Безумие на двоих

В этом году гостиная красно-золотого факультета вмещала большее количество народу, чем за любое Рождество до этого. Все семикурсники, половина шестикурсников и парочка людей то с одного, то с другого года обучения решили не уезжать домой на каникулы, а остаться в замке со своими друзьями и насладиться рождественским волшебством Хогвартса и его окрестностей. Дети, которые успели закупиться во «Всевозможных волшебных вредилках» пускали в воздух хлопушки, которые под самым потолком взрывались и разлетались разноцветными искрами. Смех и шум разговоров сплошным коконом окутывал всех присутствующих, принося по-настоящему уютную и праздничную атмосферу. В камине горел огонь, потрескивая поленьями, а Гермиона лениво взмахивала палочкой, придавая пламени различные очертания магических существ, предметов или рождественских атрибутов. Гриффиндорка поглядывала на игру Рона и Симуса в волшебные шахматы, пытаясь игнорировать влюблённое перешептывание и хихикание Джинни и Гарри. Эта парочка, обычно скрывающая проявления своих романтических эмоций ото всех, сегодня пошла в разнос. Мало того, что они заняли весь диван, удобно расположившись на нем в обнимку, так ещё и умудрялись целовать друг друга, думая, что их никто не видит. А их видели. Ещё как. Рональд, хоть уже привыкший к мысли, что его лучший друг и младшая сестра вместе, неодобрительно косился на эту сладкую парочку после каждого хода и возмущенно фыркал. Ромильда, расположившаяся в ногах своего парня, тоже поглядывала на влюблённую пару, видимо, мечтая последовать их примеру, а не восхищено вздыхать от очередной выигранной партии Рона. Дин Томас, следящий за игрой мальчиков и сидящий рядом с Симусом, с печалью поглядывал на Джинни, но встречаясь взглядом с Гарри тут же встряхивал головой и отводил глаза. А Гермиона наблюдала за всем этим и силилась не закатить глаза. Она расположилась на пушистом, красном ковре и прислонилась спиной к дивану, на котором развалилась ее лучшая подруга и лучший друг, полностью увлеченные друг другом. Нет, Грейнджер не была ханжой или занудой, она не считала, что парочка занимается чем-то аморальным — вот, Рон с Ромильдой прямо в Большом Зале умудряются смачно целоваться с языком и со всеми оттуда вытекающими подробностями — но когда в собственной личной жизни было не все гладко, счастливые лобызания остальных казались сущим Адом. «Ради Годрика, Гермиона, возьми себя в руки! Сегодня Рождество, а ты вместо того, чтобы радоваться такому прекрасному празднику сидишь будто лимона наелась». Гриффиндорка раздраженно откинула прядь волос с лица и опять уставилась на огонь в камине. Языки пламени приняли очередную заурядную рождественскую картинку, а воспоминания заполнили голову Гермиону, будто она окунулась в Омут Памяти. «Подарки в ее ногах, заботливо доставленные домовыми эльфами, заставляли визжать внутреннего ребёнка от радости. От упаковочной бумаги в глазах рябило и выбрать, что же открыть первым было крайне тяжело. Но взгляд упал на единственный идеально упакованный подарок в алой бумаге, на котором с помощью магии нарисованные снежинки кружили в хороводе, и Гермиона без сомнений потянулась именно к нему. Сразу же развязала золотую ленту, сняла крышку с коробки, и первое, что она увидела — это шелковая ткань насыщенного винного цвета. Как оказалось, это был спальный комплект, состоящий из рубашки с короткими рукавами и вышитыми инициалами Г.Г., шортиков и сорочки, больше походящую на небольшой топ на тонких лямках. На дне коробки Гермиона нашла большой пакет со сладостями, видимо, из «Сладкого королевства» и магический планёр, именно тот, на который Грейнджер постоянно смотрела через стекло витрины в «Писаро» и сгорала от желания потратить все свои сбережения. Радость заполнила ее до краев и требовала срочно выплескаться наружу. Будто чувствуя то же самое, дверь ее спальни распахнулась и ударилась о стену, с глухим звуком, а из ванной, разделявшей их комнаты, вышел Драко. Взъерошенный после сна, в одних пижамных штанах он выглядел так, что захватывало дух. — Мерлин, Грейнджер, это лучшее, что мне когда-либо дарили, — ухмыльнулся Малфой, подходя к кровати Гермионы и плюхаясь рядом. В его руках был магический квест, который она ему подарила, а в серых глазах застыла по-настоящему детская радость. — То же и тебе могу сказать, — произнесла Гермиона, смущенно улыбаясь. Драко запустил руку в каштановые волосы на затылке и притянул ее к себе. Он нашёл своими губами ее, и тела обоих пронзил мощный электрический разряд.» «— Гермиона, ты не поверишь, что… Ооо, прошу прощения, — ухмыльнулась Джинни, облокотившись о косяк двери и наблюдая за тем, как Драко и Гермиона отшатываются друг от друга. — Мелкая, шла бы ты отсюда, — бросил Малфой, кидая в Уизли подушку с кровати. — И тебя с Рождеством, придурок, — засмеялась гриффиндорка, отпрыгивая в сторону и показывая Драко язык. — С Рождеством, Джинни, — сказала Гермиона, одаривая их недовольным взглядом. — Какими судьбами? — Ты не представляешь, что мне подарил Гарри! — Плакат со своим изображением? — ехидно поинтересовался Драко, вставая с кровати. — Я сейчас летучемышиный сглаз на тебя наведу. — Ой, испу-у-угала-то как, — протянул Малфой, закатывая глаза. — Ладно, увидимся на завтраке. Малфой наклонился, чмокнул Гермиону в щеку и, хитро подмигнув, скрылся за дверью в ванную. — Ты только посмотри!— воскликнула Джинни, засовывая руку в зачарованный карман и доставая оттуда магическую подвеску на цепочке и перчатки для Квиддича. » «Не успела Гермиона дойти до общего стола в Большом Зале, как ее перехватил Рон. — Поговорим? — неуверенно начал Уизли, держа руки за спиной. — Давай. Гермиона заметила периферическим зрением, как Малфой со своего места сощурил глаза, наблюдая за ней, а Джинни радостно улыбнулась, подталкивая брата вслед за Грейнджер. Они отошли к самым дверям Большого Зала и остановились. Рон, покраснев и закусив губу, вытащил из-за спины небольшую коробку, на удивление, аккуратно упакованную в зеленую бумагу. — В общем, с Рождеством тебя, Гермиона. — Спасибо, Рон. Грейнджер смущенно взяла коробку из рук друга и тут же вспомнила, как с утра расстроилась, когда не обнаружила подарок от Рональда вместе с другими. — Я хотел вручить его тебе лично. И, кстати, футболка с Пушками Педдл просто нечто, спасибо тебе. Гермиона искренне улыбнулась другу и потянулась к нему, обвивая руками его шею. Подарок в руках несколько мешал, но ощущения от тёплых, дружеских объятий были слишком нужные, чтобы хоть что-то замечать. Казалось, что важная частичка ее души вернулась на место, и теперь все так, как должно быть. Но все же — чего-то не хватало. Грейнджер отстранилась и теперь была ее очередь нервно закусывать губу. — Рон, я… — Слушай, Гермиона… Заговорив вместе, они замерли на полуслове и смущенно воззрились друг на друга. Душа в равновесие пришла, а неловкость из общения этих двоих ещё не успела испариться. Уизли мужественно решил, что в этот раз он облажался больше всех, и потому все-таки заговорил первый: — Ты прости меня, придурка. Я был не прав, что так психанул, а потом и не узнал, как ты себя чувствуешь. Мне правда очень жаль. Гермиона покачала головой, прижимая к груди его подарок и счастливо улыбаясь. — И ты меня прости. Я должна была тебе рассказать сразу о нас с Малфоем, как только остальные узнали. У меня просто духу не хватило, — под конец Грейнджер опустила взгляд, чувствуя свою безусловную вину перед другом. — У тебя-то и духу не хватило? Ты же умудряешься нормально общаться со слизеринским хорьком, а тут ещё та сила воли нужна! — Ро-о-ональд. Просто молчи. Гермиона закатила глаза и засмеялась вместе с Уизли. Чтобы не кинуть в Малфоя заклятием, когда он изображает принца вселенной, правда ещё та сила воли нужна. — Только ты не думай, что ваши отношения меня устраивают, — серьезно добавил Уизли, — прямо сейчас врезать ему, чтобы не пялился, я был бы не против. Грейнджер, в который раз улыбнулась, понимая, что на большее пока расчитывать и не стоит. А когда она подхватила Рона под руку и потащила к общему столу, то наткнулась на этот взгляд серых, ледяных глаз. Взгляд, не предвещавший ничего хорошего и бесивший ее до трясучки.» «Гриффиндорка встала из-за стола вслед за друзьями и встретилась взглядом с Драко, намереваясь показать язык, чтобы он прекратил уже буравить ее взбешенным взглядом. Она чувствовала волны напряжения, исходившие от него весь завтрак, но решила игнорировать эти его собственнические выходки. Ей уже и с другом помириться нельзя без его разрешения, что ли? — Гермиона! До боли знакомый голос, заставил ее замереть на месте и уставиться на Драко. Глаза Малфоя заметно потемнели, и он с таким видом посмотрел за спину Грейнджер, будто кто-то приставил палочку к ее горлу. Его руки сжались в кулаки, а спина напрягалась. Слизеринец был готов встать и разобраться с наглецом прямо на глазах у всех преподавателей и учеников. «Ну, нет! Только сцены тут не хватало!» — Зак! Гермиона обернулась, надеясь по-быстрому отделаться от ее бывшего недопарня и перехватить у выхода из Большого Зала Драко, который уже закончил есть и явно в скором времени собирался уходить. — С Рождеством! Грейнджер перевела взгляд с коробочки в его руках к голубым глазам хаффлпаффца. Смит выглядел отлично. Его широкая улыбка и ямочки на щеках заставляли вспомнить былые времена, и в одно мгновение будто холодной водой обливало. Она неуверенно улыбнулась и от неожиданности приняла подарок, чувствуя, как взгляд серых глаз впивается ей между лопаток. — Спасибо. И тебя с Рождеством. Но не стоило, я ведь не... — Забей. Мне просто захотелось сделать тебе приятное. Откроешь? Гермиона краем глаза, заметила, как Джинни держит Рона и Гарри за локти, не давая им подойти к ним. «Дура-дура-дура! Не надо было брать подарок!» Грейнджер отрывисто кивнула, дёрнула за ленту и сняла крышку с коробочки. А там лежало одно из самых прекрасных орлиных перьев, которое она когда-либо видела. Небольшие камешки обрамляли стержень, а пишущий конец блестел чернилами. «Мерлин, сколько же оно стоит!» — Оу, Зак. Это же очень дорого, я не могу… Она закрыла крышку и стала протягивать коробочку парню, но он перехватил ее руки, мягко сжимая девичьи ладони и поглаживая большим пальцем нежную кожу. Гермионе казалось, что она настолько покраснела, что сейчас бы слилась с фоном гриффиндорского герба и никто бы ее не заметил. — Это мой тебе подарок на Рождество и просьба простить за все, что я натворил в прошлом. Смит с таким теплом и надеждой посмотрел в ее глаза своими сапфировыми, что Грейнджер не смогла не кивнуть и робко не улыбнуться. — С-спасибо, Зак. — Ну, до встречи. Еще увидимся. И хаффлпаффец, подмигнув опешившей от всего Грейнджер, отправился на своё место за столом.» «Гермиона отправила друзей в Башню Гриффиндора, впихнув Джинни два своих неожиданных подарка, а сама осталась дожидаться Драко около дверей Большого Зала. После того, как она отошла от Смита поднять взгляд на Малфоя было до безумия страшно. Грейнджер прямо чувствовала злость и бешенство смешанные с ревностью, клубящиеся в воздухе. — Малфой! — окликнула его Гермиона, когда тёмный силуэт выплыл из Зала в окружении своих друзей. Он даже не обернулся в ее сторону, а Блейз замер, одергивая друга за руку. Грейнджер, чувствуя неловкость, все же пошла вперёд, обходя Крэбба и Гойла, и схватила Малфоя за предплечье. — Драко! — прошипела она сквозь зубы, чувствуя, как его игнорирование выводит из себя. — Можно с тобой поговорить? Малфой остановился и пугающе медленно обернулся. Вся его свита замерла неподалёку, делая вид, что ничего интересного не происходит. Только Паркинсон во все глаза пялилась на разборки пары, наверняка, крича от радости в своём крошечном мозгу. — Это зачем же? Иди вон с Уизли поговори, у тебя хорошо получается смеяться над его тупыми шутками. А ещё лучше перекинься парой слов со Смитом... — Драко, прекрати так себя вести. Рон — мой друг и наши с ним отношения тебя не должны касаться. А Зак сам подошёл ко мне, и в этом совершенно нет моей вины. — Ясно, — пренебрежительно кинул Малфой. — Все сказала? Гермиона чувствовала, как внутренности прямо-таки воспламенились от яростного негодования, а ладонь начало жечь от желания дать ему хороший такой подзатыльник, чтобы выключил этого тупого ревнивца и спокойно поговорил с ней. Ме-е-ерлин, как же он ее бесил! — Грейнджер, давай быстрее. У меня ещё дел полным полно, а стоять рядом с тобой полдня мне не улыбается, — лениво сказал Драко, скрещивая руки на груди. «Дел у него полным полно! Вы только посмотрите, какие мы занятые. Небось с Паркинсон давно не флиртовал, она бедная вон как слюнями обтекает. Спокойно, Гермиона, спокойно. Ты же адекватная девушка, а не нервная истеричка и…» — Ну и пошел ты! Удачно вам с Пэнси время провести. И Грейнджер, заметив, как округлились его глаза, резко развернулась, встряхнув гривой своих волос, и направилась к парадной лестнице, пытаясь подобно Малфою нацепить на лицо маску самодовольства. Проходя мимо застывших слизеринцев, дорогу ей перегородила Гринграсс. — Сегодня в семь в гостиной Башни старост? — Да, — слишком резко ответила Грейнджер, тут же чувствуя себя виноватой. Дафна кивнула, никак не прокомментировав грубый ответ гриффиндорки, и отошла в сторону, открывая Гермионе путь к лестнице.» И вот Гермиона уже несколько часов сидела в гостиной Гриффиндора среди своих друзей, в такой родной и привычной атмосфере, но вместо того, чтобы наслаждаться всем этим, мысли ее витали совсем в другом месте. Грейнджер мысленно била Малфоя толстой книгой по голове, громко ругала себя, на чем свет стоит за сорвавшиеся с языка слова и тихо ненавидела взрывающиеся повсюду фейерверки и смех учеников. «И когда Рождество из любимого дня в году превратилось в это?» Гребанный Малфой со своей ревностью и злостью, долбанный Смит со своей улыбкой и дорогим подарком, ещё и Рон, который не мог извиниться пораньше и в уединенной обстановке. Гермиона так взбесилась, что пламя в камине неожиданно сильно полыхнуло, выходя за пределы каменной кладки. Осталось только со злости спалить гостиную своего факультета. Тогда все вообще будет за-ши-бись. —…сделай что-нибудь. — Гермиона! Грейнджер почувствовала лёгкий удар в плечо и резко повернула голову на звук своего имени. — Что? — гаркнула она, сама удивляясь своему грубому голосу. Несколько пар глаз уставились на неё, удивленно поднимая брови. — Ээ… все хорошо? — спросил Гарри, отстраняясь от Джинни и заглядывая Гермионе в глаза. Гриффиндорка попыталась взять себя в руки и успокоиться. Она ещё успеет подумать о невыносимом Малфое и всей сложившейся ситуации. Гермиона натянула на губы улыбку и стала косить под дурочку. — Да, конечно. А что? Гарри изогнул бровь, явно не ведясь на уловку подруги. — Мы тебя минуты три звали. — Ой, я задумалась. Надо за каникулы написать эссе для Макгонагалл, а я ещё даже в библиотеке не была, да и график дежурств надо бы составить, вот я и… — Сегодня Рождество, Гермиона! Забудь ты о такой фигне хоть на день! — воскликнул Рон в своей манере «угомоните-кто-нибудь-эту-заучку». Грейнджер почувствовала, как раздражение поднимается в ней с новой силой и наслаивается на уже потухшую злость. — Чтобы ты знал, Рональд, это не фигня, как ты выразился. Это все очень важно и... «Замечательно, давай ещё на друзей сорвись и испорти им все веселье». Гермиона громко выдохнула и поднялась с пола. —… и ладно, не важно, я пойду, пожалуй. — Нет, стой, Гермиона! Гарри спрыгнул с дивана, в два шага догнал подругу и схватил за запястье. Его искренний, открытый всему миру взгляд из-под очков, заставлял почувствовать себя отчего-то пристыженой. — Мы правда знаем, что для тебя все это важно, и ни в коем случае не хотим обидеть. Останься с нами ещё ненадолго. Я ведь даже не успел сыграть с тобой в шахматы! Гермиона смотрела в глаза друга и думала о том, какой он замечательный, а она жалкая врунишка. Ну в самом деле, не рассказывать же ему о разборках с Драко, он все равно не поймет и будет только беспокоиться, что слизеринец ее обижает. К тому же, на часах уже была половина седьмого, а это означало, что ей все равно пора уходить. — Эй, ну правда. Оставайся. Поболтаем, — из-за плеча Гарри показалась Джинни, выглядевшая слишком пристыженно для человека, который только что несколько часов подряд обжимался с парнем на диване посреди всех друзей. Грейнджер улыбнулась настолько искренне насколько могла. Просто у нее день плохой и в этом нет их вины. — Все хорошо. Но мне правда уже пора. Столько дел надо сделать, знаете ли. Гермиона выпутала свою руку из хватки Гарри и обняла по очереди каждого из друзей, заканчивая Джинни, которая почему-то заговорщицки ей улыбалась. — Ещё раз с Рождеством и… повеселитесь с Малфоем, — сказала шёпотом младшая Уизли, чмокнув Грейнджер в щеку. Староста девочек закатила глаза и направилась к выходу из гостиной, медленно опуская уголки губ. Повеселиться с Малфоем ей точно не удастся, разве что только разнести Башню в пылу ярости.

***

Малфой залетел в гостиную Слизерина, чуть не снеся по пути пару младшекурсников, и плюхнулся на диван, чувствуя, как хочется достать палочку и наложить Силенцио на все это радостное рождественское сумашествие. Ох, как же он был зол. Так, как уже давно не был. Хотелось просто выплеснуть тонну скопившегося яда на головы однокурсников — изощренно унизить Пэнси, чтобы та убежала в слезах, или напороться на драку с одним из парней, чтобы чувствовать физическую боль, а не душевный переворот. А ведь с утра он был так рад. У него теперь есть самый крутой на свете магический квест и странная маггловская головоломка в виде разноцветного куба. Дальше поцелуй с его Грейнджер и ее радостное выражение лица от полученных подарков. А потом этот Уизли соизволил извиниться перед ней, подарить подарок, а она вся такая счастливая кинулась ему на шею, радостно улыбаясь. Она уже забыла, как он с ней поступил, уже забыла, что этот кусок дерьма — тупой идиот, который не достоин ее дружбы, а вот Драко не забыл. Драко все помнил, а потому яростно сжимал зубы, а заодно и кулаки под столом, чувствуя, как желание наорать на эту парочку «лучших» друзей разрывает изнутри. Ладно, хер с Уизли. Гермиона терпела его столько лет, а значит ее все устраивает, и он не должен по идее лезть, но Смит! Сука, этот хаффлпаффец решил его видимо в этом году довести. Никак опять по морде хочет получить. Весь такой добренький, сама невинность, лыбится, скалит зубы, преданно смотрит в глаза, дарит гребанный подарок, трогает ее — его, блять, девушку у него на глазах — за руки. А она… она просто стоит, втянув шею в плечи, чувствует же, что он глаз с неё не сводит, и не делает ничего, чтобы послать его к дракловой матери, потому что он ублюдок, который не достоин ее улыбки. Грейнджер, наверняка, мило улыбается, благодарит его. Драко зажмурил глаза, глубоко вздыхая и пытаясь успокоиться. Ах, да! А под конец, когда она остановила его на выходе из Большого Зала, Малфой же ещё и остался посланным на все четыре стороны, так ещё и с Паркинсон. Почему Гермиона приплела Пэнси к их разборкам, для Драко оставалось загадкой. Но как же его все это бесило. Эта ее манера поведения — я-вся-такая-правильная-вежливая-и-добрая-Гермиона-Грейнджер. И ладно вести себя так с людьми, которые ценят это, но с уродами типа Смита, нет уж увольте. Это край. — Драко, уйми свою ревность уже. Бесишь, — тихо сказал Блейз, пихая Малфоя в бок локтем. — Отъебись. Забини закатил глаза и переглянулся с Дафной, которая пнула Тео по ноге, привлекая его внимание к проблеме под названием «слизеринский принц не в настроении». Нотт посмотрел на Пэнси, которая опасливо устроилась около Малфоя на диване и делала вид, что ничего не происходит, а потом перевёл взгляд на Крэбба с Гойлом, которые в ответ только пожали плечами. — Драко, — обречённо выдохнул Теодор, — да успокойся ты уже. Ну, скалила она зубы Смиту, обняла Уизли, приняла от них подарки, и что с того? Спит она с тобой, в конце концов, и это… — Тео, лучше бы ты молчал, — вздохнула Дафна, прикрывая глаза ладонью. — Нотт, — прорычал Малфой, — я сейчас тебе… — слизеринец начал угрожающе подниматься, сжимая руки в кулаках. — Так, успокоились, быстро, — Блейз положил руку на плечо друга и рывком усадил того обратно, — Драко, ты же знаешь, что Тео слушать себе дороже, он такую херню городит, что сам не понимает. — Эйй, — возмутился Теодор, поглядывая на Дафну, как бы говоря: «ну чего они!». —...И сегодня Рождество, можно без этих флюидов злобы обойтись? — закончил Блейз. Малфой стряхнул с плеча руку Забини и отрывисто кивнул, пытаясь глубже дышать и не думать о Грейнджер. А это в последний месяц уж точно получалось до ужаса паршиво. Но как ни странно спустя час Драко обнаружил, что он сидит с Тео и играет в волшебные шахматы. Наслаждаться Рождеством в родной гостиной Слизерина было легче от того, что тут не было и упоминания о старосте девочек. — Драко, — неожиданно окликнула его Дафна, сидящая на диване с Пэнси и о чем-то увлечённо разговаривающая уже как полчаса. — Как успехи в легилименции? — тихо поинтересовалась она, склонившись к слизеринцу. — Я всю неделю тренировался на Блейзе. Определенные успехи имеются, а что? — Смотри, — Гринграсс ткнула пальцем куда-то в глубь гостиной, и Драко проследил взглядом. Миллисента Буллстроуд сидела в отдаленном кресле и читала книгу, совершенно не обращая внимания на окружающий мир. — Ты хочешь, чтобы я сейчас это сделал? — удивленно спросил Малфой, слишком сильно повысив голос. Теперь все друзья склонились к этим двоим, пытаясь понять что происходит. Он не ожидал, что так скоро ему предстоит претворять этот план в жизнь. «А вдруг не получится, вдруг она поймёт, что кто-то копается в ее мыслях?» — Момент подходящий. Почему и не попробовать? — ответила Дафна, легко пожимая плечами. Драко нацепил на лицо непроницаемую маску, надеясь, что никто не увидит его неуверенность, но Забини был бы не Забини если бы не распознал в глазах друга нотку беспокойства. Он положил руку на плечо Малфоя и ухмыльнулся. — Да, Драко, ты уже просмотрел воспоминания за всю мою жизнь, пора бы и на других потренироваться. Малфой улыбнулся уголком рта и достал свою палочку, как бы невзначай, кладя ее себе на колени. — Надо, чтобы вы прикрыли меня, если что. Мне нужно пристально смотреть на неё, чтобы получилось, а это может вызвать подозрения. — Сейчас все будет, — сказал Гойл, придвигаясь ближе ко всем. Компания слизеринцев сели впритык друг к другу вокруг столика, на котором стояла доска с шахматами, все пытались делать вид, что очень заинтересованы игрой Драко и Тео, при этом насколько было возможно загораживали Малфоя. Драко сосредоточился. Попытался выкинуть из головы все мысли и эмоции, оставляя пустую черепную коробку для воспоминаний и чувств другого человека. Вспомнил свои ощущения при чтении мыслей. Стал отрешаться от окружающей реальности, но… Пэнси севшая близко к нему, громко дышала прямо в шею, а ее взгляд прожигал его висок, будто это она собиралась проникнуть в его мысли под шумок. В голову тут же пришла фраза Грейнджер, в которой упоминалась слизеринка в очень странном ключе, и его душевному равновесию пришёл конец. «Черт. Паркинсон умеешь все испортить.» — Пэнси, не на меня смотри, а на шахматную доску, — прошипел Драко, теряя самоконтроль и спокойствие. Тут же чужой взгляд и дыхание покинули личное пространство Малфоя, и он смог глубоко вздохнуть, чтобы заново настроиться. «Давай, Драко, у тебя уже кучу раз получалось, даже невербально». Малфой сжал в руках палочку, вытащил ее из-за широкой фигуры Крэбба и направил в сторону Милисенты. Дыхание ровное, голова чиста как белый лист, а подсознание готово ко всем трудностям чтения мыслей. «Легилименс» — мысленно, четко и ясно произнес Малфой. Ощущение собственного тела потерялось, мозги будто в ледяную воду окунули, а все тепло убежало с кончиков пальцев, давая невидимым льдинкам врезаться в кожу. Размытые, даже мутные картинки замелькали перед глазами, и Малфой попытался сконцентрироваться, чтобы попасть в одно из миллионов воспоминаний однокурсницы. Радость от того, что у него получилось чуть не заполнили его голову, отчего чужие мысли пошли рябью. Нет-нет-нет. «Я сосредоточен и спокоен. Мыслей и чувств нет». Осталось только найти в куче чужого хлама то, что им действительно нужно.

***

Когда слизеринцы и Полумна вошли в гостиную Башни старост, Гермиона уже сидела на ковре около камина и с присущим только ей удовольствием читала очередной древний свиток пергамента. На ней был новый красный свитер с вышитым на нем именем — рождественский подарок от миссис Уизли. Волосы она собрала в пучок и, как всегда, закрепила волшебной палочкой, чтобы мало-мальская прическа не развалилась. На ее коленях лежал пакет из «Сладкого Королевства», который подарил Драко, и девушка с превеликим удовольствием закидывала из него по одной сладости себе в рот. Ох, уж этот Малфой! Как только он вошёл в гостиную и увидел Гермиону, то такое выражение лица сделал, что гриффиндорка не знала то ли ей исполнить свою мечту по избиению слизеринца тяжелым фолиантом, то ли кинуться ему на шею и задушить в объятиях. В его глазах промелькнула нежность, радость, а следом упрямство и негодование. Было вполне очевидно, что первую волну положительных эмоций вызвали небрежный пучок и подаренные им сладости, а свитер в гриффиндорских тонах, напоминающий о дружбе с Роном, вывел из себя. Ну что же. Он волен делать, что хочет, и Гермиона не собирается, первая идти на примирение, потому что в этой ситуации он ведет себя неправильно. А когда в уютную гостиную зашли все однокурсники, то Грейнджер в мгновение надела на себя броню, подобно маске безразличия Малфоя, и приготовилась к атаке со стороны Тео, который не заставил себя долго ждать. — Что, Грейнджер, обновление в гардеробе? — едко кинул Нотт, развалившись на излюбленном кресле, — более уродливого свитера я ещё не видел. — Что, Нотт, ничего нужного на Рождество не подарили? — в тон ему ответила Гермиона, все также просматривая рукописные строчки в старом свитке, — более безмозглого человека я ещё не видела. Теодор сжал от злости зубы, когда услышал, что некоторые из его друзей-слизеринцев хмыкнули на высказывание гриффиндорки, и уже открыл рот, чтобы нецензурно ответить этой выскочке, как его прервали. — За вашими словесными баталиями безумно интересно наблюдать, но мы собрались здесь по делу, — сказал Малфой, а в его голосе можно было услышать недавнее веселье. Нотт злобно взглянул на друга, но схватил первый попавшийся фолиант и откинулся на спинку кресла, открывая первую страницу. — Драко сегодня пробовал легилименцию на Милисенте, — внезапно сказал Блейз, косясь на Малфоя и замечая, как тот закатил глаза. — И как все прошло? — спросила Гермиона, наконец-то оторвавшись от своего занятия, и взглянула прямо на Драко, ожидая ответа. Освоение им такого сложного раздела магии, как чтение мыслей, заставляло её восхищаться Малфоем и одновременно опасаться. Она даже представить не могла насколько все это сложно, потому что сама никогда не пробовала. Это вызывало в ней уважение, ведь он смог, хоть и неидеально, освоить такой навык. Но все-таки некая подозрительность оставалась, хоть Гермиона и пыталась скрыть ее, ругая себя последними словами. «Ты ведь доверяешь ему! Так что за мысли?» — У неё в голове куча хлама, а эти воспоминания видимо спрятаны слишком глубоко, и у меня не получилось до них добраться, но… Я ещё не говорил, потому что сам пытался понять, что не так, — сказал Драко, поглядывая на всех, — но меня кое-что насторожило в её мыслях. — И что же? — нетерпеливо спросил Блейз, как и все взирая на Малфоя. — Мне особо не с чем сравнивать, конечно. Я бывал в голове у Блейза и ещё у пары людей несколько лет назад, но обычно мысли напоминают, как бы вам объяснить… — задумался Драко, начиная расхаживать по гостиной, — ледяную, кристально чистую реку, но у Милисенты я чувствовал себя будто в грязном пруду. Одни воспоминания были прозрачные, ясные, а другие мутные и по ним будто рябь проходила. Это очень… подозрительно. Вам не кажется? Все присутствующие угрюмо кивнули, пытаясь вникнуть в суть дела, а Гермиона сделала себе пометку посидеть в библиотеке над книгами о легилименции. Больше никто ничего не говорил. Все погрузились в чтение фолиантов и древних свитков. Гермионе пришлось на несколько минут испортить свою прическу, чтобы на доске, заколдованной ею ещё неделю назад, вывести волшебной палочкой три строчки: «Сердце спрятано в граните меж изумрудной сыростью и алым светом... Слышит всех и вся вокруг себя, ведь оно лежит в основе четырёх, там где пахнет елью и костром... Ведь с душой одетой в платье в центре всех школьных новостей…» Грейнджер попыталась выкинуть из головы мысли о Драко и перестать чувствовать, как его взгляд периодически прожигал её. Из всех непонятных строчек, выведенных на доске, только первую Гермиона могла хоть как-то понять. Так, изумрудная сырость и алый свет — это предельно ясно. Красный цвет Гриффиндора и зелёный цвет Слизерина. К этому заключению пришли все и сразу, даже не шибко умный Крэбб уверенно кивал на такое предположение. Но что может связывать два испокон веков враждующих факультета? Где искать это «сердце»? Что такое может быть между Слизерином и Гриффиндором, где два основателя могли спрятать такую ценную вещь? Вот в чем загадка. Конечно, все знали, что изначально Салазар Слизерин и Годрик Гриффиндор дружили, в принципе, все основатели были лучшими друзьями, потому что иначе они не смогли бы объединиться, чтобы создать Хогвартс. В голову больше ничего не приходило, а потому надо было поднапрячься. Время летело быстро. Периодически кто-то устало потягивался и потирал глаза, расхаживал по гостиной с книгой в руках, чтобы размять мышцы. Иногда можно было услышать, как кого-то озаряла мысль, но спустя несколько секунд этот человек расстроенно вздыхал и продолжал читать дальше. И в один момент Гермиона будто вышла из транса, когда в руки ей попался небольшой отрывок воспоминания ученика времён основателей школы, и ее глаза зацепились за один очень интересный абзац. «Не может быть! Неужели нашла хоть что-то!» Грейнджер попыталась быстро встать с пола, но затекшие от долгого сидения мышцы, не хотели поддаваться. Гриффиндорка кое-как поднялась на ноги, восторженно пыхтя и стряхивая с себя кучу свитков, которые успела прочитать. Подняла глаза на присутствующих в гостиной однокурсников, которые уже во всю таращились на неожиданную активность девушки, которая до этого совсем не подавала признаков жизни, кроме перелистывания страниц. — Послушайте, я что-то нашла, — сказала Гермиона с блестящими от восторга глазами, — это воспоминания ученика времён основателей, который учился на Слизерине. Он пишет… так-так-так, нет, это не то… — она замерла, пробегая глазами по пергаменту, — а, вот : «Финес и Уилл постоянно попадали в какие-то передряги от своей тяги к излишним и бесстрашным действиям, что не удивительно, ведь они ученики Гриффиндора. Но помню в один из выходных дней мы с братом Алкинеем все-таки решили присоединиться к друзьям, чтобы хорошо повеселиться и, если что, помочь им выкрутиться из неприятностей, ведь это у нас в крови. Мы отправили им письмо о предложении встречи, и Финес, спустившись по тайному ходу, оказался в подземельях уже через пару минут.» — Подожди-подожди, — сказала Дафна, подобно Гермионе вскакивая на ноги, — От башни Гриффиндора до подземелий топать минут пятнадцать не меньше, как он так быстро добрался? Что за тайный ход и почему мы о нем ничего не знаем? — А то, что слизеринцы с гриффиндорцами собрались поразвлекаться в замке, тебя не смущает? — вставил Тео, скептически приподнимая бровь. — Наверняка, это все дикие сказки. Не больше. Гермиона закатила глаза и остановилась, вглядываясь в лица однокурсников, но пытаясь не ощущать каждой клеточкой тела присутствие Малфоя совсем недалеко от неё. Она и не заметила за все то время, что корпела над свитками пергамента, что Драко сидел на кресле совсем рядом с ней. — Вы же, наверняка, знаете, что Годрик Гриффиндор и Салазар Слизерин дружили и очень даже хорошо. Это уже не первый свиток, в котором я читаю о близких отношениях между слизеринцами и гриффиндорцами, поэтому это правда, а вот непонятный ход, о котором мы ни разу не слышали… Грейнджер стала ходить перед камином, накручивая на палец выпавшую из пучка прядку волос. Надо думать логически. Два основателя дружили, а подобно им и два факультета. Они были не разлей вода, постоянно общались, гуляли, все делали вместе. А что если?... Гермиона замерла. В замке ведь есть самопроизвольно движущиеся лестницы, каменная кладка полов, которая сама раздвигается, образуя ловушки для учеников, зачарованный потолок в Большом Зале, да даже сама Выручай-комната. Почему же не может быть потайного хода между гостиными двух факультетов? Ведь Слизерин и Гриффиндор могли позволить себе такую вольность и создать для своих учеников, что угодно. В Хогвартсе столько всего неизведанного, что тут и удивляться нечему. Гриффиндорка опять развернула древний свиток пергамента, пытаясь посмотреть, а не говорится ли в этой истории опять о потайном ходе? Но — нет. Больше там ничего не говорилось. Как же им найти это место? — Ладно, собирайтесь. — Куда? — спросил Блейз, уже поднимаясь с дивана. — В ваши родные подземелья. Я думаю искать этот ход около башни Гриффиндора сейчас не лучшая идея. Там в коридорах должно быть много народу, желающего уединиться. А такую большую и разношерстную компанию, как наша, будет тяжело не заметить. — Ты уверена, что этот проход существует? — спросила Полумна, вставая со своего места за Забини. — Я ни в чем не уверена, но мы пытаемся разгадать ненормальную загадку основателей школы, а потому можно предполагать даже такое. — Но почти одиннадцать. Филч скоро начнёт ходить с проверкой, — неуверенно сказал Гойл, поглядывая на то, как все поднимаются со своих мест, а Дафна тянет за руку упирающегося Нотта. — Ну, что поделаешь. Видимо я и года не могу прожить, чтобы школьных правил не нарушить, — хмыкнула Гермиона, подходя к выходу из Башни. — А у нас будет стимул побыстрее там все исследовать и вернуться по тёплым гостиным. Драко ничего не сказал, но опередил Грейнджер и отодвинул портрет, открывая проход. Все молча последовали за главными префектами школы. Гермиона шла впереди с палочкой, горящей на самом кончике ярким, белым светом, и чувствовала, как чуть позади и слева от нее идёт Малфой, который как ни странно не источал злобу и не пытался заговорить, он просто шёл рядом, будто поддерживая идею гриффиндорки, но в то же время держась в стороне. Спускаясь по движущимся лестницам и проходя мимо поворота к башне Гриффиндора, девушка услышала шум и смех, а потому обрадовалась, что не повела всех туда, несмотря на то, что в родных местах чувствовала себя куда уютнее. Пока они шли, Гермиона пыталась все проанализировать, понять то, что помогло бы им найти потайной ход, и не заметила как первая ступила в змеиные владения. Жуткий холод пробрал до костей, а темнота сгустилась ещё сильнее, отчего свет от Люмоса стало видно ещё чётче. «Ладно, Гермиона. Ты тут не одна. Все будет хорошо». — И что мы ищем? — все-таки нарушил молчание Драко, проходя мимо кабинетов Зельеварения. «Разумный вопрос. Только бы знать ответ». — Нам нужно такое место, до которого почти никто не доходит, где никто никогда не бывает. Знаете тут такие? — шёпотом сказала Гермиона, останавливаясь у входа в гостиную Слизерина. Все встали в небольшой круг, опуская палочки вниз, чтобы не светить друг другу в глаза. Гермиона заметила, как Полумна жалась к Блейзу, рука которого лежала на плече у девушки. Сердце неприятно сжалось. Она все ещё чувствовала Драко рядом с собой, но также чувствовала, как между ними словно непробиваемая стена повисла. — Если пройти дальше по коридору, — указал рукой Малфой, — то там есть развилка, и я никогда не поворачивал направо, потому что там было как-то… неуютно. — Да, я тоже только налево поворачивал, — кивнул Забини. — Можно туда сходить. — А если идти не прямо по коридору, а завернуть в единственное ответвление здесь, то… — начал Малфой. — Но туда же все всегда ходят… как сказала, Грейнджер, «уединиться», — вставил Тео. — А дальше единственного места ты там был? — закатил глаза Драко. — Я, например, нет. — Ну, ладно, тогда. Давайте разделимся, — решила за всех Гермиона, чувствуя, как все возложили на неё обязанности лидера. Грейнджер, Малфой, Забини, Полумна и Пэнси собрались завернуть в паре метров, что пройти мимо этого места «уединения» слизеринцев, а остальные решили отправиться вдоль по коридору, к развилке. — А что искать-то? — поинтересовалась Дафна, с надеждой и сомнением смотря на Гермиону. — Выступы в стенах, странные камни в кладке, может попадутся статуи, которых вы никогда не видели. В общем, это что-то должно быть не сильно заметным, но достаточно понятным. Все вздохнули, явно не веря в успех их мероприятия, но разбрелись по намеченным местам. Теперь Гермиона решила, что впереди должен идти Малфой и потому замедлила шаг. Но Драко оказался впереди не один, рядом с ним шла Пэнси, явно нарушая личное пространство слизеринца. Грейнджер поморщилась и попыталась отвлечься от мыслей о Малфое и Паркинсон разглядыванием каменной кладки стены. Но помогло это не надолго, через минуту Пэнси начала что-то щебетать чуть ли не Драко на ухо. «Сучка», — пролетела в голове у Гермионы непрошеная мысль. Она почувствовала на себе взгляд рядом идущей Полумны, и стало ещё больше не по себе. Конечно, она видела, что он не шёл на контакт с однокурсницей и с каждым разом отдалялся немного в сторону от неё, но… появившуюся ревность заткнуть было сложно. Почти нереально. Рука на палочке непроизвольно сжалась сильнее. «Остынь, Гермиона. Тебе не о чем волноваться. Вон смотри, он сам шарахается от неё и даже не отвечает». Так хотелось почувствовать облегчение от самоубеждения, но это ужасное, жгучее чувство все равно затопило гриффиндорку. — Так, вот это место «уединения», — оповестил Драко видимо Полумну и Гермиону, как самых непросвещённых, — дальше смотрим внимательнее. Грейнджер посветила палочкой на небольшое углубление создаваемое стеной, а в голове уже пролетела куча образов того, как Малфой с Пэнси тут — трахались. А представлялось все именно так. Как он хватает ее за тёмные волосы, прислоняет пышной грудью к стене, задирает юбку и… Радостное восклицание Паркинсон только подтвердило догадки Грейнджер. Она тыкнула пальцем на этот закуток и что-то сказала Драко слишком интимным голосом. Тот же промолчал и ускорил шаг, обгоняя Пэнси. «Права ты, Гермиона, именно этим он тут и занимался». Сердце подскочило к горлу, а дурацкая, ничем не обоснованная обида сжала грудь. «Мерлин, вы ведь тогда даже не общались. Что за ревность к прошлому?» Так ладно. Не время. Совершенно не время. Гермионе показалось, что в подземельях они находились вечность. Холод пробирал до самого нутра, а свитер, хоть и сделанный с любовью, не спасал. Она чувствовала, как зубы начали отбивать рваный ритм, но показать свои слабости отказывалась напрочь. Вон Пэнси в юбке и ничего, спокойно ходит, даже не пытается укутаться в свою кофточку получше. Они дошли до развилки и остановились. Грейнджер посмотрела вправо, потом влево, а потом на застывших рядом с ней однокурсников. — Ну что? Расходимся по гостиным или пойдём дальше? — сказала Гермиона, пытаясь совладать с голосом. Как бы ни хотелось разгадать тайну, но оказаться у камина или в тёплой комнате под одеялом хотелось сильнее. — Почти двенадцать. Пойдёмте, наверное, назад, — сказал Блейз, пытаясь отогреть в своих объятиях Полумну. «Слава Годрику!» — подумала Гермиона, быстро развернулась и пошла в обратную сторону. Так хотелось уйти из подземелий, что даже мысли о Малфое выместились из головы одним единственным желанием оказаться в тепле. У входа в гостиную Слизерина их поджидала вторая часть компании, которая так же ничего не нашла. Они договорились встретиться завтра или послезавтра и постараться вновь найти потайной ход, который все надеялись, что существовал. Драко с Гермионой отправились в Башню Старост, а Блейз пошёл провожать Полумну до гостиной Равенкло. На одном из переходов им надо было разойтись в разные стороны, и они остановились, чтобы попрощаться, Гермиона обняла Лавгуд и уже собиралась повернуться, как... — Так ты согласился пойти завтра? — спросил Блейз. — Куда? — удивленно сказал Малфой. О нет-нет-нет. — Как куда? На тройное свидание. Мы вчетвером и младшая Уизли с Поттером. Черт. Гермиона почувствовала, как желудок совершил кульбит, а сердце пропустило удар и опустилось в район пяток. Джинни, блин, со своими идеями. У Грейнджер со всей этой подготовкой к Рождеству совершенно из головы вылетело, что надо поговорить обо всем с Малфоем. Драко чуть повернул голову, окидывая взглядом Гермиону, и самодовольно улыбнулся уголком губ. — Ах, ну да. Я и забыл совсем. Посидеть за одним столом с Избранным, какая честь! Я не смогу это пропустить. Гермиона почувствовала, как мурашки пробежали по позвоночнику от ледяного, насмешливого голоса Драко. Гриффиндорка была готова застонать в голос от негодования и раздражения. Ну теперь это точно будет не свидание, а сущий ад. А ведь день так хорошо начинался.

***

Брюнет зашел в комнату, плотно прикрыв за собой дверь. Оказаться в собственной спальне, которую ни с кем не надо делить, было по-настоящему божественно. Уэйн Хопкинс был единственным семикурсником, который уехал домой на Рождество. Не то чтобы он воспылал неожиданной любовью к фамильному поместью или соскучился по родителям, просто замок не давал простора для выполнения нужных дел. Хаффлпаффец окинул взглядом комнату и заметил на письменном столе небольшой лист бумаги. — Какого... — произнес он вслух, но тут же округлил глаза. Что-то случилось. Это не могло оказаться здесь просто так. Он преодолел небольшое расстояние до стола и схватил записку. «Ты плохо выполняешь свою работу, мой милый Уэйн. Ещё не все приготовления завершены, а они уже успешно начали распутывать клубок тайны. Ты знаешь своё задание. Отвлеки девчонку, иначе наказание будет неизбежным». Буквы начали светиться оранжевым светом, а через пару секунд лист вспыхнул ярким пламенем в руках у брюнета.