восемь - значит бесконечность

На сегодня выдалась плохая погода: тяжелые капли дождя барабанят по местами протекающей крыше, Финн, зажав телефон плечом, бегает по дому и закрывает окна. Где-то вдали уже громыхает гром, а я с недовольным видом сижу на чемодане. — Ну конечно, именно сегодня должна быть гроза! — глядя куда-то в сторону, шепотом сетую я. Невзирая на плохое настроение, мне было приятно смотреть на суетящегося Вулфарда. Как же хорошо, что мы уезжаем. Что касаемо «преследователей», говорят, что недавно их арестовали, а может это они сами пустили такой слух, чтобы залечь на дно после неудачного дела. Неловко щипая рукав рубашки, я думала о своём, но вдруг меня отвлёк телефонный разговор Финна. — Да, Молли, я уезжаю, — устало произнёс он, — и не надо меня провожать никуда. — Не знаю, наверное, не навсегда, — повторил два раза юноша. Здорово. Казалось бы: избавилась от одной проблемы, так живи да радуйся, но нет, нарисовалась другая. С моей стороны было бы некомпетентно сразу же возникать с противными вопросами вроде: «а кто это вообще такая?» или «что ей нужно?», поэтому я просто сделаю вид, что ничего не услышала. Потому что я всегда так делаю. Погода слегка притихла, а стрелка часов достигла отметки «8», что значило, что нам пора выдвигаться. Свой кемпер я оставлю прямо здесь, в гараже теперь уже бесхозного дома, а если отец что-то спросит по этому поводу, скажу, мол, попросила Сиджей переставить на другую стоянку. — Ну что, готова? — приподняв брови, спросил увешанный сумками Финн. — Готова… — печально протянула я, — все-таки, так грустно прощаться с этим домом. Вулфард ничего не ответил. Он был чем-то опечален, как мне показалось. Небольшая канава перед домом до краев заполнилась мутной водой, высокую траву примяло дождем к земле, а его тяжелые капли сбили слегка пожелтевшие листья с дуба. Они одиноко лежали на крыше, и прохладный ветер иногда уносил их куда-то вдаль. Мне очень нравится свежесть после дождя, такая по-осеннему успокаивающая, почему-то напоминающая о детстве. Облака были настолько грузными, что казалось, будто небо стало ниже. Дом Элли пустовал: на ровно выстриженном газоне красовалась красная табличка «продаётся». — Это все из-за меня, — озадаченно протянула я. — Рейчел, не вини себя, — произнёс Финн, высматривая наше такси, — такое… случается. В ответ я лишь вздохнула. Никак не могу оставить прошлое в прошлом. Пока я мысленно прощалась с районом Лоуренс и нашими злоключениями, к бордюру уже подъехал водитель. Закинув сумки в багажник, Финн открыл мне дверь машины. — Спасибо, — робко улыбнувшись, прошептала я. За рулём сидел донельзя уставший мужчина: таких темных кругов под глазами я не видела никогда. — Нам до аэропорта. В ответ лишь послышалось сонное «угу», и мы начали движение. Вулфард нервно крутил в руках наши билеты, поглядывая то на меня, то на телефон. Когда мы встали в пробку, снова начался дождь. Его капли оседали на стекле, собираясь в большие слезинки. Я смотрела в окно: по тротуарам ходили люди с зонтиками, иногда пускающие под «укрытие» тех, кто забыв зонт дома, промок до нитки. Старик Луи поспешно схватил подмышку свой проигрыватель, и звеня монетками в банке, пошёл прочь. В такси стояла странная тишина, водитель не включал даже радио. Тут раздался телефонный звонок. — Алло, — тяжело вздохнув, поднял трубку Финн. Хоть я и сидела близко, но слова собеседника услышать не смогла. — Молли, — юноша заулыбался, — да не стоило… Ну конечно, кто бы сомневался! Мне снова стало неприятно, к горлу подступил ком, и я, отвернувшись к окну, печально закусила губу. Классика жанра. — Да, мы уже подъезжаем, — Вулфард смотрел куда-то вдаль, — ещё километр где-то. Мне хотелось заткнуть уши. Как-то мерзко слушать его сладкий тон голоса, обращённый не ко мне. Наверное, с моей стороны, это достаточно эгоистично: считать, что кто-то мне что-то должен. Но, черт возьми, кому было бы приятно слышать такое? Никому. Всю оставшуюся дорогу мы молчали. Я лишь изредка поглядывала на довольного Финна, набирающего сообщение. — Мы почти приехали? — я даже не знаю, к кому обратилась: к таксисту или к Вулфарду. — Угу, — ответил сонный водитель. Юноша даже не посмотрел в мою сторону. ~~~ Тот же самый аэропорт. Я помню его совсем другим: старым и неопрятным. За годы, проведённые мной в этом городе, я ни разу не выезжала из страны, поэтому могу с уверенностью сказать, что здание отремонтировали, и теперь оно выглядит словно футуристические постройки из старых книжек, которые я читала в детстве. Мы медленно шли в его сторону, в лицо бил тёплый ветер, а дождь, кажется, уже закончился. Мне было почему-то тяжело даже идти, какое-то чувство незаконченности и глубокой печали не покидало меня, внутри будто что-то разорвалось на мелкие кусочки, ничего не оставив после себя, кроме боли. На глазах наворачивались слезы, которые я всеми своими силами пыталась остановить. В последнее время я не могу разобраться в своих эмоциях, точно ножом копаюсь в своей же израненной кем-то душе. Все так запутанно. Финн сейчас идёт впереди меня, я смотрю на него и понимаю: я ничего не чувствую, кроме какой-то ментальной привязанности, нас будто что-то связывает и в то же время отталкивает, не давая быть вместе. От одной лишь мысли об этом у меня начинают трястись руки, а дыхание сбивается. Страшно ничего не чувствовать, ничего не помнить… Страшно, когда — ничего. Зайдя в аэропорт, мы сразу направились на сдачу багажа. Но не тут-то было. Вулфард шёл не оборачиваясь, а у меня внезапно развязались шнурки. Я присела на корточки, переведя свой взгляд на кроссовки, но вдруг услышала счастливый визг и ошарашенные возгласы юноши. Молли пришла попрощаться. Я даже не успела завязать эти чёртовы шнурки, как мои слезы хлынули рекой неизвестно даже от чего: оттого, что Молли висит на нем как обезьяна, или от моих же глупых переживаний. Я разрыдалась как ребёнок. «Хватит плакать» — повторяла я самой себе, убегая с чемоданом прочь, даже не смотря под ноги. Я бежала на сдачу багажа другим путём. Кажется, и по-настоящему наши пути разошлись. Я уже давно поняла, что ему нравится эта Молли, но… зачем тогда весь этот цирк? Мне пора повзрослеть и понять, что жизнь это не семейный фильм с хеппи-эндом и не добрая сказка, где герои «жили долго и счастливо». Неужто меня ждёт такая же судьба, как у моих родителей? Я не хочу. Лучше никак, чем быть несчастными, но вместе. Вдруг мой телефон зазвонил. Номер Финна. — Что тебе ещё нужно? — я не понимала, почему так остро на все реагирую. — Подойди к выходу, пожалуйста, Рейчел, — судя по звукам, он стоял на улице. Я бросила трубку. Если это последний раз, когда мы видимся, то пусть он будет таким. Вулфард действительно стоял около выхода из здания аэропорта. С чемоданом. Один. Я вышла к нему. — Рейчел, вот, возьми мой билет, — его рука дрожала. — Ты не поедешь, я правильно поняла? — я посмотрела ему в глаза. — Прости меня, пожалуйста, — он вытер слезы с моих щёк, — я понял все в последний момент, и… Я перебила его. — Хватит, Финн, — я чувствовала себя потерянной в себе, — скажи, это ты из-за Молли остаёшься здесь, да? — Да, я просто не могу её оставить, ну… — он снова начал извиняться и отводить взгляд. — Посадка на мой самолёт будет через двадцать минут, — я взглянула на билет, — мы ещё увидимся? — Не прощаюсь, — вздохнув, ответил Финн. Я видела, как его глаза наполнились слезами, и печально заблестели на солнце. А он, махая рукой, пошёл на автобус, едущий неизвестно куда. Я просто смотрела ему вслед. Облака уже давно рассеялись, улицы оживились, где-то вдали заиграла веселая музыка. Я поняла Финна. Такое случается. — Не прощаюсь, — беззвучным шепотом произнесла я, смотря на уезжающий автобус, в котором сидел Вулфард. Конечно, теперь он меня не услышит. И я его тоже. Наша история закончилась также неожиданно, как и началась. Смотря на прозрачные лужи, пятнающие на асфальте, я вспоминала ту самую коробочку. Ту самую детскую площадку и дурацкое пиво. Тот самый первый взгляд, и первое касание. Но теперь в моей памяти останется лишь его удаляющаяся в направлении своего счастья фигура, беспечно махающая рукой. Я запомню тебя таким: спонтанным, беспокойным и смелым, Финн Вулфард. Не прощаюсь.