Тиран и секрет голубоглазой Шахирезады

Я люблю. Без капли притворства. Не пред страхом убить жизнь свою. Мне твой статус не важен. Все просто: Это чувство в душе берегу. Я люблю не за деньги и славу, Не за звон обещаний пустых. Не ищу на тебя я управу Или выход из дебрей густых. Льстить тебе никогда я не буду- Правду голую лишь расскажу. Ты мой воздух, девятое чудо. Просто так. Очень сильно. Люблю. Когда Куроко проснулся, то не сразу понял, где находится и что с ним произошло ночью. Но когда в памяти начали мелькать подробности взрослых игр, парень, покраснев, рывком накрылся одеялом с головой. Он не мог понять, что происходит с ним в данный момент. Щеки пылали. Сам мальчишка уже немного жалел, что все вспомнил. Теперь его казнят. Почему он проснулся не в темнице, а в спальне? Верно… Кровожадный император лично закалывал своих жертв кинжалом. И, как помнил Тецуя, для каждой жертвы использовался новый кинжал. «Какая честь… Быть убитым от руки самолюбивой твари приготовленным специально для тебя оружием… Мда» — подумал голубоглазый с долей иронии. Такая смерть идеально подходила… Но явно не ему. Его за его обман как минимум должны были повесить на площади или заставить зарезаться. Печальные мысли парня прервал скрип двери. В спальню вошел Акаши: — Доброе утро, Тецуя. — Доброе, — тихо ответил Куроко, раскутавшись. Сев, он молча смотрел, как тиран достает из ножен кинжал с золотой ручкой, украшенной драгоценными камнями, как подходит к нему и… Кидает к ногам парня. Местная Шахирезада изумленно посмотрел на господина: — Зачем? — Просто так, — пожал плечами Сейджуро и сел рядом с удивленным парнем. — Но ведь… — Ты не закончил свою историю. А мне интересен ее конец. Бездонные глаза Тецуи снова смотрели в зеницы аловолосого императора, который явно был заинтересован в парне, но виду не подавал. И Куроко продолжил свой рассказ… Спустя тысячу бессонных ночей, из которых около двухсот были посвящены рассказам напрямую, Тецуя не нашел своего обычного одеяния. Вместо него было белоснежное кимоно, носящееся прежде умершей императрицей в день свадьбы. Куроко медленно провел пальцами по приятной на ощупь ткани. Он думал. Думал о том, как же ему повезло. И не в том плане, что он станет представителем власти. За время, проведенное с императором, он понял мотивы тирании. Более того, он смог полюбить аловолосого господина, который в свою очередь был практически всегда очень нежен с парнем. Куроко был счастлив. Он не заметил, как объект его мыслей вошел в комнату. Вздрогнув от неожиданности во время объятий прижавшегося к спине Тецуи Акаши, Куроко повернул свое лицо в сторону улыбающейся мордочки господина и тихо прошептал: — Я… Я люблю тебя… — Я знаю, дорогой. The end