Теряя себя

Теперь понимаешь? — обеспокоенно спросила Поппи. Однако ответа не последовало: Северус, сложив руки на столе и опустив на них голову, спал. Ему в данный момент были глубоко безразличны все объяснения колдоведьмы, поскольку Морфей наконец-то даровал ему возможность спокойного сна. Мадам вздохнула, взмахом палочки отправила бокалы и недопитую бутылку на камин, а сама вернулась к своему маленькому пациенту. Гарри, сложив ручки под щекой мирно спал. «Вот она, идиллия» — подумала Поппи и улыбнулась каким-то своим мыслям. Сегодня ей предстояло исполнить роль хранителя сна.

Глава 7. Нет, однозначно нет

      Поппи, как человек, обладающий врождёнными способностями к целительству, прекрасно знала, насколько необходим человеку сон. Да, самый простой, самый обычный сон. Желательно восемь часов. Однако, зная Северуса не первый год, она прекрасно осознавала, что за последние сорок восемь часов мастер вряд ли закрывал глаза хотя бы на минуту с целью поспать. Нет. Этого точно не было. Конечно, можно, закрыв глаза, отгородиться от всего мира, но тонкий слух, она была уверена, улавливал мельчайшие изменения в пульсе или дыхании мальца.       Мадам Помфри удобно расположилась на кресле возле камина. Северус спал на диване, который добрая колдомедик трансфигурировала из стула. Гарри, закутавшись в плед, словно в кокон, мирно спал. Осмотрев идиллистическую пару, Поппи вздохнула и в который раз прокручивала в голове последние часы.       Профессор зельеварения рассказал ей очень много фактов, которые никак не хотели укладываться. Действительно, было слишком много каких-то странных событий, непонятных слов, не взвешенных поступков. Зачем Дамблдор отдал мальчика родственникам, ведь в мире волшебной Британии чуть ли не каждый пятый маг является каким-нибудь троюродным дядей двоюродной сестры внучатой племянницы золовки Поттера. Да, здесь всё сложно. Родовые гобелены порой растягиваются на пять-шесть, а то и все семь метров, дабы отобразить всех родственников того или иного колдуна.       В своё время род Поттеров был одним из самых многочисленных. По числу он мог сравняться разве что с Блэками и многократно превосходил такие известные фамилии, как Малфой или Прюэтт. Да, лет пятьдесят назад в финансовом вопросе Поттеры проигрывали тем же Малфоям, но представители блондинистого семейства очень вложились в Первую магическую войну. Сначала на игры Волдеморта, потом на избавление себя от многочисленных обвинений. Такие траты резко негативно сказались на финансовых делах некогда великих Малфуа, а бизнес (как в магическом, так и в маггловском мире) не справлялся с наплывом трат. Если вскрыть все сейфы Поттеров и Малфоев и сравнить суммы, Малфои точно будут нервно курить в сторонке, поскольку средства первых постоянно находятся в обороте по давнему контракту между представителями рода и гоблинами, а финансы вторых практически не приносят прибыли из-за постоянных снятий наличности и вывода части средств из оборота.       Что можно подытожить? В итоге к концу 1981 года из тех же Малфоев остались лишь Люциус и Драко, из Блэков — Нацисса, Белатрикс, Андромеда, Нимфадора, Сириус и Вальпурга, а род Прюэттов прервётся на предательнице крови Молли-теперь-уже-Уизли. Из Поттеров остался лишь маленький Гарри. И то, похоже, Дамблдор решил искоренить столь древний род своими непонятными политическими играми, поскольку его острое желание отдать мальчика-волшебника в до мозга костей маггловскую семью ничем иным, кроме как геноцидом рода, назвать нельзя.       Невербально Поппи призвала пергамент, достала из кармана обычную маггловскую ручку и стала записывать всё, что перечислил Северус. Молодой мужчина начал своё истязание с вопроса «верю ли я?». Мадам решила для себя ответить на все возникшие вопросы.       Итак, верит ли она, что великий и могучий (нет, не русский язык) позволит Гарри остаться с Северусом? Нет, не верит. Поппи прекрасно знала всю подноготную Снейпа, знала, как и почему он работает в Хогвартсе, была уверена в его раскаянии, но в то же время просто душой чувствовала, что Альбус не примет такого решения. Точнее, примет, но точно не в пользу бывшего (ли?) упиванца.       Верит ли она, что Дамблдор сможет защитить мальчика? Однозначно, нет. Не после услышанного. Поппи сделала себе пометку, попросить у Северуса воспоминания. Хотя… Судя по общему состоянию мальчика, внутренним и внешним повреждениям, откровенно бомжеватому виду, да и по словам самого мастера, можно точно сказать, что Альбусу глубоко наплевать на всебританского героя.       Верит ли она, что великий светлый маг отправил полуторагодовалого ребёнка к озлобленным родственникам, чтобы закалить его характер? Или Северус прав, и это банальная постановка? Медиковедьма не могла для себя решить, что же является правильным. Ведь, по сути, любой герой закаляется в подвигах. Только стоит ли отправлять малыша, который даже ходить толком не может, на встречу столь сложным испытаниям? Ведь не дай Мерлин эти сумасшедшие магглы что-нибудь сделают с мальчиком, и что тогда? Поппи решила оставить этот вопрос без ответа, ибо слишком сложно ей было сейчас взвесить все данные и принять решение.       Верит ли она, что председатель Визенгамота не знал о жестокости, которую проявляли в отношении Гарри? Нет, однозначно нет. Альбус точно что-то знал, поскольку Поппи отлично помнит свои безуспешные попытки узнать у верховного чародея данные о состоянии здоровья Поттера. Что тогда ответил Дамблдор?       Верит ли она, что наш дражайший директор не знал, как обращаются с маленьким Гарри? Или просто закрывал глаза на те ужасы, что творились в доме его родственников? Поппи вновь погрузилась в воспоминания и вспомнила разговор, состоявшийся через несколько дней после гибели четы Поттер.

***

02 ноября 1981 года, кабинет директора Хогвартса

      Поппи очень беспокоилась в единственном ребёнке её хороших друзей; судьба Гарри была небезразлична медиковедьме, поэтому она уже активно собирала все необходимые документы для оформления опекунства. Однако пока решила не говорить директору о своей идее. Для начала нужно узнать, что с мальчиком, нужна ли ему помощь, и, может, кто-то уже подал документы, например, та же крёстная мама?       — Альбус, ты уверен, что с мальчиком всё хорошо? Дом просто в ужасном состоянии. Там явно швырялись не авадами… — женщина действительно переживала за малыша, ведь он около двух часов пробыл в разрушенном доме, на морозе, одетый в легкую фланелевую пижамку.       — Да, Поппи, я уверен. Уверен, что теперь всё хорошо. — в голосе директора слышались нотки усталости, некой растерянности и чего-то ещё, что колдомедик никак не могла опознать. Точнее, ей показалось, что это злость и даже какая-то ненависть, но мадам не могла понять, что же такого она сделала?       — И всё же, Альбус, я настаиваю на осмотре. Малыша показывали целителям? Его осматривали? — да, это чужой ребёнок. Да, это национальный герой. Да, это, наверное, самый известный малыш в магическом мире. Но… Это в первую очередь именно малыш. А Поппи практически всю свою жизнь занимается здоровьем деток.       — Я уверен. — теперь явно слышались стальные нотки. — Поппи, ты медиковедьма Школы чародейства и волшебства Хогвартс, вот и занимайся детьми этой Школы! Поттер ещё девять лет не будет нашим студентом, а значит, эти девять лет он вне твоей компетенции.       Или мадам показалось, или это действительно была угроза. Но тут же сталь пропала из взгляда великого чародея, и он, улыбнувшись, продолжил:       — Поппи, ты лучший целитель из всех, кого я знаю. Даже Сметвик не идёт ни в какое сравнение с твоими умениями. Но, поверь, я тоже немного разбираюсь в колдомедицине, и знаю, что проверять в первую очередь. Малыш здоров.       — Я всё это знаю, но переживаю. Альбус, пойми, ты не дипломированный целитель. Откуда тебе знать, что с Гарри всё в порядке? Да, поверхностная диагностика может показать, что всё хорошо, но так ли это, если копнуть глубже? — что-то в ответе Дамблдора зацепило внимание мадам, но Помфри никак не могла понять, в чём же дело, что не так в его словах? Вроде бы и повод для неверия отсутствует, но что-то не давало покоя… Что?       — Поппи. — ой, ой, от такого льда в голосе и ад замёрзнет. — Я уверен. А ты, похоже, страдаешь от нехватки пациентов. — и вновь милая и добрая улыбка. Что ж, этот бой медиковедьма проиграла. Но, ещё не всё потеряно. Всегда можно отследить ребёнка. И даже без применения магии крови.       — Я поняла тебя, Альбус. — мадам Помфри покинула кабинет директора ни с чем. Не такого, совершенно не такого разговора она ожидала. А эти резкие перепады в обращении, и вообще во всём тоне разговора? Нет, что-то здесь явно не так. Вопрос тот же: что именно?

***

      Поппи отлично помнила тот разговор, холодный взгляд, прыгающее обращение, и, невольно поёжившись от воспоминаний, обняла себя за плечи. Тогда её мучил вопрос «что же не так во всей этой ситуации?». Этот же вопрос появился вновь. Ведь не может Дамблдору быть выгодно, чтоб к мальчику относились как к домовому эльфу. Или может?       Колдомедик просмотрела свои записи и вновь задумалась. Верит ли она, что Председатель Международной Конфедерации Магов не получал сведений о жизни мальчика? Или ему было наплевать на все эти письма? Дамблдор неоднократно упоминал, что за мальчиком присматривают. Мол, не имеет никакого значения, что он живёт с магглами — круглосуточное магическое наблюдение, несколько десятков следящих и сигнальных чар, щиты над домом, еженедельные отчёты, сквозные зеркала и говорящие Патронусы для экстренной связи. Казалось, защита мальчика продумана до мелочей. Но почему, почему никто ничего ему не сообщал? Или же всё дело в том, что Альбусу действительно было наплевать? Как там у простецов: Мавр сделал своё дело, Мавр может уходить? Только вот фраза принадлежала взрослому состоявшемуся человеку, а не полуторагодовалому ребёнку.       Раньше Поппи как-то не задумывалась над тем, почему маленького Гарри передали на воспитание магглам. Да, директор долго рассказывал о защите, оставленной Лили на сыне, которая действует только в доме кровных родственников. Но ведь защита, которую может предоставить семья крёстных родителей намного крепче и надёжнее. Это, в первую очередь, магическая защита, а не какая-то бурда, якобы оставленная миссис Поттер. Да, Поппи абсолютно не верила в то, что милая и добрая Лили могла бы установить такие сложные чары. Точнее даже не так: Лилс вполне могла справиться с ритуалом. Её сил на это было более чем достаточно. Всё дело было во времени. Уж его-то отчаянной матери точно не хватило бы.       Вспоминая планировку дома в Годриковой Лощине, колдомедик пришла к выводу, что тех считанных минут, которые Волдеморт потратил на убийство Джеймса и подъем к детскую спальню, явно не хватило бы на создание сложной гептаграммы [1], нанесение рун кровью родителей, чтение шести катренов [2], затем перехода на размеренный речитатив «a tempo» [3], и только после воззвание к магии — всё это занимает не один час. У Лили, даже при учёте заранее приготовленной рунной схемы и начерченной звезды, всё равно банально не хватило бы времени. Чтение катренов не любит спешки, а проведение ритуала не терпит ошибок и неточностей…       Сделав пару записей на пергаменте, Помфри постаралась в мельчайших подробностях вспомнить то, что показывал Северус в омуте памяти. Воспоминания вновь табуном мурашек пробежались по коже, а настроение скатилось до нуля. Ну как? Как можно так обращаться с ребёнком?       Верит ли она, что Председатель Международной Конфедерации Магов не мог повлиять на поведение старшего Дурсля и его чокнутой сестрички? Или ему было просто лень возиться, ведь герой должен жить в лишениях? Или может, Альбус думал, что, спрятав малыша понадёжнее, о нём можно забыть? Но достоин ли такой поступок Великого Светлого мага? Дамблдор всегда и всё просчитывал от корки до корки, взвешивал каждое слово, до мелочей просчитывал полутона любого разговора, тщательно отмерял эмоции, расставлял людей на нужные позиции, прекрасно осознавая их дальнейшие действия. Поэтому возникает вполне закономерный вопрос: верит ли она в невозможность вмешательства и воздействия на опекунов спасителя магического мира?       Верит ли она, что славный декан Гриффиндора не знала о проблемах, которые возникли в доме маленького Поттера? Насколько помнила мадам колдомедик, Минерва жаловалась, что опекуны Гарри невероятно немагические люди. Мол, хуже просто и быть не может. И Поппи точно помнит, что МакГонагалл говорила об этом директору. Помфри тогда целый флакон успокоительного бальзама потратила на взбешенную Минни. Ох, как она ругалась, как кричала! Как возмущалась, что Альбусу хватило наглости, нервов и какого-то явно нездорового смысла на то, чтобы оставить Гарри с этими людьми. А его выходка — оставить полуторагодовалого малыша на пороге дома в 3 (три!!!) часа ночи 4 ноября! Такой лютый холод стоял на улице, а Дамблдор оставил ребёнка у дверей и даже не позвонил в звонок! Ужас просто! Благо Минерва, незаметно от директора, успела накинуть на мальчугана согревающие чары. Но любое заклинание имеет свойство выветриваться.       Да, с какой-то стороны Поппи могла понять Петунью, которая рано утром обнаружила на своём пороге мальчика, закутанного в лёгкое покрывальце. Конечно, малыш простыл. Тем более что дети довольно часто болеют и в комфортных условиях, а тут, по сути, ночь на морозе. Но вот жестокость, которую проявляли ближайшие родственники, она не могла понять…       Верит ли она, что Верховный Чародей Визенгамота не знал о жизни мальчика, по сути, в чулане? Что-то подсказывает Поппи, что знал. Знал, и ничего не сделал для улучшения жилищных условий национального героя. Может, такими жёсткими спартанскими условиями директор хотел закалить характер ребёнка, чтобы вырастить из него настоящего Гриффиндорца (именно так, с большой буквы)? Только вот есть одна проблема: люди, не знающие любви и нежности в детском возрасте, никогда не будут отважными, храбрыми, открытыми, способными защитить себя и друзей. Скорее это будет закрытый человек, максимально скрывающий свои эмоции, прячущий чувства и закрывающийся от всего мира. Такие люди думают только о себе. Яркий пример — Том Реддл, более известный как Лорд Волдеморт.       Верит ли она, что, поступив в Хогвартс, Поттер не попадёт под влияние Дамблдора? Да, директор всегда умел быть слегка чудаковатым, этаким добродушным дедушкой и другом для каждого студента. Конечно, он может привлечь внимание, накинуть баллов, увлечь какой-нибудь игрой, даже нарушить школьные правила, лишь бы нужный человек в итоге оказался под его крылышком. Так что этот вопрос пока остаётся без ответа.       Размышления Поппи прервал неожиданный всхрап, раздающийся со стороны трансфиругированного дивана. В каком-то состоянии полудрёмы Северус открыл глаза, поднялся, кинул взгляд на колдоведьму, затем более внимательно осмотрел Гарри, тихо сказал «Спасибо за диван, Поппи», удобно улёгся и вновь заснул. Мадам знала: во всём «Хогвартсе» Снейп полностью доверял только ей, поэтому заметив, что она всё ещё тут, смог с чистой совестью отдохнуть. Помфри была не против, так как прекрасно понимала состояние зельевара, а отдых нужен всем, даже таким матёрым и прожжённым Пожирателям смерти как Северус.       Мадам вернулась к своим мыслям. Что-то невесомое, где-то на грани сознания не давало ей покоя. Возникало ощущение, будто кто-то очень сильно не хотел, чтобы она это вспомнила.       Когда-то давно, ещё на заре своей медицинской практики Поппи читала о случаях возникновения воспоминаний. Вроде бы точно знаешь, что было так, а тут неожиданно в памяти всплывает совершенно другая картинка, слова, эмоции и чувствуется какой-то флёр, подтверждающий в подсознании реальность происходящего. Целитель высшей категории Реймбрев писал, что такие воспоминания, в которых можно вспомнить ощущения (запахи, звуки), являются подлинными. И задача пациента заключается в том, чтобы определить, был ли поставлен блок, наложен ли Confundus или дело в Obliviate с Legilimens в придачу. Многочисленные практики помогают выбрать наименее болезненный способ для восстановления настоящих воспоминаний, но, к сожалению, далеко не все волшебники готовы к правде, которая кроется за ментальными заклинаниями [4].

***

03 ноября 1981 года, Больничное крыло школы «Хогвартс»

      Дамблдор вальяжной походкой подошёл к кабинету колдомедика и негромко, но настойчиво, трижды постучал. Мадам Помфри открыла дверь, сфокусировала взгляд на лице директора, фыркнула не хуже Миссис Норис и отступила, пропуская Альбуса в свои покои. Тот осмотрелся, увидел бокал с янтарной жидкостью, хмыкнул чему-то своему, будто всё идёт как надо, и, улыбнувшись, обратился к хозяйке владений:       — Поппи, милая, мне нужна твоя помощь.       Мадам закрыла дверь и, повернувшись, спросила:       — И с какой же проблемой не может справиться великий Альбус Дамблдор? — интонации, звучащие в её голосе, не понравились директору, но он продолжил:       — Ты же присутствовала на крестинах Гарри? — Поппи кивнула. — Так вот. Ты уже знаешь, что Сириус, который и крестил малыша, оказался тайным шпионом Волдеморта, и именно он открыл проход в Фиделиусе, чем, собственно, и погубил Джеймса и Лили. Конечно, юного Блэка уже отправили в Азкабан, но… — директор прервался, внимательно смотря в голубые глаза медиковедьмы. Мадам, не первый год знающая Дамблдора, успела поднять все возможные щиты на защиту разума и тут же спросила:       — Азкабан? Но как же суд? Почему его не судили? Ведь он невиновен! — ещё в годы учёбы неугомонной четвёрки, которая называла себя Мародёрами, Поппи заметила тонкую связь между Джеймсом и Сириусом, которая только крепла с годами. В её голове не укладывалась сама мысль о предательстве. Да, в Ордене Феникса знали, что в их рядах есть предатель. Но никто — никто! — даже подумать не мог, что это будет кто-то из юных аристократов. Другое дело — Питер или Римус. И если первый является чистокровным магом из обнищавшего Рода, то второй — мало того, что полукровка, так ещё и оборотень. Конечно, в первую очередь все подозрения о шпионе пали на молодого Люпина. Это, собственно, и сыграло ключевую роль в определении Хранителя Фиделиуса. Именно поэтому вечный балагур Сириус предложил себя на роль хранителя. И именно поэтому ему отказали. Ведь мощь такого сильного бойца пригодится в рейдах орденцев, нечего ему безвылазно сидеть дома. Поппи помнила, как лютовал Сириус, узнав, что Питера назначили Хранителем тайны. Сама колдоведьма узнала обо всём от Лили, которая продолжала лечебную практику в Хогвартсе, надеясь через несколько десятков лет заменить её на этом посту. Поппи знала, что Поттеры придумали отвлекающий манёвр, пустив слух, что Хратителем стал Сириус. Но директор же знал об этом. Или нет?       — Как это не виновен, Поппи? Ты что? Сириус сдал наших лучших спецов Волдеморту, а ты говоришь — невиновен? — Дамблдор, казалось, совершенно ничего не понимал.       — Хранителем был Питер Петтигрю. Разве ты не знал? — Альбус задумался, походил по кабинету, что-то нашёптывая себе под нос, затем, достав палочку, обратился к медиковедьме:       — Что ж… Если ты в этом уверена, то, возможно, согласишься показать воспоминания? Опусти, пожалуйста, щиты. — Поппи выполнила требуемое, уверенная в добром намерении директора. Зря. — Legilimens! Obliviate! Так-то лучше, милая. Незачем тебе помнить эту информацию. — взгляд медиковедьмы несколько секунд был рассеянным, затем она собралась, в глазах появилась осмысленность происходящего. Помфри подошла к шкафчику, достала оттуда фиал с какой-то мазью и передала его директору:       — И, пожалуйста, Альбус, не забывай больше об этой мази. Твой радикулит так просто не пройдёт, если его не лечить! — Колдомедик была в своём репертуаре, что полностью устраивало директора.       Поблагодарив целительницу, он покинул Больничное крыло.

***

      К сожалению, Поппи так и не вспомнила о невиновности Сириуса, поэтому последний из Рода Блэк девятый год сидел в Азкабане и кормил дементоров остатками счастливых воспоминаний.       Сделав для себя пометку разобраться с памятью, Поппи вновь обратила свой взор на список: верит ли она, что за границей Хогвартса, Дамблдор не будет управлять жизнью Гарри? Будет ли он подыскивать правильных, по его мнению, друзей для героя или пустит знакомство с волшебными миром вообще и волшебниками в частности на самотёк? Позволит ли директор себе такую вольность? Нет, однозначно нет.       Медиковедьма прекрасно помнила разговор с Лили в июле 1981-го. Тогда остро встал вопрос о хранителе тайны для Фиделиуса.

***

30 июля 1981 года, Больничное крыло школы «Хогвартс»

      — Не понимаю… И Джеймс не настоял, хотя всё кричал, что директор послушает его. — Лили растерянно прижимала к себе маленького Гарри, который, протягивая пухленькие ручонки к мантии мадам Помфри, норовил оторвать значок целителя. Небрежным жестом молодая мама обхватила ладошки сына рукой, прижала к себе, поцеловала и вновь прижала. По всем признакам она нервничала, но пыталась не подавать виду.       — Лили, милая, думаю, у Альбуса были причины. К тому же Том боится его, а значит, будет атаковать. Может поэтому директор не хочет становиться хранителем тайны? — Поппи легонько поправила значок, расправила несуществующие складочки на мантии и внимательно посмотрела на свою бывшую ученицу.       — Не знаю, Мастер, не знаю. — молодая женщина по привычке называла колдоведьму по званию. Три года в качестве ассистента и подмастерья не прошли даром, а статус мастера, полученный всего-то полгода назад (такой своеобразный подарок себе на день рождения), тем не менее не позволял Лили даже мысленно ставить себя выше школьной медиковедьмы. — Я пыталась настоять на своём, но Альбус только разводил руками и говорил о каких-то делах, съездах, рассуждал об отсутствии свободного времени. Мол, у него не будет ни минуты, а мы будет его постоянно дёргать, чтоб открыл проход. Будто нельзя написать адрес на бумажке! Более того, директор активно предлагал Хвостика на роль хранителя, но Питер последнее время стал каким-то переживательным, постоянно напряжённым, невнимательным. Может, у него что-то случилось, а мы зациклились на своих проблемах… Я точно против его кандидатуры, но, боюсь, Джеймса директору удалось уговорить… Мастер, я не знаю, что делать… Зачем вообще нужен этот Фиделиус? Лучшее место для защиты — родовой манор Поттеров. Тем более что теперь, когда есть Гарри, предки Джейми сделали его регентом около наследника. Да, он слегка обрезан в правах, но доступ в родовое гнездо имеет. Но нет, — Лили вновь прижала ручонки сына к груди. Взгляд её метался по помещению, будто искал ответ в этих древних стенах. — Не хочет он в манор. Мол, в Годриковой Лощине живёт сам Альбус Дамблдор! Будто Тому будет дело до наших соседей… Бред… А это директорское желание узнать, кто крёстная мама Гарри [5]? Зачем ему это? Вы же знаете, Мастер, что только родители, только добровольно, только представителя со своей стороны могут назвать постороннему человеку. Джеймс всем растрепал, кто с его стороны крестил сынишку. Я же… Только Вы, Джеймс, как отец, Сириус, как крёстный, я, как мать, и, собственно, всё… Больше никто не знает личность крёстной матери… Знаете, мне даже здесь, в замке, страшно произносить её имя, всё время кажется, что даже у стен есть уши. Даже у тех стен, где нет портретов…

***

      Поппи до сих пор не могла понять, почему Дамблдор отказался. Причины, названные тогда, являлись, мягко говоря, смехотворными. Нет времени? Он что — простой человек? Или у него вдруг отказала магия? Более 15 веков существует аппарация! На крайний случай есть такое чудо магической техники, как порт-ключи!       Тяжело вздохнув мадам взглянула в свои записи: верит ли она, что мальчик спокойно проучится все семь лет? Нет. Альбус великий гроссмейстер. Он не оставит в покое ребёнка, а будет ежегодно проверять его. И не важно на какой факультет поступит мальчик — испытания будут. Пример — его родители, Северус, Сириус, Римус, Питер… Не вмешайся тогда директор, кто знает, какую фамилию носил бы сейчас Гарри? Поппи отлично помнила попытки Римуса оказать знаки внимания Лили. Как он краснел! Как стеснялся! Милый четырнадцатилетний мальчуган. Да, четвёртый курс стал переломным для всех, и неизвестно, как сложилась бы ситуация, не мелькни рядом кончик белой бороды…       Как обычно в конце остаются самые сложные вопросы, найти ответы на которые, порой, бывает практически невозможно. Верит ли она, что Альбус ничего не скрывает? На самом деле это глупый вопрос. Очень глупый. Конечно, скрывает. Это даже не обсуждается. Вся его жизнь, казалось, выставлена на всеобщее обозрение, но… А что они реально знают о директоре? Был учеником Фламеля, занимался исследованием крови дракона. М-да, эту информацию можно почерпнуть из вкладыша «Шоколадной лягушки». Была сестра, есть брат, родители умерли. Всё? Как-то маловато будет…       Ещё раз прокрутив в голове все мысли, возникшие за последние сутки, Поппи готова была дать ответ на главный вопрос: верит ли она директору? Нет. Однозначно нет. Только не после всего. Какими бы благими не были намерения Альбуса, но ими, как известно, вымощена дорога в ад…       Мадам Помфри записала все основные мысли и решила поговорить об этом с Северусом. Что-то во всей этой ситуации не давало ей покоя, что-то постоянно отвлекало, заставляло переключиться… Но что?