Букет от любимого

Запахом лекарств пропитались простыни, больничный столик и небольшое кресло в углу палаты. Все помещение источает ненавистный аромат, на который выработался иммунитет уже несколько недель назад. Все дни, проведенные тут, растянулись словно на годы. Однообразные и тяжелые, они превратились в рутину, забирая последние остатки сил, но так и не сумея убить надежду. Надежда прячется в каждом прикосновении к едва теплой, неподвижной ладони. Надежда читается в глазах посетителей и таится во взгляде врачей и медсестер, которые, несмотря на свой профессионализм, в глубине души поддаются чувствам и продолжают верить в чудо. Надежда скрывается в немых мольбах, обращенных кому бы то ни было с единственной целью, чтобы девушка, заточенная в палату с белыми стенами и запахом медикаментов, открыла глаза после такого долгого и испытывающего терпение близких и врачей сна. Экраны всевозможных подключенных устройств не демонстрировали никаких изменений, продолжая гипнотизировать своим пиликаньем и постепенно усыплять сидящего у постели парня. Пустой взгляд не выражал ничего, но пальцы рисовали одному ему известные узоры по коже девушки. Усталость пролегла под глазами, глубокие морщины, несвойственные возрасту, испещрили некогда ровный лоб, трехдневная щетина покрыла подбородок и коснулась щек. И тем не менее, даже помятый вид не мог конкурировать с печалью, которая застыла на некогда красивом лице. - Что? - Вам нужно отдохнуть, - голос медсестры вырвал его размышлений. Поначалу девушки, дежурившие на этом этаже, сочувственно оглядывали приходившего каждый день мужчину и позволяли находиться рядом. Со временем, когда картина не менялась и динамики практически не наблюдалось, это сочувствие переросло в нечто большее - в уважение. Они все так же сопереживали ему, но вера парня в то, что девушка все же проснется, передалась и им. Казалось, что они просто не имеют право лишать его надежды. Без надежды все бы мы давно опустили руки. Без надежды все потеряло бы смысл. Парень на несколько секунд замирает, размышляет, и медсестре кажется, что он попросту вновь замкнулся в себе и покидать палату не намерен. Но он встает. Осторожно приподнимается с кресла, мягко целует костяшки бледной кисти девушки, бросает прощальный взгляд на спокойное лицо и покидает палату. Медсестра знает, что он вернется через несколько часов. Она знает, что он тихо пройдет по коридорам, кинув короткие приветствия персоналу. Она знает, что он ушел не ради того, чтобы принять душ или поспать пару-тройку часов, а чтобы купить очередной букет ромашек и заменить им предыдущий. За окном серый ноябрь с густыми туманами и тоскливо-пасмурным небом, холодными дождями и пробирающими до костей ветрами. Но мужчина никогда не приходит в больницу без небольшого букета свежих цветов, которые кажутся единственным источником жизни в этой палате. Некий символ неиссякаемой надежды, веры во что-то светлое, считают врачи. Ромашки - символ безграничной любви, уверен Беллами. Их любви. И пока жив он, Кларк просто не может покинуть его, оставив одного.

***

Кларк кажется, что она застряла. Ее словно погрузили в несуществующую реальность с ненастоящими событиями и очень реальными чувствами. Ей кажется, что она спит, но сны, которые атакуют ее почти каждую ночь, кажутся чудовищно правдивыми. Она открывает глаза и видит пустоту. В такие моменты становится по-настоящему страшно. Но даже эта пустота не пугает так, как бесконечные, неизменно разбивающие ее сердце сны. Хочется перестать существовать, уснуть, погрузившись в темноту, лишь бы не видеть родное лицо Беллами и не погибать постоянно от его слов. Я умер. Умер. Меня нет. И ей становится больно. В такие моменты она перестает бороться, повинуясь страху, который держит ее в постоянной стальной хватке. Как бы ей ни хотелось проснуться, она боится вернуться в мир, где Беллами больше нет. Голос Блейка может стать ее спасением, но пока он лишь безжалостно ее топит.

***

Беллами пора возвращаться на работу. Отгулы, еле выпрошенные у начальства, заканчиваются, и нетерпеливый босс грозится выгнать его из компании. Надменность в его взгляде заставляет мужчину зло сжимать кулаки и проглатывать желание стереть с лица эту ядовитую ухмылку. Никто не знает о его проблемах. Всем в принципе все равно на твои неприятности, все вокруг слишком зациклены на себе. Сколько раз парень порывался уйти, громко хлопнув дверью и напоследок бросив пару ласковых своему начальству, но сдерживался. Тут платят много, да и загубить карьеру желания особого нет. Каким бы придурком ни был начальник, Блейка к его двадцати восьми удостоил почетным местом. Можно, конечно, сказать, что происходит на самом деле. Возможно, к нему даже кто-то отнесся бы с понимаем, но жалости Беллами не потерпит, поэтому молча приходит на работу на следующее утро. Сестра провожает Блейка, напоив крепким кофе и дав честное обещание навестить Кларк. Она второй по частоте посетитель в клинике. Признаться честно, вину за все произошедшее за последние годы в жизни брата она со своих плеч не снимает. Ей бы хотелось попросить прощения, но этим она лучше никому не сделает. Ей бы хотелось обнять Беллами очень крепко, прямо как в детстве, но это его печали, увы, не разгонит. Ей бы хотелось, чтобы их жизнь резко наладилась, но без Кларк для Беллами это уже невозможно. Октавии тяжело каждый раз перешагивать порог в палату. Дверь с трудом почему-то открывается. Ей кажется, что под опущенными веками блондинки прячется осуждающий взгляд. Она бы хотела, чтобы Кларк проснулась наконец, но ее страшит мысль, что девушка ее не простит никогда за ее вину. Косвенную, совсем неумышленную, но такую отягощающую все эти годы. - Прости, - еле слышно шепчет Октавия, бросая беглый взгляд на спящую пациентку. И это слово в палате звучит намного чаще, чем "привет". Блейк меняет букет в невысокой вазе на прикроватном столике и занимает место, которое обычно закреплено за ее братом. Быть здесь вместо него - это меньшее, что она может сделать.

***

Дверь открывается каждый час. Медсестры снуют, отмечая в журнале данные с экранов устройств. Ближе к вечеру Беллами входит в палату, протягивая брюнетке горячий кофе. Стаканчик приятно согревает ладони, и девушка немного медлит прежде, чем сделать пару глотков. - Как рабочий день? - она решается задать вопрос первой, лишь бы не позволять этой раздражающей тишине обволакивать их так настырно, как это происходит у них в квартире. Дома они практически не говорят. Длинные диалоги сошли до коротких фраз. Усталость пропитала стены насквозь, из-за чего даже порой нет сил элементарно поужинать вместе. Они отдаляются, прекрасно это осознавая, но не стараясь этому препятствовать. - Неплохо. Вливаюсь постепенно, - лжет он, умалчивая о примитивных проколах из-за невнимательности. Октавия не верит, но лишь кивает, делая еще глоток. Кофе приятно обжигает горло, и брюнетка отводит взгляд. - А как ты? - спрашивает он, когда девушка и не надеялась на продолжение разговора. - Устала? Он садится рядом, сосредотачивая внимание на сестре. Она практически его копия. Только с накрашенными наспех и без особого энтузиазма глазами и стертой помадой на губах. С небрежно собранными в хвост волосами. С глубокой печалью в глазах, которые она почему-то вечно прячет, избегая прямого контакта. Да и он обычно не смотрит на нее, и сейчас она теряется, не ожидая от него такой... нежности? Заботы? Он берет руку девушки и прижимается лбом к ее плечу, молча прося поддержки. Брюнетка смотрит на такие свежие ромашки и прикрывает глаза, клятвенно обещая, что все будет хорошо. Беллами эту фразу ненавидит. Он не верит, что все может измениться, если эти слова бездумно повторять. Но именно сейчас надежда вспыхивает с новой силой. И Беллами кивает, еще крепче прижимаясь к телу сестренки. Он верит ей.

***

Любовь учит нас быть сильными. Мы смотрим в лицо своим страхам, рискуем, совершаем ошибки, лишь бы добиться желаемого результата. Мы боимся невзаимности, но делаем шаг навстречу. Мы ломаемся, получая отказ, но, находя силы встать, мы обретаем силу. Любовь учит нас отдавать себя без остатка ради других. Мы смотрим, как спит любимый человек, и сердце заходится в бешеном ритме. Мы смотрим, как он смеется, заправляя прядь волос за ухо или смущенно закрывая лицо, и думаем: не переставай улыбаться, ведь ты невероятно красив. Мы смотрим, как тот, кого мы любим, плачет, и сердце пропускает удар и трещит от боли. Мы смотрим, как человек, который становится всем, только появляется в нашей жизни, мы осознаем: я готов на все ради тебя, потому что ты важен. Любовь учит нас отдавать себя без остатка, до капли, до песчиночки. Когда человек, которого ты любишь безгранично, находится между жизнью и смертью, хочется умолять, просить, чтобы он открыл глаза. Казалось бы, элементарная просьба, но сколько в нее вложено. Беллами желал увидеть ее глаза еще раз. И вместе с тем он боялся, что, когда его горячо любимая, но такая хрупкая девочка проснется, реальность нещадно ударит ее произошедшими событиями. Его сердце каждый раз раскалывается пополам при мысли, как исказится лицо Кларк, когда она узнает об аварии, как крупные слезинки скатятся по бледному лицу, как она будет кусать потрескавшиеся губы, когда ей сообщат: - Ваш муж погиб на месте. Мы ничего не смогли сделать. Он не знает, как смотреть в ее глаза, ведь его не было все эти годы рядом, а сейчас Кларк потеряла единственного близкого человека. Но ему предстоит перебороть себя. Ведь любовь учит быть сильнее.

***

Неделя пролетает незаметно. Беллами сосредотачивается на работе, позволяя ей отвлечь его от бесконечных мыслей. Он навещает Кларк ежедневно. Приносит новый букет, ставит на место прежнего и привычно усаживается на кресло. Октавия сменяет его днем, а вечерами отправляет спать, когда он задерживается допоздна. Врачи поначалу закрывают глаза на время посещений, позволяя мужчине оставаться подольше, но позже не выдерживают и они. Хватает им одного коматозника в палате. Вечер воскресенья Беллами покорно встречает дома. Он готовит ужин, усаживается на диване в гостиной, засыпая под усыпляющий бубнеж из телевизора. В эту ночь Кларк видит сон. Впервые за долгое время обыкновенное сновидение, в котором к ней приходит Финн. Он по-доброму обнимает блондинку, прижимая к себе хрупкое тельце. Парень неразборчиво что-то шепчет в область шеи, а затем просит: "Проснись, пожалуйста. Мне кажется, ты уже готова." Он мягко касается губами щеки, улыбаясь в поцелуй, а затем отпускает. Финн отдаляется, все так же глядя в глаза девушки, пока не исчезает совсем. Я люблю тебя слишком сильно, поэтому не могу больше держать рядом.

***

Проснувшись, Кларк делает глубокий вдох, превозмогая легкую боль в грудной клетке. И это ощущение напоминает ей о том, что она жива. Девушка моргает, стараясь привыкнуть к свету в палате, когда дверь открывается и медсестра входит внутрь. Она удивленно смотрит на Кларк, не двигаясь, а затем широко улыбается и несколько раз неверяще кивает. - Доктора, доктора сюда, Лиззи, - кричит она в коридор. Через минуту на пороге появляется мужчина, которого блондинка практически сразу узнает. - Кларк, - расслабленно выдыхает он. - Ты вернулась.

***

Беллами мчится по коридорам, на ходу накидывая больничный халат. Медсестры посылают понимающие взгляды вслед и даже не спешат призвать к порядку. - Привет, - вскакивает Октавия. Блейк кивает, переводя дыхание. Он смотрит в сторону палаты, и на немой вопрос сестра тут же отвечает: - У нее были медсестры. Они взяли все необходимые анализы. Врач говорит, что организм Кларк ослаблен, но борется. - Можно? К ней можно? - впервые за долгое время спрашивает Беллами. Обычно он как по графику входил в палату и проводил в ней по несколько часов. Сейчас ему кажется, что все изменилось. Увидеть ее хочется до безумия, но страх быть отвергнутым вгоняет так некстати в ступор. - Она уснула, - отстраненно говорит Октавия. Беллами замечает этот взгляд, но не придает значения. - Я зайду к ... - Ей все сказали, - выпаливает сестра, перебивая Блейка. Ладонь замирает в нескольких сантиметрах от дверной ручки. Парень оборачивается, проглатывая ком, застрявший в горле. - Даже не знаю, что хуже, - девушка запускает пальцы в волосы, - узнать сразу или оттянуть этот момент на потом. - Ей же могло стать хуже, - хрипло произносит Беллами. - Он ее муж, Белл, - с сочувствием смотрит Октавия. - Она не могла не спросить о нем. Сердце предательски кольнуло, но не от ревности, а, скорее, от сожаления к девушке. Беллами рухнул на стул рядом с сестрой. Сил бороться с собственной тревогой практически не оставалось. Принять реальность со всеми ее тяжелыми испытаниями иногда кажется чем-то невозможным. Ровно как и поверить в то, что пережила Кларк. Никто не знает, как раскололось ее сердце при известии о смерти Финна после злосчастной аварии. Одна часть сразу же умерла вместе с этим оглушительным признанием. Другая часть облегченно выдохнула, когда Кларк заметила букет любимых цветов на столике. Она не решилась спросить о парне, который мог бы их принести сюда. Снотворное на время заглушило боль утраты, что так безжалостно отравляло внутренности, ядовито разливаясь по телу вместе с чувством вины.

***

Она просыпается. Распахивает веки, привыкая к приглушенному свету лампочки. Невольно вздрагивает, когда замечает спящего парня в кресле в углу. Она узнает. Кларк удивленно рассматривает Беллами. Совсем другой. Взрослый, мужественный. Изменился. На лице - темная щетина. Волосы стали длиннее. Морщины на лбу годов лишних нарочно добавляют. В глазах застыла то ли печаль, то ли отчаяние, и девушка вздрагивает, когда понимает, что он проснулся. Парень как-то испуганно смотрит на нее, боясь шевельнуться, будто она исчезнет, стоит ему приблизиться хотя бы на сантиметр. - Кларк, - с облегчением шепчет Беллами, наклоняясь к ней. Все слова улетучиваются, а чувства вырываются из груди судорожными вдохами, когда он припадает к ее кисти губами. - Кларк. По щекам блондинки катятся слезы градом, а сама она неверяще смотрит на брюнета, растворяясь в этом моменте. - Ты здесь, - произносит она, и парень вздрагивает: он совсем отвык слышать ее голос. - Я знала, что ты рядом. - Прости, - умоляет Беллами, не уточняя. Он просит прощения за боль, что она пережила, за то, что он не оберегал ее, за то, что не нашел в себе силы вернуться, когда мог, за то, что так и не отважился посмотреть ей в глаза прежде, чем она сказала важное "да" на собственной свадьбе. - Ты жив, - неожиданно для Блейка шепчет Кларк, заставляя парня поднять глаза. Он непонимающе несколько раз моргает. - Мне постоянно снилось, будто ты умер. Я боялась проснуться, понимаешь? Тяжело быть чужой женой, но меня спасала уверенность, что ты где-то тоже счастлив. Когда я подумала, что тебя больше нет, мне было страшно открыть глаза. Но Финн. Я подумать не могла, что он... Беллами поднимается, прижимая Кларк к себе. Он сцеловывает соль с бледных щек, успокаивающе поглаживая голову девушки. Она засыпает в объятиях человека, в котором она так катастрофически нуждалась все эти годы.

***

- Кларк, получилось! - Октавия восхищенно хлопает руками, вытащив из духовки горячий пирог. Аромат яблочной шарлотки окутал кухню, постепенно перетекая в другие комнаты. Блондинка откладывает миксер и подходит к девушке, заглядывая той через плечо. - Осталось попробовать, - заключает Кларк. Октавия широко улыбается, довольная их совместной работой. Девушки за короткий срок быстро подружились. Кларк увидела сестру Беллами впервые, когда только закончила колледж. Их встреча получилась какой-то спонтанной, словно ее нехотя вклеили в продуманный сценарий жизни блондинки. Октавия разговор планировала тщательно. О своих проблемах она не распространялась, но Беллами был единственным, кто все бросал ради нее. Он бездумно мчался спасать ее каждый раз, когда того требовала ситуация. И авария эта, что так некстати оборвала его попытки вернуться к Кларк, поставила точку в его отношениях с блондинкой. А потом... а потом уже поздно стало. Девушке в тот момент хотелось все по местам расставить, брата счастливым сделать, но вместо правды - молчание сплошное. Чрезмерно болезненное, разрушающее, все разом перечеркивающее. - Я замуж выхожу, - шепчет блондинка, когда Блейк сидит с ней на крыше какого-то здания. У обоих под ногами ночной город, а за плечами тяжелый груз прошлого, да и высказаться незнакомому человеку намного проще. Октавия ей Беллами частично напоминает, хотя об их родстве брюнетка даже вскользь упомянуть себе не позволила. - Он меня любит, - грустно смеется девушка, глядя на черное небо, усыпанное звездами. - С ним спокойно. Октавия прервать поток ее признаний не решается. Она позорно молчит, несколько раз кивает, а затем они расходятся, потому что брюнетка так и не находит нужных слов. Кларк в этот вечер сообщает Финну, что согласна быть его женой. Стыдливо замечает, что разговор с незнакомкой подтолкнул ее на это. Она безумно похожа на Беллами. А Кларк очень хотела причинить такую же боль ему, какую он причинил ей своим внезапным исчезновением. Беллами Октавию любит. Сестра для него - главное в жизни. Он ее ошибки сквозь себя пропускает, все ее промахи на свой счет записывает, не позволяет ей запачкаться, как бы она ни стремилась очернить себя. Он даже прощает ее, когда та сообщает, что видела Кларк. Он стоит, из-за угла здания наблюдая, как толпа окружила двух молодоженов, как осыпает их поздравлениями, как повсюду мелькают ярко-розовые и красные цветы. Он стоит и шаг навстречу сделать не решается, а потому отпускает ее. И Октавия этот день ненавидит. Первые месяцы смотреть на брата не решается, вину за произошедшее четко ощущая, а потом они просто принимают настоящее. Такое пустое, разрушенное, с тихими отголосками прошлого. Когда Октавия перешагивает порог палаты, Кларк удивленно распахивает глаза. В лице брюнетки она видит ту самую незнакомку, с которой она провела вечер на крыше с бутылкой вина. - Можно? - спрашивает она, до глубины души боясь отказа. Второй шанс не дается напрасно. Дай мне все исправить. - Да, - кивает Кларк на свободное место. Легкая дрожь в руках и покусанные губы, пугливый взгляд и неуклюжие движения выдают внутреннее состояние Октавии и потому она не находит ничего лучше, как выдать короткое: - Прости меня. Они сидят в тишине долгое время, пока Кларк в голове по кусочкам составляет целую картину. Они не произносят больше слов, и в палате повисает напряжение. Но это молчание пережить легче становится, когда ладонь блондинки касается пальцев Октавии. Она в этот жест вкладывает нечто большее, чем поддержку, молча сообщая "я тебя прощаю". - Чем это так вкусно пахнет? - интересуется Беллами, проходя на кухню. Он по-хозяйски обнимает девушек, чуть подольше удерживая пальцы на талии Кларк. Она от его прикосновений тает, его присутствием все никак насытиться не может. И Беллами это ощущает. Да и с некоторых пор появилась привычка класть руки на ее живот, словно убеждаясь, что под его ладонью бьется сердце их уменьшенной копии. От этого всего становится так тепло внутри, спокойно, и все вокруг кажется запредельно правильным. - Скоро узнаешь, - щурится Кларк, оставляя невесомый поцелуй на его губах. Октавия, глядя на них, улыбается. Жить намного проще, когда не гложет чувство вины, неприятно все вокруг собой заполняя. Дышать становится легче, когда близкий человек от счастья светится, лучи света повсюду распространяя. Любить хочется, когда ты эту любовь рядом видишь и по-доброму завидуешь существованию этого чувства. Взгляд невольно падает на свежий букет ромашек в стеклянной вазе. За оконной рамой - конец весны, солнце щедро светит, и эти цветы так удачно вписываются в атмосферу, что Октавия улыбается. Любовь этих двоих такая же легкая, нежная и трепетная, способная пережить холод осени, суровость зимы и вновь вспыхнуть теплой весной, достигая своего пика жарким летом. И как девушка гордится своим братом, который эту любовь у смерти буквально голыми руками отвоевал.