Vampire dies with a smile

Неизвестность – вещь пугающая. Особенно ты это понимаешь, когда лежишь на незнакомой кровати, более того, прикован к ней, вокруг лишь темнота, создаваемая повязкой на глазах, а где-то совсем рядом слышатся странные шорохи. В голове все еще продолжается гул. Не страх, но тревога захватывают тело. Несколько раз дернув цепь, Шедоу понимает, что сломать ее голыми руками не выйдет. Становится вновь подозрительно тихо. И словно из неоткуда раздается томное, довольное шипение: - Ты уже пришел в себя. Похвально, - ледяной ладонью проводит по его лицу очень даже знакомая мышь. Еж дергается от резкого прикосновения холода, но молчит. - Недотрога, даже поговорить со мной не хочешь. Вот досада, - с наигранным сожалением продолжает она, переходя со щеки на плечо и приспуская одеяло. – А ведь я могу рассердиться и убить тебя. Ты же этого не хочешь, верно? Такой красоте надо жить вечно. Снова лишь молчание и угрожающее позвякивание кандалов. Перспектива «вечной жизни» ежа явно не устраивала. А осознание того, что он абсолютно нагой под этим одеялом, добавляла недовольства. - Как жаль, что ты не разделяешь мое мнение. Но… - рука медленно стянула одеяло до пояса, - кто спрашивал твое мнение об этом?.. Мурашки толпой пробежали по его телу, а в горле застрял неприятный комок. Он хотел кричать, словно не руки, а какие-то склизкие щупальца, касались его обнаженного торса. Странное чувство, словно, он уже переживал все это когда-то, не давало покоя. Шедоу не мог понять только одного – что требуется этой мыши? Хотя нет, он это прекрасно понимал, но все еще яро старался отвергнуть ту информацию, которую выдавало ему сознание. Повязка одним движением оказалась сорвана. - Ше-еди… - тихий и противно слащавый голос. – Неужели ты откажешь даме в такой маленькой просьбе? Ай-яй-яй, как не стыдно? - В какой? – невольно вырвалось у ежа. - Ну-у, милый, какой же ты не догадливый, - многозначно протянула Азазель. Тихий скрип дверцы оповестил о том, что в помещение проник кто-то еще. Холод, которым веяло от мыши, перестал казаться загробным, так как энергия «гостя», вошедшего в комнату, пугала во много раз сильнее. Насмешливый голос, раздавшийся словно из неоткуда, заставил вздрогнуть не только Шеда, но и саму «хозяйку ситуации» - Азазель. - Ха, так вот чем мы тут занимаемся, Зель? Не хорошо прятать от своих «братьев и сестер» такое сокровище. Обладателем этого голоса был странный серо-синий еж, чересчур походивший на Шедоу, что придавало ситуации еще больший мрак. «Вот черт, только мне может так повезти», - подумал еж. Сердце забилось быстрее, сознание заполонили не самые приятные мысли. Вампирша отступила, послышалось разочарованное шипение. - Ну, бесстрашный воитель, каково это? Быть загнанным в угол в окружении «порождений тьмы», как говорит ваш чертов мастер? Что же ты молчишь? – демонстративно обходя кровать, спрашивал Мефилес. С замиранием сердца Шедоу прислушивался к неторопливым шагам бессмертного, стараясь не показать страх. Кровь холодела в жилах в присутствии этого древнего зла. Тишина начинала угнетать. Вампир довольно втягивал в легкие воздух, наполненный запахом смертного и упоительным ароматом страха. - Ты же прекрасно знаешь, что молчание ничего не скрывает от меня, - зеленые глаза нехорошо блестели в полумраке, - однако для меня до сих пор тайна, с какой странной или благородной целью ты сам пошел навстречу безвременной кончине. Не поделишься, а? Комнату заполнял могильный холод, забиравшийся даже под кожу. Так глупо попасться Шедоу и в правду не рассчитывал.