Второй шанс

      Всю обратную дорогу Хэнк нервничал. Машина вихляла, натужно скрипя резиной на поворотах, взвизгивала и покачивалась, грозя в момент потерять управление. Но Андерсон не думал об этом. Все его мысли занимал андроид, скромно примостившийся на пассажирском сидении.       Новый Коннор — другой, как звал его про себя Хэнк — воистину был полной копией первого. Он точно так же сидел, выпрямившись, словно ему в хребет вогнали шест; точно так же смотрел в зеркало, не то любуясь собой, не то намеренно раздражая Андерсона, и совершенно по-идиотски заглядывал в глаза, пытаясь считать настроение лейтенанта.       «Гребанные андроиды!»       Откровенно говоря, Хэнк был растерян. Собираясь на встречу с Камски, он, конечно, представлял себе целый ворох грядущих проблем — «самовлюбленный индюк!» — но нынешний исход дела пускал по наклонной всю нормальную жизнь Андерсона.       Хэнк криво усмехнулся. С каких пор он называет жизнь под одной крышей с андроидом «нормальной»? Может быть с тех, когда их оказалось двое?       — Лейтенант?       Андерсон закатил глаза. Да что не так с этой моделью?       — Я за него, — грубее, чем ему хотелось бы, рыкнул Хэнк, косясь на андроида. Тот сидел, сложа красивые руки на коленях, и бессовестно разглядывал профиль напарника.       — Вы раздражены, — сдержанно заметил Коннор.       «О как. И что, не будет этих «я зафиксировал резкий скачок артериального давления» и «уровень гормона стресса повысился»? Невероятно. Похоже, я ошибся насчет этого Коннора. Кажется, у прототипа RK-800 все же есть шанс…» — подумал Андерсон язвительно. Но уже следующей фразой андроид разбил его надежды в пух и прах:       — Могу я узнать причину?       — Можешь, — с плохо скрываемой издевкой ответил Хэнк. — Ты.       — Боюсь, я вынужден просить вас дать более развернутый ответ. Я пытаюсь составить полную картину произошедшего и, признаюсь, ваше нынешнее поведение несколько выбивается из моих рамок, — сухо проговорил Коннор.       — Ты опять врубил программу? — ворчливо поинтересовался Андерсон, не поворачивая головы.       — Да. Это помогает мне производить анализ.       — Нахрен, — коротко приказал Хэнк. — Пока ты со мной, все эти финтифлюшки должны быть потушены. А других вариантов у тебя вроде не намечается, как я погляжу, — сворачивая на знакомую улицу, добавил он.       Машина скрипнула, тяжело останавливаясь возле старого домика. В окнах горел свет. Коннор дома, должно быть, готовит ужин своему лейтенанту. Исходный, первый Коннор, разумеется.       «Твою нахер, и как теперь их различать?»       — Вылазь, — скомандовал Андерсон, кивком указывая на дверь. — И жди на улице, понял? Я запаркую машину.       — Как скажете, лейтенант, — послушно моргнул андроид, захлопывая дверцу.       И, конечно, как и его собрат, послал приказ нахер. Потому что когда Хэнк, оставив двигатель тихо клокотать, затихая, приблизился ко входу, там никого не было.       — Блять! — в сердцах высказался Андерсон, поспешно толкая дверь. Незапертую. Первый Коннор всегда так делал, ожидая лейтенанта.       В доме царил идеальный порядок. Сразу было видно, что в естественный ход вещей вмешалась чья-то механическая рука: обувь расставлена ровно, планшет-газета лежит на столике перед телевизором, мусор в ведре, а на кухне шкворчит ужин. Хэнк предупредил андроида, что отправляется по делам и будет поздно. Вот только, он не сказал по каким делам. Очень зря, как только что выяснилось.       Еще с порога он услышал возню. Учитывая, что Сумо мирно дремал на коврике, даже и не думая поднять век, шум мог исходить только от новоприбывшего гостя. И верно: влетевший на всех порах Хэнк застал фантасмагоричную по своей дикости картину — Коннор и Коннор дрались, повалившись на исцарапанный пол.       Андерсон поначалу потерял дар речи, а когда пришел в себя, один Коннор уже оседлал другого, заломив тому руки за спину. Последний отчаянно сопротивлялся, дрыгаясь как в конвульсиях. Силы были равны, и неизвестно, чем бы все закончилось, если бы Хэнк не рявкнул:       — Коннор!       Оба андроида вздрогнули. Синхронно. Первым заговорил тот, что был сверху.       — Лейтенант, я поймал его!       И тут же точно такой же голос — бархатный, выверенный до мелочей, — возразил:       — Лейтенант, не верьте ему. Эта копия!       — Твою ж нахер… — выдохнул Хэнк, облокачиваясь на дверной косяк. Голова шла кругом. Отчасти из-за цикличности происходящего — «Господи, да за что мне это» — отчасти из-за полной идентичности сражавшихся андроидов. Даже взгляды у них были одинаковые — немного шокированные, но полные решимости убедить человека, что это он — оригинал.       — Молчать! Заткнулись оба! — гаркнул Андерсон, встряхиваясь. — А теперь ты, Коннор, — мозолистый палец ткнулся в «наездника», — слезь с э-э-э…Коннора. И ты…м-м-м…другой Коннор… — Хэнк стушевался, не зная, как донести приказ. Оба андроида выжидающе уставились на него. И от этого становилось только хуже. — Короче, живо разошлись, мать вашу! — наконец нашелся он.       — Но лейтенант! — хором возразили оба. — Это я — настоящий!       — Кыш, сказал! — загремел Хэнк (давненько ему не приходилось повышать голос), грозно собирая брови. Сумо невозмутимо поднял одно веко, глянул на происходящее и с чувством полного удовлетворения снова задремал.       С недовольным видом андроиды выпустили друг друга. Молча, но обменявшись таким возмущенными взглядами, что Андерсон прижал кулак к лицу, скрывая улыбку, поднялись с пола и уставились на Хэнка. Два обиженных щенка. Два одинаковых щенка.       — Пиздец, — выдохнул Андерсон. — Полный.       Две пары пронзительных умных глаз сверлили в нем дырку. Внезапно один из Конноров сказал:       — Лейтенант, сожалею, но ваш ужин только что сгорел. Мои датчики обнаруживают присутствие дыма…       Теперь и Хэнк почувствовал резкий, паленый запах.       — Твою мать! — выругался он, срываясь с места. Но, остановившись на миг, обернулся, строго приказывая:       — Стоять! Обоим!       Поднявшиеся было андроиды замерли в одинаковых позах.       «Пиздец, — повторил про себя Андерсон, снимая раскаленную сковороду с плиты. — Полный пиздец».

***

      Через пятнадцать минут в гостиной — на кухне все еще воняло паленым, и Хэнк благоразумно решил повременить с набиванием желудка — собрался очень странный совет. Два андроида модели RK-800 в стандартной униформе, с аккуратно затянутыми галстуками и прилизанными каштановыми волосами сидели — каждый как можно дальше от другого — на старом диване. Андерсон же притащил стул, поставил его на середину, но так и не опустился не него, взбудораженный произошедшим. Слишком много событий для одного дня, слишком.       Андроиды следили за ним взглядами.       — Ну? И чего вы на меня пялитесь? — раздраженно буркнул Хэнк, собирая руки на груди. — Оставили меня без жратвы, бестолочи.       Конноры вскинулись, собираясь возразить. Андерсон пресек это резким взмахом руки.       — Молчать! — жестко заявил он. — Обоим.       Повисла тяжелая пауза. Сумо лениво поднял ухо, прислушался и снова опустил, не открывая глаз.       Хэнк походил туда-сюда, повздыхал, но поняв, что разбираться с этим дерьмом все равно придется, плюхнулся на стул.       — Итак, — словно на допросе в полицейском участке начал он. — Коннор, знакомься. Это Коннор.       Андроиды с неприязнью смерили друг друга взглядами.       — Ладно, проехали, — досадливо буркнул Хэнк, чувствуя себя полным кретином. Ну на кой черт он отправился к Камски? Что ударило в его обычно светлую голову, раз он сам засунул шею в петлю? Кровь? Гормоны? Идиотизм? — Вопрос первый: кто есть кто?       — Я Коннор, ваш напарник, лейтенант, — живо откликнулся один из Конноров.       Андерсон ожидал услышать это единовременно, но второй андроид помедлил. Диод замигал голубым, окрасился в желтый, потом в красный и снова в желтый. Хэнк напрягся.       — Мое имя также звучит как Коннор, — наконец ответил андроид, разглядывая вымытый пол. — И до сегодняшнего дня я был вашим единственным напарником…       Андерсон вскинул бровь. Что это? Ревность? Или ему показалось, будто второй Коннор немного…расстроен? Огорчён? Подавлен? И упорно не желает поднимать на него взор.       — О-кей, — перевел тему Хэнк, искоса поглядывая на подозрительно молчаливого робота. — Разобрались, слава Богу. Вопрос второй: какого хера вы тут устроили?       — Я стоял на улице как вы и просили. Затем звуковые модули уловили колебания воздуха — нечто похожее на вскрик. Я проник в помещение, намереваясь выяснить причину, и был вынужден вступить в навязанную схватку, — дежурно отчитался первый Коннор.       Второй по-прежнему молчал.       Хэнк перевел на него глаза, буквально прощупывая взглядом каждый выступ на искусственном теле, так, чтобы по спине начал течь липкий холодный пот. Хороший прием для полицейского, на настоящих допросах работал безотменно. Однако там были люди. А к андроидам нужен другой подход, в этом Андерсон успел убедиться.       — Коннор, — негромко позвал он. — Что случилось?       После долгой паузы последовало тихое:       — Я ошибся и налил слишком много масла на сковороду. Оно зашипело. Брызги повредили мне биокожу, и я огорчился. Вслух.       Он так и не поднял головы. Хэнк хмыкнул, вгляделся и действительно различил крохотные круглые пятнышки на усеянных родинками щеках. Андроиды имели способность к самовосстановлению, так что серьезной угрозы это не представляло, но…       Коннор ошибся? В это было трудно поверить. Всегда отлаженный, идеально работающий механизм дал сбой? С чего бы?       Андерсон опять пробуравил его взглядом, но Коннор только опустил голову еще ниже. Глубокая тень легла на глаза. Хэнк сжал зубы, нахмуриваясь, однако все подозрения и выводы оставил на потом.       — Ладно, — с интонацией «поговорим об этом позже» произнес он. — Третий, и, что б меня, самый главный вопрос: что мы будем делать дальше?       На сей раз ни один из андроидов не подал голоса. Хэнк кивнул, точно именно это и ожидал услышать и начал, поднимаясь со стула.       — Тогда отвечу я. Мы будем жить нахер. Втроем. Прямо тут, — каждая фраза тяжёлой наковальней падала в пространство. Андерсон говорил обоим, но смотрел только на угрюмо замкнувшего в себе Коннора. — Почему? Потому что я, блять, так хочу. Еще вопросы?       — Должен ли я принять на себя часть домашних обязанностей? — склонил голову другой Коннор.       — Несомненно, — не поворачивая головы, откликнулся Хэнк. — Спать будешь на раскладушке, где-то она у меня валялась…       — В кладовке, — одними губами откликнулся истинный Коннор. — Наверху.       — Вот и отлично! — с деланным энтузиазмом завершил собрание Андерсон. — А теперь, раз уж жрать мне сегодня нечего, пойду я дрыхнуть. Заебался с вами. Но сначала…       Он подхватил с комода отвертку — маленькую, с короткой ручкой, обычно он откручивал ею винты, когда стоило поменять блок питания на телевизоре — и двинулся к андроидам. Нарочито медленно, ожидая, что замолкший Коннор все-таки поднимет на него взгляд — хотя бы из чувства самосохранения — но тот покорно ждал своей участи. Хэнк ощутил болезненный укор совести. Черт! Сложись все иначе, он бы смог объяснить, донести, убедить…Но гребанная рулетка судьбы снова повернулась к нему задницей. И ему снова нечего ей ответить. Черт!       Однако он не собирался трогать старого Коннора. Наоборот — склонившись над новым, другим Коннором, Хэнк осторожно дотронулся пальцем до потухшего диода. Хоть этот приказ он выполнил — погасил программу.       — Сиди смирно, — сосредоточено выдавил Андерсон, осторожно поддевая отвёрткой синий кругляшок. Поначалу он никак не хотел поддаваться, но вдруг — дзынь! — с легким щелчком оказался на полу. — Так лучше. Теперь вы хоть как-то отличаетесь, а то ж пиздец просто…       Коннор-с-диодом никак на это не откликнулся. Зато другой Коннор робко притронулся к начинающей зарастать коже пальцами. Слегка улыбнулся, пытаясь привыкнуть к новому образу.       — Сойдет, — хмыкнул Хэнк, оглядывая андроидов. — А теперь нахер это говно. Хватит с меня долбанных разговоров.       И, окатив Коннора-с-диодом задумчивым взором, Хэнк ушел в спальню.       Сумо только перевернулся на другой бок. В его жизни ничего не изменилось.

***

      Минут через десять, когда в гостиной погас свет — Андерсон намеренно дождался именно этого момента, и не думая готовиться ко сну — в дверь спальни тихо заскреблись.       — Заходи, Коннор, — вполголоса сказал он.       В проеме возник силуэт андроида. Плечи расправлены, волосы аккуратно зачесаны, спина прямая. Как обычно. И всё-таки что-то не так. И Хэнк намеревался выяснить, что именно.       — Прикрой дверь, — все тем же полушепотом заметил он, с облегчением отмечая на виске у Коннора круглый светодиод. Сейчас он пульсировал красным. — Ну?       Андроид нерешительно замер в полушаге от Хэнка. В неясном полумраке спальни фигура казалось неестественно ровной, правильной. Однако хоть Андерсон и не видел лица Коннора, алый диод точно указывал на серьёзный изъян, поселившийся в идеальном теле. Программный сбой, грозивший стать чем-то новым. Опасным.       — Почему?       Привычный бархатистый голос утратил свою мягкость. Он был ломаным, искаженным тоской и затаенной обидой.       Хэнк склонил голову, пытаясь придумать слова, способные убедить. Выходило херово, и он знал об этом.       — Почему вы не предупредили меня, лейтенант? Я не справился со своими обязанностями, знаю. Но вам стоило просто сказать мне об этом, ведь это не сложно, вы сами меня учили…       Андерсон пристыженно опустил голову. Он не знал, как сказать этому милому, заботливому, доверчивому мальчику, что без его ведома ездил к Камски. Что хотел, в угоду эгоизму, получить второй шанс, избавиться от постоянного навязчивого страха потерять еще одного близкого, а вместо этого признался самому себе в том, что кроме отеческой любви испытывает к андроиду что-то еще…Крамольное и непозволительное. Осуждаемое. Несбыточное. Что поддался плотским желаниям и едва не трахнул того, другого Коннора, только лишь потому, что тот был похож на этого, настоящего Коннора. Разве можно, глядя в полные внимания карие дыры, выложить всю эту грязь? Опорочить и себя, и невинного ребенка в теле молодого мужчины?       — Потому что я кусок дерьма, — на одном дыхании выдавил Хэнк, не смея поднять глаз. — Я тебя не заслуживаю, Коннор.       Андроид молчал. Не возражал, но и не соглашался. Просто смотрел, и от взгляда его — не осуждающего, о нет! но огорченного и растерянного — Андерсону хотелось удавиться.       Потом Коннор вздохнул еле слышно, почти как человек, внезапно осознавший, что его лучший друг — полное говно — и бесшумно вышел. Только на секунду задержался в дверях, чтобы тихо-тихо сказать:       — Я так не считаю, лейтенант.       После чего дверь сухо щелкнула, оставив Хэнка наедине со своими горькими мыслями.