Vampire dies with a smile

- Он не хочет вас видеть, - спокойным тоном произнес зеленый еж. Тон был спокоен, желваки ходили туда-сюда, а взгляд был полон презрения к неожиданному гостю. Даже на порог дома Скордж не был намерен его пускать. Дверь захлопнулась, оставив Шедоу в недоумении на теплом летнем ветру. С каких пор неугомонный оптимист Соник перестал нуждаться в общении со старыми знакомыми? В былые времена для синего ежа было совершенно естественно заводить знакомства на ровном месте и, возвращаясь в это место снова или пробегая мимо, завязывать длинные беседы с "друзьями". Называть даже не очень дружелюбно настроенных знакомых друзьями для него тоже было обыкновением. Да быть того не может, чтобы Соник отказывался с ним разговаривать! Скорее уж его брат пытался отгородить бывших сослуживцев от калеки. На Скорджа это похоже, возможно, о даже обвиняет их в таком незавидном положении синего ежа. Гость не первый раз искал встречи с ним, и каждый раз получал отказы под разными предлогами. В этот раз слушать сомнительного посредника Шедоу не пожелал. Занималась ночь, в последний раз лизнув землю лучами, солнце скрылось за горизонтом. Одинокая усадьба утонула во мраке, изредка прерываемом свечами то в одном окне, то в другом. Пока тьма не скрыла его присутствие, черный еж прятался за обросшей плющом изгородью и только потом выдвинулся в обход. Двухэтажная старая усадьба была ему лишь смутно знакома. Все, что про нее запомнилось, это как с балкона второго этажа много лет назад выпрыгнул синий наглец, намереваясь пойти учиться сражаться с нечистью. Шедоу допускал, что эта комната могла быть уже и не Соника вовсе, но начал с нее. Вездесущий плющ грозил оборваться в любую секунду под тяжестью целого тела, но незванному гостю удалось забраться на балкон, но пришлось пригнуться. В комнате зажегся свет. Пользуясь моментом, Шедоу встал вдоль стены вплотную к окну и заглянул внутрь. Нет, это все еще его комната. Сердце болезненно кольнуло. Служанка-мышь медленно кормила знакомого ежа с ложки. Он сидел, прислонившись к подушке спиной, механически пережевывал и глотал все, что ему подавали. Часть шерсти на лице напрочь отсутствовала, сожженные кислотой веки не открывались с тех пор, как он последний раз участвовал в битве. Глаза под ними были слепые, как заверил позже врач. Ноги, на которые он полагался большую часть сознательной жизни, отнялись в тот же ужасный день. Выражение лица было совершенно нечитаемым, неживым. Будто и не прошло полгода с их последней встречи в госпитале. Закончив с ужином, служанка помогла ему лечь и поправила подушку перед уходом. Едва она скрылась, обеспокоенный картиной Шедоу открыл створку окна и проник в комнату. В нос ударил затхлый запах, отчего желание запереть окно отпало. - Кто здесь? - тихо раздалось с постели. В голосе не было и капли беспокойства, только тупое смирение и отчаяние. - Я. Больше он не нашелся, что ответить. Колени подкосились, и он рухнул совсем рядом с кроватью. Чувство вины вгрызлось в плоть с новой силой. Это его вина, его, что светившийся жизнелюбием и задором Соник стал калекой. Это он не успел в пылу битвы защитить его от Азазель. Шедоу увидел ее первым тогда, но не смог остановить. Даже в госпитале он не смог подойти, смалодушничал, струсил подойти и попросить прощения. Как старший, он должен был защищать Соника и обучать, но с треском провалился. Какой он товарищ ему? - Шедоу? - удивленно донеслось до его ушей. Забывшись от чувства вины, черный не отвечал, уронив голову на край постели. Он не видел, как безжизненное лицо ожило, слегка вытянулось от удивления, а голова повернулась в его сторону. - Никогда бы не подумал, что ты придешь, - уже гораздо веселее произнес Соник, кончиками пальцев ощупывая кровать и взъерошивая прическу гостя. Перемена в голосе отрезвила черного ежа, и он поднял взгляд на товарища. Тот радостно улыбался и не отнимал руки от жестковатых иголок в красную полоску. - Как тебя сюда занесло? - заинтересованно спросил он, будто и не было никаких травм, битв. - Ты.. Ты не злишься на меня? Шедоу не мог ушам своим поверить. Он разговаривал так, словно вообще ничего не произошло, будто не лежал здесь полгода без гостей, знакомых. - За что я должен злиться на тебя? Мы оба знаем, что я тогда сплоховал и получил за это, - знакомым неловким жестом почесал затылок, приостановившись, - несколько больше, чем хотелось бы. Хреновый из меня вышел помощник и ученик, но ты тут ни причем, Шедоу. - Но, знаешь, - промолчав около минуты, продолжал Соник, - у меня есть к тебе просьба. Забери меня отсюда.