Не любовная история

Чем дольше Геспер находился при Суде, тем сильнее убеждался: не важно, что ты делаешь, важно, как подвешен твой язык, и при должном умении можно оправдать все, что угодно, исключая разве что прогулку по Старым Стенам. Уважения к системе, частью которой он стал, Гесперу это не прибавляло, зато выбираться с Джозефом в город на поиски приключений он больше не боялся. По сути, это даже не было запрещено. Наказывали будущих Вершителей не за стойкий запах крепленого пива и поздние возвращения, а за жалобы горожан и невнимательность на занятиях. Потому Геспер и Джозеф сперва предусмотрительно меняли учебную форму на купленную на ближайшем рынке одежду, а потом уже отправлялись в злачные районы — туда, где люди скорее бросятся в когти Погибелям, чем обратят на себя внимание Суда Тунона. Именно такими людьми были друзья Джо. Дурно пахнущие, шумные, покрытые выцветшими татуировками и рваными шрамами друзья из прошлой, преступной жизни. Первое время Геспер красноречиво морщил нос в их сторону, за что заслужено получал по роже, но со временем привык и даже проникся к ним некоторой симпатией. Контрабандисты и разбойники — завязавшие, как они утверждали — оказались неплохими ребятами. Прежде Геспер никогда не играл в кости, не делал ставок на кольца. Не пробовал многих хороших... то есть, плохих, но приятных вещей. Три кулака назад Геспер набрался смелости и во время одной из таких вылазок попросил набить ему татуировку — а в компании Джо нашлись и такие умельцы — красными и бурыми чернилами: ветвистое дерево, обвивающее руку от плеча до запястья. В тот день Геспер выпил слишком много и соображал плохо, но, очнувшись утром, не пожалел о своем решении. В конце концов, он тоже хотел не забывать о своих корнях, и если вернуться в школу вот так запросто, как Джо — в пивнушку к приятелям, было не в его власти, то позволить себе символ — вполне. — Хорош пялиться на свою руку, — Джозеф легонько толкнул его локтем в бок. — Мы не для этого сюда пришли. — А? — Геспер поднял на него глаза, удивленно моргая. Подумаешь, немного увлекся. — Они похожи на вены, да? И вообще, как живые. Смотри! Широко улыбаясь, Геспер несколько раз сжал и разжал кулак, напрягая мышцы, и выбитые на коже алые корни причудливо изогнулись. Его это зрелище до сих пор завораживало. — Здорово, правда? — Я охренеть как рад, что тебе нравится. Только ты это, прекращай уже дрочить на свою татуировку. Вокруг, знаешь ли, люди, — он широким жестом обвел всех собравшихся в пивнушке. Те пятеро, что сидели с ними за одним столом, дружно загоготали, пока Геспер заливался краской. Джо постоянно твердил ему, что все эти грубости — просто шутки, и весело подмигивал, только вот... обида никуда не девалась. Геспер старался сдерживаться, и обычно у него даже получалось, но чем больше кружек пива он в себя опрокидывал, тем сложнее становилось не распускать руки. К примеру, однажды Джо получил в нос за то, что смеха ради при всех облапал Геспера. Нет, он был хорошим человеком, отзывчивым и по-своему даже заботливым, но порой вел себя так, что Геспер терялся и не мог понять, не чудятся ли ему намеки. А потом Джозеф удалялся в обнимку с кем-нибудь другим, и сомнения развеивались. Просто друзья, не больше — но и не меньше. Только шутки у Джозефа были дурацкие. — А я бы посмотрела, — Хильда, светлая, как и многие коренные северянки, но подкоптившаяся за время путешествия по юго-востоку Империи, весело сощурилась. — А то пока водишь караваны туда-сюда, успеваешь так соскучиться по смазливым парням и девкам. А этот еще и такой чистенький. Ее неожиданно поддержал Одноглазый Дак — старый аферист, которого, как иногда казалось, в жизни интересовали всего две вещи: кольца и сиськи. — Да они там, при Суде, небось все такие. Нашего вон тоже отмыли, аж сияет! — он кивнул на Джо и ойкнул, получив подзатыльник от Хильды. — На него смотреть уже не интересно, шибко потасканный. — Вы за кого меня принимаете? — Геспер натянуто улыбнулся, пытаясь хотя бы сделать вид, что находит происходящее смешным. Он чувствовал, как подрагивали собственные губы — приходилось напрягаться, чтобы ненароком не оскалиться. — Сходи в «Цыпочку на вертеле» и сними себе шлюху, если уж так невтерпеж. — Еще лучше придумал — шлюху! Когда прямо здесь у меня сидит такой аппетитный цыпленочек! Уверен? Должно быть, Хильда считала, что это звучит комично. Слишком уж она кривлялась для того, кто говорит серьезно: прикладывала ладонь ко лбу в театральном жесте, вздыхала, делала грустные глаза. Остальные, включая Джо, хохотали, размахивая кружками и жареными окорочками, а, между тем, кровь к лицу Геспера приливала уже не от смущения — от злости. Почему над ним вечно смеялись? — Всегда мечтала попробовать «судью по вызову». — Слушай, подруга, — шмыгнув носом, Джозеф наклонился, перехватывая взгляд Хильды, и под столом незаметно погладил Геспера по колену. Успокоить, что ли, пытался? — Я все понимаю, но ты уже перегибаешь палку. Отстань от него. Хильда удивленно вскинула брови. — Ты ревнуешь, что ли? Не бойся, я твоего дружка не обижу. И все же Геспер не выдержал — вскочил на ноги, с грохотом опрокинув стул, и впечатал кулак в столешницу, так что задребезжала посуда. — Зато я тебя обижу, если не замолчишь. Обычно разговоры не заходили так далеко, но и Хильда бывала в их компании нечасто. Последний раз Геспер видел ее, дай Кайрос, полгода назад, накануне отправки очередного каравана, и, сказать по правде, едва помнил. А ведь он мог бы сделать все правильно — так, как учили в Суде Тунона. Например, проверить, не лгала ли Хильда, уверяя, что завязала с контрабандой. Он почти не сомневался, что найдет веские доказательства обратного, но — нет, слишком подло. Или, как выражался Джозеф, «западло»? Тем более что именно Джозеф научил его не сдавать своих, даже если от этих «своих» тянуло опорожнить желудок. На стол с характерным звуком легли кольца, на миг привлекая к себе всеобщее внимание, — как раз столько, сколько они с Джозефом должны были за ужин. Сам Джозеф встал рядом с Геспером и приобнял его за плечи, а после того, как с шипением согнулся, получив кулаком под дых, повторил свой жест. Вот же упрямый сукин сын! И все еще на полголовы выше. Изрядно вытянувшегося за два года их знакомства Геспера это порядком злило. Впрочем, что его сейчас не злило? Буквально ко всему хотелось придраться: к щедро брошенным кольцам, к мерзкой ухмылке Хильды, к этому покровительственному: — Остынь. От Джозефа пахнуло перегаром, но на ногах он стоял крепко. — Мы пойдем проветримся. Джозеф настойчиво потянул Геспера за собой к выходу, и тот решил не сопротивлялся. Начистить рожу Хильде все равно хотелось, но в остальном убраться из таверны казалось хорошей идеей. Настроение и так было безнадежно испорчено, не хватало сделать его еще хуже. Но, едва они успели ступить за порог, как Геспер раздраженно оттолкнул Джозефа, да так, что тот отшатнулся на пару шагов. — Ты что, сдурел? — Джо потер ушибленное плечо. — Я-то тебе что сделал? — Да ты и твои друзья... да вы... — Геспер задохнулся от возмущения. Из памяти уже стерлось, что Джозеф пытался за него заступиться. — Не хочу я больше ничего с вами общего иметь! — Что, опять? Ну, да, три раза такое уже точно было. И всегда Геспер возвращался через кулак-другой. Других друзей у него толком и не было. — Теперь точно насовсем, — выпалил Геспер, громко икнув. Сейчас он был абсолютно уверен в том, что говорил. Джозеф устало закатил глаза. — Ага, как же. Пошли уже. Тебе надо проспаться как следует. Но стоило Джозефу взять его за руку, как Геспер вывернулся и снова ударил. А через мгновение ощутил, как к горлу прижалось холодное лезвие ножа. Он даже не заметил, когда Джозеф успел выхватить оружие. В голове резко прояснилось, будто ледяной водой окатили. Геспер нервно сглотнул — лезвие чуть сильнее вдавилось в кожу. Недостаточно, чтобы разрезать, но все равно чувствительно. Волосы встали дыбом даже на шее. Взгляд лихорадочно выискивал какое-то изменение в лице Джозефа, что-то новое, незнакомое. Что-то, за что можно было бы уцепиться, объяснить происходящее: налившиеся кровью сосуды, заострившиеся черты, безумный блеск в глазах — хоть что-нибудь. Но нет, перед Геспером стоял все тот же Джозеф. Из тонкой рыжей косички, лежащей на плече, выбилась половина волос. В другое время его небрежность казалась по-своему милой, но сейчас — напоминала о линяющих по весне клочьями диких псах. Серые глаза стали мутными от выпитого и чуть косили — но сколько раз Геспер это уже видел и без ножа у глотки! Он судорожно обвел взглядом улицу. Чуть поодаль шумела и сверкала окнами таверна, а дальше все как вымерло: ни одного прохожего, ни одного не закрытого глухими ставнями окна. Что, если правда прирежет, а потом свалит вину на кого-нибудь? В этом районе регулярно пропадали люди, а зубы заговаривать Джозеф всегда умел. Ему поверят. Да он сам себе поверит! Не надо было быть Архонтом Предсказаний, чтобы понять — дело плохо. Но что, мать его, делать? Можно было врезать как следует, понадеявшись, что Джо не успеет пустить в ход нож, или прибегнуть к магии... Но драться по-настоящему иррационально не хотелось. Где-то в глубине души теплилась мысль, что Джозеф вот-вот опомнится, протрезвеет, уберет нож — и они спокойно разойдутся, как ни в чем не бывало. А когда пройдет злость — снова станут друзьями. Как прежде. — Д-джо, — Геспер слышал свое учащенное дыхание. — Извини... Признаю, я вспылил и был неправ. К животу будто приложили кусок льда. Мышцы напряженно сжались, спина и плечи покрылись гусиной кожей. Озноб мешался с жаром, как при болезни. Кровь приливала к лицу и — к немалому удивлению самого Геспера — к паху. Осознание опасности и собственная беспомощность пугали и одновременно заводили его. Геспер поймал себя на том, что ждет и даже надеется, что рука Джозефа дрогнет и лезвие разрежет кожу — совсем чуть-чуть, неглубоко, чтобы кровь горячей тонкой струйкой полилась вниз. Должно быть, он был слишком пьян. Или... Когда длинные иглы пробивали кожу, чтобы мастер потом втер в ранки чернила, ему тоже понравилось. Разумеется, Геспер никому об этом не рассказал. Себе признаваться — и то странно было. — Постарайся не дергаться, — не убирая ножа, Джозеф потащил Геспера за собой, но не к зданию Суда, а в какую-то подворотню. Застиранные сушащиеся на веревке простыни отгородили их от и без того пустынной улицы. Даже если кто-то пройдет мимо — не увидит. Нет, звать на помощь Геспер не собирался, но уединение его пугало. — Зачем мы здесь?.. — Тише, — Джозеф приложил палец к его губам. Первым желанием было укусить, но нож... — Нам обоим нужно сбросить напряжение. Как думаешь? Геспер не сразу понял, что он имел ввиду. Даже когда Джозеф, прижав его к шершавой стене, стащил с Геспера штаны, не мог поверить, что все это происходит на самом деле. Какие только эротические сны Гесперу не снились — и такие, где его заставляли, тоже. Но реальность — совсем другое. Здесь... все должно было быть не так. Не в грязной подворотне по пьяни. Не против воли. Но, тем не менее, у него встал — впервые в обществе кого-то, кому до этого было дело. Облизнув губы, Джозеф прижался к его стволу своим и обхватил оба свободной ладонью. Это не шло ни в какое сравнение с простой дрочкой: чужие прикосновения оказались гораздо приятнее, а уж насколько лучше было прижиматься к тонкой горячей коже чужого члена, чем к своей — или даже Джозефа — мозолистой ладони... Телу было хорошо, а вот на душе — мерзко. Возбуждение воспринималось липким и грязным. Намного легче было бы вытерпеть унижение, не наслаждаясь им, но не получалось. Геспер не сопротивлялся — он оцепенел. Единственный человек, которого он в последние годы звал другом, угрожал ему ножом и... по сути, насиловал. В судебном протоколе все назвали бы немного другими словами, но, на деле, какая разница? Геспер кусал губы, стараясь отвлечь себя от подступающего к горлу комка, от непрошеных слез, наворачивающихся на глаза, и не думать о том, с какой охотой его тело отзывалось на прикосновения. — Не сдерживайся, — шептал Джозеф. — Стони, если хочешь. От его горячего дыхания по коже пробежали мурашки. Кайрос милостивый, он что, издевался? Или правда не понимал? «Прекрати», — хотел потребовать (или попросить?) Геспер, но голос пропал. С губ сорвался только тихий жалобный всхлип. Кончая, он все-таки застонал. А чуть позже почувствовал, как на живот брызнула сперма Джо. Наконец-то все закончилось, но... облегчения Геспер не испытал. Ему стало все равно. Уйди сейчас Джозеф, он бы и не заметил. Так и остался бы стоять со спущенными штанами, пока не опомнился бы. Мокрое прикосновение к губам выдернуло Геспера из забытья. Он вздрогнул и с усилием сфокусировал взгляд на лице Джозефа. Тот что, целоваться полез?! После того, что сделал? Злость вернулась, и Геспер, недолго думая, укусил Джозефа. Тот отпрянул и, крепко ругнувшись, утер выступившую на губе кровь. — Я думал, тебе понравилось, — его голос звучал почти обиженно. — Оставь меня в покое. Ничего больше Геспер не хотел. До Суда он доберется сам. Один. Дорогу он помнил. О случившемся никто, кроме них двоих, не узнает. Геспер точно не собирался жаловаться. Слишком уж стыдно.