Чёрное становится белым

Люциус Малфой сидел в одной из многочисленных комнат мэнора своей семьи и думал. Скоро намечалось кое-что интересное, но его раздражала дальнейшая неопределённость. В его нынешней жизни вообще было много неопределённости, но он никогда не афишировал свои проблемы даже в кругу семьи, так что никто из его окружения даже приблизительно не догадывался, о чём он постоянно думает. С самого детства Люциус привык носить маску безразличия с лёгким оттенком высокомерия и в некотором роде, это стало неотъемлемой частью его естества. Подобная безэмоциональность особеннно удивляла и беспокоила его родителей — ведь даже самые послушные дети просто не способны постоянно оставаться до такой степени непроницаемыми. Люциус хорошо понимал реакцию окружающих, но даже при всём желании избавиться от своей «каменной маски» никак не мог. У Люциуса Малфоя была одна сокровенная тайна, объясняющая его необычное поведение: Люциус, которого все знали, в результате несчастного случая умер в возрасте пяти лет. Нынешний же Люциус раньше жил в очень похожем на этот, но всё же в совершенно другом мире. От этого мира его родной мир отличало то, что там произошла магическая война, затеянная Волан-Де-Мортом — сильнейшим тёмным магом, о котором здесь никто даже не слышал. В том жутком мире у Тёмного Лорда было множество последователей и одним из них был и сам Люциус. Случилось так, что после смерти Волан-де-Морта произошло крупномасштабное расследование и Малфою просто не удалось оправдать себя перед судом. Он попал в Азкабан, а ещё через несколько лет подвернулся под руку обезумевшему от голода дементору, что и послужило концом всему, как он тогда полагал. В прошлой жизни, находясь в Азкабане, Люциус больше всего жалел о том, что больше никогда не сможет увидеться со своим сыном. Кроме того, после его ареста, насколько он знал из обрывков разговоров охранников и изредка попадавшихся ему газет, авроры вместе с невыразимцами разобрали родовой Мэнор Малфоев едва не по камушкам, конфисковав оттуда все артефакты и родовые ценности. Люциус искренне надеялся, что после этого инцидента с Нарциссой и Драко всё будет в порядке, но ему так и не выпало возможности узнать, смогли ли они оправиться, или же им с трудом приходилось сводить концы с концами. В то время Люциусу казалось, что после смерти он станет призраком, чтобы хоть так повидаться с женой и сыном. Вот только у Смерти были на него свои планы. После своего странного возрождения, Люциус не раз вспоминал ту сторону Грани, но понять мотивы необычного поступка Госпожи Смерти так и не смог. По какой-то ведомой одной лишь Смерти причине, ему насильно вручили новую жизнь, приказали учиться уважать всех вокруг, не выделяя себя среди остальных людей и… Заодно позаботиться о ребёнке, который будет нуждаться в этом. Ещё она упоминала о других перерожденных, которых он повстречает, но этой детали он тогда не придал особого значения. В целом, установка Госпожи Смерти была весьма расплывчатой, так что первое время мужчина искренне верил, что ему дают шанс заново прожить жизнь, и вместо того, чтобы ввязываться в дела Волан-де-Морта, уделять больше внимания своей семье. По крайней мере так он думал до того, как лучше познакомился с реалиями своего нового мира. Вскоре после начала первого курса в Хогвартсе, Малфоя неожиданно вызвал к себе директор и, окинув пронзительным взглядом, указал на кресло перед столом.  — Послушай, Люциус, — сказал в тот раз Реддл, ныне носивший фамилию Мракс, закончив с формальностями. — Ты и сам понимаешь, что я вызвал тебя не просто так.  — Понимаю, — всё с таким же ничего не выражающим лицом отозвался парень. Директор кивнул каким-то своим мыслям и продолжил:  — Я хочу кое-что с тобой обсудить. Пусть это и немного неожиданно, но… Что ты знаешь о Смерти? Люциус внутренне напрягся после этих слов, но затягивать паузу не стал.  — Я знаю не больше, чем другие: все маги после смерти попадают на Грань и исчезают навсегда, либо становятся призраками, но последнее происходит крайне редко.  — Да, это так, — удовлетворенно кивнул директор. — Но меня больше интересуют альтернативные варианты. Вернуться из-за Грани невозможно — это общеизвестный факт. Но, как ты думаешь, почему тогда в некоторых культурах верят, к примеру, в возможность реинкарнации тех, кто достиг так называемого «абсолютного просветления»?  — Я не знаю. Простите, но я не понимаю, к чему Вы всё это мне говорите. Люциус не сводил взгляда со своего собеседника и постепенно убеждался в своих подозрениях. Похоже, директор каким-то образом узнал тайну Люциуса и теперь хотел что-то от него получить, шантажируя этими знаниями. Мракс же только улыбнулся и наконец поднялся со своего места, неспешно обойдя стол и встав прямо напротив сидевшего в кресле парня.  — Это просто удивительно, — заговорил он вдруг. — Я подумать не мог, что одним из реинкарнировавших окажешься именно ты. Скажи, это Она так поработала над твоим лицом?  — Я не понимаю… — попытался оправдываться Люциус, но директор не слушал его, продолжая говорить.  — Всё ты понимаешь. Ты ведь тоже видел Её, верно? Разве Она не говорила, что ты должен найти других? Люциус ненадолго застыл, не веря своим ушам. Он всё ещё помнил о том, что Смерть упоминала о других реинканированных, но, похоже, в тот раз он каким-то образом прослушал нечто важное. Он уже свыкся с идеей, что этот мир не похож на его собственный, просто потому, что он Другой. Но если стоящий перед ним Мракс тоже был реинкарнирован, то это кардинально меняло ситуацию.  — Что Вам от меня нужно?  — Лично мне — ничего, — улыбнулся директор, довольный произведенным впечатлением. — Вопрос не в том, что нужно мне или тебе, вопрос в том, зачем Госпожа Смерть дала нам второй шанс. Как давно ты здесь?  — Примерно пять лет, — честно ответил парень.  — Надо же. Ты реинкарнировал так рано?.. Впрочем, неважно. Ты уже думал о том, где искать ребёнка?  — Ребёнка… Нет, — вздохнул Люциус, всё ещё пытаясь уложить в голове новую информацию. — Точнее, я думал, что говоря о ребёнке, Она имела ввиду моего сына.  — Твой сын умер? — вскинул брови Мракс.  — Я не знаю. Когда умер я, он точно был жив… Да и какое это имеет значение? — разозлился Малфой, не желая развивать эту тему. Директор нахмурился, задумавшись, и походил туда-сюда перед столом, что-то прикидывая.  — Похоже, ты действительно ничего не понимаешь. Не знаю, о чём ты разговаривал с Госпожой, но лично мне она дала вполне чёткие указания: найти двух других реинкарнировавших и вместе с ними позаботиться о разочаровавшемся в жизни ребёнке, который тоже должен появиться в этом мире, подобно нам. Правда, я думал, что найду остальных реинкарнировавших куда раньше… Что думаешь о том, чтобы объединить наши усилия в этом деле?  — Предлагаете кооперацию?  — Именно. После этого разговора Люциус стал внимательно присматриваться к своему окружению, хотя поиск нужного человека оказался куда сложнее, чем он изначально предполагал. Тот факт, что между его пробуждением в этом мире и пробуждением директора Мракса прошло довольно много времени, оптимизма тоже не прибавлял. Это было похоже на поиски иголки в стоге сена и каждый раз, когда он думал, что попал на след перерожденного, его снова и снова ожидало одно лишь разочарование. То, каким образом директор вышел на него самого тоже оставалось загадкой. Тот утверждал, что «почувствовал» в Люциусе след Смерти, но подобное объяснение запутывало всё только сильнее. Время шло, Люциус закончил Хогвартс, но третий реинкарнированный так и не нашёлся. Глупо было ожидать, что может быть иначе. В последующие годы он продолжал искать хоть какие-нибудь зацепки, но стал уделять этому куда меньше времени, поскольку поиски могли продолжаться ещё не один десяток лет. К счастью, Мерлин милостив, и счёт годам так и не перешёл на десятилетия. По прошествии четырёх лет после окончания Хогвартса, однажды вечером его связующее зеркало неожиданно проснулось и на связь вышел Мракс.  — Он здесь! — ликующе провозгласил директор. — Третий реинкарнированный!  — Неужели? — оживился Люциус. — Кто-то из первокурсников выдал себя?  — Нет, не совсем… Но это крайне любопытная личность. Сейчас он учится на пятом курсе и пробудился совсем недавно, очевидно, после одного неприятного инцидента… Я знал его в своей прошлой жизни, как и тебя, так что, думаю, ты тоже был знаком с ним в предыдущей жизни. Люциус задумался, кто же это мог быть. Среди тех, кого он знал в своей прошлой жизни, было не так уж мало людей младше его.  — Вы сейчас ведете себя совсем как Дамблдор, — раздражённо вздохнул Малфой. — Не тяните, просто скажите, кто это.  — Северус Снейп, — ухмыльнулся Мракс. Мракс рассказал, что ещё не общался с последним реинкарнировавшим — хотел дать ему немного времени, чтобы свыкнуться с новой жизнью. Кроме того, Снейп относился к нему настороженно, так что Мракс не мог подступиться к нему также, как он сделал это с Люциусом.  — Скоро в Хогвартсе начнутся каникулы. Я не могу ни с того ни с сего наведаться домой к Северусу, так что, Люциус, ты должен пойти к нему сам и всё рассказать. Госпожа Смерть говорила, что возрождённый ребёнок объявится лишь после того, когда встретятся остальные реинкарнированные, поэтому я хочу чтобы мы трое встретились как можно скорее. Ты должен подготовить Северуса к этой встрече. И вот, теперь Люциус сидел в мэноре и думал, под каким поводом он мог бы встретиться с Северусом и каким образом он должен был всё ему объяснить. *** Едва Северус начал свыкаться с тем, в каком мире он оказался, как произошло новое потрясение. Добираясь в поезде до Лондона, он мрачно думал о том, что же может ждать его дома. Пускай это и был другой мир, но, судя по всему, даже здесь его семья была всё такой же. Оказавшись в Лондоне, он привычно поплелся знакомыми улицами к своему дому, но очень скоро понял что изменилась не только магическая сторона. Улицы Лондона были почти такими же, какими он их помнил, но вот Тупик прядильщиков оказался менее мрачным местом, чем он ожидал.  — Вот я и дома, — вздохнул парень, закрыв за собой дверь.  — Северус, это ты? — послышалось из кухни и в прихожую вошла мать. Она выглядела очень уставшей, но всё равно улыбнулась и и подошла, чтобы обнять вернувшегося на каникулы сына. Северус давно не помнил её такой: в течении последних лет своей прошлой жизни он с ней почти не виделся — мать сильно сдала, а потому он оплатил ей место в доме престарелых, где за ней ухаживали. Теперь, когда она опять была рядом, парень снова ощутил себя обычным подростком, а потому не стал сопротивляться и тоже обнял свою мать.  — Что-то произошло? — встревоженно спросила Эллен, моментально заметив изменения в поведении своего сына.  — Ничего такого, — пожал плечами Северус. — Просто соскучился. После этих слов Эллен только нахмурилась, и подозрительно осмотрела парня с ног до головы.  — Вот как… Ну ладно… Тогда отдохни с дороги и скоро будем обедать. Северус кивнул и двинулся в свою комнату. Ему бросилось в глаза, что в доме что-то поменялось. Обстановка не сильно отличалась от того, что он помнил, но теперь в гостиной была пара новых стульев — немного грубых, но вполне добротных, а ещё на окне и каминной полке стояли декоративные деревянные фигурки — они тоже были выполнены грубо, но тот, кто их делал, похоже, очень старался. Оказавшись в своей комнате, Северус вытащил из кармана миниатюрный потрепанный чемодан и вернул ему прежний размер. На этих каникулах он намеревался подзаработать, так что стоило начинать воплощать свои идеи в жизнь прямо сейчас. Находясь в Хогвартсе, он уже придумал несколько способов заработать денег, не имея стартового капитала и теперь нужно было провернуть всё таким образом, чтобы остаться в максимальном выигрыше. Соваться в гильдию зельеваров он даже не думал, и публикацию статей в Вестнике Зельеварения тоже отбросил сразу. Пускай Слагхорн и нахваливал его одарённость и достижения, но всё это были только слова. Никому не известный оборванец, будь он хоть трижды гением никогда не сможет вот так запросто заявить про себя, мигом заработав авторитет. Нужно было действовать обходными путями, а это значило только одно: начать с исследования черного рынка и попытаться вклиниться туда со своими зельями.  — Северус! Обед готов! — позвала мать снизу. Парень закончил расписывать свои планы, запер комнату беспалочковым заклинанием и спустился вниз. Внизу он наткнулся на своего отца — похоже, всё это время он тоже был дома. Тобиас был трезвым, а его взгляд больше не был взглядом обозлившегося на весь мир человека, видящего утешение исключительно на дне бутылки дешевого алкоголя. Он смотрел на Северуса не с презрением или ненавистью, а, скорее, как-то рассеянно. Парень проигнорировал молчавшего мужчину, поскорее прошёл на кухню и сел за стол. Эллен разлила похлебку по тарелкам и села напротив. Тобиас молча сел на своё место и взял кусок черствого хлеба.  — Я понимаю, что мои слова вряд ли будут услышаны, — вздохнула Эллен, — обведя взглядом хмурого мужа и мрачного сына, — но… Может хватит? Действительно… У нас были проблемы в семье, но кому-то нужно сделать первый шаг, чтобы ситуация начала улучшаться. Северуса очень удивили слова матери. Что она имела ввиду, говоря, что проблемы были? Разве что-то изменилось? Он сильно сомневался, что его отец решил взяться за ум. Сейчас он был тихим, но мало ли что могло происходить в остальное время…  — Эллен, это бесполезно, — ответил мужчина своим грубым голосом. — Что бы ты не говорила, он никогда не перестанет ненавидеть меня. Всё-таки он вырос с этим чувством. Ответ отца изумил Северуса ещё больше. Теперь он вообще не понимал, что же такого могло произойти в этом доме. Судя по тому, что он узнал из своей школьной жизни, даже после урегулирования ситуации с маглорождёнными в этом мире, сам Северус так и не перестал быть мрачным отморозком. Все, кроме Лили, сторонились его, да и мародёры всё также продолжали его задирать. Он ни на миг не сомневался в том, что и дома тоже не всё гладко, раз уж он регулярно варил яды в школьной лаборатории, проверяя их действие на крысах, и всерьёз подумывал подсунуть своё варево придурку Поттеру или отморозку Сириусу. Парень вопросительно посмотрел на мать, но она только нахмурилась.  — Северус… Может ли быть, что ты действительно подумал над моими словами? О чём шла речь, Северус не знал, а потому внутренне запаниковал. Что она могла ему сказать? Он чём он должен был подумать? Какой ответ она ожидает услышать? Парень с трудом подавил желание использовать легилименцию, и по очереди посмотрел на мать и Тобиаса. Родители внимательно следили за каждым его движением.  — Прости, мама, но я не совсем понимаю… Выражение лица Эллен сделалось непроницаемым и она рывком поднялась из-за стола.  — Тобиас, мы с Северусом отойдём ненадолго. Тобиас пожал плечами и остался сидеть на месте, а Эллен предупреждающе указала сыну на дверь кухни. Северус послушно вышел в гостиную, и проводил глазами мать, которая медленно прошлась из стороны в сторону, затем подошла к камину и, вытащив откуда-то свою палочку, ловко наложила целую связку заглушек и отводящих внимание чар.  — Кто ты такой и почему прикидываешься моим сыном? — угрожающе произнесла Эллен, держа палочку наготове. Северус вздохнул и поднял руки вверх, показывая, что он безоружен. Конечно, он запросто мог обойтись и без палочки, если до этого дойдёт, но его мать не знала об этом.  — Никем я не прикидываюсь. Это действительно я, мам.  — Не пытайся меня провести! — крикнула женщина.  — Если ты не веришь мне, могу дать тебе клятву, что я говорю правду. Или, если хочешь, можем прямо сейчас аппарировать в Мунго и они подтвердят мои слова с помощью магии крови. Ответ заставил Эллен немного растеряться. Она никак не могла понять в чём подвох.  — Но тогда почему ты ведёшь себя так странно? Это совсем не похоже на Северуса, которого я знаю!  — Я и сам знаю, что веду себя странно! — крикнул Северус, в раздражении. Он чувствовал, что если бы сосредоточился, то мог бы запросто унять этот подростковый всплеск эмоций, но решил не сдерживать себя, раз уж мать видит в нём обычного подростка. — Уж прости, что я не стал орать с порога и закатывать скандалов! Этого вы от меня ждали?! Эллен неуверенно опустила палочку и озадаченно смотрела на сына. Похоже, Северус всё правильно понял, но скандалить с матерью ему было просто противно. Он вздохнул и опустился на старенький диван, устало откинув голову назад и прикрыв глаза ладонью.  — Прости. Правда, прости. Я… В прошлом месяце я проводил серию экспериментов с зельями и по-глупому отравился одним из них. У меня частично отшибло память, но я отказался отправиться в Мунго, так как других проблем не было и в целом я чувствовал себя прекрасно. Я знал, что ты сразу заметишь, что что-то не так, но я в здравом уме и со мною правда всё в порядке.  — Снова твои яды… — Эллен наконец-то успокоилась и даже села диван рядом с сыном. — С тобой точно всё в порядке? Что ты помнишь?  — Не беспокойся. Я помню достаточно, иначе как бы я сдал все экзамены на «отлично»? — Северус гордо вытянулся, а Эллен неуверенно погладила его по плечу. — Я только не помню, что случилось с отцом. Он что, бросил пить?  — Ох, Северус. Вот уже год, как он завязал с алкоголем. Вместо этого он занялся резьбой по дереву — ты же видел статуэтки на окне?  — Да, я заметил. Так значит… Он больше не бьёт тебя?  — Упаси Мерлин! — вымученно улыбнулась Эллен. — Даже не вспоминай об этом. Северус облегченно выдохнул и обнял мать. Похоже, в этом мире его ожидало куда больше неожиданностей, чем он мог себе представить.