Тиран и секрет голубоглазой Шахирезады

Парень, сладко подрагивая от удовольствия, начал громко стонать. Это очень нравилось императору, который, закусив на секунду губу, начал более грубо и быстро трахать пассию. Стоны Тецуи его заводили еще больше, а вид этого извивающегося под ним парня сводил весь здравый смысл на нет. Стоны нередко сменялись криками. Это происходило в те моменты, когда будто сошедший с ума господин кусал шею, плечи и верхнюю часть рук парня. Тело Куроко горело. Он несколько раз пытался попросить Акаши-куна быть помедленнее или хотя бы чутку нежнее, но так и не смог. Да, ему самому это нравилось. Нравилось задыхаться от стонов и криков, нравились ощущения заполненности, нравился жар от горячих и страстных укусов, нравился этот сумасшедший взгляд… нравилось все. В дверь постучали. Акаши, казалось, не заметил этого. Он лишь начал страстно целовать Тецую, пальцами сжав его соски. И когда парень кончил, Сейджуро вытащил член из сжавшейся попки и, укрыв Куроко, накинул на себя халат и вышел из комнаты. Местная Шахирезада расслабленно лежал еще некоторое время. Он не мог отойти от того буйства, которое только что произошло. Закрыв глаза, парень пытался выровнять дыхание. Прошло несколько минут, а Акаши так и не пришел. В этот раз у Тецуи не было ни одной мысли о казни. Ему просто хотелось еще. Он так и не смог отойти от этих ощущений, напротив, лишь возбудился, невольно вспоминая и чувствуя снова на своем теле. Тихонько постанывая, мальчишка провел пальцами по соскам, затем опустился к члену и обхватил его ладонью. Но движения, которые всегда его раньше удовлетворяли, в этот раз не закончились тем же. А все из-за того, что Акаши так рьяно вдалбливался в него несколько минут назад, а потом рывком вышел, даже ради приличия не толкнувшись медленно и нежно перед этим. Куроко чувствовал незаконченность процесса на собственном теле. Ему хотелось еще… До такой степени хотелось, что парень позволил пальцам свободной руки заняться удовлетворением его заднего прохода. Тихие всхлипы и стоны продолжались еще несколько минут. Пока резко не открылась дверь и не вошел Он. — Вижу, тебе весело без меня, — усмехнулся император, облизнувшись и закрыв дверь на ключ. — Что ж, теперь нам не помешают. Тецуя резко убрал руки от разгоряченных мест. Он пытался сделать это незаметно, но было не сложно увидеть резкие изменения в силуэте под покрывалом. Сейджуро сел на краю кровати, смотря на покрасневшее лицо пассии: — Хочешь еще? — Т-ты же не кончил… — Куроко отвернулся и тут же почувствовал нежный поцелуй на своей шее. — Давно я так не терял голову, — прошептал Акаши на ушко тихо простонавшего от этого жара и слов Тецуи, — ты свел меня с ума. За то, что я был груб, я выполню одно желание. Скажи, чего ты хочешь. Заметив, как мурашки прошлись по неспрятанным от взора областям тела пассии, семе тихо подул в ушко. Парнишка вздрогнул. Это забавляло. Акаши начал нежно покусывать ухо парня, наслаждаясь его реакцией. Затем он принялся его вылизывать и снова укусил. Куроко громко ахнул, закрыв уши руками и повернул свое раскрасневшееся лицо в сторону императора: — Сделайте мне еще приятнее, господин. — Ролевые игры… Это мило, волченок, — Акаши еще немного посмотрел на Куроко, а затем резко схватил его за кисти рук, отрывая ладони от ушей. Затем он быстро одел повязку на глаза пассии и прошептал на ушко: — А если так? Тецуя вздрогнул и замер. По коже прошелся ряд мурашек. А Сейджуро, кажется, и так знал ответ на свой вопрос и продолжил ласкать ушко мальчишки, время от времени нашептывая всякие пошлости и только сильнее распаляя парня. Он остановился только после того, как без прямых стимуляций Куроко кончил. Тогда, еще раз поцеловав ушную раковину, а затем мочку, Акаши опустился ниже. Ему нравилось доводить Тецую так. Следующей попала под град нежности и страсти шея. Хоть Куроко и пытался сдерживать свой голос, он все равно пыхтел, подрагивая и сжимаясь от горячих прикосновений. Это было словно танец: укусы разной степени глубины и жесткости чередовались с нежным прикосновением языка и губ, а иногда и носа. Император без рук доставлял столько удовольствия, сколько сам Тецуя дать себе не мог. Он, уже уставший, но все равно очень разгоряченный и желающий большего, снова был готов кончить. Но Акаши остановился в самый неподходящий момент и оторвался от парня, с любопытством и удовольствием смотря на его мордашку: — Еще один раз и спать. — Но… — Ты слишком измотан. Так что… Как мне тебя довести? Куроко покраснел. Он не знал, чего именно хочет. Но он точно хотел избавиться от повязки. Однако Сейджуро не позволил парню это осуществить, связав руки пассии. — Что мне с тобой сделать… А может. Это? — с этими словами Акаши пальцами сжал соски Тецуи и начал с ними играться, слушая мелодию стонов, — хмм… А может, это? — оторвавшись одной рукой от соска голубоглазого, император провел пальцами по напряженному животу и затем резко поднялся вверх, начав ласкать ухо пассии рукой. Куроко еле сдерживался, чтоб не кончить. Он дергал руками, пытаясь высвободить их, но не мог. А Акаши тем временем перестал ласкать соски вовсе, опустившись к члену мальца и занявшись дрочением. Вскоре Тецуя кончил и на несколько секунд потерял сознание. Император был прав-это и так было слишком много для него.