Падение с Небес

Я ни разу ни с кем не прощалась. И оказывается, среди черных меток и внезапных рассветов, это - самое ненавистное. Сотни признаний во влажных, огромных глазах напротив. Сотни несказанных слов, в которых нет смысла. Рефреном – «Я люблю тебя», и не пролитые слезы. Мы стоим на пороге Сокджинова дома с начала Времен... И стояли бы дольше если бы не проклятый рассвет. Он не щадит и разгорается жизнью все ярче. Джин в который раз заводит мою пепельную прядь за ухо, ведет рукой дальше по длине волос. Он сам бережно расчесал мне каждый локон, пока вся моя грива не легла мне на спину гладкой волной. Восхищался, что это не волосы, а чистая платина. - Возьми себе немного, разбогатеешь! - засмеялась я. - Я жадный, мне нужна и хозяйка платины! По другому никак! - смеешься ты мне в макушку, отбрасывая гребень, обнимаешь со спины. Проклятый рассвет. Он вырывает меня из твоих объятий, останавливая безмолвный наш разговор- я слышу как ты смотришь в небо и зовешь меня. Кричишь. И больше не видишь. А я не лечу, меня просто выносит к Чертогам, но не к воротам, а в самый нижний и широкий ярус. Крылья не слушаются меня - будто кто-то другой управляет ими. Они хлопают бестолково, едва не выламываясь за спиной. И я понимаю, кто, когда вижу, как от границы Чертогов ко мне направляются два стража и Михаил. А мне с каждой минутой все сильнее что-то давит на плечи-так, что я не в силах стоять и поэтому падаю на колени: - Ну что же? Миссия выполнена? - Архангел все ближе и я замечаю, как один из Стражей подает ему меч. Тот самый. - Какая еще миссия? - мне не страшно почти, только очень холодно. - Ну, как же, ты спасла смертного от Небес! - в его голосе вовсе нет злости. - Мы надеялись, что ты одумаешься, но нет, ты наделала непоправимых ошибок! - Михаил достал огненный меч из ножен, и, помахивая им, стал прохаживаться передо мной. Полнота, обманчиво добродушное лицо и мягкий голос делали его сейчас похожим на добродушного профессора, журящего студентку, а не на грозного Архангела, который сейчас спихнет меня с Небес. - Но он увидел меня. И я не смогла..а вообще-то, я ни о чем не жалею! - это были мои последние слова. Да и какой смысл оправдываться? - Ну что же…Властью, данной мне Небесами, - от милого Санты ничего не осталось, - я осуждаю тебя за неугодное спасение Смертного, и преступную связь с ним. С этого момента он не всевидяший, а ты - гудяший взмах меча надо мной, и черная бездна боли: - Больше не Ангел! Через час на берега Чеджудо море вынесло девушку. Аджуммы-ныряльщицы отправляясь на работу, заметили ее, и вызвали спасателей. Девушка была не в себе, металась в бреду и повторяла, что у нее болят крылья. В этот же день вечером Джин выбрался на крышу своего дома и уставился в небо, с каждой минутой все больше ощущая собственное бессилие. Несмотря на огромный белый свитер, он сразу промерз насквозь, так холодно было внутри. Едва заметные, высокие звезды молчали. Молчал и недавно проявившийся дар, его глаз не цеплял больше неясных теней, свечений и силуэтов. Вообще везде для него стало пусто и тихо, когда… - Где ты?- чуть слышно произнес он, уже не чувствуя собственной шеи и плеч, от постоянного наблюдения неба. - Что же мне делать? - небо молчало, помигивая звездами, что ему мольбы и слезы этого дивного парня? Джин подошел к раю крыши и устало сгорбился на бортике. Он понимал, что нужно что-то делать, но что? Он имел представления, мысли разбегались, как испуганные мыши. Еще этот мобильник гудит не переставая. Раздражает. И тут дверь с лестницы с грохотом бахает об стену и рыжеволосый вихрь влетает на крышу - его донсен. Он чуть с ума не сошел, когда Джин не явился в кофейню и не ответил ни на одно сообщение. И поэтому, отстояв смену за двоих испуганный и злой Рыжик сначала обыскал квартиру Джина, а потом вспомнил про крышу. - Хен!? Ты здесь!? Боже, хен, я думал, с тобой что-то случилось!!Ты же никогда не пропускаешь мои звонки! - сморгнув слезу радости, паренек в два прыжка подскакивает к Джину и садится перед ним на корточки. Заглядывает в лицо, тряся за руки. Милый, солнечный Рыжик. Джин вымученно улыбается ему. - Джин-хен, ты плааачешь? - малой теребит его ледяные пальцы, пугается. Такого хена ему видеть непривычно. Точнее, он никогда не видел такого хена. Обычно все наоборот -это Рыжик может быть обижен, расстроен, и это Джин всегда распахивает ему объятия для утешений. А сейчас все наоборот. И Рыжику непонятно и странно. - Нет..а хотел - Джин обнимает сам себя, словно боится рассыпаться, - но не могу…наверное, не умею… - Расскажи мне, наконец, что случилось! - Донсен не отстанет. Эта мелкая милота, когда надо, может вцепиться бульдожьей хваткой, и не отпускать до победы. Именно эта черта помогла ребенку из неблагополучной семьи вцепиться в учебу и выдрать у судьбы шанс-поступление в самый престижный Сеульский колледж искусств, на факультет современных танцев. Никто в него не верил тогда. Кроме Джина и его семьи. - Хен? Что бы ни было. мы справимся! - в больших вишневых глазах и уверенность и беспокойство, он подпрыгивает на месте от переживаний. - Пойдем вниз, - вздохнул Джин, поднимаясь. - Я все тебе расскажу, но…если ты хоть раз спросишь, был ли я трезвый, или не влетал ли я головой в стену, я спущу тебя с лестницы! - хмуро предупреждает он. - Договорились Хен! - паренек потянул его к двери. Впервые Джин увидел рыжика, когда самому Джину было двенадцать, а пареньку шесть. И тогда он, конечно, еще не красил волосы и носил имя, данное ему родителями. Джин тогда высматривал друзей из окна своей комнаты, чтобы погонять с ними на скейтах ,и вдруг заметил нахохленного, хрупкого ребенка на дальней качеле. Но ребенок не качался, он просто сидел, уставившись взглядом в свои кеды и вздрагивая плечами. Маленький и хрупкий паренек с милым личиком. Его, похоже, никто не искал. Прогулка отменилась из-за дождя в тот день, и, когда через час Джин опять посмотрел в окно, то увидел того же ребенка на качелях. Мокрого до нитки. Он не раздумывая, побежал к нему вниз: -Хеей, малыш, что ты делаешь тут, под ливнем? - Джин раскрыл зонт и присел перед ребенком. Тот посмотрел на Джина заплаканными, огромными глазами и сморщил кошачий носик, собираясь опять разреветься. - Ну-ну! Давай-ка только без слез! теперь я знаю, кто тут устроил дождь-это все ты, ныл и ныл тут во дворе, и на тебе! Теперь мой скейт не у дел! А я так ждал выходных, чтобы покататься! - Неправда!- высоким, обиженным голосом возразил малыш, и так замотал головой, что брызги с его мокрой копны волос полетели во все стороны. «Странно», подумал тогда Джин: «Волосы темные, а на носу веснушки рыжие. Рыжик!» - Я знаю, от чего бывает дождь, и это точно не я виноват! - малыш замахал руками, не догадываясь, что получил новое имя. - Ну ладно, это не ты. А почему тогда ты тут мокнешь и плачешь? Простудишься же! - Джин с неприятным удивлением заменил, насколько ветхой и неопрятной была одежда ребенка. И кеды. Совершенно рваные и мокрые. - Мама..моя мама, она сказала не приходить домой, пока не стемнеет…а мне холодно. И я хочу есть, - последние слова опять утонули в слезах. Вот так в двенадцать лет в Джине проснулся какой-то лютый отцовский инстинкт. Мгновенно усыновив сидящего на качелях ребенка и дав ему имя, он проявил небывалый до того характер и взрослость. А может, помог пример его семьи, где дети были сокровищем, а не плесенью на стенах? Он чуть не на руках отволок рыжика к себе и едва не сварил в ванной с горчицей, опасаясь простуды. С ложки накормил говяжьим бульоном, рисом. яичницей и еще хотел Рамен заварить, но ребенок уснул, прямо за столом, разомлев от горячей воды и еды. С тех пор Рыжик редкую ночь не спал в кровати Джина, а тот перебрался на футон на полу. Обнаружив на теле ребенка синяки и ссадины, вызвал социальную службу. Перетряхнул свои вещи, что можно, отдал ребенку. Позже, без сожаления бахнул об пол копилку, смело зашел в мрачный дом Паков, родителей Рыжика, схватил того за руку и поволок в магазин за белоснежными, пумовскими кроссовками. Первые в жизни «Пумы» появились сначала у Рыжика. И Джину было не жалко. Ему вообще ничего не было жалко для него. Социальные службы смотрели на недородителей Пака сквозь пальцы. Побои прекратились и ладно, а мама и папа Джина приняли малыша в семью с радостью. Мама Джина всегда хотела много детей, но здоровье не позволяло, а тут такой милый, похожий на рисовый пирожок малыш! Она всегда доверяла родному сыну и понимала, как сильно эта забота нужна самому Джину, а не только ребенку. Потому, что видела, насколько пораженным и обиженным был ее сын, когда, впервые приютив Рыжика, с невыплаканными слезами и возмущением рассказывал маме, какими чудовищами бывают, оказывается, взрослые. И как ему необходимо помочь этому малышу. Настоящие родители периодически вспоминали о сыне, но все больше времени ребенок проводил в семье Ким. И сейчас, спустя пятнадцать лет, Рыжик зовет мамой маму Джина, а не полу-вменяемую алкоголичку из клиники для душевнобольных. А Джин ему и брат, и отец, и друг. Он, словно в ладонях, с самого детства нес его по жизни. И Рыжик разобьется на атомы, но поможет своему хену.