса, могущего быть нами исследованным. Итак, доверие отличается как от веры, так равно и от уверенности. Вера превышает силу внешних фактических и формально-логических доказательств. Доверие же касается вопросов, находящихся в компетенции человеческого познания; доверяется тот, кто не хочет или не может решить или сделать чего-либо сам, полагаясь или на общепринятое мнение, или на авторитетное лицо.       Вера состоит не в чем ином, как в принятии возможности за действительность. Вере всегда противостоит сомнение вообще или всеобщая возможность сомнения — скептицизм. И вера, и скептицизм подлежат не опровержению, а изображению. Мы имеем дело с палкой о двух концах: хватишься за веру, на другом конце — скептицизм, хватишься за скептицизм, на другом конце — непременно вера. В отличие от принципиального скептицизма или от сомнения, возведенного в принцип, есть вполне здравое сомнение — как субъективное переживание, означающее минимальную степень уверенности. Такое сомнение сопровождает не все, а только некоторые суждения.       Доверие, как психическое состояние (чувство), преходящее. Завоевать, внушить доверие трудно, а лишиться его можно в одночасье, мгновенно. Это известно испокон веку. Конечно, никто не спорит, можно сварить отменное зелье дружбы, либо использовать заклятье внушения, но будут ли это настоящие доверительные отношения?       Конечно, нелегко самому отдаться на веру, на совесть, вверить кому-то себя, свои тайны, свои дела, положиться на кого-то вполне. Можно до потери пульса спорить о том, является ли источником доверия сознание слабости или силы. Справедливо и то, и другое. Источником доверия может быть любовь, согласие по поводу верований и ценностей, даже излишняя самоуверенность. А условием его сохранения — постоянство.       Этимологически «питать доверие» (в лат. языке — credo) означает «сердце даю» или «сердце кладу», т. е. доверие принадлежит к числу важнейших психических состояний человека. Оно возникает в «круговороте общения» между людьми, т. е. не является врожденным. Говорить с кем-то — это уже означает ту или иную степень доверия или возможность родиться доверию. Фундаментальность чувства доверия подчеркивается лингвистами еще и тем, что понятие «верить» в некоторых языках имело первоначальное значение «выбирать». Мало верить, нужно еще сделать правильный выбор: кому доверять, кому — нет, что связано со смысловыми оттенками ценности, надежности, содержащимися во внутренней форме слов «вера», «доверие». Едва ли следует говорить, что чем выше степень доверия, тем больнее разочарование. Очень труден выбор объекта доверия. К доверию или недоверию ведет не только собственный, но и чужой опыт, т. е. авторитет, репутация личности как заслуживающей доверия или сомнительной, общение с которой требует осторожности. Но, с другой стороны, доверие в значительной степени овеществляется самим общением, так что часто речь идет вовсе не о личности, а ее «состоянии», принимаемом в расчет на том основании, что-де собственные интересы делового человека, который в личностном отношении может быть и не достоин большого доверия, заставляют его платить по долгам, пока он в состоянии это делать: способность заслуживать доверие исчезает, становясь кредитоспособностью.       Так, доверие к личностным качествам смешивают с доверием к кредитоспособности личности или фирмы. Доверие кредитоспособности Северус испытал на себе ещё на пятом курсе, когда пытался в кредит взять некоторые особо ценные и особо дорогие ингредиенты.       Многим людям мы безотчетно доверяем, исходя из самого поверхностного знания о них, будучи толком незнакомы, ничего о них не зная, кроме того, что они находятся в данном месте и занимают данный пост — все это тоже овеществленное доверие. Если личное доверие всегда существенно обусловлено личностью доверяющего — его умом и в особенности знанием людей, т. е. опытом, на котором это знание основано, так что в общем человек простодушный и неопытный легковерен, ибо склонен к доверчивости, умный же и опытный верит с трудом, ибо склонен к сомнению, — то это различие почти полностью стирается при овеществленном доверии. Мы не знаем машиниста поезда, на котором едем, капитана и штурмана корабля, на котором плывем, в большинстве случаев мы не знаем колдомедика, с которым не только консультируемся, но которому доверяем наше тело и жизнь при любом вмешательстве» [4].       Чувство доверия, как и многое другое в психике человека, появляется очень рано, в том нежном детском возрасте, о котором человек ничего не помнит. Столь раннее появление многого, что впоследствии накладывает печать на всю нашу жизнь, нередко производит впечатление генетической предопределенности. Это чувство формируется на основании опыта 1-го года жизни ребенка и превращается в установку, определяющую его отношение к себе и к миру. Чувство глубокого доверия к себе, к людям, к миру — это краеугольный камень здоровой личности, о который разбивается большинство дружественных компаний. Например, Джеймс всецело верил Сириусу и доверял ему, сделав того крёстным отцом своего наследника. А вот остальным из Мародёров он не доверял, раз решил защитить семью посредством Фиделиуса.       У взрослых резкое снижение глубокого доверия и превалирование глубокого недоверия проявляется в форме выраженного отчуждения, характеризующего индивидов, которые уходят в себя, если оказываются не в ладах с другими людьми или с самими собой. Такой уход наиболее ярко демонстрируют индивиды, у которых наблюдается регресс к психологическому состоянию, когда они полностью закрываются, отказываясь от еды, удобств, забывая все свои дружеские привязанности.       Итак, доверие, в огромной своей части относится к эмоциональной, т. е. плохо рационализируемой сфере психики. Оно способно порождать многие другие чувства (от любви до ненависти), состояния (от комфорта до стресса и фрустрации), социальные установки (от принятия до отторжения). Доверие по отношению к личности играет формообразующую роль. Потеряв доверие в глазах окружающих, теряешь лицо. Вернув доверие, получаешь только шанс — не гарантию — его восстановить полностью. Поэтому психологическая культура доверия теснейшим образом связана с культурой личности и межличностных отношений. Одним из главных критериев личности (наряду с ее свободой) являются флюиды исходящего от нее доверия. Доверие в каком-то смысле можно считать синонимом личности.       Вера [лат. veritas - истина, verus - истинный] — своеобразное особое состояние психики, заключающееся в полном и безоговорочном принятии человеком, его разумом и душой, фактов внутреннего и внешнего существования живого, истинного откровения; фиксируясь в идеях и образах, эти факторы могут стимулировать и направлять последующие деяния человека. Вера — это, в первую очередь, признание чего-либо истинным с такой решительностью, которая превышает силу внешних фактических и формально-логических доказательств. Это не значит, что истины веры не подлежат никаким доказательствам, а значит только, что сила веры зависит от особого самостоятельного психологического акта, не определяемого всецело эмпирическими и логическими основаниями.       Часто вера и неверие являлись предметом исследования многих поколений теологов, философов, а в последнее время и маггловских психологов. Поскольку человек постоянно сталкивается с разнообразными ситуациями, требующими от него принятия решения, а полной информацией он, как правило, не располагает, то это вынуждает его либо верить (доверять и вверяться) кому-либо или чему-либо, либо сомневаться, не верить, отвергать предложенное или случившееся. Принято связывать понятие веры преимущественно с понятием веры религиозной, а все остальные варианты его использования называть верой светской.       В философской литературе последнего времени выделяется еще понятие веры духовной, частично пересекающееся с верой религиозной. Содержательно понятие веры двойственно (дуалистично), поскольку, с одной стороны, отражает трактовку разума (трезвого, сомневающегося рассудка), а с другой - трактовку некоторых религиозных систем (например, христианства), в которых вера выступает центральной мировоззренческой аксиомой. С религиозных позиций вера есть следствие непосредственно чувствуемого, переживаемого и осознаваемого разумом человека живого и истинного откровения. Такая вера не подвержена сомнениям, не требует доказательств и обнаруживает себя как созерцание факта невидимого, проявленного в факте видимом. Объекты веры (разнообразные представления, факты, явления природной, социальной и духовно-интеллектуальной действительности и т. п.) не даны субъекту чувственно (иначе они будут объектом знания), а предполагаются как вероятные, выступающие в форме возможности.       Если возможность переходит в действительность, то вера переходит в уверенность (твердое знание, отсутствие сомнений). В качестве субъекта веры могут выступать отдельный индивид, социальная группа, общество, все человечество. При этом вера, как особое состояние субъекта, отражает не только то конкретное, на что она направлена (предмет веры), но, главным образом, эмоциональное и ценностное отношение к нему, отражающее потребности и интересы этого субъекта.       Теперь понимаешь? — обеспокоенно спросила Поппи. Однако ответа не последовало: Северус, сложив руки на столе и опустив на них голову, спал. Ему в данный момент были глубоко безразличны все объяснения колдоведьмы, поскольку Морфей наконец-то даровал ему возможность спокойного сна.       Мадам вздохнула, взмахом палочки отправила бокалы и недопитую бутылку на камин, а сама вернулась к своему маленькому пациенту. Гарри, сложив ручки под щекой мирно спал.       "Вот она, идиллия" — подумала Поппи и улыбнулась каким-то своим мыслям. Сегодня ей предстояло исполнить роль хранителя сна.