восемь - значит бесконечность

Я шла долго, не оборачиваясь. В голове мелькали беспокойные мысли, не имеющие должной почвы и смысла. Моросил дождь, и моя легкая одежда быстро промокла. Близился вечер, погода постепенно ухудшалась. Длинные свинцовые облака вытеснили голубое и солнечное небо, оставившее после себя лишь местами сверкающие пятна. Мне казалось, что я иду по серой в крапинку от дождя дороге уже часа два. Телефон разрывается от сообщений, но мне не хочется даже читать их. Все вокруг кажется таким неважным и бесполезным, все эти дома и деревья уже не вызывают по-детски наивного восторга, и только давящее небо дарит эмоции, похожие на грусть. Апатично пиная кусочки асфальта, что попадались мне под ноги, я дошагала до большого озера, окутанного пыльной дымкой. Озеро во всю «цвело», поэтому его вода была покрыта какими-то зелёными водорослями или чем-то таким. Из-за этого оно казалось заброшенным. На поверхности можно было заметить пустые пластиковые бутылки, какие-то пачки из-под лапши быстрого приготовления, крышки и другой мусор. Судя по всему, озеро никто никогда не чистил, а местным жителям было все равно. Мне всегда было грустно смотреть на забытые и никому не нужные вещи: будь то детская игрушка на лавочке, кем-то надетая на ветку перчатка, заброшенный дом на оживленной улице или одинокий человек, бесцельно прогуливающийся вдоль мостовой. С самого детства я испытывала сочувствие не только к одушевлённым предметам. Но сейчас моя старая личность, кажется, осталась где-то в прошлом, мертвая и также забытая, как это озеро. Если подойти к нему немного поближе, то можно почувствовать запах цветущей пресной воды, напоминающий о прохладном французском лете. Я присела на сырой, заросший травой берег озера, и воткнула наушники в уши. Мне хотелось отвлечься от окружающей суеты, поэтому я думала о недавно вышедшем фильме «Леон»*, и о том, как сильно я хочу сходить в кино. Тучи сгущались, и мрачный лес, расположившийся на другом берегу озера, выглядел таким тревожным и пугающим, будто вот-вот оттуда выбежит кто-нибудь страшный и злой. Где-то вдали треском раздавался гром, а дождь усилился. Мне пришлось встать, а после направится к стоящей неподалёку лавочке. Она одиноко стояла рядом с чьим-то забором, отсыревшая, и снова никому не нужная. Все вокруг этого озера казалось таковым, даже печальное небо выглядело забытым, будто на него уже давно никто не смотрит. Эта лавочка стояла под густой кроной неизвестного мне дерева, отдалённо напоминающего каштан. Сквозь листья иногда проскальзывали крупные ледяные капли, крапинками намочившие сухой гравий, смешанный с песком и землёй. Эти крапинки напоминали мне веснушки Финна, россыпью пятнающие на его бархатистых щеках и идеально ровном носу, которому можно лишь позавидовать. Моя грусть постепенно утихала, и из-за плохой ночи и стресса меня клонило в сон, и Пенни, кажется, тоже. Я легла на лавочку, подложив под голову сумку. Пенни была маленькой собачкой, поэтому тоже уместилась на этой лавочке вместе со мной. Мелодия моей любимой песни так успокаивала, и слушая ее, мне казалось, что все проблемы решаемы, что все ещё будет. Моя мама любила говорить, что мол, «время наступит» и мы заживем, как в добром фильме с хэппи-эндом. Но было видно, что в глазах у неё беспробудная тоска, затянувшаяся на месяцы, а то и годы, и этими словами она хотела убедить меня и сестёр в том, что жизнь не такая плохая, как кажется, а мы делали вид, что верили. Верили в сказки. Размышления и тепло Пенни убаюкали меня, поэтому я уснула прямо тут, на отсыревшей лавочке. Наступил вечер, медленно перетекающий в ночь, и я наконец проснулась. Одежда была вся в воде и сухих листьях, а в мою руку кто-то любезно положил доллар, видимо подумав, что я бездомная. Мне было некуда идти, поэтому я отправилась обратно, к дому Финна. Пенни бежала за мной, весело подпрыгивая и поднимая песочную пыль. Когда вернусь домой, помою ее. Тут я вышла на до боли знакомую бетонную дорогу, местами потрескавшуюся на стыках. Фонари уже во всю горели, и на часах, висящих на одном из них, стрелки показывали «12 ночи». «Неужели так поздно?» — подумала я, ища телефон в сумке. Черт, на нем села батарея. Теперь и не узнаю: ошибаются эти часы или ошибаюсь я. Я ужасно хотела есть, потому и шла так невнимательно. Вдруг кто-то со спины зажал мне рот рукой и приставил холодное дуло пистолета к затылку. Пенни была напугана настолько, что не издала и звука. Я была напугана не меньше, от страха темнело в глазах и подкашивались ноги. — Где он? — прошипел голос незнакомца за моей спиной. Он зачем-то завёл меня за угол. Я в ответ пожала плечами. — Не прикидывайся, — он приставил пистолет к моей голове ещё сильнее, — тот, у кого ты прячешься. По мне пробежал мурашками холод, а ноги стали казаться ватными. Я думала, что в жизни как и в фильмах, можно проявить отвагу и напасть на маньяка, а не стоять как я, в заложниках. Но нет. Незнакомец убрал руку от моего рта и снова повторил: — Где он? — его голос звучал напряженнее. — Я… Я не могу сказать, — дрожащим от страха голосом ответила я. — Можешь… — произнёс он, издав какой-то странный щелчок пистолетом. А я и правда не могла. Я не могу убить человека, в которого влюблена, и который помог мне. Если я подставлю его, то буду винить себя в его смерти всю жизнь, жалея о последней нашей ссоре, жалея о своих неловких и нерешительных поступках. — Ладно-ладно, — прошептала я, — прямо по этой улице, дом номер 8, вы же знаете, зачем… Зачем спрашивать? — Кроме нас тут никого нет, откуда мне знать? — сквозь зубы ответил незнакомец, крепко сжав рукой мое предплечье и приставив пистолет к пояснице, — пошли, давай. Я плакала беззвучно. Назвав адрес соседки Элли, я подставила совсем другого человека. Финн останется в безопасности, наверное. Я просто… Я не могу его убить. Мы быстро шли по дороге, окутанной в ночной мрак. В домах выключали свет. Лоуренс засыпал. Я не могла перестать плакать, ведь помимо того, что я подставила Элли, я ещё и потеряла свою собаку. Она, наверное, со страху убежала куда-то, исчезнув в темноте узких улочек района. Я издали видела дом недотроги-Эл, поэтому закрыла глаза, чтобы не видеть этого всего. Мое дыхание сбивалось. — Этот? — вопросил незнакомец, прижав пистолет к позвоночнику. — Да, — еле слышным голосом ответила я. Мы повернули куда-то вбок, дабы обойти дом и залезть на участок через чёрный вход. Я проклинала себя за содеянный выбор, но ничего изменить уже нельзя. Понятия не имею, почему назвала номер именно её дома, ведь это было первое, что пришло в мою дурацкую голову. Задняя калитка была открыта, поэтому мы без труда проникли на участок. Дом спал: не горели даже ночники. Незнакомец снова переместил пистолет, на этот раз к затылку. Одной рукой держа оружие, он что-то делал с дверным замком. Эта дверь больше напоминала оконную створку, чем полноценную дверь, ведь 90 процентов дверного фасада, не считая рамы и замка, занимало стекло. Такие двери можно и невидимкой взломать, поэтому со стороны родителей Элли не закрывать калитку — достаточно безответственный ход. Спустя минут пять, дверь поддалась, и незнакомец в чёрных перчатках проник внутрь. — Какая дверь? — он был раздражён. — Эта, — я зажмурила глаза, — слева от меня. Он тихо открыл чью-то дверь с табличкой «dangerous»**. Эта была комната мальчика-подростка, немного напоминающая мне убранство дома Финна. Мне казалось, что я слышу каждый стук своего сердца. Незнакомец достал сзади что-то, и вместе со мной подошёл к спящему. У меня было отчётливое чувство, что я его где-то видела. Я не хотела видеть чужую смерть, поэтому закрыла глаза. — Наслаждайся, Рейчел, — ехидно прошептал он. Я хотела провалиться сквозь землю, исчезнуть, убежать — все, что угодно, главное, не быть здесь и не слышать всего этого. Так и не поняла, что этот мужчина сделал со спящим, но увидев капли крови на полу, зажмурила глаза снова. От одной лишь мысли, что на месте этого несчастного мог оказаться Финн, меня бросало в жар и начинала кружиться голова. Незнакомец шептал что-то себе под нос, закрывая входную «дверь». Как только мы вышли за калитку, он сильно ударил меня сзади, отчего я, согнувшись от боли, рухнула на землю. У меня не было сил даже встать. После улышала глухие, удаляющиеся от меня шаги, а спустя минут 10 — выстрел. Испугавшись, я вскочила, и как ошпаренная понеслась к дому Финна, даже не оборачиваясь. Нажав на звонок, поняла, что где-то потеряла свою сумку. В соседском доме зажегся свет в некоторых окнах. Испуганный Вулфард резко открыл дверь, и за руку притянул меня внутрь. Я не могла остановить свои слёзы, поэтому просто бросилась в его объятия. — Как хорошо, что ты рядом, — срывающимся голосом произнесла я…