У каждого дьявола есть свой ангел, своя малышка.

Утро долго не хотело наступать. Часы, казалось, застыли на месте. От переживаний за малышку и нервов не мог задремать даже на несколько гребаных минут, хотя глаза буквально слипались и я, наверное, выпил уже пятый стаканчик кофе, лишь бы не заснуть и увидеть, наконец, свою малышку. В голове постоянно прокручивал все случившееся между нами и решал, что же будет дальше. Когда наконец Алину перевели в отдельную палату, то я тут же отправился к ней. — Она очень слаба, Григорий, поэтому будьте осторожны в словах или действиях. Если что-то случится, обязательно нажмите красную кнопку. — Я вас понял, Игорь Витальевич, — согласно кивнул я лечащему врачу малышки. Мне не терпелось ее увидеть, вдохнуть яблочный запах и ощутить мягкие губы на своих. Заглянуть в ее голубые глаза и убедиться, что все хорошо. К сожалению, врач разрешил побыть с ней всего лишь часик. Этого времени, блять, безумно мало и я боюсь, что не успею за шестьдесят минут сказать три слова, на которые мне требуется приложить все свои максимальные усилия в моральном плане. Открыв дверь, захожу внутрь комнаты, тут же бросая взгляд на больничную кровать, застеленную белым бельем. Глаза моей малышки были закрыты, судя по всему, она спит. Сейчас Алина выглядела еще более хрупкой. Казалось, одним взглядом можно её поранить. Малышка была настолько бледной, что почти сливалась с фоном палаты. Тихонько подойдя на ватных ногах к столь желанной и любимой девушке, я с сожалением посмотрел на провода, торчащие из её вен. Моя маленькая, как же я мог такое допустить? Я должен был постоянно быть рядом, охранять и любить тебя. В конце концов, делать счастливой, а в итоге что? Причиняю лишь боль. Протянув к ней свою немного дрожащую руку, аккуратно провел по нежному личику. От этого действия реснички малышки затрепыхали, а зрачки за веками забегали, и она, видно, что с трудом, открыла свои голубые глазки. Взгляд ее сперва был рассеянным, казалось, будто бы Алина меня не видит или же даже смотрит сквозь меня, но после она смогла сфокусироваться на мне. — Гриша? — еле-еле, слегка удивленно и непонимающе прошептала Алина, от чего моё сердце сжалось. Только она может с такой любящей интонацией произносить мое имя, невзирая на то, в каком сейчас состоянии. — Это я, малая. Всё хорошо, — проговорил я, сам не понимая почему, шепотом, в своей манере, но тут же присел рядом с её кроватью, на стоящий стул и, взяв малышку за нежную худенькую ручку, а после совсем невесомо поцеловав в бледные, но по прежнему пухленькие губки. — Мне страшно, — еле-еле прошептала малышка, и её дыхание стало тяжелым, а буквально через секунду глаза покраснели и стали влажными. — Не бойся, я рядом. Теперь всё будет хорошо! Обещаю, малыш, — прошептал я и принял одно очень важное решение для себя. Пора завязывать с преступностью. Мне надоело быть королем мафии, хочется побыть обычным человеком, рядом со своей девушкой, чтобы она была в безопасности и не жила каждый день в страхе, хочется стать идеальным для неё, но об этом потом. — Что произошло? Я плохо помню случившееся, — проговорила малышка, и я рассказал ей всё, на что она лишь незаметно кивнула. — И что теперь? Это конец? — Думаю да, с бандой Крота покончено, конкуренции больше нет. Мы на вершине горы из трупов, — с сарказмом ответил я и задумался над собственными словами. Правильнее будет сказать не мы, а я. Страшно перечесть сколько убийств за моими плечами, но больше всего меня пугает сколько их еще будет? Нет! Все, хватит, я больше не хочу видеть свои руки в крови, а самое главное, не хочу, чтобы их видела она, но к своему же разочарованию понимаю, что так быстро завязать со всей этой жизнью не случится и чтобы выполнить решение, которое я принял, придётся пройти через множество препятствий. — Это неважно на какой мы горе. Главное — нам больше ничего не угрожает, — прервала мои размышления малышка, и я согласился с ней. — Ты права! Что было, то было и этого не изменить, я никогда не отмою свои руки от крови, а так же я никогда не прощу твоей крови на своих руках, — проговорил я, и между нами возникла тишина. Мои слова явно немного озадачили малышку, так как та чуть нахмурила свои бровки. Я же уставился на свои руки, сжимающие ее хрупкую ладошку, пытался собраться с мыслями, так как должен наконец признаться в своих чувствах к ней, но почему-то в душе поселился некий страх. Ведь вдруг она этого не чувствует? Вдруг после всего этого Алина вообще не хочет быть со мной. Ведь все это сильно ее напугало и наверняка она хочет жить нормально, без вечного страха за свою жизнь, а такого со мной явно в ближайшее время не будет, но я приложу все усилия к этому. — Гриш… — позвала малышка, и я посмотрел в ее голубые глаза, такие родные, такие красивые, — я люблю тебя, — проговорила она, и казалось, весь мой мир замер. Мне это послышалось или же любимая девушка сказала, что любит меня? Меня — убийцу? Того, кто не раз ей причинил боль и страх! Этого не может быть, я не верю, должно быть ослышался.  — Люблю, несмотря ни на что, — прошептала она, и я понял, что это правда, а это значит, что либо сейчас переборю себя и признаюсь в своих чувствах к ней, либо никогда. — Алин. Я не знаю, за что ты меня полюбила, ведь я доставил тебе столько страха и боли. Я, можно сказать, испортил тебе всю жизнь. Из-за меня ты постоянно страдаешь и льешь свои горькие слезы. — Не постоянно! , — возмутилась малышка, на что я покачал головой. Вот не может она просто взять и промолчать, обязательно нужно что-то сказать или же возразить. Невыносимая, но такая любимая! — Дай я скажу до конца, — получив от нее кивок, продолжил, — не появись я в твоей жизни, ты бы жила в безопасности и проводила время со своими друзьями, а не находилась бы постоянно в опасности, и, если честно, то я безумно виню себя в этом. Мне нужно взять и отпустить тебя. Мне с трудом верится в то, что ты сейчас сказала. Я отчетливо понимаю, что должен оставить тебя в покое, дать шанс жить обычной, безопасной жизнью, но я… я не могу. Без тебя я просто умру, навеки погрязну в этом ебаном мире. Ведь как только ты появилась, стала моим кислородом, моим лучиком света во тьме. Ты стала моим ангелом, моей малышкой. Каждое твое действие притягивает меня всё ближе к тебе, каждое произнесенное слово твоим голосом хочется всё больше и больше слушать. Ты стала для меня самым любимым наркотиком с нераскрытой секретной формулой, вызывающим мгновенное привыкание, от которого просто невозможно избавиться. Я не умею красиво говорить, сама знаешь, но я могу сказать, что люблю тебя. Ты самое дорогое и ценное, что у меня есть, и, поверь, отныне я сделаю все, чтобы ты была счастлива, — наконец признался я в своих чувствах и почувствовал безумное облегчение, но в то же время и большую ответственность за свою любовь. Говоря все это, смотрел прямо в ее глаза, такие любящие и красивые. Они сейчас полны не горькими слезами, а слезами радости, и видеть это так красиво. Привстав, я наклонился к малышке и нежно начал целовать ее в пухленькие губки. Алина тут же ответила мне, прикрывая свои голубые глазки. Даже сейчас ее губы содержат вкус ванили, а от волос до сих пор пахнет яблоками, пусть и вперемешку с медикаментами, от которых меня тошнит, но её запах просто сводит с ума, и, если сейчас не остановлюсь, то боюсь, что у нас будет продолжение, а этого нельзя допустить. Малая очень слаба, да и час, отведенный нам, почти закончился. Остались лишь каких-то пара жалких минут. Удивительно, но в любом своём состоянии эта девушка возбуждает меня, как шестнадцатилетнего подростка, и я ничего не могу с собой поделать. Она просто нереальная. Когда воздух начал кончаться, пришлось отстраниться от столь желанных губ, понимая, что в штанах уже безумно тесно, но я совершенно не стал обращать на это внимание, продолжая смотреть в счастливые глаза малышки. — Я люблю тебя! , — прошептали мы одновременно и улыбнулись друг другу, чувствуя, что теперь наши отношения стали еще крепче, и мы снова слились в поцелуе.