Теряя себя

      — Итак, что будем делать, Северус? — заинтересованно спросила Поппи.       — Будем? То есть, вы хотите ввязаться в борьбу с нашим Светлейшим? — голос сочился сарказмом.       — Почему бы и нет? Мне, знаешь ли, совершенно не нравится вся эта ситуация.       — И мне тоже. Не хочу возвращаться к Дурслям. Они ненавидят меня. — подал голос Гарри. — Однако подыграть могу, если понадобится.       Двое взрослых и один ребёнок заговорщицки переглянулись и принялись активно придумывать и тут же обсуждать план действий. Гарри настаивал на том, чтобы вернуть его в дом тётки, откуда он сможет благополучно сбежать и возвратиться в манор, а уж Дамблдор пусть ищет его по всей Англии. Северус оспаривал этот вариант, поскольку считал, что теперь за семейством будут наблюдать куда интенсивнее, и отправят для этого кого-то умнее Флетчера. Кто такой Флетчер Гарри, конечно, не знал, но вот знала мадам Помфри и эти знания позволили ей согласиться с доводами двойного шпиона — как ни крути, а ему, со всем пожирательско-орденским опытом, виднее.       В итоге был составлен более-менее подходящий план, суть которого сводилась к следующему: Гарри возвращается в Дурслятник, вооружённый специальным медальоном с функцией порт-ключа, и, в случае необходимости или при угрозе жизни, перемещается в имение Северуса, который также зайдёт к Дурслям и проведёт с ними профилактическую беседу. Так, на всякий случай.       Поппи через знакомых колдомедиков и целителей [1] должна будет собрать любую информацию о Дамблдоре, которая могла бы его хоть как-то скомпрометировать. Как ни крути, у сильного мага, Победителя Гриндельвальда, Великого Светлого и прочее-прочее — и обязательно с большой буквы — должны быть какие-то тёмные пятна на белоснежной репутации. В их же случае может пригодиться любая информация. Этим же занимается и Северус, но опрашивает свой зельеваро-профессорско-пожирательский круг общения. Может хоть кто-нибудь сможет предоставить интересные данные, на которые ранее не обратили или не хотели обращать внимание.       Да и с магией Гарри, точнее с её отсутствием, нужно что-то делать. Единогласно решили не сообщать Дамблдору о сложившейся ситуации. Может быть когда-нибудь, если в этом возникнет острая необходимость… При этом были взвешены все «за» и «против» такого поступка, просчитаны возможные временные трудности, вызванные отсутствием магических выбросов, а также оценены риски и потери. Никто из присутствующих не хотел пострадать от внезапно проснувшейся магии, и в то же время все были напуганы отсутствием каких-либо проявлений той самой магии.       Также было решено связаться с семейством Малфой. Люциус, которого в своё время Тёмный Лорд прозвал «мой скользкий друг», действительно мог пробраться без мыла в любое отверстие и узнать любую интересующую информацию с минимальными финансовыми потерями либо же вообще без них. Главное его правильно замотивировать. А здесь разве нет мотивации? Помощь мальчику-который-выжил явно будет оценена по достоинству в будущем. Нарциссу, кстати, тоже не мешало бы пригласить.       При помощи сквозного зеркала Северус связался с Малфоями и пригласил их на завтрашний обед. Всё-таки намеченный разговор не располагал к завтраку, а во время ужина важные вопросы априори не обсуждаются. Ко всеобщему удивлению Люциус, как Глава Рода, довольно спокойно принял приглашение, дал добро и лишь уточнил, можно ли взять с собой Драко, или это разговор не для детских ушей. Гарри маленький ребёнок, имеющий эти самые «детские уши», на обеде будет присутствовать, но с другой стороны — он же является главным участником событий, поэтому не имеет смысла запрещать ему что-либо. Северус коротко, но ясно, намекнул на суть будущих обсуждений и позволил Люциусу самому решать, стоит ли брать отпрыска с собой. Тот признал целесообразность предупреждения, покивал, что-то обдумал и дал своё согласие: завтра в 18:30 он и Нарцисса прибудут в Принц-манор. Как раз будет время на аперитив перед обедом [2].       После разговора с Малфоем Северус обсудил с Поппи суть разговора с Дамблдором, чуть ли не разыграв его по ролям. Гарри же, с некоторым скептицизмом во взгляде, наблюдал за «юными актёрами». Нельзя было сказать, что у них хорошо получается: мадам Помфри изо всех сил старалась держать маску безразличия, подражая своему вечно хмурому герою, но это получалось из рук вон плохо. Северус наоборот настолько вжился в роль директора, что до конца дня называл Поппи исключительно «девочка моя», за что, на удивление для всех, схлопотал жалящим заклинанием в пятую точку.       Впрочем, волновались и готовились они зря. Выпорхнув из камина в учительской, Северус узнал, что Дамблдора, как обычно, когда он действительно нужен, не было на месте. МакГонагалл, оставшаяся за главную в «Хогвартсе», сообщила, что директора не будет до конца месяца. То есть, есть ещё десять дней. Северус любезно поделился информацией о состоянии Гарри и, наблюдая за смесью появляющихся и тут же сменяющих друг друга эмоций её на лице, был немного удивлён. Неужели Минерве не всё равно? В рассказе вишенкой на торте было отправление Гарри к родственникам после выздоровления. То есть, через пару дней, небрежно добавил Северус. О проблемах с магией благоразумно было решено промолчать.       — Но… Но как же так? Зачем? — Минерва в шоке прижала ладошку к губам. В её глазах читался практически такой же ужас, который был у Гарри после сообщения этой же новости. — Нет, нельзя его туда. Однозначно, нельзя. Не дай Мерлин произойдёт что-то, и мы лишимся не только нашего героя, но и просто сына талантливых родителей. Северус, пожалуйста, придумай что-нибудь! Неделя у тебя точно есть! А как вернётся Дамблдор… — в её глазах мелькнула искорка возмущения, — Я поговорю с ним сама. Уж очень мне интересно, почему маленький мальчик должен страдать от насилия в семье. — искорка вспыхнула праведным гневом. — Тем более одного такого ребёнка мы уже пропустили. И надеюсь, ты простишь за это.       Северус, не ожидавший подобного от МакГонагалл, не замечающей проблем даже на собственном факультете, был поражён. Вначале он хотел просто кивнуть и банально убежать подальше от неё, но затем понял, что именно сейчас можно наладить мосты и постараться прийти к общему консенсусу.       — Дело в том, Минерва, что Альбусу, похоже, глубоко наплевать на то, как и в каких условиях живёт Поттер. Жив и ладно, большего ему, похоже, не надо. Да и тяжёлые жизненные условия закаляют характер, как ни крути. — Северус решил поделиться размышлениями, к которым они с Поппи пришли после долгих обсуждений.       — Неужели он надеется, что от подобного будет какой-то толк? Ему мало Риддла? Или та история ничему не научила нашего Великого Светлого? — Минерва разошлась не на шутку и костерила Дамблдора вдоль и поперёк. В её словах был смысл, ведь ситуация Риддла до одури походила на ситуацию Поттера: сирота, не знающий материнской любви и ласки; маленький кусачий зверёк, который старался защитить своё всеми силами; никому ненужный мальчик, чью судьбу сломала случайность; обозлившийся на весь мир ребёнок, считающий, что добиться своего можно только путём неоправданной жестокости, злости и ненависти. И пусть последний пункт относился лишь к Риддлу, сложно сказать, что могло бы вырасти из Гарри, останься он у родственников до одиннадцати лет, и лишь потом попади в магический мир. Как известно, детские обиды самые сильные. И сам Северус отличный тому пример: умудрился пронести детскую обиду на Поттера и его дружков практически через всю жизнь.       — Я уже не пытаюсь найти логику в его словах и действиях, Минерва. Альбус живёт на своей волне, делает всё исключительно для личного «всеобщего блага» и демонстрирует просто невероятную доброту, всепрощение и многочисленные «вторые шансы» всем и каждому, но фактически лишь затягивает гайки посильнее да перекрывает приток кислорода. Причём делает это настолько мастерски, что не сразу поймёшь и разберёшься. А как поймёшь, будет уже слишком поздно: обеты даны, обещания взяты, будь добр исполнять. — Северус многозначительно и как-то задумчиво потёр запястье правой руки, надеясь, что Минерва поймёт намёк. Та глупой женщиной не была, профессор всё-таки, намёк поняла, словами впечатлилась, и сама задумалась над сказанным. В итоге с каждым сказанным словом Северус убеждал Минерву всё больше и больше, а та, в свою очередь, не переставала удивляться наблюдательности коллеги (сама заместитель довольно много времени проводила с директором, в то время как рядовые профессора, пусть даже и деканы, встречались с ним раз в месяц на педсовете, если не возникало непредвиденных ситуаций, поэтому могла наблюдать, слушать и слышать то, что было скрыто намёками и полуфразами) и его умению чётко сформулировать правильный вывод из краткосрочных наблюдений. Она также находила подобное поведение Дамблдора странным, не понимала причины передачи магического ребёнка в маггловскую семью, где ненавидят волшебство во всех его проявлениях и искренне недоумевала над открытым нежеланием проверить житие-бытие Поттера. Его «Всё в порядке, моя девочка, зачем лишний раз тревожить мальчугана? В случае необходимости или непредвиденных обстоятельств миссис Фигг сообщит мне обо всём. Так что незачем волноваться лишний раз».       — Северус, я очень надеюсь, что вы сможете разрешить сложившуюся ситуацию так, чтобы никто больше не пострадал. — Минерва даже представить себе не могла, что перемещение Гарри к тем ужасным магглам будет иметь столь серьёзные последствия для ребёнка.       — Я могу на вас положиться и рассчитывать на поддержку? — идея использовать ближайшего к Дамблдору человека, который, к тому же, постоянно вращается в той же профессорской среде и, при необходимости, сможет убедить других коллег, пришла неожиданно, и, наверно, даже не возникла бы, если б сама Минерва не заикнулась о подобном. Северус давно понял, что многие соратники по Ордену Феникса начали разочаровываться в политике, которую Дамблдор исповедует последний десяток лет. Если раньше целью фениксовцев было противостояние Пожирателям смерти вообще и Тёмному Лорду в частности, то после гибели последнего приоритеты изменились на «поддержим магглокровок, защитим их и передадим им все самые значимые посты и должности, будем любить магглов и создавать и с ними семьи». И если с первой частью лозунга Северус кое-как был согласен (всё-таки и Лили, и Аманды были магглорождёнными), то вторая вызывала лишь вопросы и недоумение. Он на собственной шкуре испытал отношение магглов к магии, убедился в полном неприятии ими всего, что связано с волшебством. И если вначале ещё была какая-то надежда на лучшее, то позже розовые очки разбились стёклами внутрь, порезали глаза и открыли реальное положение дел.

***

Флэшбэк. Семья Снейп

      Магглы боялись. Не принимали. Отрицали очевидное. Пытались выбить «дурь» и сделать из мага маггла. Отец Тобиас и мать Эйлин, маггл и ведьма, пытались сочетать несочетаемое. В итоге получился он, Северус, полукровка. И пусть столь дикое обновление крови открыло родовые дары, жить от этого легче не стало.       Отец не понимал, не хотел принимать и боялся. Поэтому начал пить, когда раскрылась правда. Стал поднимать руку на свою жену и сына в надежде кулаками изгнать магию, перекрыть энергетические каналы и заглушить ядро. Естественно, ничего не действовало. Однажды Тобиас это понял и стал действовать от обратного: требовал у Эйлин решить все их проблемы при помощи магии. И если починить крышу или лестницу можно было, то наколдовать фунты было невозможно. Оказалось, что при создании купюр в рисунок вплетались руны, рисовались специальные символы, которые тоже защищали их от магического воздействия. Кроме того, бумага пропитывалась специальным зельем, за счёт чего становилась более плотной и износостойкой. То есть не имея специальных знаний, было не так-то просто подделать купюры. Но Тобиас никак не хотел этого понимать, заставлял Эйлин использовать магию на магглах, влиять на их мысли или же после выдачи товара забывать об оплате за него. Первые полгода всё было хорошо, но потом ведьме мягко намекнули на неправомерность её действий. Вот тут-то всё и началось. Объяснить что-либо любимому мужу было невозможно: Тобиас просто отказывался слушать, заставлял и угрожал, а когда угрозы не действовали, переходил к физическому воздействию. В итоге Эйлин спрятала волшебную палочку как можно дальше и просто перестала колдовать.       Жизнь семьи пошла под откос, ситуация накалялась и с каждым днём становилась только хуже, но ничто не могло изменить принятого решения.       Постепенно по каплям Эйлин старалась привить маленькому Северусу свои умения и знания в области зельеварения, взращивала в нём любовь к столь тонкому искусству, заинтересовывала процессом наблюдения за медленно кипящим котлом, и много позже передала все свои припасы и небольшую лабораторию, вход в которую был закрыт кровной магией, в его пользование. Каждое своё действие она подкрепляла словами о магглах, старалась вдолбить в юную голову свою ошибку и пыталась предостеречь сына от повторения. Мать любыми доступными для себя способами старается оградить своё дитя от тех грабель, на которые когда-то встала сама. Именно это делала Эйлин, пусть и таким странным способом.       Прошло десять лет, Северус получил письмо из «Хогвартса», но денег для закупки необходимого в семье не было. Пришлось продать немногочисленные ценные вещи, чтобы средств хватило хотя бы на самое основное. Мантии можно перешить, палочка подойдёт и материнская, сундук также достался из запасов Эйлин. Единственное, что было абсолютно новым, — это учебники, которые нужно было очень хорошо прятать, чтобы отец не нашёл их и не сжёг. И Северус научился прятать.       Тяжело ли было стоять в ряду первокурсников на распределении в потёртой мантии явно с чужого женского плеча? Да, однозначно. Сложно ли было прижиться на факультете аристократов, имея подержанные вещи? Да, безусловно. Трудно ли было отстаивать свою точку зрения, если ты обычная полукровка? Да, несомненно. Был ли шанс пробиться в люди без протекции со стороны рода? Нет, не было. И это раздражало больше всего остального. Профессор зельеварения Слагхорн практически не обращал внимания на действительно талантливого ученика лишь потому, что у него не было нужных знакомств, связей, сильной поддержки за спиной и, конечно, денег. Никто не хотел принимать ученика и просвещать его в тонкостях выбранного искусства в долг. Сложись ситуация иначе, выбери Эйлин хотя бы обнищавшего чистокровку… Но… Она предпочла маггла. И потом сама удивлялась своему выбору, только вот удивление уже ничего не изменит. Раз терпела мать, терпел и сын, считая, что таким образом они искупают грехи прошлых лет. Никто и не задумывался, чем обернётся терпение…       На шестом курсе Северус почувствовал, что ему необходимо вернуться домой, хотя обычно на Рождественские каникулы он оставался в школе. Плохое предчувствие с каждым днём лишь усиливалось, а пик неприятных ощущений пришёл на 20 декабря, за день до приезда домой. На платформе 9 и ¾ не было Эйлин, хотя она была заранее предупреждена о приезде сына. Кое-как добравшись до Коукворта, а затем и до Тупика Прядильщиков, Северус обомлел: дом был окружён предупредительной жёлто-черной лентой, а дверь опечатана. На не гнувшихся ногах он кое-как дошёл до дома Эвансов. Катарина, матушка Лили, с красными от слёз глазами, пригласила его в дом, усадила за стол налила чай, капнула туда пару капель успокоительного бальзама, который ей передал сам Северус в начале учебного года, и принялась рассказывать. Тобиас, в очередной раз приняв на грудь в какой-то забегаловке, начал жаловаться, что его жена настоящая ведьма. Вначале слова были приняты за шутку, но по мере рассказов слушатели убеждались, что он не врёт, но всё же потребовали доказательств. Подвыпивший, он пришёл домой, схватил Эйлин и потащил в тот бар, где и заставил применить магию на потеху всем. Однако та пыталась достучаться до его пьяного разума тихо напоминая, что не имеет права колдовать здесь по двум причинам: во-первых, сам Тобиас запретил ей, во-вторых, согласно международному Статуту Секретности она не имела права колдовать в присутствии магглов. Его такое положение, конечно, не устроило, и пришлось кулаками объяснять свою правоту. Собутыльники, а также бармен, принялись оттягивать практически невменяемого Тобиаса от жены, а затем просто выставили его вон из бара. Они верили, что мужик проспится, помирится с женой и ситуация наладится. Вот только пару человек заинтересовали слова о магии настолько, что они решили влезть в дом Снейпов и достать-таки волшебную палочку или какое-нибудь доказательство магии.       Под покровом ночи трое проникли в запертый дом, всё обыскали, но ничего волшебного так и не нашли. Невовремя проснувшаяся от шума Эйлин спустилась вниз, обнаружила грабителей и закричала, что было вполне естественной реакцией на чужих. Её схватили, пытались узнать, где находится палочка, но она не проронила ни слова. Пришедший утром домой Тобиас обнаружил лишь остывшее тело жены, на котором тонким лезвием кто-то вырезал звёзды и какие-то странные символы. Казалось, вот она, свобода от магии, но он решил мстить. Сутки спустя труп из канавы, на котором также были вырезаны различные оккультные символы, опознали как Тобиаса Снейпа. Хоронили их на деньги громады на общественном кладбище. Похороны были вчера. Северус не успел. В тот день, который разделил его жизнь на «до» и «после», он убедился, что от магглов бывают только проблемы. И даже случай с сестрой Тины Скамандер, Куинни Голдштейн [3], не добавил ему веры в то, что они могут быть хорошими.

Конец флэшбэка

***

      —…ссчитывать. Это даже не обсуждается, ты же знаешь. Гарри дорог мне в первую очередь как обычный ребёнок, оставшийся без материнской любви и ласки. — сквозь тяжёлые воспоминания продирался обеспокоенный голос Макгонагалл. Было довольно сложно вернуться сюда, в тёплый кабинет учительской, и знать, что всё уже в прошлом.       — Спасибо, Минерва. Ваша помощь будет неоценима. Особенно в сложившейся ситуации. — Северус знал, что далеко не все профессора «Хогвартса» радеют за «всеобщее благо» Дамблдора, но услышать «не обсуждается» от практически главной сподвижницы… Наверное, завтра будет снег. Страшно представить, что будет, если привести сюда Гарри. В таком случае большинство профессоров просто предпочтёт видеть вполне материального и полностью здорового и целого героя магического мира, чем и дальше переживать за некое эфемерное общее благо. — Что ж, я надеюсь за эту неделю привести Гарри в нормальное состояние, насколько это вообще сейчас возможно, а после проводить его к Дурслям и провести с ними разъяснительную беседу. Вернуть, как вы понимаете, аккурат к приезду Дамблдора, незачем ребёнку проводить лишние часы в этом дурдоме.       Возможно, Минерве и показалось, но в последнем предложении явно звучала забота. Неужели Слизериснкий Ужас Подземелий, Хогвартская Летучая Мышь, Ненавистный профессор котлов и мензурок привязался к кому-то? Да она ни за что не поверит! Хотя… Северус этим разговором уже доказал, что действительно переживает и волнуется не только о физическом здоровье Гарри, но и о его психилогическом состоянии. А как иначе объяснить «провести с ними разъяснительную беседу»? Минерва скромно улыбнулась своим мыслям, пожелала Северусу удачи в противостоянии с Дамблдором, заверила в своей полной лояльности и пообещала сообщить, когда тот вернётся. На том и порешили.

***

      Связываться с Люциусом через камин в учительской Северус посчитал неправильным, поэтому спустился в личные аппартаменты, по дороге раздумывая над тем, как правильнее преподнести события и подготовить Малфоев ко встрече с избитым и тощим мальчиком-который-выжил. Ничего путного в голову не пришло, поэтому сказал просто «приготовьтесь, вы будете неприятно удивлены». Судя по реакции Люциуса, тот постарается подготовить Нарциссу, искренне любящую и переживающую о любых детях с магическим даром, но ничего не обещает. Мол, уж больно жена впечатлительная. Что ж, даже такое положение дел устроило, поскольку предупреждён, значит вооружён.       Вернувшись домой, Северус увидел, как Гарри и Поппи мирно склонили головы над вырезанной статьёй, на фотографии которой красовалась Чёрная Метка у разрушенного дома. На удивление он помнил тот рейд, ведь это, пожалуй, была одна из немногих вылазок, в которой он принимал участие. Зачастую Тёмный Лорд предпочитал использовать зельевара по прямому назначению, а не гонять его на различные операции. Но тогда стоял вопрос о Боунсах, дом которых был защищён столькими слоями защиты, что взломать его или найти лазейку, не представлялось возможным. Но Северус, в отличие от большинства магов, умел видеть плетения, и, соответственно, мог разглядеть слабое место в огромном рисунке защитных чар. Всё оказалось до безобразия просто: одна из граней держалась на камне, которым был вкопан в землю на глубине примерно полутора метров. В тот день полегло около десятка Пожирателей, пока Северус добирался до державшего защиту камня. Сложность в том, что копать нужно было вручную. Никакая магия не могла справиться с подобной задачей, поэтому пришлось потратить около часа на поиск лопаты и дальнейшего копания в земле. Что ж, Тёмный Лорд знал об этом, и никак не предупредил участников рейда. Значит, не счёл нужным. А кто такой Северус, чтоб перечить своему господину? До Боунсов, что интересно, они так и не добрались: удалось захватить лишь Главу Рода, остальные скрылись. Тем не менее Каркаров посчитал нужным оставить метку, ведь рейд прошёл успешно: хоть кого-то смогли захватить. Тёмный Лорд, конечно, не был доволен таким раскладом и не считал итог успешным, за что Каркаров и поплатился получением мощного Круциатусом.       Гарри, увидев Северуса, улыбнулся ему и в своей детской, немного наивной манере, спросил:       — Всё хорошо, правда? — и на душе вдруг стало так тепло и радостно, что в этом мире вновь появился человек, готовый просто так заботиться и выказывать свою радость от встречи с ним.       — Да, Гарри, всё хорошо. — подойдя к ним и сев рядом, Северус кивком головы поздоровался с Поппи и продолжил: — Минерва сообщила, что Дамблдора не будет до конца месяца. Мол, у него дела какие-то образовались. Так что это время нужно потратить с пользой для всех. Плюс она добавила, что готова нам помогать и поддерживать по мере возможности. То есть сообщать обо всех передвижениях директора, что, я считаю, будет правильным. Миневра слишком хорошо и слишком давно его знает, ей будет легче сориентироваться в каких-то неожиданных ситуациях. Конечно, не стоит сбрасывать со счетов то, что она женщина… — единственная присутствующая женщина грозно посмотрела на Снейпа, а он, будто ничего не заметив, говорил: — И не надо на меня так смотреть, Поппи, вы же знаете, что женщины по природе своей более эмоциональные и лучше подвержены влиянию, чем мужчины. И нет, никакого сексизма [4], лишь реальный факт, подтверждённый как маггловскими, так и магическими исследованиями.       На это Поппи осталось лишь вздохнуть. Тут, конечно, не поспоришь, в магии огромное влияние имеет пол колдующего: нумерология и рунология, колдомедицина, заклинания созидания, защиты, очищения, благодарения, и просто то, что сейчас именуется бытовыми чарами и чарами вообще, лучше получается у женщин; боевая, ментальная, трансфигурационная и атакующая магия, ритуалистика, артефакторика, а также, как ни удивительно, порчи и проклятия лучше получаются у мужчин. В зельеварении же, которое по природе своей лишь использует магию для наделения волшебными свойствами приготовляемое средство, одинаково хорошо справляются оба пола. Яркое тому подтверждение Лили Эванс и Северус Снейп.       — А с Люциусом или Нарциссой ты поговорил? — Напомнила Поппи.       — Конечно, предупредил Люца, что они будут неприятно удивлены, и пусть он подготовит Нарциссу, но не думаю, что этих двоих вообще можно хоть чем-то удивить. Пока мы шастали по различным рейдам, получали и посылали проклятья, использовали трансфигурацию в бою или собирали остатки своих групп по огромному периметру, Нарцисса изучала лечебную магию, чтобы вытаскивать наши задни… — Северус вспомнил, что рядом присутствует ребёнок, поэтому тут же поправил сам себя, — Ой, в смысле спасать и лечить наши шеи.       Сам ребёнок на исправление лишь рассмеялся, а Поппи улыбнулась: всё-таки Гарри значительно повлиял на поведение некогда злобного Ужаса Подземелий, смягчил его характер меньше чем за неделю. Кроме того, смог показать, что не обязательно быть плохим и злым, надевать маску холодного и безэмоционального человека, когда на самом деле чувствуешь просто миллион эмоций и ощущаешь себя по-настоящему живым.       Северус также улыбнулся открытости Гарри и предложил всем отобедать. Предложение было принято единогласно, хотя, казалось бы, только недавно был пятичасовой чай. Тинки, появившийся по щелчку, выслушал пожелания, получил заказ на блюда и тут же отправился готовить, предупредив, что в столовую можно спускаться через полчаса.       Обед был благополучно уничтожен, а собравшиеся в столовой люди обсуждали планы на завтра. Поппи настаивала на своём присутствии во время завтрашней встречи с Малфоями, Северус активно противоречил ей, приводя вроде бы целесообразные аргументы, а Гарри лишь наблюдал за ними и поражался той игре слов, которую вели эти двое. Просто Мастера заговаривать всем зубы! И так всё красиво раскладывают, что и сам со всем согласишься. Конечно, ораторское искусство — вещь довольно тонкая и сложная, нужно уметь оперировать сказанным, и даже осечку повернуть в свою сторону так, чтобы выйти победителем из любого словесного противостояния. И, похоже, Северус был не просто Мастером в этом нелёгком деле, а чем-то много большим. Гарри с восхищением слушал этих двоих и наделся, что когда-нибудь он тоже сможет так красиво и тонко играть словами. Какое-то внутреннее чувство подсказывало ему, что такую способность можно натренировать, только нужно очень много трудиться и старательно подходить к урокам и тренировкам.       Северус, словивший на себе заинтересованный взгляд Гарри, сказал:       — Гарри, если ты хочешь что-нибудь спросить или уточнить, не стесняйся, говори. Нет ничего страшного и предосудительного в желании знать больше, а потом и уметь больше, чем остальные.       — Эм… Ну… Э-э-э… Да, сэр. Можно ли научиться говорить так, как вы с мадам? — На абсолютно красном лице явно читалось только огромнейшее смущение из-за прерванного разговора взрослых. Как ни крути, но Петунья вложила в воспитание сына и племянника много сил и, конечно, неоднократно повторяла, что перебивать взрослых — некрасиво и невоспитанно. — То есть, я имею в виду, ну-у-у, вот так вот играть словами, препираться без криков, спокойно спорить… Понимаете, сэр?       — Конечно, понимаю. Но учиться придётся много, долго и усердно. Тебе нужно будет забыть о ничегонеделании, простых играх и долгих прогулках. Ты готов к такому?       В глазах Гарри вспыхнули искры заинтересованности, а чертята, похоже, приготовились пуститься в пляс, поскольку им тоже надоело валяться в кровати, пить зелья и редко выходить на улицу.       — Я готов, сэр! И я буду самым лучшим учеником! — Похоже, учиться он был готов прямо сейчас, поскольку перебрался поближе к Северусу и с самым серьёзным видом уставился на него. Такое изменение положения вызвало приступ смеха, к которому присоединился и Гарри. Он был рад, что смог вызвать улыбку на лицах взрослых, ведь раньше все постоянно злились, если он стремился к знаниям, проявлял любознательность и желание учиться.       — Что ж, хорошо. Если хочешь, приступим прямо сейчас. Только Поппи сначала проводим. Ты согласен? — Гарри не хотел, чтобы эта прекрасная женщина уходила, но понимал, что у неё, скорее всего, даже наверняка, есть своя семья, которая купается в её доброте и заботе. Поэтому он кивнул, поднялся с дивана, шаркая ножкой, и с любопытством поглядывая то на Северуса, то на Поппи, и ожидая дальнейших действий этих двоих. Проводив даму до камина и галантно подав ей руку, как положено джентльмену, Снейп обратил внимание Гарри на свои действия, мол, женщине всегда нужно помогать, пусть даже в такой мелочи, как выход из камина или вход в него. Что ж, похоже обучение уже началось, и будет включать в себя не только основы ораторского искусства, но и банальные правила хорошего тона и этикета. Вещь нужная, как говорится, всегда пригодится в хозяйстве.       Для себя Гарри уже давно решил, что во всём будет подражать не своим родственникам, а взрослым, которые сейчас находятся перед ним. За несколько дней, что он находится в доме профессора, Поттер понял: мадам Помфри — любит и ценит любых детей, готова встать грудью на защиту каждого из них и разобьётся в лепёшку, но поможет, подскажет, расскажет, научит или защитит; а Северус Снейп — пусть и пытается казаться злобным, вредным, жёстким и даже в какой-то мере жестоким человеком, который ненавидит детей (и вообще непонятно почему пошёл в преподавание), на самом деле довольно понятливый и заботливый человек.       А вот Дурсли… Дурсли всегда считали, что Мелкий засранец Поттер не должен быть умнее, смелее, быстрее, увереннее и т.д. их любименького миленького Даддлипусечка, ведь родной сын всегда должен быть лучше приёмного странного мальчика со шрамом на лбу. Гарри же просто устал от этого «должен или не должен». Постоянно, сколько он себя помнил, звучало «ты не должен трогать игрушки Дидди», «ты должен выполнять работу, возложенную на тебя!», «ты не должен увиливать от своих обязанностей», «ты должен оставаться в своём чулане, пока я тебя не позову!», «ты не должен выделяться», «ты должен быть как обычные люди»… Должен, должен, должен! Что-то такое блеснуло в глазах Гарри, что Северус положил свою руку на маленькую ладошку, слегка сжал её и тихо произнёс:       — Всё хорошо. Теперь всё будет хорошо.       Маленькое тёмное нечто шмыгнуло носом, резко вскочило, с силой прижалось к груди, выбив из неё весь воздух, обняло и несколько раз всхлипнуло.        «Что ж, это будет довольно сложно, но не невозможно, — думал Северус, поглаживая Гарри по спине, — Разве я первый раз сталкиваюсь с трудным ребёнком? Или первый?»

***

      На Слизерин, факультет аристократов, обычно поступали дети, имеющие значительные познания в этикете. Они умели вести себя, знали, к кому и по какому вопросу можно обратиться, что нужно делать в той или иной ситуации, банально умели пользоваться мозгами по их прямому назначению, всегда держались вместе и за своих вставали горой, никогда не давали в обиду младшекурсников, при необходимости могли сделать вид, будто ничего не случилось, спокойно проводили время в общей гостиной. С маленькими змейками никогда не было проблем просто по тому, что дома им в головы вдалбливали правила хорошего тона. Точнее, проблемы были, но студентам пришлось указать на то, кто здесь главный.       За почти восемь лет, что Северус был деканом, практически не сталкивался с неповиновением со стороны своих студентов. Его могли обсуждать за глаза, но это всегда делалось с осторожностью в узком кругу. Конечно, были и такие, о поведении которых приходилось сообщать родителям, но обычно хватало одного предупреждения, и дети становились шёлковыми.       Единственный раз, когда Северус трижды наказывал одного и того же своего студента был в самом начале его карьеры деканом: тогда, как ему казалось, его решили проверить на прочность. Первое предупреждение и отработки в течение недели, второе предупреждение и две недели труда на благо родной школы, третье предупреждение и месяц мытья котлов в лаборатории зельеварения не помогли. Тогда Северус, надев на себя маску злобного профессора, вошёл в гостиную факультета и провёл ликбез для непонимающих. К сожалению, и это не помогло повлиять на Стейтома Джерринкса, ребёнка, которого воспитывала мать-одиночка. Поговаривали, что его отец был из числа Пожирателей Смерти, но в свидетельстве о рождении стоял прочерк, что, по меркам совершенно патриархального волшебного мира, было практически равнозначно магглорождённости. Естественно, мальчишка до последнего старался доказать свою правоту, дрался за своё место под солнцем, как котёнок грыз и кусал всех обидчиков, но это не спасало его от порченных вещей, косых взглядов и шепотков за спиной.       Вот только один случай перевернул всё с ног на голову: в результате очередной пакости, которую совершили сокурсники, Джерринкс попал в Больничное крыло с многочисленными переломами, тяжёлым сотрясением и, что хуже всего, переломом позвоночника. В тот момент Северус понял, что никакая это не проверка его деканских возможностей, а самая настоящая травля. Причём его самого, полукровку, точно также терроризировали однофакультетники, вот только у студента Снейпа, в отличие от студента Джерринкса, хватило сил и умений самостоятельно отстоять своё место под солнцем. В конце концов сварить сильное слабительное может и второгодка, если, конечно, разбирается в зельеварении.       Почти шестнадцать часов [5] непрерывных манипуляций над телом, несколько переливаний крови, почти литр Костероста, сложнейшая и филигранная работа по сращиванию нервных волокон, постоянная подкачка магической энергией, множество ампул с обычным маггловским обезболивающим, и Северус на пару с Поппи всё-таки вытащили пацана с того света. Был ли он у Грани, сказать сложно, но что-то в нём изменилось: появилось спокойствие во взгляде и какая-то внутренняя сила. После полуторамесяцев в Больничном крыле сделали своё дело, Джерринкс вышел из него вполне здоровым. И первое, что он сделал, так это пошёл к декану и рассказал, при каких обстоятельствах получил все свои травмы. А также предложил использовать его вопоминания и Сыворотку правды, чтоб уж наверняка поверили.       Северус, владеющий Легилименцией, сам всё посмотрел, убедился, что вины Джерринкса действительно нет, и принял решение. Родители Александра Скарсфолта и Миланы Эйтвич были вызваны в кабинет декана. Северусу предстоял тяжёлый разговор, ведь речь шла о попытке убийства. Конечно, вначале детей пытались обелить и перевести всё в шутку, мол, маленькие и глупые, дурачились, не рассчитали силы, но, когда на стол улеглась толстая папка с подробностями многочисленных травм и переломов студента третьего курса факультета «Слизерин» Стейтома Джерринкса и фиал с его воспоминаниями, которые было предложено просмотреть, все игры прекратились. Перед родителями Скарсфолта и Эйтвич было два варианта на выбор: или дать делу официальный ход, или решить вопрос полюбовно. Конечно, выбор пал на второе. Никто не хотел, чтобы их детей считали неудавшимися убийцами. В ходе договорённостей матери пострадавшего, мисс Карен Джеррикс, была выплачена компенсация в размере трёх тысяч галеонов (огромная сумма на самом деле), а самому Стейтому оплатили весь курс обучения в Дурмстранге. Парень с радостью перевёлся, и думать забыл о «Хогвартсе», но слухи остались. Тогда, чтобы прекратить шепотки и разговоры, Северусу пришлось вспомнить свои пожирательские будни и доказать своим подопечным, что он не за красивые глаза считался правой рукой Тёмного Лорда. Да, пришлось применить показательное Круцио (удивительно, как не сработала система оповещения об использовании непростительных) на парочке виновников, включить режим «Ужас Подземелий» и спокойным и тихим тоном высказать всему факультету всё, что он о них думает. Монолог закончился, Северус в полной тишине покинул гостиную и в течение недели вообще не обращал внимания на своих подопечных. И если до этого он прикрывал своих змеек-нарушителей, то теперь просто делал вид, что в школе всего три факультета. Да, это было грубо, да, жестоко, ведь именно слизеринцам обычно доставалось больше других, но они, по мнению декана, обязаны были понять, что можно, а что нельзя. Понять и запомнить на всю жизнь. Урок был получен. Мысли подуманы. Решения приняты.       Девятого января 1984 года на завтраке в Большом Зале двести три студента [6] построились по струночке возле преподавательского стола в ожидании своего декана, который, полностью проигнорировав их, спокойно уселся за стол и приступил к приёму пищи.       — Профессор Снейп, — начала староста пятого курса, — Мы хотим поздравить вас с днём рождения и пож…       — Спасибо, мисс Стенли, я польщён, — перебил её Северус, — однако совершенно не обязательно делать это перед всей школой.       — Но…       — Но, — продолжил он спокойно, будто ничего не заметив, — Я надеюсь увидеть вас в таком же составе в гостиной сегодня в восемь часов.       — Поняла, спасибо. — весь факультет дружно повернулся и покинул Большой зал. Профессора с удивлением посмотрели вслед студентам, затем дружно перевели взгляд на спокойно завтракающего Северуса.       Уроки прошли как обычно, никаких нареканий в сторону Слизерина не поступало, ни один балл не потеряла их копилка, что удивляло абсолютно всех.       Вечер прошел… спокойно. Северус выразил свою претензию факультету, объяснил, что он не хочет заниматься студентами, которые не ценят его хорошего отношения, а потому, он не видит смысла тратить на них свои нервы и время. Змейки принялись дружно извиняться, отлично подтверждая и объясняя, почему на гербе изображена королевская кобра (4 не знаю, какая на самом деле там изображена змея, но мне хочется видеть именно кобру). Они говорили долго, затем ещё дольше спорили, но с тех пор его факультет стоял за каждого своего студента горой. И не важна была чистота крови: даже грязнокровку в зелёно-серебристом галстуке слизеринцы защищали дружно и яро. Другое дело, что внутри самого факультета её могли просто игнорировать…

***

      Да, трудные дети в практике Северуса попадались, но они были значительно старше… Похоже, ему придётся поднимать свои старые конспекты, читать материалы, которые изучал при подготовке к преподавательской деятельности, поскольку ситуация с Поттером была уникальной.       Знаком попросив у Тинки чай с мятой и валерианой, Северус продолжал поглаживать Гарри по спине и шептать успокаивающие слова. Ему было тяжело даже представить, что обычное проявление заботы и соучастия, могут так повлиять на ребёнка, которого, в принципе, даже сложно назвать трудным. Ну не видел он человеческой нежности и ласки, не знает, что могут не только наказывать, но и поощрять, не понимает, что можно быть любимым просто за то, что ты есть.       Когда всхлипывания прекратились, Северус перенёс Гарри на кровать в кабинет, а сам уселся рядом с бокалом выдержанного маггловского виски. Да, у магов тоже есть различный алкоголь, но он не идёт ни в какое сравнение с тем, что сейчас было налито. Крепкий напиток приятно согревал тело, а на душе становилось легче, будто камни, давившие на неё, наконец-то стали исчезать. Для себя Северус решил, что проступил правильно, забрав Поттера от маггловской родни. Те просто недостойны быть рядом с таким ярким, позитивным и чистым ребёнком. «А ты достоин?» — тут же прошептал внутренний голос. «Достоин! И не может быть иначе!»       Наколдовав «Tempus», Северус отставил бокал, легко поднялся и прошёл в свою спальню. Завтра их ждёт трудный день, нужно подготовиться.

***

      Если бы Гарри знал, что учиться у профессора Снейпа настолько сложно, он бы никогда не согласился заниматься с ним. Хотя… Кого он пытается обмануть? Учиться ему нравилось, новые знания вызывали множество вопросов, от ответов на которые возникали всё новые и новые мысли, хотелось схватить блокнот и ручки и начать записывать. Вот тут и случилась осечка: в доме почётного зельевара просто не было никаких обычных вещей! Ну как так можно? Писать пером, смачивая его кончик в баночке с чернилами? Серьёзно? В конце двадцатого века? На пергаменте? Да ну ладно?! Гарри точно помнил, что видел в руках мадам Помфри ручку Паркер из лимитированной рождественской коллекции 1990-го года. И записи она делала в толстом блокноте с плотной кожаной обложкой и металлическими уголками по краям. Но это был простой, пусть и жутко дорогой на вид, человеческий блокнот!       Что ж, к занятиям также добавились уроки чистописания. Оказывается, в магическом мире, как и в обычном, есть прописи, которые помогают совсем маленьким детям учиться правильно держать перо, запоминать положение руки при написании той или иной буквы, тренироваться и по пунктиру повторять линии, волны, чёрточки и запятые.       День пролетел практически незаметно, и за час до встречи с какими-то Малфоями, в кабинет, вошёл Северус и предложил переодеться во что-нибудь не аляпистое, но немного торжественное. Возник вполне естественный конфуз, ведь вещей у Гарри, кроме тех, что были на нём, не было. Всё, что досталось с Дадлиного барского плеча, осталось на Тисовой, а здесь он ходил в основном в футболке и штанах, которые Тинки удалось очистить от крови. Северус стукнул себя ладошкой по лбу и скрылся в соседней комнате. Через несколько минут он вернулся с мантией, брюками и пиджаком черного цвета, покрутил вещи в руках, что-то на глаз прикинул, сам себе кивнул и вновь умчался в свою спальню. Вернулся со светло-зелёной рубашкой, оттенок которой отлично гармонировал с изумрудными глазами Гарри, подчёркивая их.       — Прости, совершенно забыл. Завтра же сходим в Косой переулок и закажем тебе нормальных вещей, а это… — Северус неопределённо махнул рукой, — то, что на тебе, выбросим в камин и сожжём, чтоб даже ниточки не осталось.       — Согласен!       — Отлично, тогда переодевайся, гости прибудут через пятнадцать минут. — и деликатно покинул Гарри.       Что сказать, мантия ему однозначно шла. Несмотря на довольно мелкий для почти десятилетнего мальчика рост, этому куску ткани удалось зрительно вытянуть силуэт, придать стройности и даже подчеркнуть рельеф мышц, которого у Гарри никогда и не было. Он недолго полюбовался на себя в зеркало, попытался пригладить волосы рукой (впрочем, бесполезное занятие), покрутился, будто оценивая, улыбнулся своему отражению и отправился в малую гостиную, где необходимо было дождаться гостей.       Северус, расположившись на диване в ожидании, увидел Гарри и махнул ему рукой приглашая занять место рядом. Он облачился в похожий наряд, но предпочёл чёрную мантию заменить на тёмно-зелёную. Надо признать, что сочетание вышло удачным, а игра зелёных оттенков удачно сочеталась между собой.       Не прошло и пары минут, как камин вспыхнул и из него вышел высокий светловолосый мужчина, который тут же отошёл и протянул руку идущей за ним женщине. Увидев её Гарри понял, как должен выглядеть ангел: высокая, не худая, но подтянутая, с длинными волосами цвета топлёного молока, которые развевались за спиной, напоминая крылья. Её лёгкая походка приковывала взгляд, а светло-жёлтый, почти белый, наряд будто гипнотизировал тонкостью тканей и удачностью выбранной модели. Она легонько положила свою ладошку в протянутую руку, улыбнулась Северусу и, заметив направленный на неё взгляд Гарри, обратилась к нему:       — Здравствуй, малыш. — голос был тихим, нежным и звучал словно весенний ручеёк. — Можно мне присесть рядом?       Гарри, вспомнивший правила хорошего тона, которые буквально вчера пытался выучить, тут же подскочил, сделал шаг навстречу, что-то пробормотал себе под нос, поклонился и быстро пробормотал:       — Здравствуйте-миссис-мистер! -Разрешите-представиться-я-Гарри-Поттер-с-кем-имею-честь-общаться? — его фраза вызвала лёгкую улыбку, но ответ всё же прозвучал.       — Меня зовут леди Нарцисса Малфой, а мужчину рядом — Лорд Люциус Малфой. Мы рады познакомиться с тобой, Гарри Поттер. — в словах звучала искренность, а в глазах виднелась заинтересованность.       — Я… Э-м… Ну… — действительно волшебный вид гостей до сих пор приковывал, поэтому собраться с мыслями было довольно тяжело. — Да, тоже очень рад познакомиться с вами!       — Хорошо, все познакомились, предлагаю пройти в малую столовую, Тинки приготовил прекрасный обед. — Северус решил не издеваться над Гарри, поэтому выручил его и обратил внимание на себя.       Все двинулись за хозяином дома, хотя, казалось, гости и сами прекрасно знали, куда идти. В столовой был установлен небольшой квадратный столик, сервированный на четверых человек. «Значит, все здесь», — подумал Гарри и занял место, согласно карточке на посуде. Справа от него присела Нарцисса, слева — профессор Снейп («и никак иначе, ведь он меня обучает!»), а напротив Люциус. Гарри уже знал, что такое расположение говорит о равноправии присутствующих, значит взрослые уверены, что, как минимум, можно обращать внимание на слова и мысли присутствующего ребёнка, а также, возможно, учитывать его мнение при обсуждении. Конечно, такое решение импонировало указанному ребёнку, вселяло веру в себя и людей, которые находятся рядом. Пожалуй, впервые за свои почти десять лет жизни Гарри почувствовал, что он не один. Да, у него были родители, которые наверняка любили и ценили его, но он совершенно не помнил, каково это — расти и воспитываться в семье.       — Мистер Поттер, — обратился к нему Люциус, — как вы себя чувствуете?       — О, спасибо, мне значительно лучше. Профессор Снейп мне очень помог, мадам Помфри рассказала, что он меня с того света вытащил. Правда, она не знает, как ему это удалось. — Малфои шокировано переводили взгляд с Гарри на Северуса, надеясь услышать опровержение, но этого не произошло. Первый с самым невозмутимым видом поглощал мясо по-французски, а второй лишь кивнул головой, мол, так и было.       — Но позвольте, как же так получилось? Дамблдор заверял нас всех, что мальчик-который-выжил в полной безопасности, а оказывается вашу жизнь спас маг, который никоим образом не пересекался с родом Поттер раньше, и даже не мог почувствовать, что произошло непоправимое. — Люциус негодовал. — Как, в таком случае, мы вообще можем доверять ему? Разве Великий Светлый волшебник, — слова просто сочились сарказмом вперемежку с ядом, — поступит так с национальным достоянием?!       — Эмм… — Гарри ещё не мог отличить риторический вопрос от обычного, поэтому поспешил ответить. — Ну, наверное, мог… Ему же виднее, Великий всё-таки.       Северус на это заявление лишь фыркнул, но ничего не сказал. Нарцисса же попросила прервать разговор, чтобы не портить себе аппетит упоминанием «некоторых не очень честных личностей». В итоге беседа затихла, все пообедали и перешли в примыкающий к столовой кабинет. Тинки быстро выставил чай, молоко, печенье, фрукты и крепкий алкоголь для мужчин. Было видно, что Люциусу неймётся услышать все подробности, но он выжидает, пока не начнёт говорить хозяин дома.       — Всё началось в конце учебного года. — медленно начал говорить Северус, потягивая виски. — Дамблдор вызвал меня на ковёр и любезно поинтересовался, помню ли я, что в следующем году Драко поступает в школу. Ответ, естественно, был положительным, поэтому мне напомнили также о том, что и, цитирую, «наш герой» также пойдёт в «Хогвартс» через год. Моё предложение проверить Поттера вызвало резко негативную реакцию, что, честно говоря, меня удивило. Потом же… — по мере рассказа лица слушающих вытягивались всё сильнее, а челюсти с каждым словом всё приближались ко дну Марианской Впадины. Под конец повествования Нарцисса, забыв о правилах поведения в гостях, рыдала на плече у мужа, который, наплевав на все чистокровные замашки, обещал прострелить этой бородатой сволочи коленные чашечки, сломать все пальцы, перебить позвоночник и закатать в асфальт. Гарри же размышлял, что его поразило больше: столь подробный рассказ (и как только можно было всё это запомнить и не перепутать последовательность событий) или столь глубокие познания Люциуса о мире обычных людей. Видимо размышления не остались незамеченными, поскольку последовал ответ:       — Понимаете ли, мистер Поттер, моя семья уже больше пяти веков живёт в Англии, и за это время успела вложить немалые суммы в развитие как магической части страны, так и маггловской. Конечно, приходится действовать через посредников, но огромные прибыли того стоят. Поэтому не удивляйтесь, пожалуйста, моим познаниям в области нанесения тяжких телесных повреждений, предки оставили подробнейшие инструкции. — и совершенно неаристократично засмеялся.       — Предположим, но у вас нет доказательств. — Гарри иногда смотрел детективные сериалы через щёлочку в двери чулана, поэтому знал, что так называемые вещдоки являются неотъемлемой частью любого расследования.       —Как сказать, Гарри, как сказать. — к обсуждению подключился Северус. — По моей просьбе Поппи сделала копии результатов обследования в твой первый, второй и четвёртый день пребывания здесь. Вот, Люциус, можете ознакомиться. — и передал папку. Нарцисса, разбирающаяся в колдомедицине, взяла отчёт и приступила к его изучению. С каждым прочитанным предложением её глаза увеличивались всё больше, казалось, что прямо сейчас они вылезут из орбит. Некоторые места вызывали вопросы, какие-то диагнозы требовали подкрепления анализами, но всё это, пусть и вразброс, было в папке.       — Мерлин мой, какой ужас… — Нарцисса продолжала всхлипывать, знакомясь с предоставленной документацией. Она не успевала поражаться тому, настолько быстро и как профессионально мадам Помфри оформила бумаги: тут и выписка из Мунго, и её собственные рекомендации по лечению, и упоминание аллергии. Ей удалось собрать практически всю информацию, касающуюся психологического и физического здоровья за девять лет жизни, и сравнить их с существующими нормами. И разница удручала.       Нарцисса подняла глаза:       — Мистер Поттер, мне очень жаль… Мы с мужем приложим максимум усилий, чтобы вытащить вас из этого кошмара… Мне даже сложно представить, какие трудности выпали на вашу долю, хотя анализы довольно подробно рассказывают об этом. Господа, — обратилась она к мужчинам, — Мы должны сделать всё, что от нас зависит, чтобы мистер Поттер стал жить в магической семье. Я даже готова вытащить кузена из Азкабана, но больше не позволю Дамблдору даже касаться мальчика! — и хлопнула ладошкой по столу. Комнату пронзила яркая вспышка, свидетельствующая о том, что слова приняты и подкреплены магией.