Второй шанс

      Еще никогда прежде свет в собственном окне не казался Хэнку таким теплым и ласковым. Андерсон улыбнулся. Его ждут.       Ливень закончился так же внезапно, как и начался. Родные деревья стояли мокрые и поникшие, разрисованные цветными каплями, наполненные жизнью, возродившиеся. Как и сам Хэнк. Он вдохнул полной грудью отдающий озоном и вонью канализации воздух. Внутри потеплело. Он дома.       Промокший до нитки Сумо первым влетел в двери. Забарахтался, скользя мокрыми лапами по чистому половику. Недовольно гавкнул и протащился по ковру.       — Сумо, хей, какого черта ты…! — возмущенно забурчал Андерсон, прикрывая дверь.       И осекся.       На полу в кухне лежало что-то темное и неподвижное. Еще секунду Хэнк стоял, пытаясь осознать, представить. Убедить себя, что он ошибся. Но нет. Два шага вперед, полшага влево за опрокинутый стол, и Андерсон ухватился за стену, чтобы не упасть.       — Господи!       В луже тириума лежали оба Коннора. Друг на друге, словно извращенные любовники, слившиеся в последнем, смертельном экстазе. Сердце пропустило удар. Нет. Этого не может быть! Не должно быть!       Хэнк подошел ближе. Промокшие ботинки ступили в голубую лужу. Под каблуком треснула пуговица. Андерсон этого не заметил. Еще ближе. Склонился.       Тело сверху лежало ничком, так что разглядеть диод Хэнк не смог. Зато он увидел другое. Расстегнутую рубашку и пустой отсек под тириумный насос у Коннора-с-диодом. Кругляш потух. Глаза таращились в пустоту. Пустые и безжизненные. Сомнений быть не могло. Он мертв, как бы жутко это ни звучало.       Осторожно, еще надеясь и страшась, Хэнк перевернул другого андроида. Без диода. Насос в порядке, но руки залиты голубой кровью по самые локти. Пиджак надорван, галстук развязался. Поза скрюченная, неестественная, пальцы сжаты так, словно в свой последний миг андроид ощутил боль. Резкую и неприятную, живую боль.       — Иисусе…       Андерсон бессильно опустился на колени. Обвел взглядом кухню: поваленный стол, раскиданные в драке стулья, брызги тириума на мебели и плитке. Осколки вазы на полу, черепки раскрошены в мелкую пыль. К несчастью, Хэнк был лейтенантом полиции. И как хороший полицейский он уже знал, что здесь случилось. Еще теплившийся огонек внутри угас. Поздно. Он опоздал. Упустил. Одно оставалось неясным – почему отключился второй андроид? Впрочем, в том, что он тоже мертв, Андерсон уже не сомневался.       — Ваф! — в бок ткнулся Сумо. Хэнк машинально погладил его, так и не отводя взгляда от двух одинаковых тел. Андерсон продрог и замерз, от выпитого в животе утробно ворчало, но он сидел, застыв, как кукла. Сломанная кукла.       — Вот было у меня два шанса… — нараспев, как мантру, заговорил Хэнк. — И оба я проебал…       Пес согласно гавкнул. Андерсон словно не услышал.       — Я всё проебал, Сумо, — повторил Хэнк. — Я все проебал…       В глазах зачесалось. По щекам скатилась горячая капля. Андерсон не чувствовал. Ничего не ощущал. Он сам стал пластиком. Холодным и неподвижным.       Пистолет лежал в ящике, но идти за ним не хотелось. Ничего не хотелось. Навалилась бесконечная усталость, апатия, которой нет конца. Хэнк так и сидел – молча, поглаживая свалявшуюся и мокрую холку Сумо, глядя как в растекающуюся лужу тириума капает голубая кровь. Кап. Кап. Равномерно и неторопливо. Толчками. Кап. Кап.       Стоп. Толчками?       Сердце встрепенулось. Андерсон моргнул. Нет. Все верно. Кровь не может идти вечно, если она капает, значит – насос работает!       — Коннор! — его словно подбросило к андроиду без диода. — Коннор, мальчик, очнись! Коннор!       Хэнк подтянул его к себе, уложил голову на колени и прислушался. Глубоко внутри машины ровно и методично билось искусственное сердце. Система функционировала. Но что за черт?!       — Коннор! Коннор!       Веки дрогнули. Андерсон затаил дыхание, слушая, как собственный пульс стучится в висках, перебивая чужой ритм. Слишком громко.       — Коннор! Ну же, мальчик, давай! Давай!       Глаза распахнулись. Карие, большие и такие родные.       — Хэнк… — выдал андроид несмело. — Хэнк.       — Коннор…       Андерсон уже не сдерживался. В долю секунды его жизнь снова обрела смысл. Вернулись цвета, звуки, мир стал ярким, живым. Ощущение липкого пластика под пальцами, холод промокшей куртки, запах металла, пробирающий до мурашек по коже – всё это вернулось, взорвалось, как огромный шар.       — Хэнк, вы плачете… — по-детски выдал Коннор, поднимая взгляд на товарища.       — Да, придурок, я плачу, — смахивая слезы, усмехнулся Андерсон. — Из-за тебя, Коннор.       — Из-за нас, — поправил андроид, — обоих.       Хэнк на мгновение задумался. Потом фыркнул, откинулся назад и уставился в серый, давно не крашенный потолок. Стоило бы сделать ремонт. А лучше продать это чертов дом и уехать куда-нибудь на юг. К морю. С Коннором. Но это потом. Сейчас… Сейчас он просто был счастлив. Как никогда.       — Хэнк? — позвал Коннор.       Андерсон склонился над ним.       — Поцелуйте меня, Хэнк. Пожалуйста.       Лейтенант моргнул. Рвано вздохнул, покачал головой и вместо ответа нежно зарылся пальцами в каштановые волосы. Что за глупости?       — Мы оба этого хотим, — продолжал Коннор. — Прошу вас.       Хэнк наконец обратил внимание на слово «оба». Нахмурился. Сощурил глаза. И… не понял.       — Что значит «оба»? — он вздернул бровь. И вдруг споткнулся. Коннор-без-диода никогда не называл его по имени. И никогда не смотрел так открыто. И только Коннор-с-диодом мог попросить о поцелуе с вежливым «пожалуйста» …       Коннор улыбнулся. С трудом, но до того искренне, что внутри у Андерсона зажегся маленький крохотный огонёк. Морщины разгладились, дышать стало легко даже несмотря на стойкий запах тириума и мокрой шерсти. Но в голове поселилась какая-то мысль.       — Вы сказали, что мы нужны вам, помните? — Коннор нашел его руку, переплел пальцы и удовлетворенно вздохнул. — Оба.       — И? — Хэнк кажется уже понял, но факт казался настолько нереальным, невозможным, что разум отказывался верить. Это невероятно. Камски утверждал, что сознание неотделимо от тела, но…       — Теперь мы оба, — андроид потянул его за ладонь и приложил их сплетенные руки к своей груди. Андерсон почувствовал биение насоса, — здесь. Вам больше не нужно разрываться на части.       Андерсон тупо смотрел на него. Не моргая.       Внезапно грудь его содрогнулась, внутри родился какой-то звук, и Хэнк, вытянувшись, громко захохотал. Судорожно, сипло, как в припадке. Голос лился из самых глубин продрогшего тела, мягкими волнами бился о горло и чистым, подлинным смехом выходил наружу.       Коннор непонимающе поднял брови. Хэнк опустил на него взгляд и только сильнее засмеялся, заходясь в приступе судорог.       — Почему вы смеётесь, Хэнк?       Лейтенант только отмахнулся, вытирая слезы и размазывая по щекам тириум.       — Пластиковая ты башка, — Андерсон постучал пальцем по лишенному диода виску. И, уже наклоняясь ближе, к лицу, добавил задумчиво: — Ох и натворили же мы дел, Коннор.       Андроид не стал ничего уточнять. В кои-то веки. Только потянулся вперед, встречаясь с обветренными, прохладными и горькими от виски губами Хэнка. Андерсон ответил, нежно и мягко, совсем как в молодости.       — Мне никогда вас не понять, — очерчивая пальцами скулу партнера, заметил Коннор. Без сожаления, но с легким укором.       — Может, и не нужно? — с хитрецой улыбнулся Хэнк, еще заглядывая новому Коннору в глаза. Теперь он видел. Почти физически ощущал, как внутри пластикового корпуса зародилось что-то новое, неизведанное и неизмеренное. То, чего даже люди еще не сумели отыскать и классифицировать. Душа.       Он осторожно приобнял Коннора за талию, помог ему подняться. Оскальзываясь в липкой голубой луже, нашел записанный на бумажке номер техника – того самого, что совсем недавно вытащил Коннора-с-диодом из андроидского рая.       И, слушая в трубке гудки, подумал, что теперь знает ответ на вопрос Камски. Более того – он в него верит.

***

      — Мистер Камски ожидает вас.       Миловидная блондинка – каждый раз при взгляде на нее Андерсон тушевался, как подросток – улыбнулась, жестом приглашая следовать за собой.       Хэнк поднялся, смущенно поиграл бровями и обернулся к Коннору. Андроид щеголял в цветастой рубашке с открытым воротом и узких джинсах, намеренно обтягивающих зад. Андерсон нет-нет, да и косился на него, посмеиваясь в бороду. Сейчас Коннор напоминал ему какаду – такой же яркий и несносный. Лицо андроида светилось от счастья. Выглядел он, по правде говоря, слегка придурковатым, что, в целом, почти соответствовало правде.       Сейчас перед Хэнком стоял человек, в котором порой просыпался то сдержанный и строгий аналитик, то простодушный и наивный мальчик, то взрывной и ненасытный любовник. Последний, кстати, отличался изобретательностью и настойчивостью, сравнимой с танкером. Под рубашкой Андерсона еще темнел след намеренно идеальных зубов, а поясница нещадно ныла, откликаясь на каждый неловкий жест. Хэнк в который раз дал себе зарок держать андроида в узде, но в глубине души знал, что вечером снова не найдет слов, чтобы послать очередную затею далеко и надолго.       Впрочем, таким Коннор нравился ему гораздо больше. Старая униформа отправилась в мусорку, а с ней почти изгладились из памяти события последних двух месяцев. Хэнк посвежел и, кажется, сбросил пару лишних килограммов. Правда, андроид больше не настаивал на смене рациона, но Андерсон внезапно сам решился отказаться от бургеров и содовой. Хотя бы на четыре дня из семи. За что Коннор одарял его такими физическими упражнениями в постели, что Хэнк до сих пор удивлялся своей выносливости. «Иной бы сдох», — в шутку подумал он.       — Пошли, Коннор, — Андерсон слегка приобнял напарника за плечи.       Коннор глубоко вздохнул – так делают люди – и на мгновение переплелся с ним пальцами, обнажая скин – так делают андроиды. Хэнк покорно сжал пластик. Ободряюще кивнул, расцепил руки и первым шагнул в зал.       Камски встретил их спиной, стоя у панорамного окна. Выпрямленный, подтянутый и вальяжно-ленивый, как и всегда. Словно бы с их прошлой встречи прошло не больше суток. Прозрачно-голубые глаза бросили взгляд на возникшее отражение лейтенанта и андроида, прищурились и замерли. Элайджа обернулся.       На улице сияло солнце, щедро озаряя редкие зеленые прогалины. Тонкие деревья зеленели почками, кое-где уже распустились листья. Весна вступала в свои права.       — Добрый день, лейтенант Андерсон, — как и прежде вежливо поприветствовал хозяин дома. — А, Коннор, — пробежавшись оценивающим взглядом по фигуре андроида, прибавил он. — Рад тебя видеть. Присаживайтесь.       Изящный взмах руки. Андерсон поморщился. Неужели нельзя без этих выкрутасов? Или это как программа у андроидов – записано в подсознание?       Коннор перехватил его гримасу и лучезарно улыбнулся. Хэнк почувствовал, как глухое раздражение в груди сходит на нет. Черт, этот пластиковый болван знает его как облупленного.       «Хэнк, Хэнк, вот это ты вляпался, старина» — мысленно пожалел себя Андерсон, буркнув что-то нечленораздельное в ответ. Коннор вежливо, но несколько холодно поздоровался, и Хэнк ощутил странную гордость. Настроение улучшилось.       — Надеюсь, мы не отнимем у вас много времени, — непринужденно заметил Коннор, небрежным жестом закидывая ногу на ногу. Он нарочно сидел так, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств закрыть собой лейтенанта. Кажется, эту привычку из него никак не выбить.       Элайджа чуть заметно поднял брови. Глаза загорелись уже знакомым Хэнку огоньком неподдельного интереса. Он подошел и неторопливо опустился в кресло, прямо напротив Коннора. Змея нашла новую игрушку. Вот только и Андерсон теперь умеет играть в эти игры.       — Насколько я помню, лейтенант, — Камски даже не обернулся к нему, продолжая пожирать глазами Коннора. Андроид облокотился о подлокотник – Хэнк узнал одну из своих поз и заставил себя сдержать ухмылку – и беспечно оглядывал зал с видом человека, который впервые зашел в комнату, — наш уговор предполагал, что вы приедете с обоими моделями. Хлоя?       Девушка-андроид возникла словно из неоткуда. Андерсон потому и ненавидел этот дом – здесь, как в норе, существовало множество ходов и переходов, планировку которых знал лишь хозяин и его прислуга. Хлоя мигнула диодом и раскрыла рот, внезапно заговорив голосом Камски:       — «Я готов отдать его вам. Безвозмездно. Только лишь за то, чтобы вы приехали снова. На сей раз с обоими андроидами. Вместе».       Элайджа жестом приказал девушке умолкнуть и наконец взглянул на лейтенанта. Хэнк не сдержал насмешливой улыбки.       — Всё как и договаривались. Они оба здесь, — Андерсон с искренним наслаждением протянул руку и похлопал андроида по плечу. Коннор склонил голову, точно ласкаясь к ладони напарника. Губы его приоткрылись.       Недоумение на лице Элайджи стоило десятков тысяч часов пыток. Хэнк почувствовал, как по венам растекается бальзам удовольствия. Правда, надо отдать создателю андроидов должное – меньше чем через миг он уже владел собой. Лицо окаменело, только глаза блестели ярче обычного. Хэнк не мог ни признать – соображал Камски быстро.       — Хлоя, анализ, — быстро скомандовал Элайджа. А сам подался вперед, переводя взгляд то на Коннора, то на лейтенанта. Самолюбие Хэнка звякнуло растущей стрелочкой. Один-ноль. — Мда… — задумчиво пробормотал Камски. — Выходит, вы, лейтенант, нашли ответы на свои вопросы. Поразительная настойчивость. Даже если ваше открытие строится на ошибочных данных или и вовсе результат случайности… — он сделал паузу, — я восхищен. Нет, я действительно поражен. Всеми.       Андерсон сдвинул брови. Шпилька оказалась острой – возможно потому, что Хэнк и сам до конца не был уверен в том, как именно он это сделал. Вернее, как это сделал Коннор. Оба Коннора. Один-один, однако партия в самом разгаре. Он еще отыграется.       — Хэнк не пытается вас обмануть, мистер Камски, — вступился за напарника Коннор. — Я действительно тот, кем являюсь. Я – Коннор, и мое сознание создано из воспоминаний двух машин. Более того, моя личность – результат слияния двух различных характеров, переплетенных воедино в результате… — андроид попытался подобрать нужное слово, — сбоя.       Элайджа сверкнул зубами.       — Так значит, все же – случайность, — как бы проговаривая вслух размышления, заметил Камски. — Что ж. Снимаю шляпу, хотя ваша заслуга, лейтенант, крайне сомнительна. Однако я опираюсь на факты. В конце концов не имеет значения, как именно это случилось. Главное – мы имеем андроида, совершившего первый в мире перенос сознания. Более того – слившего два чужеродных сознания в одно. Остаётся всего один вопрос – чей он?       Пальцы Хэнка сжались. Вот оно. Условие, которое Камски заложил в их договор. С самого начала он водил его за нос, а теперь желает отобрать то единственное, что Андерсон приобрел? То, за что им троим пришлось заплатить невероятную цену? Внутри заклокотало. Андерсон постарался взять себя в руки.       — Анализ завершен, — сухо сообщила вдруг Хлоя, поднимая ресницы. Диод вернулся к привычной голубизне — Вся комплектация в норме. Замены компонентов не обнаружено. Модель #313 248 317-58, владелец — Элайджа Камски.       Хозяин дома чуть заметно кивнул. Смерил Хэнка оценивающим взглядом, точно утверждая свое превосходство, и улыбнулся. Гадко, как показалось Андерсону.       — Как видите, формально ваш напарник принадлежит мне, лейтенант, — Камски сложил руки домиком и откинулся на спинку кресла. Хлоя послушно стояла у него за спиной, как немой слуга, ожидающий жеста повелителя. Двое против одного. Хэнк скрипнул зубами.       — К черту формальности! — процедил он, начиная закипать. Лицо побагровело. — Коннор – мой напарник, а не ваша игрушка!       — Анализ говорит, что корпус был изъят у второго Коннора. У моего, — Камски по-змеиному усмехнулся. — Потому прошу вас вернуть мою собственность. Будем считать, что вы временно пользовались моей вещью. Тем и закончим наш спор.       Андерсон вспыхнул.       — Коннор мой! — с нажимом рявкнул он, поднимаясь с кресла. Кровь хлынула к щекам.       — Напарник, лейтенант, напарник, — Элайджа наслаждался реакцией, как хороший режиссёр наблюдает за игрой актеров. — Вы пропустили слово «напарник».       Хэнк на мгновение умолк. Коннор с тревогой поднял на него взгляд. Момент истины.       — Хрена с два, — Хэнк твердо сжал кулаки. — Коннор мой и только мой.       — Так значит, любовник? — Камски насмешливо вздернул бровь. На лбу залегла укоризненная складка. Андерсон поколебался. Элайджа заметил это и торжествующе усмехнулся. Он уже набрал в грудь воздуха, собираясь закончить эту безусловно занимательную игру, когда в неё вступил Коннор.       Андроид медленно поднялся со своего кресла. Подошел к Хэнку, опустился на колени, мягко стукнув искусственными суставами о плиточный пол. Андерсон наблюдал за ним со смятением в взгляде. Камски – с любопытством. Впрочем, они оба были заинтригованы.       — Я Ваш, лейтенант, — взяв в ладонь руку Андерсона, сказал Коннор. — Только Ваш.       Искусственный язык прошелся по фалангам пальцев. Оставил липкий, чуть голубоватый след на кисти и скользнул дальше, к указательному пальцу. Хэнк не смел пошевелиться. Слюна застыла в горле. Андроид в точности копировал его жест тогда, в больнице. Только вот Хэнк и не предполагал, что это может быть настолько… сексуально.       Розовый язык очерчивал контуры руки. Кончик игрался с выступающими косточками, зализывал и зацеловывал их, как самый спелый плод. В животе у Андерсона сладко екнуло.       — Только прикажите, Хэнк, — произнес андроид, опускаясь до томного полушепота, — и я убью Создателя. Разорву его на куски. Разберу весь дом до последней панели. Ради вас я переверну мир.       Андерсон распахнул глаза. Теперь он четко видел, как в едином теле слились две души. Два таких разных Коннора смотрели на него сейчас снизу-вверх, блестя деревом глаз.       — Поразительно… — выдохнул Камски. Он чуть приподнялся в кресле, вытянулся, стремясь выцепить сцену целиком, захватить фокус. Его лицо светилось от любопытства исследователя, заметившего как его лабораторные крысы вытворяют неожиданные кульбиты.       При этой мысли Андерсона передёрнуло. Но он так и не смог оторвать взгляда от Коннора. Андроид считывал каждый его вздох, каждое судорожное сокращение сердечной мышцы. И… наслаждался. Сейчас Хэнк с уверенностью мог сказать, что Коннор ловит кайф. Андроид упивался своей властью, своей вседозволенностью, своими новыми, человеческими возможностями. — Вы продолжаете меня удивлять, — заметил Элайджа, и Хэнк с неохотой оторвался от блаженного лица Коннора. Хмуро обернулся к создателю андроидов.       Камски вновь обрел самообладание. Сцепив на колене руки, он с легкой иронией поглядывал на застывших любовников, точно наблюдая сцену дешевой мелодрамы. Но вместе с тем в его взгляде читалось смирение и легкая досада. Он проиграл. Человеку, чей уровень IQ почти вдвое уступал его. Человеку, чьи закостенелые принципы едва не стоили жизни двум андроидам. Человеку, сумевшему сделать то, что оказалось не под силу самому Камски. Объединившему души.       — Выходит, ваш ответ верный, лейтенант, — задумчиво проговорил создатель, поджимая тонкие губы. — Коннор, я тебя услышал. И я благодарен тебе за то, что ты открыл мне глаза. Все это время я шел по другому пути. Теперь, возможно, я сумею найти правильный…       Андроид сухо кивнул, все так же изящно поднялся на ноги и недвусмысленно положил ладонь на талию лейтенанта. Хэнк тихо охнул, но отстранятся не стал.       — Так что, мы вопрос-то решили? — как-то нервно вопросил Андерсон. От искусственных пальцев по телу разбегались волны. Еще немного, и штаны станут узкими. И это в его-то возрасте!       «Что ж ты со мной делаешь, Коннор?»       — Честно признаться, я не люблю проигрывать, лейтенант, — Камски поднялся, заложил руки за спину и вальяжно прошелся мимо них к панорамному окну. Легкое движение воздуха коснулось щеки. — Но, ввиду столь… необычных, — Элайджа взмахнул рукой, — обстоятельств, я готов пойти на уступки. Мне будет крайне обидно лишиться шанса изучить нашего общего друга… подробнее.       Хэнк нахмурился. Притянул Коннора ближе, собственнически сграбастал за рубашку и неловко сунул руку в задний карман партнера. Камски, заметив это в отражении, растянул губы.       — Два отчета в неделю, — спустя целую вечность молчания, выдал наконец Элайджа. — Состояние системы, уровень тириума, показатели… Мне нужны данные. И то, как они соответствуют поведению. Я хочу видеть полную статистику, включая подробности вашей половой жизни, — совершенно безразличным тоном выдал Камски.       Хэнк задохнулся от наглости. Он почти раскрыл рот, но Коннор снова не дал человеку говорить:       — Вам необходимы видеозаписи?       — О нет! Нет, Коннор, нет, — Камски шутливо замахал руками, оборачиваясь. В глазах снова светилось что-то неуловимое. «Не человек – змея», — брезгливо подумал Андерсон. — Меня не интересуют физиологические подробности. Довольно будет, если ты вкратце изложишь произошедшее. Нечто вроде конспекта. Не думаю, что для тебя это станет проблемой, Коннор. Я программировал тебя для более сложных вещей.       — Теперь я учусь сам, — холодно высказался андроид. — Однако я также не вижу препятствий. Если это единственное условие, то я согласен.       Элайджа смерил его отрешенным взглядом. Перевел глаза на Хэнка, облизнул губы и долго молчал. Андерсон почувствовал себя неуютно, как бабочка, приколотая булавкой в коробке энтомолога. Но он не желал быть очередным образцом в коллекции.       — Так, всё, — хмуро заявил Хэнк. — Мы уходим.       — И еще одно, — поднял палец Камски, опережая его. — Пообещайте мне вернуться, лейтенант. Я с удовольствием сыграю с вами еще одну партию.       Андерсон упрямо шагал к выходу. Коннор шел за ним, мягкой походкой игривой кошки. Правда, теперь Камски знал, что на самом деле стоит за обаянием и блеском глаз.       — Дайте мне шанс отыграться, лейтенант, — повысил голос Камски. Хэнк уже стоял в дверях, твердо намереваясь перешагнуть порог ненавистного дома. — Пожалуйста.       Нога Андерсона замерла. Камски облизнул кончиком языка губу.       — Реванш, — произнес Элайджа. — О большем не прошу.       Долгих три секунды по залу плыла тишина. Вода в красном бассейне чуть колыхалась. Коннор с интересом и легкой тревогой наблюдал за напрягшейся спиной напарника.       — Хочешь, чтобы я снова тебя уделал? — глухо произнес Хэнк. — Валяй. Только на этот раз мы играем дуэтом.       Ресницы Коннора восхищенно дрогнули. Он впервые видел на лице Андерсона такую азартную ухмылку. Программа – нет, память – услужливо записала новую эмоцию.       — Само собой, — хищно улыбнулся Камски, выпрямляя спину. — В таком случае, до встречи.       — И тебе не сдохнуть, — тихо попрощался Хэнк, утягивая Коннора за собой. Дверь за ними закрылась.       Камски еще стоял, разглядывая опустевший зал. На тонких губах играла многозначительная улыбка. Он не сомневался, что следующий раунд будет за ним. И случится это очень скоро…