восемь - значит бесконечность

Дверь резко распахнулась, слегка ударившись о стену. На пороге стоял запыхавшийся Финн, на плече которого висел, судя по всему, его друг — Уолтер. — Ч-что произошло? — ошарашено вопросила я. — Этот придурок напился неизвестно чего, и полез на крышу, — Финн едва дотащил его до дивана, — говорит, что у него горе, якобы с девушкой расстался, но я ему не верю. Уолтер постоянно ищет повод, чтобы нажраться в слюни. — Да уж, ему сейчас не позавидуешь, — пренебрежительно протянула я, принюхиваясь. От Уолтера действительно ужасно несло алкоголем, причём это было точно что-то похлеще дешевого пива. — Я даже представить не могу, что у него сейчас происходит в голове, — Финн присел на корточки, пытаясь что-то найти в рюкзаке Уолтера, — вот идиот, он, похоже, потерял паспорт и все остальное, ведь рюкзак пуст. — Его девушкой была Элли, да? — Так вы всё-таки знакомы? Вроде да, моя соседка Элли, — озадаченно взглянув на сонного Уолтера, ответил Финн, тут же продолжив, — кажется, диван теперь окончательно и бесповоротно занят. — Ну, я пойду, наверное, в кемпер ночевать, как обычно. Тем более, надо с Пенни погулять, а то она с ума там сходит… — угасающим голосом произнесла я, глупо надеясь на то, что Финн предложит лечь с ним. — Рейчел, мне кажется, что сейчас идти гулять с собакой — не лучшее решение. Не забывай, что это небезопасно, учитывая все предшествующие события, — Финн говорил очень тихо, будто убаюкивающим тоном. Мне хотелось закрыть глаза и слушать, и слушать… Честно сказать, я всегда отгоняла всякие мысли о том, что я могу в кого-то влюбиться, и что эти чувства принесут мне не боль и разочарования, а что-то безумно приятное и тёплое. По крайней мере, судя по прочитанным книгам и просмотренным фильмам, любовь — это бесконечное лето, с цветущими улицами, робкими взглядами и прочими сантиментами, складывающимися воедино. Но жизнь твердит обратное: любовь — это жертвы и потери. Финн уже давно пошёл в душ, а я так и осталась в гостиной, погружённой в полумрак. Тихими шагами подойдя к напольной лампе, я включила ее. Тёплый свет озарил всю комнату, и из торшера вдруг вылетел мотылёк. Я печально взглянула на обездвиженное тело Уолтера, который спокойно спал на диване, пуская слюни. Мне он сразу почему-то не понравился, даже не смотря на опьянение и все оттуда вытекающее. За дверью слышалось тихое журчание воды и какая-то возня. Была глубокая ночь. Вдруг зазвонил домашний телефон. Звук его доносился из-под кипы старых газет, датируемых далёким 1980 годом. «Не знаю, стоит ли отвечать на адресованный не мне звонок» — подумала я, держа в руках трубку. Но было поздно. На другом конце провода послышался женский голос. — Алло? Алло-о? — неуверенно произнесла какая-то девушка. — Да, слушаю вас, — я как-то нездорово волновалась. — Кто это? — раздраженно протянула она. — Рейчел. — Уф, ладно, мне некогда разбираться кто есть кто, Рейчел, просто дай трубку Финну и иди на все четыре стороны. — Уф, но он не может сейчас говорить, — передразнила ее я. — Как остроумно! — после недолгой паузы воскликнула девушка, — я приеду к Финну завтра, чтобы тебя не было в его доме к 15 часам. — Воу, и кто это у нас такой дерзкий? — я была удивлена ее беспочвенной самоуверенности. — Меня зовут Молли, и это все, что ты должна обо мне знать, — вздохнув, ответила она. Мне даже показалось, что она сказала это, закатив глаза. — Молли, по моему, я ничего тебе не должна, — я искренне не понимала, откуда такая агрессия, и к чему идёт этот диалог. — По твоему — это… — не успела договорить она, так как я положила трубку. Внутри меня разгоралась ужасная неприязнь, точно разъедающая кислотой мое тело и сознание. Я сползла по стене на пол, усевшись рядом с въевшимся в ковролин пятном от красного вина. Как же это все странно: зачем Молли звонить Финну в позднюю ночь? Я обхватила колени руками. В последнее время моя жизнь превратилась из типичных будней городского подростка в черт знает что. Причём самое непонятное это то, что изменения начали происходить с того момента, как я нашла коробочку с цепочкой. В доме Финна было очень прохладно, он был будто пронизан сквозняками. Из-за щелки между шторами виднелась луна. Ее было сложно разглядеть через гущу облаков. Луна освещала окрестности мягким светом, точно настольная лампа. Но мои размышления были заняты лишь скандальной натурой Молли. Я никогда не знала, что нужно отвечать людям с таким характером, да и вообще, как себя с ними вести. Вдруг журчание воды за стеной прекратилось, и спустя пару минут из ванной комнаты вышел Финн. Он слега намочил волосы в душе, капли с которых пятнали на его серой футболке. Увидев меня, Вулфард слегка приподнял брови. — Почему ты сидишь на полу? — спросил он, присев на край занятного Уолтером дивана. — Тебе звонила Молли, — мол голос предательски дрогнул, будто я вот-вот заплачу. — Ох… — тяжело вздохнул Финн, подойдя к телефону. Я не понимала что со мной происходит: как я могу ревновать практически незнакомого мне человека к какой-то девушке из телефонной трубки? Дура… Тут мой мысленный монолог прервал, как ни странно, Уолтер. — Э-э… — откашлявшись, продолжил он, — что произошло? — Ты напился, — я была без настроения. — Ну это я помню, а потом что? — Потом полез на крышу, хотел прыгать. — Боже… — привстав, он схватился за голову, — где Финн? — Финн в комнате, разговаривает с Молли, наверное. — О-о, Молли! — он явно оживился. — Ты ее знаешь? — максимально равнодушно и непосредственно произнесла я. — Конечно знаю, она с нами в одной компании, у неё с Финном, вроде мутки какие-то, — неуверенно сказал Уолтер, встав с дивана — чертово похмелье… Я ничего не ответила. Ну, конечно, как можно не влюбиться в эти глубокие как океан глаза, в которых можно тонуть целую вечность, мягкие кудри, что сверкают на солнце медным цветом, и запах сигарет, который уже будто въелся в его кожу. Я не верила в любовь с первого взгляда: мне казалось, что это слишком легкомысленно, и невозможно по-настоящему полюбить так кого-то. Но похоже, что жизнь не такая «правильная», какой я хочу ее представлять. Невозможно жить по написанному сценарию, измеряя каждый свой шаг. Да и будешь ли ты получать от жизни удовольствие? Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно лишь взглянуть на моего отца: несчасного заложника ежедневников и расписаний. За окном уже светало, и стеклянная банка с окурками засверкала на стене солнечным зайчиком. Уолтер уже как полчаса сидит в ванной комнате, постоянно включая кран и смывая воду в унитазе. Вся комната постепенно наполнилась естественным утренним светом, и стали видны надписи на стенах, а также заваленная коробками и какими-то вещами лестница. Я сидела неподвижно, уставившись в точку и размышляя о неважном, но вдруг в гостиную вернулся Финн. — Что не спишь? — он посмотрел на меня как-то странно. — Знаешь, что-то не хочется, — раздраженно протянула я. — А где Уолтер? — Засел в ванной комнате. — Я так понимаю, ты из-за Молли так? — Финн избегал взглядов в глаза. — Как «так»? — я никак не могла успокоиться, — кажется, Молли так и не научилась нормально разговаривать с другими людьми. Финн промолчал, после просто ушёл в спальную комнату, захлопнув дверь. Я так и осталась сидеть на полу, точно забитая и униженная я из прошлого. Сразу вспоминались кадры из школы. Солнце уже взошло, взгромоздившись над горизонтом. По щекам покатились слезы, оставляя мокрые следы. Ниточки моего разума снова запутались, но теперь в одиночку расставить их по местам я не могла. Отпив от бесхозной бутылки пива, что стояла на полу, я тяжелыми шагами пошла в гараж: спать в кемпер…