Чёрное становится белым

В больничном крыле было темно и тихо. Северус лежал на одной из коек, разглядывал пострадавшую руку и думал об обстоятельствах, которые заставили его здесь очутиться. Он многократно прокручивал в голове все детали, которые ему удалось подметить пока он был в лаборатории, и сопоставлял их со своими воспоминаниями про школьные годы, но это лишь заставило его укрепиться в мысли о том, что с ним никогда не происходило столь нелепого несчастного случая. Да, в школьные годы он не раз попадал в больничное крыло, но уж точно ни разу не находился при этом при смерти. Наколдованный Темпус показал половину шестого, а значит до начала завтрака оставалось полтора часа и можно было ещё немного поспать. Северус устроился поудобнее и позволил себе блаженно вздохнуть. Когда он в последний раз мог позволить себе так беззаботно развалиться на кровати, при этом не думая о делах Лорда или интригах Дамблдора? Мерлин, даже те же балбесы ученики со своими отвратительными эссе теперь были не его головной болью! Что ещё нужно человеку для счастья? Он даже сам не заметил, как задремал. За полчаса до завтрака немного посветлело, но незначительно — небо застилали густые облака и даже высокие окна не могли обеспечить помещение достаточным освещением. Кто-то тихо приоткрыл дверь и осмотрелся вокруг, ища взглядом единственную занятую койку. Северус сквозь дрему ощутил, как кто-то опустился на край его кровати и рефлекторно напрягся, приготовившись выхватить палочку из-под подушки.  — Северус, ты спишь? — после недолгой паузы произнёс до боли знакомый голос.  — Нет, — ответил парень, не открывая глаз и едва сдерживая улыбку. Ему показалось, что этот голос был просто сном, хрупким видением, которое может развеяться от любого неосторожного движения или не верно подобранного слова. Он осторожно открыл глаза и увидел сидящую рядом Лили. Она была точно такой же, какой он её помнил и в ней было прекрасно всё: от ровных рыжих волос до морщинки между бровей, которая появлялась, когда девушка хмурилась.  — Ты дурак, Северус, — тем временем продолжала говорить Лили. — Как ты мог угодить в больничное крыло именно сегодня, в первый день экзаменов? Я ни за что не поверю, что ты таким способом решил пропустить экзамен по трансфигурации — ведь знаешь же, что тебе всё-равно придётся потом его пересдавать.  — Знаю. Прости, сам не понимаю, как так получилось. Лили отодвинулась на самый краешек кровати и не переставая хмуриться внимательно посмотрела в глаза лежащего парня. Северус уставился на девушку в ответ. Его крайне забавляла вся эта ситуация и потому он позволил себе улыбнуться.  — Северус, ты ли это? — вдруг зашептала Лили, наклонившись ближе. — Скажи, что это был за яд, которым ты отравился? Может ли быть, что он каким-то образом изменяет личность отравленного?  — Нет, Лили. Об этом не беспокойся, как и об экзамене. Сегодня я отосплюсь и завтра снова буду в полном порядке.  — Ладно… Тогда отдыхай, а я ещё зайду к тебе днём, после экзаменов, и расскажу как всё прошло. Девушка поднялась с места, собираясь уйти, но Северус не дал ей этого сделать, придержав за руку. Как только он её увидел, ему почему-то захотелось задать ей один вопрос. Парень понимал, что сейчас для этого было не время и не место, да и сам вопрос был глупым и ненужным, но ему очень хотелось, чтобы Лили дала на него ответ.  — В чём дело, Сев? Не хочешь, чтобы я уходила? Сегодня ты не перестаёшь меня удивлять.  — Послушай, Лили… — Северус не спешил отпускать руку девушки — ему хотелось, чтобы она никуда не уходила и подольше осталась рядом. Хотелось обнять её и вообще не отпускать. Никогда. — Я уже очень давно хотел спросить у тебя одну вещь… Ты бы возненавидела меня, если бы я попал в ряды Пожирателей Смерти? Лили снова нахмурилась, на этот раз непонимающе.  — Что за Пожиратели Смерти? Сев, во что ты снова ввязался? Я понимаю, что тебя словно магнитом влечет всё необычное, но мне бы очень не хотелось, чтобы ты связывался со всякими подозрительными организациями. Я уже много раз тебе говорила, что вокруг есть много людей, готовых поддержать тебя, но ты и слушать ничего не хочешь…  — Постой, — Северус качнул головой и наконец сел. — Это был теоретический вопрос и я не собираюсь ни с кем связываться. Но как ты можешь не знать о Пожирателях Смерти? Это ведь по их вине начался весь этот балаган вокруг идеи об абсолютном превосходстве чистокровных?  — Прости, но я правда не понимаю о чём ты. То, что чистокровность имеет свои привилегии — факт, а против фактов не попрёшь, так что с этим все уже давно смирились. Хочется чистокровным носиться со своей чистотой крови — пусть носятся. Это их право, пока они не причиняют неприятностей остальным. Но если, как ты утверждаешь, появилась какая-то совсем уж радикальная организация — то тебе стоит рассказать об этом преподавателям, а ещё лучше — директору. Теперь пришла очередь Северуса хмуриться. Одумавшись, он взял себя в руки и проанализировал слова своей подруги. Насколько он помнил, в эти годы Пожиратели были давно у всех на слуху и если Лили действительно слышит о них в первый раз, значит это определенно не тот мир, который он помнит и к которому он привык. Парень разозлился сам на себя за то, что ему приспичило поднять столь щепетильную тему, не до конца разобравшись в ситуации, но отмотать время назад было уже невозможно.  — Может ты и права. Наверное, я просто что-то напутал. Не разобрался в ситуации. Даже если такая организация действительно существует, Дамблдор наверняка в курсе всех дел и знает обо всём происходящем куда больше меня.  — Сев, о чём ты? Что-то я совсем потеряла нить разговора. При чём тут Дамблдор?  — А что не так с Дамблдором? — насторожился парень. — Я снова что-то не то сказал?  — Да уж. А ведь я не раз тебе говорила, что эти твои эксперименты с зельями до добра не доведут. Тебе действительно надо хорошенько отдохнуть. Если у тебя в голове всё настолько сильно перепуталось, то напоминаю тебе, что Альбус Дамблдор — преподаватель трансфигурации и декан Гриффиндора. Он, конечно, весь из себя такой загадочный, но не думаю, что он связан с какими-либо радикальными организациями, выступающими за идею абсолютного превосходства чистокровных. Это просто невозможно. Остальных преподавателей ты хоть помнишь?  — Всё я помню, не говори глупостей! — пробормотал Северус, хотя на деле он уже ни в чём не был уверен. — Конечно помню… Но, на всякий случай, не могла бы ты мне напомнить имя нашего директора? Я уверен, что уже к вечеру у меня в голове и так всё прояснится, но раз уж ты здесь, то не будешь ли ты так любезна? Лили рассмеялась, удивляясь непривычной манере речи своего друга, но про себя отметила, что если к завтрашнему дню всё не вернётся на круги своя, то… Она сама не знала, что будет тогда, и это её немного пугало.  — Довожу до твоего ведома, что нашего уважаемого директора зовут Том Мракс, он кавалер ордена Мерлина первой степени, Великий волшебник и Верховный чародей Визенгамота. Ну и ещё победитель Грин-де-Вальда, если уж на то пошло. В комнате повисла тишина. Северус не был уверен, как толковать имя «Том Мракс», но в него закрались неприятные подозрения. Он с трудом поборол в себе жгучее желание проникнуть в сознание Лили, чтобы подробнее узнать об этом человеке, отвел глаза в сторону и постарался как можно более беззаботно вздохнуть.  — Ну конечно, — осторожно произнёс Северус. — Такого человека даже при всём желании не забудешь. Но всё равно спасибо. Ещё с полминуты Лили не сводила со своего друга внимательного взгляда, но потом всё-же попрощалась и ушла на завтрак. Оставшись один, Северус про себя отметил, что хотя он и сохранил все воспоминания, оказавшись здесь, но в то же время местами он вёл себя совершенно необдуманно. «Наверное, это последствия того, что Госпожа Смерть назвала "частичной" реинкарнацией, — думал он. — Это хорошо, что мои воспоминания остались при мне, но это не отменяет того факта, что подростковое тело, которое мне досталось, подвержено импульсивности и прочим неприятностям, которые связаны с переходным возрастом.» День пролетел незаметно и к счастью без происшествий. Парень честно пролежал в кровати до самого обеда, обдумывая новости, которые он узнал от Лили, но потом это ему надоело и, улучив момент, он сбежал в библиотеку. Там он взял подшивку Ежедневного Пророка и остаток дня провёл за чтением новостей. Как он и подозревал, Том Мракс, который ныне являлся директором Хогвартса, был тем самым Томом Реддлом, а значит в этом мире ни Лорда Волан-де-Морта ни Пожирателей Смерти никогда не было и быть не могло. Дамблдор уже долгие годы преподавал Трансфигурацию в Хогвартсе и с переменным успехом пытался вклиниться в большую политику. Добился он только того, что его назначили одним из судей Визенгамота и утвердили несколько его предложений, касающихся жизни полукровок и маглорожденных в магическом мире. За активное содействие развитию магических наук и достижения в этой области Дамблдор получил статус Великого волшебника, а за активное участие в действиях, направленных против бесчинств Грин-де-Вальда — орден Мерлина первой степени. В общем, и у Дамблдора и у Реддла, ныне Мракса, достижений хватало. Казалось, что эти два волшебника прямо-таки сражаются между собой, но не в открытом противостоянии, а в плане накопления как можно большего числа достижений. Северус читал газеты и не переставал удивляться тому миру, в котором он очутился. Помимо неожиданных новостей о нормальном Реддле, оказалось, что при Хогвартсе был основан орден Основателей, в котором числились потомки основателей Хогвартса. За свою жизнь Северус почти ничего не знал о потомках основателей, так что существование подобной организации показалось ему просто поразительным. Члены ордена в основном занимались сплочением магического населения Британии, в чём они значительно преуспели. То, чего Дамблдор, которого он знал, добивался всю свою жизнь, в этом мире воплотилось в реальность кучкой магов уже к началу семидесятых, причём без каких-либо войн и с минимальным количеством жертв. Конечно, этот мир тоже не был идеальным, но, судя по информации из газет, дела здесь обстояли куда лучше, чем в мире, где он прожил прошлую жизнь. Последующие дни Северус прощупывал ситуацию в школе. Вражды между факультетами он не заметил вовсе, но и особых дружественных отношений всех со всеми тоже не наблюдалось. Кучки учеников в коридорах уже не были одноцветными пятнами, а пестрели цветами разных факультетов, но вот откровенно враждебные отношения между конкретными людьми от этого никуда не испарились. В этом Северус убедился воочию уже через несколько дней после своей «частичной реинкарнации», нарвавшись на банду Мародеров в пустом коридоре.  — Ну что, Нюниус, оклемался? — окликнул парня знакомый ненавистный голос. — Я слышал, что ты чуть не помер, отравившись собственноручно сваренным ядом. Что-то мало ты в больничном крыле пробыл. Обещал ведь споить меня самой страшной отравой, какую только свет видел. А может на самом деле ты не так уж много понимаешь в зельях? Северусу хотелось сказать что-нибудь язвительное в ответ, или ещё лучше — пальнуть каким-нибудь неприятным проклятием в эту сволочь Джеймса, но всё-таки ему удалось подавить в себе этот порыв. Он очистил сознание, прогоняя неподобающие эмоции и повернулся лицом к своему извечному врагу. Перед ним стоял напыщенный избалованный подросток в окружении своей извечной свиты и с наглым видом держал наготове свою палочку. «О, Мерлин, — подумал вдруг Северус. — Да они же просто сопливые дети! Придурки — это да, но теперь ведь они ничего не могут мне сделать, кроме как бросаться не самыми умными оскорблениями.» Поттер пока не спешил пускать в дело свою палочку, очевидно, ожидая какой-нибудь провокации со стороны своего оппонента, чтобы в случае чего свалить всю вину на него. Северус выразительно вздохнул и выставил перед собой раскрытые ладони, показывая, что он не собирается швыряться проклятиями в своего обидчика.  — Поттер, что тебе от меня нужно? Если тебе так хочется с кем-то подраться — то это не ко мне. У меня нет никакого желания нянчиться с тобой и я тем более не обязан выдумать для тебя новые развлечения. Джеймс прямо побагровел от такой наглости и тут же начал палить в Северуса всеми проклятиями, которые только знал. Северус поставил Протего и, увернувшись от нескольких заклинаний, нырнул в ближайший коридор.  — Никчёмный бесхребетный слизняк! — доносились сзади яростные крики Джеймса. — Готов поспорить, что ты специально сам себя отравил, просто чтобы добиться внимания Лили! Ничем похвастать не можешь, так решил начать давить ей на жалость? Не смей убегать! Мародёры кинулись вдогонку за своей жертвой, но как только они вбежали за поворот, то тут же повалились наземь, оглушённые чередой невербальных Ступефаев. Северус покачал головой, глядя сверху вниз на образовавшуюся кучу малу и на всякий случай добавил Экспеллиармус и Петрификус Тоталус, чтобы закрепить полученный эффект. Мародёры тут же перестали копошиться и застыли, с ненавистью и страхом поглядывая на нависшего над ними парня.  — Не помню, просил ли я вас об этом раньше, но лучше бы вам оставить меня наконец в покое, — с угрозой в голосе отчеканил Северус, после чего собрался уйти, но на минуту повременил и перевёл взгляд на Люпина, который наблюдал за ним с какой-то обреченностью и тоской. — Ремус. Тебе, как самому адекватному из этих придурков лучше проследить, чтобы они завязывали со своими идиотскими шуточками, иначе вас всех ожидает «весёлая жизнь» до самого выпуска. После этих слов Ремус стал выглядеть ещё более кисло, а откровенная ярость в глазах Джеймса и Сириуса разгорелась с новой силой. Во взгляде Питера, который оказался зажатым между Сириусом и Ремусом, ничего не изменилось: он был всё так же озадачен и напуган. Северус скользнул по нему презрительным, полным отвращения взглядом и, развернувшись, стремительно ушел восвояси. После этого случая инцидентов с Мародерами больше не случалось, так что экзамены прошли вполне спокойно. За это время Северус немного разобрался со своим положением и ситуацией на Слизерине и волей случая установил какие-никакие контакты с некоторыми учащимися своего факультета, от которых не ускользнули необъяснимые изменения в характере и поведении парня. Все экзамены были без особого труда сданы на «Превосходно», а то ужасное происшествие, в ходе которого Северус был прилюдно опозорен и на эмоциях обидел Лили, положив конец их дружбе, вовсе не произошло. Учебный год был окончен и Северус Снейп со спокойной душой отправился на каникулы домой, раздумывая как в этом мире обстоят дела с его родителями и где бы подзаработать летом.