восемь - значит бесконечность

Я неловко стояла около двери, пока Финн шуршал чайными пакетиками на кухне. Свет горел лишь там, освещая гостиную, так как она не была отделена от кухни даже ширмой. Повсюду лежали какие-то кусочки газет и пустые бутылки. Проход на лестницу загораживал шкаф с распахнутыми дверцами. На едва освещённой двери виднелся кусочек малярного скотча, заклеивающий глазок, плитка была местами сколота. Передо мной взгромоздился большой диван, общитый льняной тканью. Местами на нем были пятна. Кажется, Финн иногда тушил об него сигареты. Около стеллажа, стоящего позади дивана, лежала приоткрытая коробка от пиццы. В углу стоял потрёпанный временем телевизор, созданный ещё в прошлом веке. Памятник былой эпохе. В гостиной было очень много книг, и в некоторых я даже узнала свои любимые. — Рейчел, тут есть чай в пакетиках с имбирем, — Финн остановился на секунду, и судя по звукам, открыл какую-то жестяную коробочку, — и есть ещё травяной какой-то, зелёный, кажется. — О, здорово, — я тихими шагами прошла на кухню, — я буду с имбирём. — Как видишь, у меня тут не убрано, — Финн сказал это с нервным смешком. Я ничего не успела ответить, и он продолжил. — Это не совсем мой дом… Я, как бы, живу здесь один. Нечто случилось с близким моей семье человеком, поэтому этот дом стоял безхозный долгое время. Месяц назад я поссорился с родителями, и в следствие этого, сбежал сюда. Может, они знают, где я сейчас, а может и нет. С того момента мы не общались даже по телефону, да и я особо не горел желанием снова выслушивать их нотации, сама знаешь, — он повернулся ко мне с чашкой ароматного чая. Мне так знакома его история, я ведь тоже «сбежала» от родственников в кемпер. Правда, все это было согласованно, так что поначалу мой отец пытался придумать какие-то правила для меня, устроив тотальный контроль. Прямо как неведомственная охрана. Кухня выглядела вполне ухоженно. Мягкий свет лампы отражался в кружке чая, который все никак не остывал. Мы сидели за круглым деревянным столом, покрытым клеёнчатой скатертью. Финн пытался подпереть свою сонную голову руками, не отрывая от меня взгляд. Я смущенно отводила глаза куда-то в сторону, делая вид, будто мне очень интересно рассматривать закрытые жалюзи, а может и что-нибудь ещё. Здесь стоял запах травяного чая Финна, и даже терпкий имбирь не мог его перебить. С холодильника тянущимися лианами свисал плющ, поблёскивающие листья которого были словно покрыты воском. Мне казалось, что время идёт очень медленно, а наша пауза в разговоре неприлично растянулась. — Почему здесь все закрыто? Даже глазок заклеен… — своим вопросом я перебила тишину. — Когда я сюда приехал, тут изначально было так, а смысла бегать по всему дому, отрывая шторы и отклеивая скотч, я не вижу. К тому же, я тут ищу информацию по людям, что тебя преследуют. Да и не только тебя. Знаешь Элли? — Это твоя соседка? — ответила я, вспоминая ту ссору на празднике. — Именно. Так вот, ее отец занимался изучением странной деятельности тех людей, но у него ничего не вышло, поэтому он отдал мне все зацепки и газеты, где упоминалось о «преследователях». — Почему именно тебе? — Потому что когда я встретил его, выкидывающего эти штуки, у нас завязался диалог, в ходе которого он «подарил» мне их. Я просто попросил, чисто ради интереса. Да и сейчас не про это. Знакома с Шелли Гринвуд? — не дождавшись моего ответа, Финн продолжил, — она так же однажды столкнулась с этой «бандой», начав выполнять их указания. Это… Что-то вроде игры. Они через подставное лицо передают тебе номер, что означает что ты — в игре. Обычно он означает какой ты по счёту, судя по всему. Как они выбирают людей — неизвестно, что с ними происходит в дальнейшем — тоже. Ходят слухи, что по каким-то объявлениям в непопулярных газетах, они находят себе соучастников… — Финн, — испуганно прошептала я, чувствуя, как душа уходит в пятки, — у меня есть номер. — Черт возьми, какой? Как ты его получила? — Восемь. Мне его передала знакомая, что работает в моей школе, — мои руки затряслись. — Что ещё было? Мне это уже не нравится. — Потом ко мне ломились в кемпер какие-то люди, парень и девушка. Они знают мое имя, это точно. Приходили странные сообщения, мне передавали обрывки газет со неоднозначными заголовками. Пока все. Вроде ничего такого, но почему-то пугает. — И правильно, что пугает. Шелли однажды захотела остановить это, но начавший играть по их правилам, просто выйти не сможет. Она сперва пропала на пару дней, а потом ее вовсе нашли на другом конце города, ничего не помнящей и обезвоженной. — Я не хочу… — я закрыла руками рот. — Вся собранная мной информация все равно не даёт ответ на главный вопрос: «что этим людям нужно?». Ну, правда, для чего это все, и почему такая расправа с теми, кому надоело, — Финна прервал телефонный звонок, — извини, Рей, сейчас. Ответив на входящий вызов, Финн отошёл в другой угол комнаты. Остановившись, он начал говорить. Голос его был явно тревожным. — Да, Уолтер, где ты? Почему такой шум? — выдержав странную паузу, вопросил Финн, — что? К-какая крыша, ты что, идиот?! Нет, даже не вздумай, черт возьми, ты можешь сказать адрес? Уолтер? Прекрати, просто, стой, — Вулфард сорвался с места, побежав к двери, — не делай этот шаг, Уолтер, прошу тебя! Закинув телефон в карман, Финн крикнул: «Прости, нужно срочно идти, это просто какое-то сумашествие!», а после скрылся за дверью. Я осталась одна в доме с гнетущей атмосферой. С каждой минутой замечала все больше недостатков ремонта: от треснувшей краски на потолке, до неровно вкрученного шурупчика. У соседей снова играла музыка, на сей раз какой-то печальный блюз. Я думала о Франции, о том, как все было там так спокойно, в нашем городе некоторые люди на ночь не закрывали двери, не говоря уже об отсутствии каких-то громких преступлений, и уж тем более, сомнительных «игр». В моем телефоне до сих пор остались мертвые номера моих французских друзей, звоня на которые, ты даже не услышишь гудков. Но я все равно, каждый раз, когда меняю телефон, всегда записываю их номера, будто надеюсь, что однажды увижу на экране входящий вызов от до боли знакомого имени. Мне нравится иногда себя обманывать: думать, что если я сосчитаю до тридцати, все плохое в миг прекратится, думать, что все мои мечты сбудутся, даже самые нелепые. Все-таки это приятно — не верить самой жизни, наивно пытаясь обвести ее вокруг пальца, представляя лучший исход событий, существующий лишь где-то в твоём разуме. И самое важное — это понимать, что плохие времена рано или поздно закончатся, сменившись на что-то хорошее. Жизнь, она полосатая… По крайней мере, мне так хочется думать. А вы знаете, что я люблю лгать самой себе. Честно говоря, мне хотелось убраться в доме Финна, красиво расставить все по полочкам, пропылесосить даже под ковром и диваном. Но нельзя просто так взять, и ворваться в чужой мир, пусть даже он и кажется вам каким-то неправильным, будто им правит хаос. Порой, даже в самом опрятном доме сложно найти нужную вещь. Достаточно просто провести параллель с жизнью, и вуаля — новая формула счастья! Я сидела на стуле, погрузившись в собственные размышления, ещё минут тридцать. От скуки посчитала количество шкафчиков на кухне (их, кстати, семь), свой пульс и то, как часто я моргаю (в минуту). Вряд ли эти прекрасные знания мне пригодятся в жизни, но все же время нужно было как-то убивать. Финна не было достаточно долго, и я начала волноваться. Набрав его номер, я вслушалась в гудки. Вдруг спокойный голос оператора произнёс: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Когда мне было одиноко в детстве, особенно в зимние дни, ведь по вечерам никто не ходил гулять на площадку, я звонила на несуществующие номера, и просто слушала голос оператора, представляя, что это моя подружка. Нередко я засыпала прямо так, с телефоном в руках. Мои родители думали, что я ночами напролёт болтаю с Вивьен, но нет. Моей подружкой был неизвестный оператор, который даже меня не слышал. Я когда-то читала о девчонке Маргаретт, которая звонила на незнакомые номера, и записывала разговоры, веря в чудо. Не помню чем эта история кончилась, но лично я всегда боялась звонить на незнакомые номера, так как однажды какой-то мужчина на другом конце трубки мне соврал, что якобы он знает моих родителей, и все им расскажет. Плавно переместившись на прокуренный диван, я хотела продолжить свои размышления, но вдруг меня напугала внезапно отрывшаяся входная дверь…