Теряя себя

      

Глава 21. Новые знакомства и секреты замшелых аристократов

             Дочка? Внучата? Что вообще тут происходит? И кто эта женщина?       Драко, сориентировавшись быстрее остальных как наиболее знающий родословные присутствующих, выдал:       —Элла— как сокращение от Друэлла? Вы — Друэлла Блэк, в девичестве Розье? Вы моя бабушка? Но если мама сейчас в обмороке, а вы сказали «дочка», обращаясь к тёте Петунии, значит, она тоже ваша дочка? А мы, соответственно, внуки?       Друэлла мило улыбнулась, выпустила дым через нос и ответила:       — Всё верно, милый Драко. Ты и Дадли мои родные внуки, Гарри — двоюродный.       Драко подвис. Он никак не мог высчитать в голове линии пересечений родов так, чтоб Гарри получился не родным, а двоюродным внуком. Друэлла ведь происходит из Розье, а они никогда не пересекались с Поттерами. Соответственно, родство через Блэков. Но Гарри является Блэком лишь на четверть: его бабушка вошла в Род Поттер именно из Блэков. Значит… Или Лили Эванс-Поттер тоже Блэк, как и тётя Петуния, или где-то закралась ошибка… Хотя… В его голове не укладывалась информация о совершенно живой и здоровой Друэлле: на гобелене чётко и ясно была видна чёрная рамка вокруг её фотографии, что говорило о смерти. И год её предполагаемой смерти сходился с годом рождения самого Драко. Что-то тут явно не так, но вот что? И можно ли каким-то неведомым образом изменить данные на гобелене? Или информация на нём не обновлялась? Или всё потому, что это лишь копия?       Мысли Северуса крутились примерно в том же направлении. Внимательно рассмотрев Друэллу, он перевёл взгляд на Петунию и тут же нашёл схожие черты: точёный профиль, узковатые губы, разрез глаз, осанка, манера держаться, светлые волосы… Мысленно состарив Петунию, Северус получил Друэллу. Вот, значит, как… Родная мать… Интересно… А Лили тоже из Блэков? Они ведь с Петунией совершенно разные. Яркая, солнечная, импульсивная рыжая белка Лили, и серьёзная, спокойная, светловолосая зайка Петуния. Нет, они точно не были родными сёстрами, но могли и не быть родными детьми. Что, если их обеих удочерили?       Петуния же честно пыталась не поехать крышей. Дочка? Серьёзно? Но её мать — Роза Даниэлла Эванс, а не вот эта курящая дамочка! Неужели её, как того котёнка (как Гарри), подбросили на порог чужого дома, когда не обнаружили магических сил? Но это невозможно, если на неё наложили материнскую защиту, которую обнаружил Северус. Какие-то зачатки магии были, раз она закрепилась. Ох, ну это же бред какой-то, однозначно!       Дадли с шоком в глазах смотрел на новую родственницу. Бабушка… Обалдеть… Нет, он, конечно, помнит любимую бабулю Розу, но воспоминания эти взяты из рассказов матери, многочисленных фотографий и видеокассет с записями свадьбы мамы и Дурсля, церемонии крещения, первого дня рождения и, пожалуй, всё. Бабуля Роза трагически погибла, когда Дадли было чуть больше года. А спустя четыре месяца в их семье появился Гарри, родители которого якобы погибли в автокатастрофе. Если сейчас нашлась одна новая, неучтённая так сказать, бабушка, то может родители Гарри на самом деле живы, а погиб кто-то другой вместо них? Что ж, похоже магический мир полон сюрпризов…       Гарри же во все глаза смотрел на бабушку. Пусть двоюродную, но бабушку. Теперь у него на одного родственника-волшебника больше, хотя ещё недавно была лишь нелюбимая семья тёти, состоящая из одних магглов. Но сейчас может оказаться, что Дадли и Петуния обладают магией. И это будет просто невероятно! Осталось лишь разобраться, кто кому кем приходится, ведь здесь родственным связям уделяется куда больше внимания, чем в мире обычных людей.       Друэлла же, осмотрев собравшихся, глубоко затянулась, медленно выпустила дым, удобно расположилась на кресле и начала:       — Что ж, нам предстоит долгий разговор. Но для начала стоит отобедать. О, — Друэлла перевела взгляд на Нарциссу, которая только-только открыла глаза, — А вот и старшая дочь в себя пришла. Предлагаю всем переместиться к столу, Китти уже накрыла. Не стоит заставлять её ждать, это неприлично.       Драко подбежал к матери, помог ей подняться и проводил в столовую, усевшись рядом. Его, конечно, удивила форма стола: круг. Любое мало-мальски аристократическое семейство никогда не позволит себе круглый стол, ведь за ним непонятно, кто является главой Рода, а кто — отшельником, как его дядя из французской линии, или даже отщепенцем, как Ивреатида Малфуа, которую отсекли Рода за брак с африканским колдуном, но всё же позволяли посещать Малфой-манор в важные для семьи дни. Около Драко примостились Гарри и Дадли, место рядом с ним заняла Петуния. Северус, предварительно отодвинув стулья для Петунии и Друэллы, оказался зажат между ними. Что ж, обед рядом с такими милыми дамами точно окажется прекрасным времяпрепровождением.       Ели молча. Дадли и Гарри периодически кидали заинтересованные взгляды на Друэллу, сидящую практически напротив них. Драко то и дело исподтишка разглядывал маму и бабушку, пытаясь найти фамильное сходство. Вот только он забыл, что Нарцисса истинная Блэк, а вот Друэлла лишь вошла в род. Хотя да, общие черты однозначно были: светлые волосы, волевой подбородок, разрез глаз. Петуния старалась ни на кого не обращать внимания, периодически «шикая» на слишком увлёкшихся разглядыванием детей. Китти заменяла блюда, магией убирала малейшие крошки и, находясь в состоянии невидимости, разглядывала молодую хозяйку Цисси. Друэлла же просто наблюдала за всеми и мысленно веселилась: не каждый день собирается такая разномастная компания.       Отложив столовые приборы все приступили к чаю и начали разговор.       — Мама, — Нарцисса явно подбирала каждое слово, поскольку речь её звучала медленно и размеренно, — Прости за формулировку, но как так вышло, что ты жива, здорова и совершенно невредима? От лаборатории камня на камне не осталось, лишь твой угасающий магический след около стола, обгоревшая мантия и нечто обугленное.       — Милая, а чего ты от меня хотела? Брак неудачный, семья разваливается, Орион строит глазки, несмотря на Вальпургу рядом, дети… Дети несчастливы. Я решила уйти. Предвидела, что вам понадобится этот дом, вот и заставила Сигнуса за несколько дней до своей мнимой смерти подарить этот прелестный маленький домик мне. Накрыла его Фиделиусом, подстроила свою смерть и переселилась сюда. — стряхнув пепел в подставленную Китти пепельницу, Друэлла задумчиво взглянула на Нарциссу, затем перевела взгляд на Драко и продолжила: — У меня не хватило смелости выступить против. Блэки, милая, не те люди, с которыми следует спорить или, упаси Мерлин и Моргана, переходить им дорогу. Конечно, можно было попытаться разорвать брак, затребовать приданое обратно, уехать в родительский особняк, но… Ты же понимаешь, что это невозможно?       Нарцисса понимала. И, как истинная Блэк, знала, что такое не прощается. Конечно, Друэлле бы вернули приданое, дали бы развод, оставили в покое на пару месяцев, а потом бы просто убрали неугодную. Никто не смеет так обращаться с Блэками или бросать тень на их Род позорным словом «развод». За себя же Нарцисса не переживала, хотя ситуация балы похожа до ужаса, но Друэлла лишь вошла в их Род, а она сама Блэк по праву рождения. А Блэки, как известно, своих не бросают. Даже если бросают их.       — Но почему ты никому не подала хоть какого-нибудь знака?       — Почему же не подала? Подала. — Друэлла хитро улыбнулась, и сходство с Нарциссой лишь усилилось. — Северус, скажите, вы же не просто так отправились проверять Гарри?       Северус, только поднёсший чашку к губам, шумно выдохнул и мысленно поблагодарил всех богов за то, что не успел сделать глоток, иначе бы точно подавился. Прежде чем заговорить, он хорошо обдумал свой ответ:       — Да, некая сила направляла меня. Возникло непреодолимое желание, идущее наперекор словам Дамблдора, проверить мистера Поттера и убедиться, что с ним всё хорошо. Боюсь, он мог умереть в тот вечер, и моё вмешательство пришлось как нельзя кстати.       — Положим, не умер бы. Уж поверь, людишки мерзкого старикана успели бы вмешаться в последний момент. Но вот подтолкнуть тебя, напомнить о данном когда-то обещании, добавить немного смелости — это вполне в моих силах. Знаешь, прорицание весьма туманная и неточная наука лишь для тех, кто не может. Я могу. — взмахом руки чай сменился на вино взрослым и сок детям. — А ты, Петуния, ничего не замечала? Может, не могла долго находиться вдалеке от Гарри?       — Так это вы делали? — Петунии не нужно было особо задумываться, ведь буквально утром они обсуждали этот вопрос. — Из-за вас мы так относились к Гарри?       — Ну-ну, милочка, не нужно на меня всех гиппогрифов вешать. Моё вмешательство было минимальным: лишь усилила в тебе и так присутствующую ответственность за детей. Ведь практически также ты переживала за Дадли, верно?       — Верно…       — Вот и отлично. С этим разобрались.       — Как так получилось, что вы моя мама? Тоже подбросили меня на порог? Это у магов фишка такая? — Петуния честно пыталась держать себя в руках, но получалось откровенно плохо. Ещё бы, ведь не каждый день узнаёшь, что твоя семья и не твоя вовсе.       — О, интересная мысль, но нет. На порог мы тебя не подбрасывали, а отдали в семью потомственных сквибов по линии моего Рода. — Нарцисса и Северус во все глаза уставились на Друэллу: чтоб чистокровка так просто говорила о сквибах в семье?! Удивительно! — Детки, что вы смотрите на меня так, будто баньши увидели? Думаете, все Рода, как напыщенные Малфои, выкидывают сквибов из семьи, вычёркивают из Древа и забывают? Нет, деточки, большинство поступает наоборот, ведь может пройти три-четыре поколения, кровь очистится и на свет появятся маги. — Друэлла одним глотком ополовинила винный бокал, вновь закурила и продолжила:       — Тебя, Петуния, мы отдали в семью в надежде, что в тебе пробудится сила. Все предварительные тесты показывали отсутствие каких-либо толчков со стороны магического ядра, и лишь моя защита от вредоносной магии давала отклик. Удивительным было то, что она вообще легла на тебя и задержалась, а не пропала после первого же чиха. И, насколько я могу судить, держится до сих пор. Ты ведьма, милая?       Петуния отрицательно покачала головой. Друэлла же как ни в чём не бывало говорила дальше:       — О, ничего страшного. Магию ты чувствуешь на интуитивном уровне, значит, банальному светлячковому заклинания тебя можно научить. Даже без палочки. За твоей жизнью я следила. Отец… Твой отец не знал о твоём существовании. — увидев заинтересованный взгляд Петунии, Друэлла решила ничего не скрывать. — Он мёртв. Уже лет шесть-семь. Вальпурга, сука, довела.       На этих словах Нарцисса подавилась вином. Вальпурга? Сложить два и два не составило никакого труда:       — Отец Петунии — это Орион Блэк? Серьёзно, мама?       Друэлле не оставалось ничего, кроме как подтвердить:       — Изначально планировалось, что его женой стану я, а не эта крикливая дрянь, так похожая своим характером на рыжую сучку Прюэттов. Не удивлюсь, если там тоже не всё чисто, и кто-то кому-то где-то изменил. Но так сложились обстоятельства. И я была отдана замуж за Сигнуса, который старше меня на десять с лишним лет! Да, мы породили трёх прекрасных дочерей, но этому кобелю всё было мало. Он гулял так, как не гулял никто. Ежедневно новая пассия. И не брезговал грязнокровками или магглорождёнными. Ему было наплевать, что трахать. А потом мы встретились с Орионом. И я влюбилась. Полностью и бесповоротно. Без остатка. Плодом этой любви стала ты, Петуния.       В комнате стояла звенящая тишина. Каждый из присутствующих обдумывал полученную информацию. Нарциссе сложно было поверить в услышанное, ведь она всегда считала, что её семья идеальна. Лучшие родители, лучшие дети, лучшие условия… А что в итоге? Всё это было лишь игрой, притворством, пылью в глаза напыщенных аристократов, о котором знал Глава Рода. Более того, он поддерживал её, поскольку и сам был участником.       Петуния никак не могла поверить, что она не родная дочь. Вспоминая своё детство, ласковые руки мамы, нежные слова отца, любовь, которую они дарили… Разве можно так притворяться? Нет они любили её. По-настоящему любили.       Северус переводил взгляд с одной дамы на другую. Петуния из Блэков. Невероятно! Она и Нарцисса сёстры. То-то ему казалось, что есть в них что-то общее. Взрывоопасное. Неконтролируемое. Блэковский дух однозначно.       ***       Дети, которые ещё в начале разговора предпочли смыться подальше, тихо сидели в библиотеке, куда их провела Китти, и думали каждый о своём, периодически листая огромные фолианты, взятые с полки, на которой была надпись «для детей».       Драко не мог поверить, он даже мечтать о таком боялся, а тут… Грезил о братишке, но отец чётко и ясно объяснил ему, что в семье Малфоев рождается только один ребёнок — сын, наследник, а в будущем и Глава Рода. Втихаря от всех Драко практически каждый вечер молился Мерлину и Моргане, Будде и Богу, о которых он однажды узнал из разговора двух магглорождённых в Косом Переулке. Видимо, его услышали, ведь появились сразу два брата! Разве такое чудо возможно? Оказалось, возможно, раз мальчишки втроём сидят в библиотеке, спокойно касаются различных родовых книг, разговаривают.       Для Гарри, всю жизнь мечтавшего о любящей семье, появление бабушки, ещё одной тёти и, пусть двоюродного, но кузена оказалось чем-то сверх его понимания. Вначале он, никому не нужный ребёнок, оказался на пороге своих маггловских родственников, которые боятся и презирают магию. Затем появляется чудесный спаситель — его человек в чёрном — и жизнь делает несколько кульбитов, перевернув всё с ног на голову. Новые родственники, заботливые люди вокруг, искренняя нежность в глазах… Разве такое чудо возможно? Оказалось, возможно, раз мальчишки сейчас спокойно беседуют, не дерутся и не цепляются друг к другу, а взрослые, разговаривающие в столовой, действительно переживают об их состоянии и здоровье.       Дадли, сначала сторонившийся хрупкого и какого-то мелкого Драко, наконец-то осознал, что у него появился ещё один брат, новые бабушка и тётя, которая самая настоящая ведьма! И даже палочка волшебная у неё есть! Уух, это нечто невероятное. Он с трудом, но нашёл общий язык со всеми без исключения, искренне надеялся поразить новообретенную бабушку своими скромными познаниями в этикете и… Загоревшиеся глаза Дадли привлекли внимание Гарри и Драко.       — Дад, что ты уже придумал? — настороженно спросил Гарри, на всякий случай отходя подальше.       — Я? — Дадли задумчиво почесал подбородок и выдал на одном дыхании: — тётя Нарцисса и дядя Северус сойдутся, это вопрос времени. Так, у Дракона появится новый папа. Мы же с тобой, Гарри, и мама останемся сами. Нужно найти маме мужа! Да хорошего, а не такого, как… — и неопределённо помахал рукой. Слова были не важны, и Гарри, и Драко поняли, кого имел в виду Дадли.       Мальчишки переглянулись, хитро улыбнулись друг другу и преступили к составлению самого коварного в мире плана: найти маме и тёте мужа! Ох, знала бы Петуния о чём они думают, какие невероятные идеи приходят в их детские умы…       

***

      Петуния и Нарцисса, приняв и осознав своё близкое родство, шушукались в уголке и пытались найти сходство в поведении, характере и внешности. В обоих случаях кровь Блэков брала верх и вытесняла другие черты, что заметно отражалось на характере и манере поведения. Яркой отличительной и запоминающейся внешности Блэки, в отличие от тех же белобрысых Малфоев или «взрыв-на-макаронной-фабрике» Поттеров, не имели: среди их представителей были как голубоглазые брюнеты, так и кареглазые блондины. Однако, по мнению Нарциссы, было у всех истинных представителей Рода нечто общее: их волосы вились. Это могли быть спадающие каскадом волн длинные завитки (как у Вальпурги, например), или мелкие упругие барашки (первой вспомнилась Беллатрикс), или крупные кудри (такими волосами мог похвастать Орион). Нарцисса и Петуния тут же заметили, что в случае первой преобладают слегка вьющиеся волосы а-ля Вальпурга, а в случае второй видно сходство между отцом и ребёнком. Нарцисса тут же припомнила, что у её кузена Сириуса практически такая же причёска, а он точно был на свадьбе Поттеров, значит, новоявленная сестра могла его видеть. Петуния видела. И помнила. Этот невоспитаный балагур едва не убил её, неудачно пошутив. Возможно, именно в тот момент отношения между теперь-уже-Поттер и всё-ещё-Эванс испортились окончательно.       Кроме того, Петуния практически постоянно выравнивала волосы всевозможными утюжками и собирала в причёску так, чтобы ни одна прядка не выбивалась, поскольку сильно боялась, что вьющийся волосок может легко попасть в еду. И не дай Боже тот кусочек с волосом попадёт Вернону — криков будет… Нарцисса же, выйдя замуж и перейдя в род мужа, лишилась своих шикарных пшеничных кудрей, став платиновой блондинкой. Обе женщины жалели о свершённых поступках и мысленно поклялись себе больше никогда менять естественность волос, то есть не входить в род и заключать малый магический брак, а не полный.       Друэлла, спокойно обсуждавшая с Северусом его последнюю статью в «Вестнике зельеварения» («Если мальчика это отвлекает, будем говорить о зельях, пусть расслабится», — сказала она), краем глаза наблюдала за дочерями: судя по сосредоточенным лицам, Нарцисса и Петуния практически смирились со своим родством, их склонённые друг к другу головы напоминали Друэлле парочку близнецов, которые всю жизнь провели бок о бок. Вроде и есть у них личные секреты, а вроде и нет, любыми тайнами делятся друг с другом.       Решив не торопить события, гости и хозяйка единогласно решили вечер провести в кругу семьи, а завтрашним утром отравиться в Германию к профессору, которого рекомендовала Поппи. Осталось лишь разобраться, что ему говорить, а о чём лучше умолчать. Конечно, можно стребовать клятву о неразглашении, но лишний раз лучше не рисковать, ведь практически любая магия оставляет следы.       Общение парочками заняло практически весь вечер. Взрослые, совершенно забыв о «файф-о-клок» и ужине, пытались утрясти в логическую цепочку всё, что с ними происходило, принимая во внимание информацию, которую предоставляла Друэлла. Так, выходило, что Северус, после общения с Дамблдором, не просто так загорелся желанием посетить Литтл-Уингинг. Обещание, данное когда-то Лили, тоже сыграло свою роль, но первую скрипку исполняло направленное желание, которое наслала Друэлла, чётко и качественно подобрав момент, когда Гарри точно понадобится помощь, и он будет не в состоянии сам себе её оказать.       Петуния вспоминала и взвешивала свои слова и действия за последние десять лет в надежде найти несоответствия, недочёты, что-то подозрительное, странное поведение и хоть что-нибудь ещё, что могло бы указать на применение магии. Она сама не понимала, почему так важно найти и вспомнить. Голова гудела, было очень сложно вспомнить то, что было так давно, но направленное желание и капелька магии, которая текла по её жилам сделали своё дело. Неожиданно для Петунии где-то в глубине её черепной коробки стало кристально чисто. Все мысли улеглись по полочкам, будто всегда знали, где их место. Огромный стеллаж с подписью«Дети»занимал большую часть пространства. На нём стояли небольшие коробочки, каждая из которых также была подписана.«Рождение Дадли», «Первое слово Гарри», «Первое Рождество вместе»и многие другие. Однако среди этих коробочек есть и такие, название на которых будто затёрто. Не полностью, но прочитать невозможно. Мысленно Петуния потянулась к одной из них и попыталась открыть. На удивление крышка легко поддалась, и разум затопило воспоминание о том, чего не было.       

***

      Апрель 1983 года. Литтл-Уингинг, Тисовая, 4       Петуния не спала уже третьи сутки. Несмотря на все положенные прививки, мальчишки умудрились подхватить какую-то дикую заразу, которая вызывала высокую температуру, затрудненное дыхание, боль в мышцах, слабость и общее недомогание. Казалось бы, симптомы обычного вирусного заболевания, обеспечить тёплое питьё, доступ свежего воздуха и покой, но нет. Дадли давно пошёл на поправку, а вот Гарри… Гарри метался по кроватке, выгибая маленькие ручки и ножки, стонал, что-то неразборчиво бормотал и горел. Температура тела уверенно приближалась к ста пяти градусам по Фаренгейту (чуть больше 40 по Цельсию), жаропонижающие не действовали, либо помогали на совсем короткий промежуток времени.       Вернон предложил вызвать скорую, всё-таки мальчишка у них на попечении, и, не дай Бог, умрёт, проблем потом не оберёшься. Петуния, с одной стороны, пришла к такому же выводу, с другой понимала, что ни за что не позволит Гарри умереть. А обычные врачи в местной больнице могу не помочь по той простой причине, что Гарри—маг, и все человеческие, в смысле для обычных людей, средства могу ему не помочь.       Неожиданно тело Гарри выгнулось дугой и немного взлетело. Казалось, будто что-то невидимое схватило его за живот и потянуло вверх, а руки и ноги безвольно свисали, не имея под собой опоры. Он, не открывая глаза, протяжно закричал, да так, что стёкла всех окон на втором этаже не выдержали. Крик оборвался столь же резко, как и начался. Вместе с его окончанием тело Гарри безвольной куклой упало на кровать и замерло без движения. Со страхом в глазах Петуния подошла к нему, пытаясь нащупать пульс на тонком запястье. Ответом ей была тишина. Оглянувшись на Вернона, Петуния прижала к себе Гарри, пытаясь услышать сердцебиение. Опять тишина. Осторожно положив его на кровать, она прижалась ухом к груди, но ответом ей вновь была тишина. «Неужели умер? Нет, нет, нет, пожалуйста!» — мелькнула ужасающая мысль, а вместе с ней в комнате началось твориться нечто странное: для начала в ней появился ещё один человек, которого Петуния когда-то давно видела, все предметы поднялись в воздух и начали кружить вокруг неё и Гарри, стены, казалось, задрожали, а воздух заискрил. Дамблдор, а появился именно он, внимательно огляделся вокруг, остановил безумный танец предметов, остановил движение стен, увидел Петунию и Вернона, взмахом руки пригвоздил их к месту и потребовал рассказать всё.       Петуния попыталась возразить, мол, какие рассказы, у Гарри пульса нет, на что Дамблдор не обратил никакого внимания. Громким голосом, в котором звучали рычащие нотки, он потребовал смотреть ему в глаза. Петуния безоговорочно подчинилась, но некая неведомая сила отбросила от неё Дамблдора, который, несмотря на далеко не юный возраст, легко вскочил на ноги и обратился уже к Вернону с той же просьбой-приказом.       Краткое непонятное слово »Legilimens», несколько секунд тишины, разочарованный вздох Дамблдора, слова «Не прошло» и злобный взгляд в сторону Петунии. Она поджала под себя ноги и постаралась отползти как можно дальше в надежде стать незаметной. Дамблдор подошёл к Гарри, несколько раз взмахнул палочкой, отчего тот сделал резкий глубокий вдох, что-то неразборчиво пробормотал, повернулся к Петунии и тихо сказал: «Obliviate». В ту же секунду её сознание померкло.       

***

      Открыв глаза, Петуния увидела перед собой взволнованное лицо новообретённой сестры. Нарцисса, заметив, что Петуния собирается позорно сбежать в обморок, успела подхватить её, а сейчас обмахивала круженым платочком. Сначала в нос Петунии ударил немного резковатый тяжёлый запах хорошего табака, а затем раздался голос новообретённой матери:       — Что ты вспомнила? — вот так. Ни «как ты себя чувствуешь, милая», ни «что произошло». Сразу в лоб.       — Я не совсем поняла. — Петуния постаралась взять себя в руки, но от увиденного ужаса её до сих пор трясло. — Дети болели. Дадли пошёл на поправку, а вот Гарри… Потом что-то произошло, он перестал дышать. Явился Дамблдор, пытался, как ты, Северус, прочесть мои мысли, но защита его не пустила. Тебе лучше это увидеть. Я могу что-то упустить.       Северус сел около Петунии, осторожно направил на неё палочку, попросил расслабиться (что не так-то легко!) и тихо произнёс «Legilimens». Закончив изучение, Северус перевёл дух и рассказал о том, что увидел, прибавив в конце вывод, пришедший в голову:       — Неправильно сработавший ритуал. Больше ничего толкового в голову не приходит.       Коснушись палочкой виска, Северус на секунду о чём-то задумался, затем вытащил серебристую нить воспоминания из головы и поместил её в фиал, подставленный Нарциссой.       — Друэлла, здесь есть омут памяти?       — Обижаешь, детонька. — Друэлла выдохнула дым и вызвала домовика, который тут же притащил огромное блюдо, расписанное рунами.       Северус вылил воспоминание в чашу омута и все, кроме Петунии, не хотевшей ещё раз переживать этот ужас, окунулись в него.       Через несколько минут «зрители» попросили Китти принести чего-нибудь крепче чая. Друэлла тут же схватилась за мундштук, уж очень ей не понравилось увиденное.       — Что ж, определённо последствия неправильно проведённого ритуала. Вопрос: какого? — Друэлла перевела тяжёлый взгляд на Петунию и спросила: — Да и защита почему-то пропустил "Obliviate", хотя это далеко не безопасное заклинание. Хм, и где я напортачила? — Друэлла, задумавшись, провела пальцем по подбородку, что-то для себя решила и спросила Петунию: — У тебя картотека в голове или библиотека? Как ты упорядочила воспоминания? Много там таких затёртых?       Петуния мысленно прикинула размер стеллажа, на котором стояли коробки-воспоминания, сосредоточилась на тех, где не было названия и ответила:       — Около трёх десятков, плюс-минус.       — И это меньше чем за десять лет… М-да, Петуния, похоже вы всей семьёй были под наблюдением одной бородатой сволочи. Удивляюсь, как вам удалось незаметно слинять из Англии…       — А удалось ли? — конечно, Северус подчистил их следы настолько, насколько это было возможно, но всё же до конца не был уверен в успехе.       — Удалось, не переживай. Хвостатые сюда не попадут. И даже если вас удалось бы выследить в Англии, то сюда никто не сунется. Вильфранш — отдельное магическое государство, со своими законами. Да и одного бородатого старца тут о-о-очень ждут и будут очень рады видеть. Аж до зубного скрежета будут рады.       Все дружно успокоились, и только Северус обратил внимание на слово «хвостатые». Уж не намёк ли это от видящей? Следует запомнить. А Друэлла тем временем продолжала:       — Завтра перекину вас портативным порталом в Берлин. Надеюсь, оттуда вы спокойно доберётесь до резиденции профессора Фидллера. Пообщаетесь там, Гарри обязательно покажете, пройдётесь по Берлину, довольно милый городишко (Северус мысленно поперхнулся: назвать Берлин городишком? Город, в котором проживает около 3.5 миллионов человек, назвать городишком?!), зайдёте на Хэксен Штрассе, побродите по тамошним магазинчикам. Уверена, что сможете найти множество интересностей.       Все намёки Северус тщательно запоминал, дабы, будучи в Берлине, претворить их в жизнь. Раз видящая чуть ли не прямым текстом говорит, значит, нужно сделать.       — Теперь предлагаю всем разойтись по спальням, иначе дети затопят слюной книги, на которых уснули. — Друэлла, казалось, говорила в шутку, но почему-то никто не смеялся.       Быстро поднявшись на второй этаж, Нарцисса зашла в библиотеку и увидела милейшую картину: мальчишки действительно спали на стульях, расположив головы на страницах старинных фолиантов со сказками или детскими рассказами. Вызванная Китти хотела перенести их в разные спальни, но Нарцисса настояла на том, чтобы они спали в одной комнате.       Взрослые самостоятельно разбрелись по комнатам, и дом погрузился в мир прекрасных сновидений.       На утро вся компания чувствовала себя замечательно. Морской воздух и насыщенное магией место давали свои плоды. Лёгкий завтрак, который накрыла Китти на веранде, показался мальчишкам амброзией, настолько всё было вкусно. Взрослые лишь наблюдали за ними с умилением, при этом и сами не забывали активно работать челюстями.       — Что ж, все готовы? — Друэлла отложила приборы, промокнула губы салфеткой и властным взглядом осмотрела компанию.       — Все, — раздался нестройный хор голосов в ответ.       Китти мгновенно убрала всё со стола и подала Друэлле небольшой кулон с иссиня-чёрным камнем. Всё под стать фамилии. Отдав кулон Нарциссе, она добавила:       — Сработает только в руках Блэков.Пароль-активатор: «Finis sanctificat media”(Цель оправдывает средства). Всё всегда в стиле Блэков, — усмехнулась она. — Удачи.       Нарцисса крепко сжала кулон, собрала всех вокруг себя так, чтобы они тоже могли прикоснуться к цепочке.       — Спасибо, мама.Finis sanctificat media.       Тёмный вихрь мгновенно подхватил всю компанию и за долю секунды перенёс их на одну из пустынных улочек Берлина.       ***       Берлин… Что можно сказать об этом городе такого, чего не знают остальные? Великолепие строений, изящество соборов, извилистость улочек, удачно подобранное разнообразие стилей и жанров… Убогость, серость, заброшенность, смесь индивидуального старо европейского и стандартного коммунистического… Столица Германии и один из основных центров Магической Европы предстал перед гостями во всей своей мрачной красе.       Северус привычно поддержал Петунию и Гарри, а Дадли успел схватиться за приземлившегося рядом Драко. Лишь Нарцисса, как подобает истинной чистокровной леди, спокойно вышла из перемещения, тут же указав в сторону неприметного тёмно-серого двухэтажного дома на той стороне узкой улочки. Компания проследовала в указанном направлении, остановившись у дверей. Нарцисса прижала кулон к небольшой выемке под ручкой (в мире обычных людей на том месте располагается замок), и дверь отворилась. Узкий темный коридор и общая мрачная атмосфера давили на детей, да и взрослые чувствовали себя некомфортно, слишком давящим казалось всё вокруг.       Нарцисса, на правах хозяйки прошла в гостиную, хлопком в ладоши включила освещение и уверенным взглядом осмотрелась. Сделав пару шагов, она достала волшебную палочку, резанула руку и прижала её к черепу, что стоял на каминной полке, и прошептала имена присутствующих, закончив их фразой «я сказала!». В одно мгновение давящая атмосфера спала, стало легче дышать.       — Будем считать это место нашей отправной точкой? — спросил Северус, осматривая мрачную гостиную.       — Скорее местом дислокации. Этот дом откроется только истинному Блэку и тому, кого он представил духу дома. — Нарцисса стянула покрывало с дивана и спокойно расположилась на нём. — В нашей семье очень много различных скрытых домов, маноров, особняков и прочей недвижимости, какая только вообще может быть. Запомнить расположение каждого довольно сложно, а найти — так вообще невыполнимая задача.       — Что ж, тогда я отправлю Патронус профессору Фидллеру и спрошу, удобно ли нам сейчас прибыть.       Ответ пришёл спустя каких-то пару минут. Профессор был готов принять их по заданным координатам. Северус перенастроил портал, собрал всех вокруг себя и произнёс стандартное слово-активатор. Легкий ветерок закружил компанию на несколько мгновений оторвал от земли и вновь поставил в совершенно другом месте. Небольшая комната, в которой они оказались, была оформлена в светло-бежевых и тёплых коричневых тонах.       В ту же секунду рядом появился домовик, облачённый в светлую рубашку с неизвестным гербом на груди и тёмно-красные штанишки. Он низко поклонился и заговорил на немецком. Увидев непонимающие взгляды прибывших, домовик тут же перешёл на чистейший английский:       — Густав рад приветствовать гостей в доме профессора Фидллера, прошу пройти за мной.       И быстренько потопал маленькими ножками по коридору. Комната прибытия, где они оказались, располагалась довольно далеко от рабочего кабинета Фидллера, но компания с интересом рассматривала всё вокруг и даже не заметила долгого перехода в другое крыло поместья. Густав свернул в один из коридоров, остановился перед мощной дубовой дверью и трижды постучал. В ответ прозвучало что-то на немецком, он толкнул дверь и пригласил всех пойти.       В рабочем кабинете, практически всё свободное место занимали полки и стеллажи с книгами. Рукописи, древние фолианты, гримуары, бестиарии, пожелтевшие от времени свитки, обычные маггловские тетради и просто листы.       Владелец кабинета был… монументальным. Высокий, но жилистый, хорошо сложенный мощный мужчина с темными волосами поднялся на встречу прибывшим, пожал руку Северусу, чмокнул ручки Нарциссе и Петунии, оглядел Драко и Гарри, на несколько секунд задержав свой взгляд на знаменитом шраме. На Дадли он смотрел долго и упорно. Разорвав зрительный контакт, профессор Фидллер предложил всем располагаться на софах и креслах, которые мгновением ранее появились в кабинете.       — Итак, слушаю. — вы когда-нибудь слышали глубокий грудной бас? Вот и герои услышали его впервые.       Северус и Петуния, дополняя друг друга, рассказали обо всём, не забыв упомянуть и обследования, которые проводила Поппи.       — Что ж, всё ясно. Будем смотреть. — профессор Фидллер щёлкнул пальцами, и тут же появился домовик. — Приготовь ритуальный зал номер 8, пациент стандартный, набор номер 3.       Домовик также беззвучно исчез, а Северус попытался хоть что-нибудь узнать, но Фидллер пообещал всё рассказать позже, обосновывая тем, что сейчас ему нужно подготовиться самому и подготовить пациента. Гостям же было предложено остаться в кабинете и насладиться кофе, соком или чаем с печеньем и булочками.       Северус, оценив скорость, с которой Фидллер всё делал и говорил, постарался понять, что же такое он смог увидеть на Дадли, раз поспешил в ритуальный зал?       Минут двадцать все молчали, отдавая должное вкусному крепкому кофе и гранатовому соку. Ещё двадцать потратили на рассмотрение убранства кабинета и чтение названий книг. Минут через пятнадцать Нарцисса не выдержала тягостного молчания:       — Какие у нас планы?       Петуния с непередаваемым выражением лица уставилась на неё:       — Планы? — судя по тону, она находилась где-то между прострацией и шоком. — Серьёзно, планы? Там неизвестно кто неизвестно что делает с моим сыном, а ты говоришь о планах?       — Положим, известно кто и что. — Северус вмешался, стараясь предотвратить скандал. Только ссоры ему сейчас не хватало. — Другое дело зачем?       Петуния и Нарцисса одновременно уставились на него. Если первая вообще ничего не знала о ритуалах, ритуальных залах, стандартах пациентов и видах наборов, то вторая имела довольно поверхностные знания, черпая информацию из занятий по ритуалистике в «Хогвартсе». Однако этих поверхностных знаний в своё время хватило для помощи Лили. Но вот так легко и быстро ответить о значении всех тонкостей и премудростей проводимого ритуала она не могла. Повисло тягостное молчание. Спустя ещё минут пятнадцать…       — Ты что-то знаешь? —одновременно спросили они.       — Фидллер проверит ауру на проклятия, просканирует магическое ядро и энергетические каналы, осветит голову и сердце в поисках иных сущностей, наложит более сильные диагностические заклинания с целью обнаружения дополнительной подпитки или оттока энергии, возможно сможет обнаружить скрытые магические дары. Ничего стра…       Окончание фразы потонуло в грохоте, ведь дом, казалось, вздрогнул. Посреди комнаты на миг появился Густав, запомнил положение гостей и щелкнул пальцами. Их вынесло за пределы особняка, ворота тут же закрылись, а над всей территорией поднялся едва мерцающий защитный купол.       — Неожиданно. — Северус одним словом выразил мысли, крутившиеся на языке Петунии и Нарциссы.       — Мам, а где Гарри? — Драко, не обнаружив рядом новоявленного родственника, поспешил сообщить об этом присутствующим.       — Гарри! — Петунии казалось, что так громко она не кричала ещё никогда.       — Замечательно, у меня, похитившего мальчика-который-выжил, похитили мальчика-который-выжил. — голос Северуса сочился сарказмом, а Петуния удивлённо уставилась на него.       — Почему это похитил? Я его законный опекун. И я тут. Так что никакого похищения. — она устало приземлилась на примятую траву, но Северус тут же поднял её обратно и выразительно взглянул на Нарциссу, которая тут же наколдовала диван и пару кресел, чтобы все с комфортом разместились.       — Почему? — хмыкнул в ответ Северус. — Да потому, что законным опекуном Гарри является Дамблдор. А ты так, сбоку припёку. И даже ваше прямое кровное родство не имеет никакого значения, поскольку для всех ты маггла.       Петуния поражённо смотрела на него и пыталась понять, шутка ли это. Судя по серьёзному лицу Северуса — не шутка.       — О-бал-деть! Я почти десять лет воспитывала ребёнка-мага, ухаживала за ним, кормила и обувала его, но я, оказывается, никто ему! — она слегка успокоилась. — Да нет, бред какой-то. В конце концов мы кровная родня, а именно это имеет значение в вашем магическом мире!       — Мне жаль, Петуния, но Северус прав. Для всех ты — маггла. Даже не сквиб. Обретя силы, ты сможешь подать в суд на Дамблдора, на Визенгамот, да даже на меня или Северуса, восстановить своё право опекунства и утереть им всем нос. Но для этого нужно обрести силы. — Нарцисса вздохнула. — Спросим у мамы, может она что-то подскажет.       — Это всё будет потом. Сейчас нужно спасать моих племянника и сына. — Петуния подошла к кованым воротам и стала кулаками бить по ним: — Эй, верните моих детей! Профессор! Это уголовное преступление!       Каждое сказанное слово сопровождалось довольно сильным ударом по воротам, а в месте соприкосновения кулака и металла образовывались круги, будто камешек в воду кинули. Если бы Северус не знал, что Петуния сквиб, он бы предположил применение магии. «Ан-нет, действительно магия» — успел подумать он, прежде чем слететь с наколдованного кресла от сильной воздушной волны, появившейся после довольно сильного удара Петунии, в который она, похоже, вложила все силы и переживания.       — Ого! Магический выброс! Поздравляю Пэт, ты прошла инициацию. Можно не переживать за судьбу Гарри и всяких бородатых мудаков! — радостно захлопала в ладоши Нарцисса, поднимаясь с земли, куда её опрокинула магия Петунии. — Только, боюсь, профессор выставит нам дополнительный счёт за порчу имущества. — она обошла поваленные на землю кованые ворота, ткнула носком туфли вырванное с корнем небольшое дерево, несильно пнула валявшийся рядом кусок забора, вырванный с креплениями, шаркнула ножкой как нашкодившая школьница, и выдала свой вердикт: — Ситуация с Гарри решена. Приобретём тебе волшебную палочку, пообщаемся с мамой, наймём адвоката и поднимем на уши всю магическую Британию громким судебным процессом. А для пущего эффекта попробуем оправдать Сириуса.       Северус на подобную тираду лишь усмехнулся и закатил глаза, мысленно представляя тот ушат проблем, который высыплется на голову многоуважаемого директора, являющегося к тому же Верховным Чародеем Визенгамота. Ох, знал бы он, кому отдал Гарри почти десять лет назад, ни за что бы не стал связываться с Петунией. Ведь Блэки своих не бросают. А Драко, отлично помнивший план Дадли, понял, что предположительная пара для тёти Петунии уже есть.       — Сириус, Сириус… Предал друзей, сдав из этому вашему чокнутому магу Волторту, или как там его. Затем убил ещё одного мага и кучу обычных людей. — вслух размышляла Петуния, — Да, он отлично впишется в нашу компанию, будем спасать.       Северус и Нарцисса расхохотались. Действительно компания собралась крайне разномастная. Похититель детей и бывший пожиратель, чистокровная разведённая ведьма в энном поколении и недоведьма, только-только раскрывшая свой талант. А, ещё и трое вроде бы магов в придачу. Поняв всю нелепость ситуации, Петуния присоединилась к смеху на минутку забыв о тяготах.       Прошло около двух часов, прежде чем защитный купол вокруг дома спал (его пробить у Петунии всё-таки не получилось), а хозяин вышел к ожидающим.       Потирая небольшую бородку, профессор Фидллер осмотрел разрушения, пнул несчастный кусок забора, ухмыльнулся чему-то своему и спокойно сказал:       — Прошу в дом.       Удивительным было спокойствие, с которым он говорил. Казалось, что не его забор выломали голой силой, не ему повредили окружающий ландшафт и не ему испортили красивые (явно старинные) кованые ворота. Он вёл себя так, будто подобные происшествия происходят если не каждый день, то раз в неделю точно.       — Располагайтесь удобнее, предстоит долгий разговор. — Фидллер провёл их в тот же кабинет, который они покинули вместе с домовиком. Каждый сантиметр помещения выглядел так, будто и не разрушался вовсе, каждая бумажечка лежала на своём месте, свитки в хаотичном порядке располагались на левой стороне стола, а книги, фолианты, гримуары и бестиарии спокойно стояли на неповреждённых стеллажах. «Магия!» — с благоговением подумала Петуния.       Все расселись на диванчики и кресла.       — Для начала хочу сказать, что оба мальчика живы и вполне здоровы. — презрительно фыркнув, Фидллер продолжил: — Насколько вообще может быть здоров ребёнок, в голове которого находился крестраж.       Только присутствие рядом Драко заставило Нарциссу удержать в руках свои эмоции. Ей очень хотелось выразиться изящно, тонко, громко и совершенно нецензурно. Как?! Как Великий-мать-его-за-ногу-чёртов-Дамблдор мог пропустить крестраж в голове ребёнка?! Этот полудурок что, совсем не знает о такой страшной вещи? Нет, ну идиот, ой, идиот! Да лучше б его гиппогриф затоптал, чем отпускать магического ребёнка-носителя крестража в мир неколов! Ну Дамблдор, ну сволочь бородатая, чтоб тебя дракклы сожрали!       В своих мысленных возмущениях Нарцисса пропустила часть рассказа Фидллера, а тот всё говорил и говорил, возмущался «неподражаемой глупостью инзела’ффе!» [1] («островная обезьяна», презрительное прозвище англичан, которое им дали в Германии)       Северус в шоке слушал и не хотел верить. О был уверен, что Дамблдор знал как про крестраж в голове Гарри, так и про способ его удаления. А способ был лишь один — смерть. Но почему, почему, почему он ничего никому не сказал?! Неужели сохранение этой тайны стоит жизни ни в чём не повинного ребёнка, особенно если есть возможность найти другой способ?! Или за этим кроется что-то куда более важное и опасное? Может Дамблдору захотелось создать ручного Тёмного Лорда на случай, если его авторитет потеряет былое значение, а текущий Тёмный Лорд окажется повержен? Да нет, не настолько же он жесток. Хотя…       Перед глазами всплыли события почти месячной давности: ледяной взгляд, обжигающий голос с металлическими приказными нотками и полное нежелание слушать кого-либо. Значит, настолько. Дамблдор настаивал на сохранении тайны места жительства Гарри, утверждал, что там всё хорошо, доказывал, что ему ничего не угрожает в доме кровных родственников. Но Северус, прибыв на место, увидел совершенно противоположную картину: едва живого ребёнка с немеряным количеством синяков, ран и ссадин. Дамблдор знал. И ничего не предпринимал. Сволочь бородатая! Да чтоб его акромантулы сожрали!       Петуния, как выходец из обычного мира, не имела представления ни о крестражах, ни об опасности, которую они представляют. Но с каждым словом, сказанным Фидллером, поражалась и ужасалась всё больше и больше. Нет, ну надо же! У ребёнка в голове какой-то недопризрак, слепок или кусок души, а этот шизанутый бородатый долькоед (уж об этой его страсти Петунию просветили) даже словом не обмолвился! А если бы эта хрень взяла верх над разумом Гарри, у неё в доме что, свой террорист появился бы? О, ужас! Ну Дамблдор, ну сволочь ты чёртова!       Драко переводил взгляд с одного взрослого на другого и лишь успевал наблюдать за сменой выражения их лиц. Непонимание сменялось узнаванием, которое трансформировалось в злость, чередующуюся с неприкрытой яростью. Что ж они такое серьёзное обсуждают, если так реагируют? Непонятные «крестраж», «трансмутация», «геном» не говорили ни о чём, кроме сложности текущего разговора. В целом же, ситуация, по его скромному детскому мнению, была патовой: ни его семья, ни этот странный профессор не могли найти выхода. И виноват в этом был Светоч Ангийских Магов, Великий Альбус Дамблдор! Да чтоб ему о бороду свою споткнуться, вредитель комнатный!       — В целом же, я считаю, вам нужно как можно скорее посетить японских или африканских магов. На крайний случай подойдут канадские шаманы из какого-нибудь индейского племени. Крестраж пытался врасти в суть и структуру герр Поттера, что, впрочем, довольно успешно нивелировалось магией фройляйн Эванс и её сына. Однако долго это продолжаться не может, если вы хотите сохранить магию в мистере Эвансе. К моему глубочайшему сожалению, среди моих знакомых нет такого мага, который был бы способен помочь. Крестраж, — казалось, Фидллер выплюнул это слово, — довольно сильно укоренился, что сильно уменьшает возможность безболезненного изъятия. Плюс это старая редко используемая, а значит практически забытая магия. Европейские маги не практикуют ничего подобного добрые пять сотен лет. И даже помешанные на колдовстве славянские маги после инцидента с герр Косчеефф, зарыли в глубокую яму знания о крестражах. — все присутствующие почувствовали на себе ненависть Фидллера к подобным вещам. — Посему рекомендую обратиться в индейские поселения, где ещё сохранились знания о единении душ. Найти, конечно, их будет сложно, однако, чего не сделаешь ради наследников.       Петуния молча кивнула и задала интересующий вопрос:       — Нужно ли им показывать Дадли? Или вы…?       — Остановил процесс. Оттока сил и магии больше не будет. Ваш сын через пару месяцев полностью восстановится, а следующей осенью спокойно пойдёт в Дурмстранг развивать способности. — увидев непонимание на лицах присутствующих, пояснил: — У вашего сына, фройляйн Эванс, отличные способности к кровной магии. Даже лучше, чем у вас. Посему крайне рекомендую не зарывать его талант в «Хогвартсе», где тонкой магии не учат, а всё, что связано с кровью, вообще под запретом. — участливо вздохнул. — Очень жаль, что такой хороший специалист как Поппи, прозябает среди инзела’ффе.       Северус удивлённо спросил:       — Хотите сказать, что Поппи знает кровную магию?       — Не хочу, а говорю прямо. Знает, умеет, практикует. Но не в этой вашей недошколе. Вам, милая фройляйн, — он взглянул на Петунию, — Чуть позже объяснят суть да дело, а пока просто поверьте на слово, Дамблдор — это худшее, что могло случиться с «Хогвартсом» и Англией.       Того, что Петуния знала о Дамблдоре, было достаточно для составления личного мнения, которое было далеко от хорошего или хотя бы нетрального. Однако дополнительные сведения о враге, а никем иным он не был, лишними точно не будет.       — Предлагаю вам пройти в обеденный зал, а затем отдохнуть в гостевом крыле. Мальчики ещё некоторое время будут без сознания.       

***

      POV Дадли       Где-то в глубинах сознания       Я открыл глаза и увидел голубое небо без единого облака. Странно, мы вроде были в замке, затем прошли в тёмную комнату, где меня уложили на огромный чёрный камень, а сейчас вокруг красивое зелёное поле, усеянное цветами и небольшими кустиками, которые очень похожи на те, что растут в нашем саду. Ну, то есть в нашем бывшем саду.       Первая попытка встать была неудачной. Ноги не слушались, опереться на руки банально не хватало сил. Оставалось лишь крутить головой и смотреть в небо. Вторая попытка также не увенчалась успехом. Около получаса мне понадобилось, чтобы собрать достаточно сил.       Я никак не мог понять причину слабости. Вроде всё было хорошо, но… Почему мне так плохо?       — Мама! — кричу в надежде быть услышанным. — Гарри! Дядя Северус! Тётя Нарцисса! Драко! Хоть кто-нибудь! Я здесь!       А в ответ тишина. Ни эха, ни клокотания птиц, ни малейшего колыхания травы. Абсолютная тишина. Блин. И почему не слушал маму?       Крик забрал все силы, что удалось накопить, я бессильно рухнул на колени, кулаками ударяя по земле. Ну почему я всегда влипаю в какое-то дерьмо?! (Хорошо, что мамы здесь нет, и она не слышит мои выражения)       Усевшись удобнее, начал рассматривать всё вокруг. Спустя несколько минут (а может часов?) бессмысленных гляделок по сторонам заметил на горизонте тёмное пятно. Готов поклясться, что его там не было. Что ж, пойду туда.       Сложно сказать, сколько прошло времени, но пятно упорно не желало приближаться. Может это игра внутри меня, может галлюцинации, которыми нас пугали в школе, а может какая-нибудь тайная магия, но оно, казалось, лишь отдаляется. Эх, был бы здесь Гарри… Он бы как колданул, и всё сразу встало на свои места. Но ни его, ни дяди Северуса, ни тёти Нарциссы, ни Драко тут не было. И мамы не было.       Возможно, глаза наполнились слезами, а может и правда начались галлюцинации, но стоило мне подумать про Гарри, как пятно чуть-чуть приблизилось.       — Гарри! — крикнул я, что есть мочи. — Гарри! Эй, Гарри!       Пятно приближалось с неимоверной скоростью, а я продолжал кричать. Вскоре стали видны чёрные силуэты на тёмном фоне, а там, где пятно соприкасалось с землёй или травой, всё жухло, высыхало и рассыпалось пеплом. Казалось, будто какая-то неведомая сила накрыла пару десятков человек плотной стрейчевой тканью, и они пытались выбраться из неё, сжигая всё на своём пути. То тут, то там появлялись образы, неясные лица, руки. Жутко. Я изо всех сил захотел, чтобы эта гадость исчезла, однако желание не сработало. Точнее сработало не так, как я думал и хотел. Пятно начало сжиматься, откуда ни возьмись появились длинные золотистые нити, опоясывающие и сжимающие его всё сильнее и сильнее. Но каким-то шестым чувством я понимал, что этого мало, они не удержат всю мощь, заключённую под тем, что я опрометчиво назвал тканью.       Я вспоминал всех известных богов и молился им, мысленно звал маму и Гарри. Откуда-то взялось ощущение, что именно их нужно звать, именно они помогут. И они помогли. Понимание пришло в тот момент, когда рядом с золотистым стали появляться и багряно-красные нити. Они были толще и крепче даже на вид. Я просил помощи и мамы и кричал, повторяя одну и ту же фразу «Гарри, держись!»       Неожиданно налетел сильнейший ветер, такой ещё называют ураганом, небо затянули тяжёлые свинцовые тучи, своей формой больше напоминающие куски обожжённой и смятой бумаги. Порывы становились всё чаще и мощнее, и в один момент, после очередного порыва, пятно просто разлетелось на куски, которые тут же связали багряные нити.       Не знаю, что на меня нашло, но я приказал этим нитям раздавить оставшиеся куски, чтобы их больше никогда нельзя было связать воедино. Как только это произошло, рядом со мной появился очень странный дед, одетый в платье фиолетового цвета, расшитое золотыми звёздами. Звёзды, кстати, двигались, но чего только не случается в галлюцинациях.       — Ты-ы-ы! — закричал он, указывая на меня пальцем. — Как ты смог разрушить мои чары?!       Голова взорвалась от боли. Ещё никогда в жизни мне не было так плохо. Я упал, сбитый очередным порывом ветра, но про себя всё также просил багряные нити уничтожить остатки пятна и звал Гарри. С каждым ударом сердца голова болела всё сильнее и сильнее, и какой-то момент просто не выдержала. Мне показалось, что мозг взорвался в прямом смысле, отчего я закричал, а точнее захрипел, поскольку боль давила и давила. Может от боли, а может ещё по какой-то причине, но мне показалось, что я услышал Гарри, зовущего меня. В очередной раз я попытался прокричать его имя в ответ, но было слишком больно, сил просто не осталось.       В один момент всё кончилось, а моё сознание померкло.       

***

      POV Гарри       Где-то на Великом Круге Перерождения (а может и не там)       Секунду назад я стоял посреди разрушенного кабинета, а сейчас каким-то неведомым образом (пора привыкнуть, что это магия) оказался… Где, кстати? Прямо передо мной стояло огромное дерево, всё вокруг было устлано ярко-зелёной сочной травой, а по правую сторону текла бурная река. Точнее сначала показалось, что река, вот только вода… Это была не вода, а… нефть? Примерно так она выглядела в многочисленных научно-познавательных программах, которые неоднократно смотрел Дадли. Даже мысль о Дадли согревала душу в этом холодном месте (да, здесь жутко холодно, несмотря на зелёную траву и яркое солнце). Надеюсь, с ним всё хорошо. Как и со всеми остальными. Особенно с моим человеком в чёрном. У него обязательно всё должно быть хорошо, я знаю, я чувствую.       Что ж, это явно не вокзал, поезда здесь нет, а значит нужно пойти вдоль реки, чтобы выбраться хоть куда-нибудь. Ой, дерево что, идёт за мной? Остановившись, я попытался незаметно подглядеть за деревом. Хм, похоже у меня галлюцинации.       Подул ветер, вокруг стало значительно холоднее, хотя, казалось, куда ещё? С каждым моим шагом порывы становились сильнее, удержаться на ногах становилось сложнее. В какой-то момент я не удержался и упал на колени, ветер мгновенно стих, что натолкнуло на мысль, будто кто-то или что-то не хочет, чтобы я нашёл выход. Ну, нет, обойдётесь. Я только-только обрёл семью и друзей, не буду я здесь оставаться!       Злость придала мне сил, быстро поднялся и со всех ног помчался туда, где видел ровную светлую кромку — горизонт так и манил. В какой-то момент там, далеко-далеко от меня, появились длинные золотистые нити, которые, казалось, тянутся ко мне. Нет, не казалось. Они действительно обвили меня с ног до головы, вырвали что-то из груди, и я готов уже был закричать от боли, но, наоборот, почувствовал невероятное облегчение, будто груз, который я носил всю жизнь, кто-то наконец-то забрал, освободив мои плечи.       Нити свернулись в клубок вокруг того, что достали из меня, сжались, но их явно было слишком мало, чтобы уничтожить это нечто. Откуда ни возьмись я услышал голос Дадли, и тут же, прямо из воздуха появились толстые нити багряного цвета, которые начали скручиваться вокруг золотистых и сжимать то, что те пытались уничтожить. Я же все свои силы положил на то, чтобы сосредоточиться на голосе Дадли, и стал кричать его имя в надежде, что он услышит.       В момент, когда от того, что пытались сдавить нити, практически ничего не осталось, я почувствовал нарастающую боль. С каждым вдохом становилось всё больнее, и в какой-то момент я, не выдержав боли, закричал и упал на колени. Нити остановились и, казалось, начали разглядывать меня своими золотисто-багряными глазами. От этого «взгляда» становилось ещё хуже, что-то всё сильнее сдавливало лёгкие, каждый вдох давался всё сложнее.       Я пытался кричать и звать Дадли до тех пор, пока передо мной не появился… маг? Длинный фиолетовый плащ-мантия, расшитый движущимися звёздами, остроконечная шляпа в тон плащу, длинная светлая борода с колокольчиками и волшебная палочка в руках. Он что-то бормотал, яростно размахивал руками, кричал «как он мог?», а потом, похоже впервые, увидел меня:       — Ты-ы-ы! — закричал он. — Тебе не место среди нас! — и направил свою палочку на меня. Стало мучительно больно. Каждый сантиметр тела горел, кричать уже просто не было сил. Мысленно я позвал Дадли в надежде, что с ним всё будет хорошо, и, где-то на грани меж сном и явью мне показалось, будто я услышал ответ.       В один момент всё кончилось, моё сознание померкло.              А багряные нити, тем временем, уничтожали злое колдунство, наложенное на несчастных братьев ещё в глубоком детстве. Кто бы мог предположить, что простой ребёнок, даже не волшебник, будет обладать столь сильной склонностью к магии крови, что та не только проснётся в его жилах, но и кинется защищать своих адептов от всех, кто желает причинить им зло и боль.       ***       Западный округ Берлина, особняк Фидллеров       В одной из дальних комнат восточного крыла стояла абсолютная тишина. Каждые 50-60 минут на её пороге появлялся странный маленький человечек, отдалённо похожий на сморщенного младенца. Он что-то шептал, направлял свои маленькие ручонки на две кровати, что стояли по разные стороны окна, хмыкал и совершенно бесшумно исчезал. Иногда он появлялся с блокнотом и что-то быстро-быстро строчил в нём.       Шёл девятый день бессознательного состояния Гарри и Дадли.