Второй шанс

      В первый раз он стоял здесь, усталый и потерянный, окончательно запутавшийся в себе и в деле, расследование которого оказалось много сложнее, чем он думал. Шел снег. Промозглый ветер задувал в пальто. Было холодно.       В тот раз с ним был Коннор. Назойливый мальчишка-детектив, андроид, впервые понявший, каково это — держать в руках пистолет. В тот раз они оба были растеряны. Коннор — тем, что не смог отнять жизнь, пусть и принадлежащую машине. Хэнк — тем, что оказался прав.       С самого начала он знал, что из Коннора выйдет толк. Знал и верил, несмотря ни на что, невзирая на бесчисленные заверения «Я лишь машина, лейтенант», вопреки логике, наперекор собственным принципам. Знал, потому дал ему шанс. Всего пять минут. Пять минут, которые решили судьбы всех андроидов.       — Мистер Камски ожидает вас, — приятный голос девушки-андроида выдернул его из размышлений. — Пройдемте.       Хэнк неловко поднялся с кресла и, чуть сгорбившись, последовал за ней. Не так, ох не так он представлял эту встречу. Целеустремленно, решительно, верно. Однако сейчас, когда до цели оставалось каких-то два шага, в душе вновь проснулись все сомнения, загрызлись, ворочаясь. Некстати вспомнился странный, восхищенный взгляд, которым Камски наградил Коннора; его дурацкий тест и вопиющая вседозволенность, граничащая с божественностью.       «Нет, — тряхнул головой Хэнк, — я иду не к богу, а к человеку, возомнившему себя богом. Чертовская разница».       — Лейтенант Андерсон?       Элайджа Камски встретил его мягкой оценивающей улыбкой. Он сидел в кресле — в том самом зале с бассейном, где они впервые встретились — и с видом человека, поглощенного своими думами, потягивал коктейль. Мягкая голубая рубашка, стоившая, вероятно, как весь дом Хэнка, обволакивала тело; стильные темные джинсы смотрелись щегольски. Даже в такой простой, казалось бы, одежде, Камски выглядел с иголочки. И Хэнк невольно поник, вспоминая, что на нем сейчас лучшее, что нашлось в шкафу.       Темные воды бассейна чуть колыхались, словно от дыхания гигантского зверя. Царил полумрак. Люминесцентная подсветка зажигала дом изнутри, обращая привычную мебель в произведение искусства.       Пытаясь отделаться от дурацкого чувства дежавю, Хэнк ускорил шаг. Ботинки звонко стучали по блестящей плитке, эхом отдаваясь в грудине. Пульс чуть подскакивал — Андерсон волновался, хотя сам не желал себе в том признаваться.       — Я слышал, вас повысили, — любезно заметил Камски, жестом предлагая Хэнку сесть.       — Старший лейтенант, — сухо буркнул Андерсон, недовольный, что Элайджа осведомлен об этом. Тяжело опустился в кресло, бессознательно стараясь перенять хоть часть той грации, с которой хозяин дома выполнял обыденные действия.       Элайджа только блеснул глазами. Покровительственно.       — Поздравляю, — все тем же учтивым, но абсолютно равнодушным тоном ответил Камски. — Вы это заслужили.       Последняя фраза прозвучала с издевкой. Впрочем, Хэнк не собирался реагировать на провокацию. В конце концов ведь это он пришел к нему за помощью, а не наоборот. Пусть уж змея поплюется ядом. Глядишь, когда дойдет до дела, это сыграет свою роль.       — Зачем вы пришли? — Камски поставил бокал на столик и придвинулся ближе, широко распахивая глаза. Рассматривая, взвешивая, анализируя. Совсем как гребанный андроид, которых он же и создал. По своему подобию, разумеется. Может быть, поэтому они едва не угробили мир?       — Я…ну… — Андерсон замялся. Он давно уже придумал речь — хорошую, как ему казалось, речь, объясняющую суть проблемы, убеждающую. Но сейчас она выветрилась, испарилась, оставив только пару оборванных фраз. — Короче, у меня вопрос.       Элайджа вопросительно поднял бровь. Змея. Удав, который поймал свою жертву. Гадюка, завидевшая обед.       — Я вас слушаю, лейтенант.       — Если…ну, только в теории, конечно, ну, скажем, если с Коннором…с RK-800 что-то случится… — задыхаясь после каждого слова, выдавил наконец Андерсон.       — Можно ли его сознание переместить в другое тело? — закончил за него Элайджа. — Как это было с другими андроидами?       — Вроде того, — Андерсон кивнул, чувствуя себя последним паршивцем.       Этот вопрос давно терзал его. С того самого дня, как он впервые признался себе, что видит в Конноре не только напарника, не только друга, но и…сына. И, как бы дрянно и банально это не звучало, Хэнк вдруг понял, что потерять еще и его он будет не в силах.       — Перенос сознания… — Камски протянул руку и взял из фруктовой тарелки яблоко. Идеально красное, ровное, почти искусственное, как и все в этом доме. Повертел в тонких пальцах, раздумывая. — С материалистической точки зрения, сознание неотделимо от тела. Убейте тело, и вы убьете сознание. Разум. Мышление. Чувства.       Он замолк, разглядывая аккуратную кожуру.       — Лейтенант Андерсон, вы верите в душу? — внезапно поднял глаза Элайджа.       Хэнк помедлил. Камски играл с ним. Снова. Но на сей раз у Андерсона не было выбора. На кону стояло не дело, не должность и даже не революция. На кону стояла жизнь. Жизнь Коннора, сына, как медленно приучал себя думать Андерсон.       — С чего нет? — вопросом на вопрос ответил он. — Если есть тело, то где-то должна быть и душа.       Камски поджал губы. Сузил глаза, будто намеревался резко броситься вперед, как кобра, и заглотить яблоко целиком, без остатка. Потом чуть раздвинул губы, словно хотел, но не мог улыбнуться, и спросил, намеренно растягивая паузы:       — Лейтенант Андерсон, а есть ли душа у андроидов?       Хэнк вздрогнул. Признаться, он уже думал об этом. Порой по нескольку раз в день, видя, как Коннор то ведет себя как запрограммированная машина, анализируя и выдавая логичные, безукоризненные решения, то вдруг сбивается, смущается и, мигая диодом, задает совершенно детские, наивные вопросы. Душа. Есть ли душа у ребенка? Чем андроид отличается от него? Составом крови? Ее цветом?       — Что ж, думаю, я могу вам помочь, — прочитав на лице Андерсона весь спектр эмоций: от смущения и неуверенности до четкой убежденности, заявил Камски, поднимаясь. — Идемте. Хочу кое-что показать.       Лейтенант замялся, не зная, стоит ли вести игру дальше. Чем глубже в лес, тем страшнее звери. Какие еще тайны скрывают эти гладкие, безупречные стены? Идеальные лампы, девушки, чьи лица всегда улыбаются?       Однако сойти с дистанции на полпути было совсем не в духе лейтенанта Андерсона. Нет, Хэнк пойдет до конца. До победного. В конце концов он пришел сюда именно за этим.       Уже шагая за Элайджей, Хэнк обернулся в последний раз — все было как прежде: бассейн, кресла, стол с полупустым фужером. И яблоко. Красное, наливное яблоко.       Они прошли по коридору, свернули в комнату, почти не отличающуюся от той, где он прождал почти двадцать минут. Потом была еще одна комната и еще…Весь дом казался одной огромной норой с тысячами ходов, с десятками дверей.       — Сюда, — приглашающе махнул Камски, распахивая дверь из темного дуба.       Хэнк первым ступил внутрь.       Это была большая, выкрашенная в серые тона, спальня. Черные простыни, черная мебель, белые наволочки. Огромная кровать занимала почти все пространство; сверху, точно в издевку, лежала ярко-алая подушка. Единственная, окрашенная не в черно-белые тона, вещь.       — Я называю это комнатой раздумий, — донесся сзади голос Камски. — Когда я думаю, я прихожу сюда. Иногда мне помогают…       Вслед за ними в комнату вошла девушка. Хлоя, как называл ее Элайджа. Милая блондинка с собранными в хвост волосами. Слишком красивая. Слишком.       — Это все, конечно, хорошо… — начал Хэнк, опасливо озираясь. Ему не нравился ход мыслей хозяина дома. Если он решит задержать его здесь, настоять, пригрозить, Андерсон не сможет сопротивляться. Он как в логове врага — шаг влево, шаг вправо — смерть. — Но я ж это… по другому поводу…       — Правила те же: один тест, один вопрос, — мягко улыбаясь, ответил Камски. — Рискнёте попробовать, лейтенант?       — Ты мне, нахер, голову не морочь! — вспыхнул Хэнк, наливаясь краской. Его безумно раздражала, бесила, выводила из себя эта мерзкая, гадкая улыбка. Змея. Подлая и опасная змея. И он в ее норе. Зашибись. — Либо ты помогаешь, либо я ухожу. Точка.       — Хлоя! — позвал Камски — девушка-андроид рванулась вперед, как преданная гончая — но вдруг передумал. — Ах, да… — уже медленней заметил он, всматриваясь в лицо лейтенанта. — Теперь понимаю… Хлоя, приведи нам RK-800. Сейчас же.       Хлоя мигнула диодом и скрылась в дверях. Хэнк поднял брови.       — Модель «Коннор»… — протянул Камски, закладывая руки за спину. — Занятная вещица, правда? Милый, очень милый мальчик. Способен сканировать биоматериалы прямо на месте. Всегда вежлив, но как будто немного растерян. Лаконичен, рассудителен, верен… — вкрадчиво перечислял Элайджа, описывая круги вокруг Андерсона. — Видите ли, лейтенант, чтобы ответить на вопрос, если ли у андроидов душа, для начала неплохо бы разобраться со своими чувствами, а?       Хэнк не успел ответить. В комнате появился третий участник игры. Коннор. Вернее, почти Коннор. Идеальное лицо, те же родинки на щеках, тот же нос и пронзительные, темные глаза. Та же выпрямленная поза. Спина. Костюм. Галстук.       И все-таки это был не он. Настоящий Коннор не смотрел так равнодушно и, одновременно, преданно, не моргал так часто, не так сильно сводил лопатки. Но сходство было до того велико, что Андерсон силой удержал себя на месте, чтобы не подойти и не похлопать по плечу. Своего мальчика.       — Прототип. Как и ваш Коннор, — с легкой насмешкой в голосе отметил Камски. — Это подарок. От старых друзей. В его памяти записаны все события, произошедшие с вашей моделью, вплоть до выступления того робота, Маркуса. Я был очень заинтересован, поразительный скачок прогресса…Не находите?       — Чего ты хочешь? — хриплым от напряжения голосом вопросил Хэнк, все еще не смея оторваться от андроида. Взгляд буквально цеплялся за всё, и мозг твердил упрямо: Коннор, это Коннор, Коннор.       — Я — ничего, — извиняющееся развел руками Элайджа. — Я лишь изучаю. Исследую. Другой вопрос: чего хотите вы? Сына или любовника?       Андерсон задохнулся, намереваясь развернуться и с размаху вмазать этому надменному ублюдку прямо в наглую рожу. Но Камски уже стоял в дверях, насмешливо щуря голубые глаза.       — Поимейте его, лейтенант Андерсон. Или не трогайте. Но тогда Коннор никогда не получит второго шанса. Сыновья не возвращаются, вы ведь помните? — сверкнув напоследок ровными белыми зубами, Камски исчез, предоставляя Хэнку самому разбираться со своими чувствами.       — Пиздец… — пробормотал Андерсон, обессилено опускаясь на кровать. Голова шла кругом от всех этих забав для слишком-умных-мальчиков. Хэнк себя к ним не относил, и оттого лишь тяжело вздохнул, упираясь локтями в колени.       — Лейтенант? — бархатистый голос зазвучал именно так, как и всегда: чуть обеспокоенно и доброжелательно. В нем все так же слышались нотки непонимания и, отчасти, восхищения.       — Пиздец… — повторил Хэнк, не поднимая взгляда.       — Вам плохо, лейтенант? — поспешил уточнить Коннор. — Быть может, принести воды?       — Ну принеси, — согласился Андерсон, лишь бы андроид отвязался от него. Бредовое чувство дежавю не отпускало. Он начинал чувствовать себя дураком. И, кажется, он один.       Андроид спокойно прошел к низенькому столику, который Хэнк заметил только сейчас, налил из прозрачного кувшина воды в идеально вымытый стакан и вернулся к Андерсону.       — Прошу вас, лейтенант, — протягивая воду, чуть улыбнулся Коннор.       Хэнк машинально взял стакан. Повертел его в руках, невольно напоминая себе Камски с его чертовым яблоком. При мысли об основателе Киберлайф губы искривились в презрительной усмешке.       — Вы чем-то недовольны, лейтенант? — треклятый андроид снова заглядывал ему в лицо, считывая эмоции. Совсем как настоящий Коннор.       — Жизнью, — невесело усмехнулся Андерсон, разглядывая свое искаженное отражение в глади воды. Неровные блики ползали по лицу, состаривая его еще на пару лет. Глубокие запалые глаза, нечёсаные волосы…Да кому он нужен, спившийся старик? Уж точно не идеальному во всех отношениях андроиду-девианту, который уже сыскал себе славу в полицейском участке как ответственный и внимательный детектив.       — Могу я что-нибудь для вас сделать? — Хэнк ждал этой фразы. Сколько раз он слышал ее от того, другого Коннора? Десять? Двадцать? Каждый день?       — Скажи-ка, Коннор, — Андерсон впервые поднял на него взгляд. Уставился в те самые, до боли знакомые карие глаза, и спросил. — Что ты думаешь обо мне?       — Простите? — андроид склонил голову, анализируя вопрос. Потом, видимо, нашел в памяти нужные сведения. — Насколько мне известно, в прошлом вы были отличным детективом. Получили несколько наград и повышение, став самым юным лейтенантом полиции Детройта. Вы…       Но Хэнк не это хотел услышать.       — Нет, парень, не так, — он разочарованно покачал головой. — Что ты думаешь обо мне на самом деле?       Коннор замер. Диод на виске запульсировал желтым.       «Программный сбой! — почему-то обрадовался Хэнк. — Ну, посмотрим, такой ли ты Коннор, как настоящий, или так, подделка?»       — Я думаю… — андроид запнулся. Всего на мгновение, но и этого уже много. — Я думаю, вы — хороший человек. Вы работаете в полиции, помогаете людям, делаете хорошее дело.       — Я пьяница, Коннор, — упрекнул его Хэнк. — Пьяница и хамло.       — Это несколько понижает ваши заслуги, но… — Коннор опять осекся. Андерсон сверкнул глазами. Вот оно! — Но я по-прежнему считаю, что вы поступаете правильно.       — Правильно? — Андерсон отставил стакан, так и не пригубив воды. Все его внимание было сосредоточено на андроиде, чей висок налился охрой и все еще не посинел. — Я опаздываю на работу. Часто.       — Дисциплина никогда не была вашей сильной стороной, — спокойно парировал Коннор.       — Мои друзья занимаются темными делами, — Хэнк поднялся, делая шаг.       — Судить о человеке по его друзьям несколько предвзято, — Коннор подался назад, хотя во взгляде и не было страха. Инстинктивный жест, сделанный, чтобы уберечься от правды.       — Я пью крепкий виски, нажираюсь в хлам, так что наутро не помню собственного имени! — повысил голос Андерсон, наступая.       — Алкоголизм — серьезное заболевание, однако оно поддается лечению…       — Я играю в гребанную рулетку, Коннор! Заряжаю пистолет, кручу барабан и — бам! Жду тот день, когда грянет выстрел! — перебил его Хэнк, резко сокращая дистанцию. — Это по-твоему правильно?!       — В вашем организме серьезно нарушен гормональный баланс. При должных количествах…       — Сука! Я по уши влюблен в гребанного андроида, слышишь? Втрескался, как последний идиот, в пластикового мальчика-детектива! Правильно? Я позволил ему жить у себя в доме только лишь затем, чтобы пялиться на его задницу! Правильно?! Каждый раз, когда он тянет свои гребанные пальцы в гребанный рот, я хочу прижать его там же и выдрать, как последнюю шлюху! Правильно?! — Андерсон уже не кричал — хрипел, срывая голосовые связки, плюясь слюной и совершенно сходя с ума от беспрестанного, дергающегося пульса на виске андроида. На гребанном диоде с красной окантовкой.       Хэнк глубоко вздохнул и выдохнул, выпуская из рук лацкан чужого пиджака. Оказалось, что он прижал андроида к стенке, вдавил, пытаясь разобрать на искусственном личике следы подлинных, человеческих эмоций.       Коннор молчал, виновато опустив взгляд. Хэнк развернулся и зашагал к двери, уже приняв решение. Не нужен ему ни Камски, ни его помощь. Все, чего он хочет — бутылку виски и свой пистолет. Прямо сейчас. И ебись оно все конем.       — Правильно, — тихий, неуверенный голос догнал его у самого выхода. На секунду Андерсону показалось, что он обманулся, ослышался, но нет — Коннор стоял посреди черной спальни, глядя на Хэнка странным, необъяснимым взглядом. Лицо его выражало смятение и…веру. Эмоцию! Наконец-то!       Что произошло дальше Хэнк и сам не понял. Просто в какой-то момент он поймал себя на том, что целует мягкие, податливые губы, чувствуя чуть горьковатый привкус металла. Целоваться с андроидом было странно: тело касается другого тела, но не чувствует тепла, жара раскаленного воздуха; руки трогают чужие волосы, но нет сального блеска на пальцах; ноздри почти скользят по коже, а пахнет резиной и пластиком, да совсем немного — тириумом.       Кислород кончился. Андерсон отстранился, пытаясь урезонить скачущий пульс. На лбу выступил пот, глаза горели. Посмотри он на себя в зеркало — не узнал бы. Лейтенант Хэнк Андерсон ни за что бы не покрылся лихорадочным румянцем, ни за что на свете не глядел бы так жадно и вожделенно…И на кого? На гребанного андроида? На ведро с болтами?       — Лейтенант… — скорее прохрипел Коннор, ослабляя ворот. Дурацкий, бессмысленный жест — андроиды не дышат, им не нужен воздух, и уже точно их не душит собственный галстук.       Но Хэнку после этого точно крышу сорвало. Он рванулся к андроиду, завалил его на кровать и с ненавистью вышвырнул раздражающую деталь гардероба. За ним полетели и форменный пиджак с рубашкой.       — Нахрен это дерьмо, — выдохнул он победно. — Давно меня бесит.       Коннор под ним внезапно затрясся. Хэнк испуганно глянул на него, судорожно вспоминая, что девианты склонны к саморазрушению, но понял, что так андроид смеется — неестественно, точно каркая, как ворона в конвульсиях. Облегченно выдохнул и тоже усмехнулся.       — Так гораздо лучше, — рокочущим в груди голосом заявил он, осторожно скользя пальцами по идеальной груди.       Андроид не сопротивлялся, правда, и не подставлялся, наблюдая за происходящим скорее с детским любопытством, чем со страстью. Но Хэнк намеревался это исправить.       — Вам нравится? — с беспокойством спросил Коннор, пытаясь просканировать лицо партнера и потому поднимаясь на локтях.       Андерсон мягко уложил его обратно.       — Еще бы, — хмыкнул Хэнк, разглядывая совершенную, гладкую кожу, усыпанную мелкими точечками родинок. Очерченный рельеф мышц, намеренно плоский живот с легкой имитацией кожных волосков. Они отличались от настоящих — мелкие, мягкие, как пух, но Андерсону показалось, что именно так, а никак иначе, должна выглядеть растительность на невинном теле.       Рассматривая, дотрагиваясь и пробуя, Хэнк в какой-то момент осознал, что собственные штаны немилосердно давят. Неловкое движение принесло томную боль, волнами прокатывающуюся по всему организму. Дыхание сбилось, сердце колотилось часто, мучительно стукаясь в груди.       Андерсон скосил глаза на партнера и скорчил неудовлетворительную гримасу. Форменные брюки андроида все так же безукоризненно сидели на узких бедрах.       — Слушай… — смущаясь, как неопытный девственник, начал Хэнк. — А у тебя есть…ну…это самое…       — Мое тело почти полностью копирует тело человека, лейтенант, — бойко откликнулся Коннор. Голос звучал ровно и без придыханий, словно бы он отчитывался перед начальством. — В нем имеется имитация дыхательной, кровеносной, нервной и даже пищеварительной систем. При необходимости я могу…       — Да понял я…, — сконфуженно пробормотал Андерсон. — Что там насчет половых органов?       — Они имеются, согласно моему полу, — сухо сообщил андроид, еще не понимая, отчего Хэнк так стесненно передёргивает плечами. — Что-то не так, лейтенант?       Андерсон поперхнулся, возводя глаза к потолку. Как бы это объяснить…       Некстати заметил камеры. Под самым потолком, черные, матовые и потому скрытые от взора. Настроение испортилось вовсе.       «Камски! Гребанный ты урод!»       — Лейтенант? — Коннор приподнялся, вглядываясь в лицо партнера, считывая каждый жест, каждое движение мышц. Перевел глаза на потолок и просиял. — Они отключены, лейтенант. С того момента, как вы прижали меня к стене. Я счел нужным оставить наш разговор в тайне.       Хэнк не удержался и торжествующе хмыкнул. Один-один, Камски. Может, ему даже удастся переиграть этого надменного индюка.       — Ладно, уговорил, — возвращаясь все к тем же рокочущим нотками возвестил Андерсон. — Так что там с твоими…э-э-э…органами?       — Они функционируют в штатном режиме, — поделился данными Коннор.       — Хм… — Хэнк задумался. — А знаешь что? Выключи эту свою программу.       — Простите?       — Ну…выруби все эти имитации, воссоздания и прочую херню, — Андерсон повел рукой. — Нахрен.       — Это сильно скажется на моих функциях, лейтенант, — заметил андроид. В обычно твердом голосе проскользнула неуверенность.       — Как именно?       — Я…я не знаю, — вынужденно признался Коннор. — Никогда прежде я не отключал их.       Андерсон внимательно посмотрел на него. Подумал и предложил:       — Рискнем?       Коннор опустил взгляд, сжал пальцы в кулаки и замер на мгновение. Поморщился, словно что-то неприятное оказалось в поле зрения, а потом вновь поднял глаза. Хэнк ждал, с тревогой поглядывая на мечущийся между красным и желтым диод.       — Программа отключена, лейтенант, — вдруг объявил андроид.       — Что? Уже?! — Андерсон вздрогнул. Он ожидал чего-то фантастического, видимого невооруженным глазом эффекта, но перед ним лежал все тот же Коннор. Только диод погас, да выражение лица у него было…испуганное. — И…как? — с неподдельным интересом спросил он, вглядываясь в напарника.       — Странно… — пробормотал андроид, прикладывая руку к виску. — Мне как будто чего-то не хватает. Сначала было больно — наверное, больно — а теперь нет ничего…       Андерсон притронулся к его щеке. Ласково провел пальцем вдоль подбородка, очерчивая линию губ, и наклонился, терпко целуя податливую кожу.       Андроид не ответил — как и в прошлый раз — но, сам того не осознавая, чуть подался вперед, уступая старшему товарищу, подчиняясь ему.       — Ну? — Хэнк требовательно поднял бровь. — Как оно?       — Приятно? — полувопросительно-полуутвердительно сообщил Коннор, впервые пытаясь разобраться в собственных чувствах без помощи программы. — Еще?       Они целовались, пока Хэнк не понял, что еще немного, и он кончит только от осознания того, что рядом лежит полуобнаженный Коннор. На третьем разе андроид пробовал отвечать — неумело и как-то по-детски, беспорядочно копируя движения Андерсона. Хэнк только растягивал губы, не имея возможности улыбаться.       — Ну, ну, тихо, мальчик, тихо, — приструнил вошедшего во вкус Коннора лейтенант. — Мне вообще-то дышать нужно…Хотя бы иногда.       — Лейтенант, — испуганно позвал вдруг андроид. — Мне кажется, я перегрелся…       Хэнк заинтересованно глянул на него, перевел взгляд ниже и озорно хмыкнул.       — Не думаю… — покачал он головой, пристраиваясь между его ног. — Знаешь, Коннор, сейчас я покажу тебе такое, о чем порядочные мальчики знать не должны…       С этими словами Андерсон сдернул с него штаны. Андроид и не думал прикрыться — только наблюдал, запоминая, записывая все в долговременную память. И параллельно — обучаясь.       Хэнк, припомнив молодость, когда бьющие ключом гормоны заставили его попробовать секс с мальчиками — он хорошо запомнил свой первый раз: дикое похмелье, боль и стыд совершенно не изгладились из памяти, но теперь все было по-другому — осторожно дотронулся до розовой головки. Мягкая, сухая и теплая. Совсем не такая, как у людей, и уж точно не такая, какой ей стоило быть у возбужденного тридцатилетнего мужчины. Но Андерсону эта уникальность нравилась. Его заводил контраст — грубые, горячие пальцы и чуть теплый, сухой член.       Коннор дернулся. Хэнк поспешно отнял ладонь.       — Нет, постойте… — робко попросил андроид. — Я…я просто не знаю…не могу проанализировать…       — Коннор, — ласково промурчал Андерсон, вновь касаясь пальцами чужого органа. — Забей на анализ. Просто…почувствуй.       Рука прошлась по стволу, очертила полукруг и вернулась к головке. Без смазки было неудобно — Хэнк каждый раз боялся оцарапать слишком нежную кожу. И плевать, что она ненастоящая.       Решение пришло само. Облизнув губы, Андерсон поймал взгляд Коннора — все еще растерянный и встревоженный — и плавно накрыл его член губами, постепенно углубляясь, скользя влажным языком. Андроид заморгал, не зная, как быть, но постепенно, по мере того, как Хэнк наращивал темп, позволяя себе все больше и больше, Коннор расслаблялся, отдаваясь на волю чувствам. Теперь они, а не разум, владели им. И, кажется, ему это нравилось.       Темп нарастал. Андерсон не выдержал, и в перерывах между нежным посасыванием головки и короткими быстрыми облизываниями, распустил ремень собственных брюк и сунул руку. Стояло знатно. Еще бы. Сколько раз он дрочил, представляя себе сцену их первого раза? Сколько раз внезапно злился, повергая своего Коннора в ступор, обругивая последним матом за слишком усердное сканирование вещдоков? И уходил поспешно, пытаясь выгнать из головы картинку того, как шершавый язык Коннора скользит по его члену?       — Лейтенант… — этот, другой Коннор, звал его. Хэнк вернулся в реальность.       Андроид трепетал; щеки его налились какой-то странной синевой, делая похожим на лицо утопленника. Андерсон, испугавшись на миг, выпустил изо рта член, случайно коснувшись зубами головки. Коннор ахнул и…излился, пачкая одежду лейтенанта и простыни.       — Прошу прощения, лейтенант, я не знал… — принялся оправдываться андроид, взглядом ища, как бы поправить дело. — Мне стоило предугадать…Моя вина… — бормотал он, пытаясь совладать с собой и, одновременно, помочь Хэнку.       Андерсон вздернул брови и, точно копируя жест Коннора, сунул палец в рот. И сплюнул.       — Тфе, горько! — констатировал он, вытирая губы. — Как долбанная железка на вкус.       — Должен принести извинения, — порывисто начал Коннор.       — Ну, принеси, — фыркнул Хэнк, кривя рот в усмешке. — Полотенце принеси, вон с того стола.       Пока Коннор, путаясь в штанах и пытаясь держать спину ровно — забавное зрелище — ходил за полотенцем, Андерсон глянул на свои брюки. И глухо выматерился. Ширинка блестела свежими белыми пятнами.       — Прошу вас, лейтенант, — андроид заглядывал ему в глаза. Снова.       Хэнк вздохнул, принял ткань и наскоро вытерся, удрученно констатируя, что скрыть последствия полностью не удастся. Коннор, видимо, уловив настрой, но не разобравшись в причине, вдруг выдал отрешенно:       — Я разочаровал вас, лейтенант. Мне очень жаль.       Андерсон поперхнулся. Поднял в воздух испачканное полотенце и, ухмыляясь, заявил:       — Не знаю, как у вас, андроидов, но у людей это называется другим словом.       Коннор каламбура не оценил. Сдвинул брови, слегка поджал плечи, напоминая чем-то побитого щенка. Хэнк вздохнул, ощущая, как медленно возвращается к норме пульс и как наваливается приятная томная тяжесть. Устало откинулся назад, падая на мягкую кровать. Камски не обманул. Действительно «комната раздумий». Раздумий о себе, о мире и об андроидах, главным образом о прототипе RK-800, который, к слову, так и стоял над ним, точно прислушиваясь.       — Хватит торчать там, как гребанный Хатико, — утомленно выдохнул Андерсон. — Примости свою жопу куда-нибудь…И это…оденься, что ль…Неудобно как-то… — запоздало смутился Хэнк, пряча взгляд.       Пара минут шуршания одежды, и тихий скрип кровати. Коннор сел рядом. По дурацкой, выводящей Андерсона из себя, привычке заглянул ему в глаза и тихо спросил:       — Лейтенант, вы злитесь на меня?       — Балда ты, — миролюбиво выдавил Хэнк, голова которого становилась ватной; язык не слушался. — Нелепая пластиковая балда. Моя балда.       Он притянул андроида к себе, заставляя лечь рядом. Упер подбородок ему в макушку, втянул запах волос — резина, пластик, привкус металла — и прикрыл глаза.       — Десять минут, — сказал Хэнк тихо. — Разбуди через десять минут.       И провалился в сон, успев подумать: «Чисто из любопытства: когда Камски говорил «поимей», мог ли он предположить, что андроид поимеет меня?»

***

      Элайджа Камски встретил их все в том же зале с бассейном. Следуя за Хлоей, которая, как оказалось, все то время караулила их под дверью (Хэнк на этом моменте покраснел и закашлялся, размышляя, насколько хорошо стены спальни проводят звук) они — привычно растрепанный Хэнк и Коннор, вновь мигающий диодом, — уселись в пустые кресла. Причем Андерсон постарался сделать это так, чтобы белые разводы на штанах остались незамеченными. И, конечно, план грандиозно провалился.       — Вижу, что вы все же сделали выбор, лейтенант Андерсон, — чуть насмешливо заметил Камски.       Хэнк вернул ему насмешку.       — Скорее, его сделали за меня. Кстати, как в таком случае быть с нашим уговором?       Элайджа вопросительно поднял бровь. Потом перевел взгляд на андроида.       — Коннор?       — Лейтенант Андерсон имеет в ввиду, что дал отрицательные ответы на оба ваших предложения, — сдержанно пояснил андроид. — Он не поимел меня, — тут Хэнк поперхнулся, — но многочисленно касался, что ставит вопрос о дальнейшем развитии договора.       Камски внимательно поглядел на Хэнка.       — Я вас недооценил, лейтенант… — задумчиво проговорил он. — Вы, пожалуй, даже интересней, чем эти игрушки…Да, мне стоит поразмыслить об этом… — продолжал Элайджа, точно не замечая присутствия собеседников.       — Комната раздумий в вашем полном распоряжении, — едко ухмыльнулся Андерсон, кривя язвительную гримасу. — Только вот мне уже пора. Так что же мы будем делать, Камски?       Хозяин дома молчал, прикидывая что-то в уме. Хэнк нетерпеливо постукивал мыском ботинка по полу. Оба они взирали друг на друга как две рептилии, волей случая столкнувшиеся в схватке. Голубые глаза против голубых. Гадюка против питона.       — Позвольте? — внезапно встрял вежливый голос Коннора.       Оба обернулись на него.       — Если позволите, у меня есть предложение, — рассудительно заметил андроид. — Насколько мне известно, у лейтенанта Андерсона уже имеется одна модель RK-800, чьи воспоминания были частично переданы мне.       Хэнк пожал плечами и кивнул.       — В таком случае, учитывая, что мой номер модели идентичен, а облик полностью совпадает с внешним видом той машины, теоретически меня можно считать полной копией того самого RK-800.       Глаза Камски расширились. Он уже понял, к чему ведет андроид.       — На практике, к сожалению, это не означает, что мое сознание тождественно с сознанием исходного прототипа, но все же это могло бы стать компромиссным решением возникшей проблемы, — невозмутимо закончил Коннор.       Хэнк ошарашенно уставился на него. Покосился на Камски. Тот сцепил пальцы, прикладывая их к лицу — вероятно, чтобы скрыть улыбку — и, прищурившись, разглядывал Андерсона, искренне наслаждаясь его замешательством.       — Не правда ли забавный вариант, а, лейтенант? — растянув губы, прокомментировал Элайджа. — Два Коннора, два шанса. Все как вы и просили.       Хэнк озадаченно почесал затылок. Такого исхода он точно не ожидал.       — А знаете что? — внезапно подался вперед Камски. — Я согласен. Признаюсь, вы впечатлили меня, лейтенант. И, как бы мне ни было грустно расставаться с этим милым мальчиком, я готов отдать его вам. Безвозмездно. Только лишь за то, чтобы вы приехали снова. На сей раз с обоими андроидами. Вместе.       Взгляд Камски вновь стал прежним. Оценивающим и едким, липким, как мед. Хэнк поборол инстинктивное желание передернуть плечами и мельком глянул на Коннора. Тот стоял все с той же предельно-вежливой улыбкой на лице. Но, перехватив взор Андерсона, андроид незаметно подмигнул ему. И Хэнка от этого подмигивания бросило в пот.       «Твою-то мать…» — крутилось в его голове, пока он пожимал руку Камски.       Уже на выходе его догнали слова, произнесенные с легкой ноткой восторга:       — И сын, и любовник. Отличная партия, лейтенант. И Хэнк трижды проклял себя за тот час, когда решился приехать сюда.