Безумие на двоих

Сливочное пиво, через силу всунутое Джинни, сделало своё дело. Мысли спутались, как любимая Гермионой пряжа для вязания, а сознание заволокло легким алкогольным туманом. Стало легче. Не то чтобы гриффиндорка тут же забыла свои душевные терзания, или настроение поднялось из разряда «самое дно» до «лучше не бывает». Что за глупости? Конечно, нет. Алкоголь лишь притупил все чувства, смазал общую картину и дал ложное представление о спокойствии хоть на несколько мгновений. Джинни и Полумна многозначительно переглядывались, видимо раздумывая, стоит расспрашивать Гермиону о ее разговоре со Смитом и недавней ссоре с Драко сейчас или дать девушке время все обдумать самой. Но подруги так и не решили, что делать, потому что дверь в «Три Метлы» открылась, и у Джинни с Полумной вырвались вздохи полные облегчения и радости. Только по этим вздохам Гермиона поняла, что их так называемые бойфренды вернулись к своим девушкам. «Пришли, значит, да ещё и не побитые. Да, ладно! Неужели мозги начали работать?» Поднимать глаза от стакана со сливочным пивом не было желания, но веки как-то сами по себе раскрылись, отрывая девушку от созерцания белой пены на стеклянных стенках, и взгляд устремился вперёд, будто магнитом притягиваясь к высокой, худощавой фигуре. Драко и Блейз уже стояли около барной стойки, давая разглядеть свои прямые спины, облаченные в темную ткань мантии. Мадам Розмерта без капли радушия во взгляде и даже немного скривившись, ставила на потрепанную столешницу две бутылки и несколько стаканов и принимала деньги из рук Малфоя, наверняка, большим номиналом, чем нужно. Такую реакцию хозяйки «Трех Метел» на двух слизеринцев, в прошлом состоявших совсем не на светлой стороне, можно было предугадать, но Гермиона все равно удивилась. Казалось бы — взрослая, мудрая женщина и ведь могла бы понять, что молодых людей, мальчишек еще по сути, привели на сторону Темного Лорда совсем не собственные стремления и цели, а их родители, с детства загоняющие в голову слизеринцев определенное мировоззрение. Молодые люди видимо не обратили внимания на откровенно нерадушное приветствие со стороны мадам Розмерты. Они подхватили по стеклянной бутылке в одну руку и по паре стаканов в другую и, не прерывая свой тихий разговор, развернулись, направляясь к столу. — Гермиона? — тихий голос Гарри заставил Грейнджер вздрогнуть и тут же перевести взгляд на друга, который уже сидел по левую сторону от неё. — О, Гарри. Я не видела, как ты подошёл. — Все хорошо? — внимательный взгляд зеленых глаз передавал все беспокойство лучшего друга. — Конечно. Вдаваться в подробности своих размышлений, рассказывая Поттеру, почему ее легко брошенное «Конечно» означало однозначное «Нет» не было никакого желания, особенно сейчас, когда двое слизеринцев почти подошли к столику. Гермиона сделала глоток сливочного пива, допивая напиток, и уже начала чувствовать подступающую нервозность от приближения Драко, как резкий удар стеклянной бутылки о деревянную крышку стола, заставил вздрогнуть и вскинуть голову. И их взгляды пересеклись. Сердце замерло на долю секунды и забилось с удвоенной силой. На мгновение Гермиона забыла, а почему, собственно говоря, так переживала. Вот же он стоит прямо перед ней. Темный свитер с высоким воротом выгодно смотрится под мантией, а лицо без привычных самодовольных масок кажется еще прекраснее. Ослепительно красивый с чуть покрасневшими от мороза щеками и растрепанными платиновыми волосами. Он такой нужный, правильный, такой её. Драко. Но ещё один миг, и в серых глазах, на небольшой складке между бровей и между слегка сжатыми губами можно увидеть его настороженность, неуверенность и толику неверия, наравне с неподдельным восхищением, подобно тому, что плескается в ее медово-карих глазах. Они смотрят друг другу в глаза, будто надеясь, что вот ещё немного и прямо сейчас все пройдет. Будто их разумы соединятся через сетчатку воедино, и они все решат, так легко и просто, без слов. Проходит ещё секунда, совершенно не замечаемая окружающими, но такая долгая для двоих, и Гермиона понимает, что так не бывает. Одних взглядов тут мало. Нужные слова — вот, что им необходимо услышать друг от друга. Драко осознает то же самое как только, гриффиндорка медленно опускает взгляд на свои руки и делает такой нужный глубокий вздох, осознавая, что все это время и не дышала вовсе. В голове начинает жужжать рой мыслей. «Он поговорил с Заком? Что тот ему сказал? А может Драко ничего и не понимает? Что вообще… и как...» Но только Гермиона в панике перевела взгляд на людей вокруг, как вспомнила, что в «Трёх Мётлах» то они не одни. Все старшекурсники, которые выползли сегодня из замка, находились сейчас в пабе и во все глаза таращились именно на их «дружную» компанию. «Действительно. Самое время, чтобы вся школа узнала о нас с Драко. Именно когда мы поругались» С утра, когда компания из шести человек вышла из замка, никто ничего не заподозрил, потому что Драко шёл рядом с Забини и совершенно не обращал на Гермиону внимания. Конечно, все приняли это за простую прогулку двух пар, которые взяли с собой друзей чисто из жалости. Но теперь… теперь, когда все наблюдали, как эта самая компания усаживалась за столиком в пабе, да ещё и Малфой явно собирался сесть на единственное свободное место за столом рядом с Гермионой. Хватило бы одного телодвижения Драко, чтобы понять, что они вместе. Грейнджер попыталась абстрагироваться, чтобы не думать о чужих взглядах, уже созревающих сплетнях и шепотках за ее спиной. Проблем сейчас и так хватало, а думать о такой, как бы сказал Рональд, фигне, как чужое мнение не было ни сил, ни желания. Пусть думают, что хотят и будь, что будет. — Мы решили, что неплохо было бы расслабиться, — сказал Блейз, ставя вторую стеклянную бутылку и стаканы на стол и скидывая с себя теплую мантию. Гермиона сразу же отвлеклась от своих мыслей на слова Забини. «Да, расслабиться сейчас, ох, как не помешало бы». — Глядя на две бутылки огневиски, я думаю, вы не хило так захотели расслабиться, — произнесла Джинни в чисто воспитательных целях. А её руки тем временем уже тянулись к бутылке, собираясь видимо открыть ее и начать «расслабляться» первой. — А по твоим глазам, мелкая, мне кажется, что ты собралась оприходовать обе бутылки без нас, — подтрунил над гриффиндоркой Драко. Джинни скорчила рожицу, но передала бутылку Гарри, у которого не хуже, чем у его девушки блестели глаза. Гермиона, глядя на друзей, подумала, что какие бы ужасы они ни пережили в войне, то все равно в глубине души остались подростками с такими типичными для восемнадцатилетних людей желаниями. Но закончить свою мысль она не успела, потому как почувствовала движение слева от себя и скосила глаза в бок, смотря на то, как Малфой уже без мантии только в своём обтягивающим свитере садился рядом с ней. Его аромат словно второй слой воздуха окутал Грейнджер, кружа и так чуть потяжелевшую от сливочного пива голову и сбивая с мыслей. Захотелось придвинуться ближе к нему, уткнуться носом в изгиб шеи и вдыхать-вдыхать мужской запах, купаться в нем, наслаждаться… — Итак, давайте выпьем за… — Джинни на секунду задумалась, давая Гермионе время опомниться, понять, что она все же склонилась в сторону Драко, жадно вдыхая его аромат, и осознать, что перед каждым уже стоит по бокалу с огневиски, —… счастье! — Больно у тебя банальные тосты, мелкая, думаю даже у твоего братца получилось бы сказать что-то более оригинальное, — протянул Драко, который никогда не мог остаться в стороне со своим мнением. — Заткнись и пей, — буркнула Джинни, показывая ему язык и протягивая руку в воздухе в центр стола. Со звоном бокалы соприкоснулись, и Гермиона ещё острее почувствовала присутствие рядом с собой Драко, потому что ему пришлось ближе придвинуться к столу, чтобы чокнуться со всеми. «Мерлин, Гермиона, если ты только и будешь думать о Малфое и так остро чувствовать его рядом с собой, то сегодняшний вечер может закончиться совсем не разговором». Грейнджер поднесла к губам стакан и сделала небольшой глоток, чувствуя как янтарная жидкость обожгла горло и горячей волной спустилась вниз по пищеводу. Огневиски не смог в мгновение опустошить голову гриффиндорки от мыслей, а потому Гермиона, повинуясь внезапному и совершенно глупому порыву, сделала ещё глоток. «Так, ладно. Я ведь на него так реагирую только потому, что мы давно не проводили время вместе. Я просто соскучилась, несмотря на наши ссоры. Только и всего. Надо просто забыть, что он сидит рядом со мной и хватит одного движения руки, чтобы дотронуться до него и...» Гермиона поняла, что пить было не самой лучшей идеей. На место негативных эмоций и душевных терзаний пришло абсолютно дурацкое желание обнять Драко, почувствовать ткань его свитера под своими ладонями, дотронуться губами до щеки и дальше по списку. Надо срочно как-то отвлечься. Гриффиндорка обвела взглядом друзей. Блейз завёл разговор с Джинни о ее братьях, магазин которых скоро откроется в Хогсмиде, Полумна удобно устроилась в объятиях своего парня, поглядывая по сторонам, а Гарри, накручивая на палец рыжий локон Уизли, иногда вставлял в разговор пару фраз. Пора присоединиться к разговору, пока выпитый огневиски не подействовал и не вынудил повиснуть на Малфое. — Джинни, ты вроде говорила, что скоро должны приехать Фред и Джордж? — выдала первое, что пришло в голову Гермиона. — Да-да, им надо заняться обстановкой в магазинчике и… — начала Джиневра, радуясь, что ее подруга вышла из задумчивости. Гермиона поставила локти на стол и положила на ладони голову, пытаясь оказаться как можно дальше от Драко. «Помни: сначала разговор, а потом все остальное. Держи себя в руках».

***

Драко крутил в руках стакан, смотря на то, как плещется о стеклянные стенки янтарная жидкость, которую он только что туда подлил. Блейз сказал, что надо расслабиться? Так вот это получалось откровенно хреново. Малфой опрокинул в себя сразу все огневиски, которое находилось в стакане, а лучше ему так и не стало. А что он хотел? Как можно расслабиться, когда рядом сидит она. Чертова Гермиона Грейнджер в узкой юбке, которая обтягивает ее бедра, с алыми губами, в которые так и хочется впиться поцелуем, и с нереальным ароматом яблок и корицы. В голову отчего-то пришла дурацкая мысль, что если бы прямо сейчас перед ним поставили котёл с Амортенцией, то зелье для него пахло бы Гермионой. И никак по-другому. Малфой сделал большой глоток огневиски, оставляя жидкость только на самом дне стакана. Драко так больше не мог. Он хотел обнять Гермиону, прижать к себе, почувствовать тепло ее тела, но больше всего желал разбить к драккловой матери эту ледяную стену между ними. Малфой чувствовал, как этот холод душит его, заставляет задыхаться. Ему надо — так чертовски необходимо — поговорить с ней. Сказать все то, что крутится на языке, что хочет вырваться из его рта само по себе. Драко до одурения устал от этой нервотрепки. И хер с тем, что они не одни, что вокруг дофига и больше народу. Малфой просто не в силах больше терзать себя и ее. Ведь он видел, как Гермиона не меньше него мучается. Да, она хорошо играет сегодня, в отличие от него. Разговаривает со всеми, даже выдавливает улыбку в нужных местах. Но ее напряженные плечи говорят сами за себя. Она тоже больше не может терпеть этот чертов барьер между ними, который возвели они сами, а гребанный Смит только закончил это дело. Но все же хаффлпаффец ошибся. Да, он довёл их отношения до максимальной точки напряжения, но в то же время сам подвёл Драко и Гермиону к черте. К этой грани между разговором и негласными обидами. Ну и отлично. Значит, пора им поговорить. Драко положил одну руку на спинку ее стула, а сам наконец-то поднял глаза, встречаясь взглядом с Блейзом. Забини смотрел на него с завидной периодичностью, наверняка, желая поддержать друга, собственно и разговор о братьях Уизли, он начал не просто так. Мулат знал, что Малфою надо все обдумать и самому прийти к определённым выводам, а потому решил разрядить атмосферу за столом и отвлечь всех на ничем не примечательную беседу. А сейчас Малфою опять нужна была помощь друга. Он легко дёрнул головой вбок, как бы показывая на всех присутствующих за столом, а потом скосил глаза на Грейнджер. И как ни странно Блейзу этого хватило, чтобы все понять. Забини внимательно посмотрел на друга, выказывая ему свою поддержку, и завидев изогнутые в благодарной улыбке губы Драко, отвернулся от него, стараясь не ответить ему тем же. — А вы слышали, что к Холлихедским гарпиям присоединится игрок, который раньше был в Катапультах Кайрфилли? — произнес Забини, обрывая предыдущую беседу на полуслове. — Да ладно! — воскликнула Джинни, тут же забывая обо всем кроме Квиддича. — Сайлас Коннери, да? — поддержал Гарри, которого пирогом с патокой не корми, дай поговорить о любимом виде спорта. Малфой подумал о том, что пора бы отблагодарить друга не только улыбкой, а чем-то большим. Забини уже который раз помогал ему, всем чем только мог, а Драко не любил ходить в должниках. Блондин посмотрел на Гермиону. Он знал, что как только беседа уйдёт от интересных ей тем, она тут же потеряет весь настрой, а Квиддич, увы, был не самой любимой темой для разговора главной старосты девочек. Грейнджер допила огневиски, полностью опустошая стакан, и откинулась на спинку стула, прикрыв веки. Ее спина дотронулась до его руки, лежащей позади неё, и Драко почувствовал, как сходит с ума от тепла ее тела. Гермиона же ничего не заметила. Видимо целый стакан огневиски вкупе с бокалом сливочного пива воздействовали на слабый к действию алкоголя девичий организм. Малфой посмотрел на то, как раскраснелись ее щеки, и желание дотронуться до них своими прохладными пальцами стало почти невыносимым. «Так, надо сосредоточится на разговоре, а уж потом думать о том, как я хочу до неё дотронуться. С чего бы начать...» Гермиона же совершенно не помогала Драко здраво мыслить. Она отвела голову влево и оттянула ворот водолазки, давая Малфою разглядеть ее шею. — Гермиона, — неожиданно для самого себя и для неё произнёс Малфой хриплым от долгого молчания голосом. Смотреть на ее шею и не сметь прикоснуться к нежной коже губами было выше его сил, а потому язык взял контроль над всем организмом. Грейнджер вздрогнула, резко открывая глаза и убирая руку от ворота водолазки. Она повернула голову к слизеринцу и только сейчас поняла, как оказывается близко к нему находится. Его рука лежала на спинке ее стула все это время, а она и не заметила. — Драко, — выдохнула Гермиона. Ее дыхание коснулось лица Малфоя, а его имя, произнесенное тихим голосом, донёслось до ушей, и Драко немыслимыми стараниями подавил желание впиться поцелуем в ее алые губы. «Мерлин, Гермиона, что ты творишь со мной?» — Я… — «Давай, Драко, скажи уже все и дело с концом». — Я поговорил со Смитом. — Да? Гермиона замерла, чувствуя, как хмельной туман перед глазами борется с нахлынувшим напряжением. Сердце подпрыгнуло до горла и забилось в нервном ритме. «Они сейчас поговорят? Прямо сейчас? Прямо здесь? А что говорить, что...». — Этот мерзкий хаффлпаффец ничего конкретного не сказал, но я понял, что он пытался настроить тебя против меня, а еще я понял, что тебя что-то гложет. Ты себя наверняка накрутила, а я не пойму что не так, и меня это убивает, — Драко выдал все на одном дыхании и заглянул в ее глаза так пристально и проникновенно, что воздух застрял в глотке. — Ты… ты не доверяешь мне, Гермиона? Вот так сразу. Как кувалдой по голове. Слова заставили сжаться все внутренности, а его взгляд полный надежды и искренней веры, что сейчас его слова опровергнут, делал ещё хуже. Гермионе захотелось раствориться, исчезнуть, уменьшиться до атома, она почувствовала себя такой сволочью, которая думает только о себе. Ну вот что ей стоило поговорить с Драко сразу, как только непрошеные мысли проскользнули в голову? Ведь теперь страдает не только она, но и он. «Дожили, Гермиона. И где твой ум пропадает в такие моменты?» — Нет, что ты! Драко, я доверяю тебе. Правда. Я просто… — Гермиона глубоко вздохнула пытаясь собрать разбежавшиеся мысли и пересилить влияние алкоголя, —… боюсь. Боюсь, что наши отношения это всего лишь игра для тебя. Боюсь, что я тебе скоро надоем, ведь во мне нет ничего особенного. Боюсь, что ты опять станешь холодным и злым, а я… я не смогу пережить это, если наши отношения зайдут ещё дальше. Драко, я так боюсь потерять тебя. Гермиона выдохлась. Ее руки тряслись мелкой дрожью, а глаза начало щипать. Теперь был ее черёд смотреть на Малфоя в ожидании, видеть, как он обрабатывает сказанную информацию. Все внутри замерло, впилось леденящими иглами в кожу, ожидая его ответа. А в его серых омутах ступор, потому что он не ожидал ничего такого. Не ожидал такого греющего душу признания, но и не верил, что у нее сложилось такое мнение о нем. Откуда вообще такие мысли? — Ты с кем-то разговаривала, кто навел тебя на такие мысли? — сощурив глаза, спросил Драко. — Я не так давно разговаривала с Пэнси, но это не только из-за… — Гребанная Паркинсон! — прорычал Драко, скользя взглядом по людям в пабе, будто надеясь найти однокурсницу и отвинтить голову этой тупой брюнетки. — Драко, она тут… — попыталась продолжить Гермиона, в своём дурацком порыве миротворца и защитника, хотя сама не могла понять, какая ей в принципе разница, что случится с этой противной слизеринкой. — Гермиона, послушай, — резко начал Малфой, возвращая к ней взгляд полный действия, — я не знаю, что сказала тебе Паркинсон, и ради ее же блага мне лучше не знать, но общую тему того вашего разговора представляю. Так вот, я с ней никогда — повторяю, чтобы ты не подумала, что тебе послышалось — ни-ког-да — не был ни в каких отношениях. Да, мы с ней занимались сексом время от времени, но это все — Ты слышишь? Все. Я сразу сказал ей, что значат эти перепихоны для меня, а она согласно кивала головой. Я никогда не вводил ее в заблуждение, и то, что она, наверняка, тебе сказала, это лишь ее фантазии и разбитые чувства. Драко остановился, давая Гермионе переварить информацию, а себе время чтобы подготовиться и продолжить дальше. Он глянул за стол, проверяя, не подслушивает ли кто их разговор, но как оказалось все были полностью поглощены беседой и внимания на пару совсем не обращали, хотя он знал, что Блейз все еще посматривает на них. Он опять взглянул на Грейнджер, оценивая ее готовность слушать дальше. «Какая же она глупая! Накручивала себя на пустом месте, вместо того, чтобы сразу во всем разобраться». Малфой и не думал обижаться на Гермиону за то, что она поверила Пэнси. Он знал, что Паркинсон бывает очень убедительна, а уж ее не до конца прошедшая влюблённость придавала еще большего реализма. Наконец, Грейнджер подняла взгляд от горловины его свитера и взмахнула чуть влажными ресницами. И Драко понял, что пора продолжать. — Гермиона, я не хочу, чтобы ты чего-либо боялась, но выкинуть страх из твоей головы не могу, увы, никак. Я могу только сказать, что ты единственная девушка, с которой я захотел отношений впервые за восемнадцать лет своей жизни. Больше ни с кем мне не приходилось задумываться об этом. Ни одну девушку я не хотел как тебя, не хотел сделать своей, не хотел так до безумия сильно целовать и трогать. Это не игра для меня, Гермиона, это всего лишь мое сумасшедшее желание быть с тобой рядом. А насчёт того, что в тебе нет ничего особенного… об этом мы ещё сегодня поговорим. — закончил Малфой, чуть улыбаясь своим мыслям. От каждого слова Драко Гермионе становилось легче и легче, пока тотальное облегчение не проникло в каждую клеточку ее тела и не обосновалось там. Стало так спокойно. Лед, в котором до этого находилась гриффиндорка, таял, сменяясь приятным теплом исходящим от тела Малфоя. Надо было что-то сказать, как-то ответить ему, но нужных слов не находилось. Когда напряжение спало, то алкогольная дымка окутала сознание в разы быстрее, а это не улучшало мыслительную деятельность. Гермиона, совершенно не анализируя, что собирается делать, наклонилась ближе к Драко, останавливая губы у его уха. — Я хочу всегда быть твоей, мой Драко. Ее горячее дыхание обдало ушную раковину, а электричество от желанных слов промчалось по нервам. Малфой подавил стон, почти вырвавшийся из его горла, но рука по собственному желанию взяла в свою ладонь ее и сжала. Ме-е-ерлин, как после такого можно спокойно оставаться на месте? Вся кровь устремилась из головы намного ниже и сидеть стало неудобно. Ее ладонь чересчур горячая в его прохладной, а нежная кожа под его пальцами напоминала шёлк. Драко приобнял ее за плечо, рукой которая лежала на спинке стула, и прижал к себе. На задворках сознания маячила мысль, что они не одни, но истосковавшийся по присутствию рядом с собой Грейнджер организм пытался сделать так, как хочет Малфой. Драко чуть подался вперёд, проскальзывая губами по ее щеке и останавливаясь у горящего, алого ушка. — Я так хочу… — Гермиона, ты же вроде говорила, что… о… Грейнджер так резко дёрнулась, что чуть не выбила Драко глаз. «Гребаный Поттер! Любишь ты испортить момент». Малфой чуть отстранился от Гермионы, которая видимо только сейчас вспомнила, что сидит за одним столом с друзьями, да ещё и на глазах у знакомых и однокурсников. Она сильно вжалась в спинку стула, а Драко только сильнее обнял ее, прислоняя плечом к своей груди, и едко улыбнулся, глядя на Гарри. — Она говорила, что ты непроходимый тупица? Да, было такое, даже мне пару раз на ушко шепнула. Джинни прыснула со смеху и уронила голову на плечо Поттера. Гриффиндорец же перевёл взгляд с Драко на Гермиону и обратно, анализируя информацию у себя в голове, и широко улыбнулся. — Ну, я хотя бы не самодовольный индюк с манией величия, а это уже намно-о-ого лучше. Да, Гермиона? — Конечно, мальчики. Поэтому из вас двоих лучше всех Блейз, — хитро улыбнувшись, произнесла Грейнджер. Все засмеялись, отчего атмосфера за столом стала ещё уютнее и дружелюбнее. — Именно поэтому я и завела себе такого парня, — произнесла Полумна, обнимая за талию Забини. — Ээй, я вообще не собачка, чтобы меня можно было завести, — шутливо-обиженным тоном проканючил Блейз. Пока все соревновались в остроумии, Гермиона ещё ближе прильнула к Драко, замечая, что теперь ей все равно на людей находящихся в «Трёх Мётлах» и не сводящих с них глаз. Сейчас ее мысли больше занимали предположения, что же хотел сказать Драко, когда его так бесцеремонно прервал Гарри. «Я хочу...» — хриплым от желания голосом и с жарким дыханием, которое разносило мурашек по ее телу проигрывалось в голове без перерыва. А совсем не детские фантазии начинали появляться в голове.

***

— Я никогда… — задумалась на пару секунд Джинни, — не занималась сексом на лестнице. Гермиона с Драко, хитро переглянувшись, выпили по глотку огневиски, а все остальные начали смешно улюлюкать. Сыграть в маггловскую игру предложила Джинни, которой Гермиона как-то рассказывала о таком способе повеселиться в большой компании. Начиналось все с более трезвых и простых «Я никогда не вязал шарф» до пьяных и пошлых «Я никогда не покупала секс-игрушки». Шел уже девятый круг, и мысли от количества выпитого алкоголя становились все развязнее и развязнее. Гермиона, как могла, подавляла в себе желание переместиться Драко на колени, а Малфой останавливал свою ладонь, во всю гуляющую по бедрам девушки. — О, подождите-подождите! — воскликнула Джинни, — Я еще знаю! — Когда до тебя дойдет очередь, тогда и скажешь, уважаемая Уизлетта, — перебил ее Драко, с ухмылкой смотря на то, как рыжая гриффиндорка обиженно надулась. — Давай, Полумна. Мы ждём что-нибудь интересное. — Я никогда не целовалась с девушкой, — легко произнесла Лавгуд, явно намереваясь споить парней своими фразами. Молодые люди отпили по глотку из стакана, а вместе с ними и Гермиона с Джинни. Смотря на вытянувшиеся лица парней, девушки чуть не подавились огневиски, но проглотив алкоголь, громко засмеялись. — Что? Как? Когда? — посыпались вопросы от Гарри и Драко почти в унисон. — Нам просто было интересно, — сказала Джинни, прижимаясь к Поттеру и откровенно подмигивая. — А остальное пусть останется для вас загадкой, — добавила Гермиона, звонко целуя Малфоя в щеку. В пьяных мыслях Драко мелкая Уизли уже во всю повисла на Грейнджер. Девушки жарко целовались в маленькой комнатушке, которая в представлении Малфоя могла быть дома у семейства Уизли. Драко тяжело сглотнул и отпил еще огневиски из стакана. Такая фантазия не прошла даром для его организма — в штанах стало ещё теснее и захотелось обо что-нибудь потереться. Например, о тело рядом сидящей гриффиндорки. — Все? Можно продолжать? — спросил Блейз, насмехаясь над все ещё ошарашенными выражениями лиц молодых людей. Дождавшись их кивка головой, он продолжил, — я никогда не занимался сексом, когда меня могли увидеть мои родители или родители девушки. Джинни и Гарри ни секунды не размышляя отпили огневиски, а Гермиона выпила следом за ними и запоздало подумала, что наверное, надо было соврать и не пить. Малфой вытаращился на неё, как на диковинное животное и, кажется, даже перестал дышать. — Та-а-ак, Грейнджер, я думаю все ждут занимательный рассказ, — пропел Блейз, ухмыляясь и показывая ряд ровных зубов. Мысли в черепной коробке Драко проносились излишне быстро отчего все в голове путалось. Конечно, он помнил, что Гермиона не была девственницей, когда они впервые переспали, но спросить о её первом разе и этом гребаном счастливчике, который лишил ее невинности как-то не доводилось. А тут ещё и вон какие подробности он вдруг узнал, сам того не прося. Мерзкое ощущение ревности к неизвестному парню вцепилось зубами в его кожу. — Обойдётесь. Не буду я ничего рассказывать — это не входит в правила игры, — сказала Гермиона, краем глаза посматривая на Драко и чувствуя себя неудобно в его объятиях. Малфой же отмер, понимая что сейчас и правда не место и не время для разговоров о ее бывших, да ещё и была его очередь говорить, что он никогда не делал. — Я никогда не трахался в общей комнате, когда на рядом стоящих кроватях спали соседи. Гарри и Джинни, совсем чуть-чуть покраснев, выпили огневиски. — А я смотрю вы еще те любители приключений! — воскликнул Блейз. Спустя ещё несколько кругов в эту игру, каждая фраза начала сопровождаться бурным рассказом того, как кто что делал. Драко во время одного из таких рассказов перевёл взгляд на Гермиону. Волнистые пряди волос выбились из ее высокой прически, придавая девушке очарование. Красные от алкоголя щеки и затуманенные глаза привлекали ещё большее внимания и заставляли представлять, как будет выглядеть ее лицо, когда Гермиона наконец-то окажется распростертая под ним на простынях. Грейнджер, чувствуя на себе внимательный взгляд, оторвалась от рассказа Джинни и посмотрела на Драко. Платиновые пряди волос упали на лицо, а глаза страстно блестели заставляя еще раз убедиться, какой он все-таки красивый. Мужская рука приземлилась на ее бедро и чувственно сжала. Малфой стал медленно скользить вверх по девичьей ноге, задирая плотную ткань юбки все выше и выше. В «Трёх Мётлах» всегда было шумно, а потому всеобщий гул окутал пару, заставляя почувствовать будто они одни в помещении. Драко гладил ее бедро, иногда уделяя большее внимание внутренней поверхности. Тонкие колготки мешали ощутить бархатистую кожу на ощупь, но сама обстановка и перемена в лице Гермионы возбуждали не на шутку. Малфой испытывал ее на прочность, ожидая когда она оттолкнет его руку и начнёт пристыженно оглядываться по сторонам. Но видимо Драко не учёл количество алкоголя выпитого девушкой. Грейнджер лишь жадно наблюдала за тем, как мужская ладонь приближается все ближе и ближе к кромке ее нижнего белья. Малфой остановился в миллиметре от ее трусиков и сильнее сжал внутреннюю поверхность бедра, передавая все свое желание. Такая открытость возбуждала еще больше. Гермиона тяжело сглотнула и перевела взгляд с руки, удобно обосновавшейся между ее бедер к серым — почти черным от желания — глазам. Непроизвольно из ее рта вырвался легкий вздох, а потом, словно готовясь к чему-то большему, гриффиндорка облизнула губы накрашенные алой помадой. И Драко понял, что это край. Если сейчас он не поцелует ее, жадно исследуя языком сладкий рот, если не дотронется до нее нежно и страстно одновременно, если не прижмется к ней всем телом, то его разорвет на части. Малфой убрал ладонь зажатую между девичих бедер и поправил юбку. Чуть склонился к ее лицу, пристально заглядывая в глаза. — Не хочешь в замок? Гермиона успела только кивнуть, а Драко уже вскочил со своего места, подавая ей руку. — Ну, хорошо вам допить до конца последнюю бутылку, а мы, пожалуй, пойдём, — обратился ко всем Малфой. Как они надели на себя мантии и вышли из паба, попрощавшись со всеми, Драко даже не заметил. Он только моргнул, а в лицо уже ударил холодный ветер вкупе с ледяным снегом. Как бы ни хотелось прижать Гермиону к стене здания и поцеловать в желанные губы, но заболеть хотелось ещё меньше, да и девушка была одета явно не по погоде. Малфой открыл полы своей мантии и запихнул туда Гермиону, которая уже начала подрагивать от холода. Драко не знал, что его греет больше — алкоголь в крови, адское желание или тёплое тело в его объятиях. В таком положении быстро идти было не удобно. Малфой уже проклял Хогвартс с его защитой всеми возможными словами, потому что трансгрессировать, как известно, туда было невозможно. А уж очень хотелось побыстрее оказаться в теплой гостиной Башни Старост. Гермиона же не успела проанализировать всю информацию, свалившуюся на ее голову, как уже оказалась в Главном Холле. Драко прижал ее к стене замка прямо рядом с большими дверьми. Дыхание от быстрого шага сбилось, а щеки до этого горячие от алкоголя заледенели. Малфой провёл большим пальцем по ее скуле к алым губам. Оттянул нижнюю губу немного вниз и завороженно посмотрел на то, как она поцеловала его палец. «Грейнджер, что ты творишь со мной?» Малфой со стоном впился в неё поцелуем. Ее губы были мягкими и такими податливыми. Портил все только небольшой слой помады, который почему-то не исчезал. Драко пососал ее нижнюю губу и чуть прикусил, послышался тихий стон из уст девушки, и он ещё плотнее прижался к ней, плавясь от ощущения теплого тела и пьянящих разум губ, пропитанных огневиски. —… лучше всего Мимбулус мимблетонию выращивать в тёплом, влажном месте… — послышался голос профессора Спраут, и Драко с Гермионой замерли, смотря друг другу в глаза. — Пойдем, — сказал Малфой, хватая девушку за руку и утягивая за собой по направлению к главной лестнице. Пара неслась по коридору словно в одной из башен вспыхнуло адское пламя. Иногда Драко не выдерживал и урывал быстрый поцелуй, продолжая дальше путь ещё с большим рвением. — Мне безумно нравится твоя помада, но сотри ее. Я хочу видеть, как твои губы покраснеют от поцелуев, — сказал Драко, когда пара уже оказалась в коридоре, ведущем ко входу в Башню. — Добрый вечер, сэр! — воскликнула Гермиона, по привычке здороваясь с рыцарем на портрете. — Дух единства, — прорычал Драко пароль, не понимая, как у нее ещё хватает сил перекинуться парой слов с этой железякой. — Добрый вечер, молодые люди! А у нас где-то пожар? — начал рыцарь то ли ехидно, то ли добродушно. — Ой, нет, что вы... — Дух единства, — еще раз повторил Малфой, зло взирая на человека на портрете. — Да, пожалуйста-пожалуйста, — казалось рыцарь даже глаза под шлемом закатил. Портрет отъехал в сторону, и Малфой рванул вперёд. Его не волновало как все это выглядело, главное было одно — Гермиона Грейнджер такая нужная, прямо сейчас. Драко развернулся и прислонил девушку спиной к каменной стене, тут же находя ее губы своими. В гостиной было темно, а потому атмосфера стала еще интимнее. Малфой сжал ладонями узкую девичью талию, чувствуя холодную ткань мантии. «Слишком много одежды». Драко одним рывком стянул с Гермионы мантию, и одежда черным пятном расползлась по полу. Теперь стало определённо лучше. Малфой обхватил гриффиндорку руками и прижал к себе, что было силы. Их губы работали, как слаженный механизм. Они сталкивались языками, играли друг с другом, сжимали зубами губы и тихо, придушено стонали. — Надо разжечь огонь в камине, — хрипло произнесла Гермиона, отрываясь от Драко. Он кивнул куда-то в темноту. Достал из кармана мантии палочку и заклинанием поджег поленья в камине. Ненужная уличная одежда, все ещё находившаяся на нем, тут же была снята и откинута в сторону. Гермиона в свете огня из камина стала ещё прекраснее. Оранжевый свет пламени ласкал ее кожу и волнистые волосы, подчеркивая поистине исключительную красоту. Драко, не выпуская из рук палочку, рывком прижал Гермиону к себе и жадно поцеловал, запуская ладонь в каштановые пряди и расстроенно хмурясь от того, что волосы собраны в высокую прическу на затылке. Он взмахнул палочкой, призывая шпильки из ее прически к себе в ладонь, и волнистые пряди разметались по девичьим плечам. — Так не терпится? — пьяно ухмыльнулась Гермиона ему в губы, когда Драко оторвал ее от пола и понес к дивану, здраво расценивая свои силы, и понимая, что до спальни он не дотерпит. — А тебе не так сильно хочется? Ну хорошо-о, — принял брошенный самому себе вызов Малфой, и посадил ее на диван. Драко встал на колени между ног Гермионы и пошло улыбнулся, зачарованно разглядывая ее блестящие в оранжевом свете от камина глаза, припухшие от поцелуев губы, высоко вздымающуюся грудь, обтянутую свитером, и разведённые в стороны ноги, по которым сместилась ткань юбки, давая разглядеть нижнее белье. Малфой потянул вверх ткань ее свитера, а сам припал в поцелуе к плоскому животу облизывая, посасывая и легко касаясь губами кожи, он поднимался все выше. Гермиона сжала Драко бедрами, ее пальцы зацепились за ткань мужского свитера, подтягивая его все выше к шее. Её юркие пальчики трогали открывшиеся участки его разгоряченной кожи, иногда надавливая сильнее, оставляя небольшие алые полосы от коротких ногтей. Драко гортанно зарычал и не выдержал, отстраняясь и начиная стягивать с себя так мешающий свитер. Когда ненужная одежда приземлилась на пол, то оказалось, что Гермиона тоже не сидела без дела. Её свитер также был отправлен в полёт по гостиной, а руки девушки потянулись за спину, чтобы освободить себя от лифа. Малфой захватил в плен своего рта её губы, а девичьи руки отвел в стороны. Он прошелся ладонями по бокам, ребрам и наконец-то дотронулся до застежки бюстгальтера. Гермиона облегченно вздохнула, когда лиф перестал сжимать ее потяжелевшую грудь. Драко одним движением избавился от ненужного предмета ее гардероба, скинув его на ковёр. Серые, сейчас почти угольные глаза заворожённо смотрели на молочные полушария с бледно-розовыми сосками. Малфой горел изнутри и снаружи. Казалось, температура в комнате из-за разведенного огня в камине подскочила на несколько десятков градусов, но… это был не тот огонь. Гермиона зажгла в нем эту яркую искру, полную страсти, желания и любви, а теперь эта самая искра образовала целое пламя, сжигающее его внутренности. «Мерлин, как я хочу ее». Драко медленно обвел пальцем контур одной груди и задел подушечкой сосок. В тишине гостиной гортанный стон Гермионы прозвучал оглушающе громко. Малфой втянул воздух сквозь сжатые зубы, разглядывая ее приоткрытые в откровенном стоне губы, разметавшиеся по подушкам волосы и маленькие ладошки сжимающие его предплечья. Драко, намереваясь поиздеваться над Грейнджер, пропустил между пальцев сосок одной груди, а другой чуть оттянул. Гермиона сильнее сжала ладони на его руках, впиваясь ногтями в мужскую кожу. Малфой зачаровано смотрел на то, как она извивалась под ним, а потом прильнул к ее шее в жадном поцелуе. Он оттягивал ее кожу, пытаясь не переусердствовать, чтобы Гермионе опять не пришлось ходить в водолазке, но реакция ее тела на его действия заставляла потерять голову. «Слишком отзывчивая. Слишком настоящая. Моя» Драко чувствовал, как плавится в чувствах, полностью поглотивших его душу и мысли. Он так давно не ощущал Гермиону рядом с собой, что хотелось прямо сейчас разодрать её маленькие трусики и почувствовать членом жар ее тела. Малфой склонился к ее груди и лизнул нежную кожу между двумя полушариями. Желание втянуть в рот ее сосок было всепоглощающим, и Драко не смог противиться ему. Гермиона запрокинула голову, утопая макушкой в подушках обтянутых бархатной тканью и пальцами одной руки схватила платиновые пряди, притягивая его лицо, как можно ближе к себе. Её тело откликалось на его касания, будто было создано именно для этих рук, для этих губ. Грейнджер не могла сдерживать свои эмоции, не переставая стонать и выгибаться навстречу Драко. Она чувствовала, как Малфой управляет ей, как его поцелуи заставляли забыться, и ей это безумно нравилось. Его язык кружил поочередно над каждым набухшим от страсти соском. Мужские руки гладили и сжимали её, от чего электрические разряды удовольствия разносились по телу беспрерывным потоком. Низ живота настолько потяжелел, что желание разрядки стало невыносимым. Гермиона чувствовала, как нижнее белье намокло от большого количества выделяемых из неё соков, и теперь влага была между её бёдер и, наверняка, пачкала диван. Драко особенно чувственно втянул один сосок в рот, а второй потянул, чуть выкручивая, и Грейнджер с глухим рыком съехала по дивану вниз, утыкаясь влажной и горячей промежностью прямо в его эрекцию, отлично видневшуюся сквозь темные джинсы, и начинала покачиваться, скользя по члену, прикрытому плотной тканью. Драко замер. В глазах потемнело от нахлынувших ощущений, а кончики пальцев начало покалывать. Мечтающий о разрядке организм сходил с ума, требуя свою долю удовольствия. «ХочуХочуХочу» — одно и то же слово металось в черепной коробке, заставляя действовать. Малфой подался бёдрами вперёд и вжал Гермиону в диван, останавливая ее рьяные попытки потереться о него. Он трясущейся от напряжения рукой заправил каштановые волосы за маленькое ушко и склонился к нему, кусая за мочку. Её судорожный вздох отозвался прямо в грудную клетку, заставляя совсем чуть-чуть, но потереться о неё, пытаясь хоть немного снять напряжение внизу живота. «Она… такая идеальная». Драко внезапно вспомнил обещание данное самому себе сегодня после их разговора в «Трех Метлах». «Как она может думать, что в ней нет ничего примечательного?» — Ты такая отзывчивая, — чувственный шёпот проник в ее затуманенное сознание, снося все на своем пути. Гермиона дернула платиновые пряди, притягивая мужское лицо к своему, и втянула в свой горячий рот его нижнюю губу. Она со всей страстью, на какую была способна, целовала его, скользила языком между губ, вылизывала сладкий вкус его рта с небольшим привкусом огневиски. Драко стонал и рычал, чувствуя жар ее тугого и влажного рта. Его мысли о том, чтобы подольше помучить Гермиону самоустранились. Все-таки он никогда не был склонен к мазохизму, а потому не собирался больше издеваться над своим и её телом. Малфой отстранился от Грейнджер, выпрямляя спину и возвышаясь над девушкой, распростертой на диване. Гермиона тут же села, хватаясь за пряжку его ремня и дергая на себя. Ее губы целовали линию его подбородка, шею, острые ключицы и грудь, любой участок кожи, до которого могли дотянуться. Гермионе казалось, что она сходила с ума, настолько ее чувства были всепоглощающими. Их отношения изначально были сплошным безумием, несдержанностью, тем, что они не могли преодолеть. А сейчас, когда они прекратили бороться с собой, приняли свои чувства — казалось, что попали в другую вселенную. Где их безумие было чем-то правильным и настоящим. — Ты такая страстная. Когда твои глаза светятся таким блеском, я схожу с ума, — один раз сказав, что он думает, Драко больше не мог остановиться. А её реакция на его искренние слова была лучше любого волшебства всего мира. Его ладони сжимают ее бедра, задирают узкую юбку к талии. — Ты такая сексуальная... Его хриплый голос плавит её мозги, а мужские руки тем временем стягивают по девичьим ногам насквозь мокрые трусики. — ...Все в тебе возбуждает меня. Твои длинные ноги, твой плоский, подтянутый животик,... Гермиона стягивает его джинсы вместе с боксерами, опуская одежду к коленям. Ни минуты не раздумывая, обвивает ладошкой его стоящий член, ощущая бархатистость нежной кожи, и делает несколько движений вверх-вниз, заставляя Драко застонать в голос, прервать свой поток слов и обрушить на неё свои губы. — ...твоя идеальной формы грудь, твои распахнутые в очередном стоне губы, твои раскинутые повсюду волосы. Все это сводит меня с ума, — слова между поцелуями слышатся задушенно, немного безумно. Он касается пальцами её лона, убирая девичью ладошку от своего члена. Гермиона закатывает глаза, чувствуя сильно затягивающийся узел в животе. Стонет, кусает зубами нижнюю губу, изгибается, предоставляя Драко доступ к своей груди. А он смотрит. Наслаждается. Забывает о своём напряженном члене, желая доставить удовольствие только ей. Ей одной. — Ты словно создана, чтобы восхищаться тобой. Два пальца скользят в ней, задевая какое-то особенное место. Драко чувствует, как вязкая влага стекается по его пальцам к ладони. Он массирует клитор круговыми движениями, усиливая удовольствие. Гермиона впивается пальцами в его плечи, царапает ногтями бледную кожу. А Малфой уже не может, осознавая, что в состоянии кончить, только от одного её вида в такие минуты. Его рука тянется к члену, пачкая пальцы в собственной смазке. Ладонь сжимается вокруг головки и медленно двигается вниз. С губ срывается сумасшедший стон. — П-пожалуйста, Драко. Я хочу, чтобы ты был во мне. — Умоляющий — такой до одурения прекрасный — голос. И Малфой уже не контролирует свои действия. Драко подтягивает ее за бедра ближе к себе, делая так, чтобы девичьи ягодицы находились в воздухе, а ноги были закинуты ему на поясницу. Секунда и его член медленно входит в её горячее, до безумия влажное лоно. Она такая узкая, такая тугая. — Мерлин, ты идеальна. Малфой не пытается притормозить. У них ещё вся ночь, чтобы насладиться друг другом. Он толкается в неё под разными углами, стимулирует большим пальцем набухший клитор. Гермиона уже не помнит, кто она. Остаётся только он и она. Мир сузился до небольшой гостиной, освещенной пламенем огня и двух тел, двигающихся в понятном только им ритме. Их ссора, казавшаяся несколькими часами ранее такой ужасной, сейчас казалась сущим пустяком. Теперь все отлично. Они вместе. Они здесь и сейчас рядом друг с другом. Грейнджер отдавалась Драко так, будто это было последним, что она успевала сделать в этом мире до грядущего Апокалипсиса. Большой, горячий шар сжимался в животе все с большей силой, Гермиона уже была на грани. Его толчки, такие правильные, такие нужные в её теле приносят ни с чем не сравнимое удовольствие. Драко смотрит на то, как она мечется по дивану, как хватается до побелевших костяшек за ткань подушек или за его напряженные предплечья. Как изгибается, кажется, почти до хруста позвоночника. В ней так жарко и влажно. Идеально. Она вся — одна сплошная идеальность. Только она… Гермиона. — Таких больше нет на всем белом свете, — шепчет он, чувствуя, как подкатывает оргазм. — Ты только моя. Особенная девочка. И их уносит вместе. В один миг. Они содрогаются в волнах оргазма, оба ещё глубже погружаясь в их личное безумие. Драко падает на её тело, придавливая собой. Дыхание тяжелое, загнанное. Гермиона перебирает влажные платиновые пряди, смотря на то, как тень от пламени играет на стенах. И думает о том, как все оказывается чудесно в этом мире. О том, что она смогла найти того, кто заставляет её организм сходить с ума. А Малфой резко поднимается, скидывает со своих ног джинсы с боксерами и берет в руки мантию. Гермиона прямо садится на диване, молча, но заинтересовано поглядывая на слизеринца. — Я хотел отдать тебе ещё раньше, но как-то не до этого было, — сказал Драко и развернулся. В его руках был пухлый пакет с логотипом «Сладкого Королевства». Гермиона взяла свёрток из рук молодого человека, чувствуя, как срывается дыхание. Малфой, осознавая своё внутреннее смущение, все же не показывал этого, легко плюхаясь на диван рядом с девушкой и ожидая ее реакции. А Грейнджер открыла крафтовый пакет и замерла. Она вспомнила тот момент, когда стояла рядом с «шоколадной» витриной и не могла выбрать сладость, а потом ещё почувствовала себя такой одинокой, глядя на все эти парочки вокруг, а тут… Всевозможный шоколад, который был в магазине, лежал сейчас в этом пакете. Да ещё и подаренный Драко, который умудрился угадать, что именно она хотела. «Неужто следил?» Казалось, сердце выпрыгнуло из груди и сразу же защемило. В глазах защипало от нахлынувших эмоций, и не успела Гермиона подумать, как уже перекинула ногу через колени Драко и уселась на его бедра. Малфой внимательно разглядывал девушку, улыбка которой могла сравниться с самой яркой звездой на небе. Гермиона поставила руки на спинку дивана по обе стороны от слизеринца и чуть склонилась к нему, от чего волосы упали с двух сторон, ограждая их от всего мира. — Я хочу растопить весь шоколад, вымазать тебя в нем и съесть. Драко заливисто засмеялся, откидывая голову на спинку дивана. Его член же сразу отреагировал на картинку, которая тут же предстала перед глазами. — Мне нравится ваш энтузиазм, мисс Грейнджер, но у нас есть вся ночь для этого. Гермиона соблазнительно улыбнулась и уткнулась в изгиб его шеи, начиная покусывать кожу. — Тогда-а шоколад отложим на потом. Я опять хочу тебя. И Драко опять тянется к её губам, как в первый раз.

***

Дверь громко ударилась о каменную стену, заставляя Драко тут же подпрыгнуть на кровати и начать озираться по сторонам. — Драко,... о-о-о, прошу прощения, — голос Тео с утра пораньше обычно не был самым хорошим знаком. Нотт прикрыл глаза, намекая Драко, что надо бы прикрыть, да и не только себе.. Гермиона развалилась на кровати рядом со слизеринцем и даже не собиралась двигаться. Малфой чертыхнулся, натянул на себя и на рядом лежащую Гермиону одеяло, которое валялось комом в ногах. Девушка пошевелилась, открывая один глаз, потом второй, и попыталась сфокусироваться на парне, разрушившем их покой. — Что такого случилось, Тео, что ты не мог подождать до завтрака? Нотт со странной радостью воззрился на пару, даже не собираясь кидать пару нелестных слов в сторону гриффиндорки, как обычно любил это делать. «Что-то важное», — подумала Гермиона, пытаясь быстрее проснуться и сосредоточиться на словах Теодора. — Тайный проход. Гойл нашёл его! Гермиона с Драко переглянулись, и Малфой вскочил с постели, хватая первую попавшуюся одежду из шкафа. Их идиллия закончилась, пора действовать.