Безумие на двоих

Истерический выкрик рыжей гриффиндорки заставил всех вздрогнуть и округлить глаза до необъятных размеров от нахлынувшей паники, ведь их подпольную миссию могли сейчас раскрыть. Гермиона же выпала на секунду из жизни, не понимая, как слова «Гарри» и «изменяет» могут стоять в одном предложении и нести какой-либо смысл. Это же Гарри, ее друг, человек, для которого верность и преданность стоят на первом месте. — Что, прости? — подавившись воздухом, спросила Гермиона, пытаясь переварить информацию. Джинни, не замечая ни скопление слизеринцев и их испуганные взгляды, ни кучу книг и свитков пергамента повсюду, ни ошарашенных подруг, смотрящих во все глаза на неё, начала расхаживать по гостиной, делая каждый шаг настолько резким и гневным, что казалось, будто она хочет расщепить весь камень в полу в пыль. — Прихожу я в комнату к этому засранцу, а его там нет! — Уизли остановилась и крутанулась на месте, обращая свой пылающий негодованием взгляд прямо на Гермиону, — но на тумбочке лежала карта, которую я удивлена, как он ещё не посеял нигде. Смотрю, а мой благоверный в библиотеке! Думаю, ну надо же, какая тяга к знаниям! Неужто у нашей Гермионы понабрался?! А потом рядом с ним появляется точка с надписью «Парвати Патил»! — Уизли на секунду замолчала, видимо решив, что люди в комнате чересчур глухие или слишком тупые для осознания речи. — ПАТИЛ, СУКА, ВЫ ПОНИМАЕТЕ! От громкого возгласа рыжей бестии большинство присутствующих вздрогнули, и Грейнджер была не исключением. Эта вспышка звука от подруги будто заставила ее протрезветь и осознать всю сложившуюся ситуацию. Первое — Джинни совсем не дура, и понять, что слизеринцы и две ее лучшие подруги в башне Старост в окружении книг явно не турнир по волшебным шахматам устроили труда не составит. Второе — надо как-то скрыть большинство улик их времяпровождения, пока Уизли не смогла собрать воедино свои подозрения, и отвлечь её на себя, чтобы остальные успели все провернуть. Третье — Джинни считает, что Гарри ей изменяет. Зная Поттера и Уизли, можно сделать заключение, что одна слишком импульсивная особа, сделала выводы, не узнав все с самого начала, а другой, глупый по своей мужской натуре друг, ничего не поймёт, пока его носом никто не ткнёт в проблему. Гермиона, проанализировав ситуацию за то время, что Джинни набирала в легкие воздуха, чтобы видимо продолжить свою тираду, вскочила с дивана и бросилась к подруге. — Джинни… — Нет, я ещё не закончила, — Уизли подняла вверх указательный палец, останавливая Грейнджер, которая решила унять гнев гриффиндорки. — Я не настолько импульсивная, как ты думаешь... — Но, дорогая… — И! — повысила голос Джинни, не замечая, что пока Гермиона умно отвлекла подругу на себя, Драко, успевший уже осознать весь провал ситуации, будто прочитал мысли своей девушки и понял, что нужно делать. Уизли тем временем продолжала: — Я пошла в библиотеку, думая: «Ну, что такого! Может просто разговорились о чем-нибудь, все-таки однокурсники!», переступаю порог этого хранилища книг, а там! В твоём, Гермиона, храме знаний! Эта тупая стерва обнимает моего, блять, парня! В конце Джиневра перешла на визг, а огонь в камине сильно вспыхнул, выходя за пределы каменной кладки, и чуть не подпалил несколько свитков, лежащих рядом. Внутренне Гермиона поежилась от неудержимых эмоций подруги, которые та выливала за пределы своего организма, не заботясь ни о чем, но снаружи собралась с духом и все-таки положила ладони на плечи Джинни, пытаясь успокоить ее. Уизли стояла, сжав руки в кулаки, и нервно постукивала ступней по полу, видимо собираясь воспламениться и птицей феникс вылететь из окна, чтобы выбить всю дурь из девушки, которая посмела обнять ее парня. — Ты не думала, что могла все не так понять? — аккуратно начала Гермиона, полностью увереная в невиновности Поттера, а лишь виня неудачное стечение обстоятельств. — Что, мелкая, твой шрамоголовый пёсик сорвался с поводка? — вдруг вставил едкую реплику Малфой, подходя ближе. — Драко, захлопнись, — прошипела Гермиона, чувствуя, как тело Джинни напряглось. А слизеринцы будто отмерли после слов Малфоя. Послышалось шуршание и тихие переговоры. Видимо они решили не вмешиваться в разборки гриффиндорцев, а захотели посмотреть на представление. Ну что ж, вполне в их стиле. Полумна тоже встрепенулась и подошла к подругам, холодно взглянув на Малфоя, расплывшегося в самодовольной ухмылке, которая прятала нервное напряжение. — Правда, Джинни, стоило поговорить сначала с Гарри, а потом делать выводы, — сказала Лавгуд, смотря на то, как подруга почти не обращает внимания на успокаивающие слова девушек, а будто продумывает план мести. — Я уверена, что Гарри не стал бы тебе изменять. — сказала Гермиона. — Ну конечно, он же у нас святой! — едко произнесла Джинни, сбрасывая с себя руки Грейнджер. — Уизлетта, успокойся. Поттер настолько привязан к твоей юбке, что то, что ты могла увидеть — лишь тупая случайность. Он смотрит на тебя, чуть ли не высунув язык на плечо, а за этим очень противно наблюдать, уж поверь мне. Так что соберись и иди поговори с ним. Уверен, через несколько минут вы будете жарко обжиматься где-нибудь в подсобке. Как ни странно, но слова Малфоя смогли как-то подействовать на Джинни. Все-таки постороннее мнение что-то, да значит. А следовательно… Портрет опять отъехал в сторону, и в гостиную ввалился Мальчик-Который-Выжил собственной персоной, тяжело дыша, как после бега на дальние дистанции, и выглядя ещё взлохмаченнее, чем обычно. — Джинни, ты все не так поняла! — закричал он, бросаясь к своей девушке с испуганными глазами, которые по размеру могли равняться линзам его круглых очков. Драко подавил порыв заржать, как конь, совсем не в стиле древнего рода Малфоев, а вот Нотт не смог сдержаться, отчего получил тычок под рёбра от Дафны. Гермиона взмолилась всем известным богам, чтобы сейчас здесь не началась полнейшая катавасия, а Блейз, не обращая ни на что внимания, колдовал над трансфигурированной доской, превращая ее в исходную форму, дабы скрыть улики. — Да что ты говоришь! — воскликнула Джинни, всплеснув руками. Гарри затормозил, все-таки не решаясь обнимать свою девушку, пока она в довольно скверном настроении. И в принципе, не зря. Все же он сам виноват. — Я… — Я видела вас с Патил, и мне все ясно! Можешь не вешать мне лапшу на уши! — воскликнула Джинни, собираясь видимо обойти Поттера и направиться на выход из гостиной. Гарри сделал шаг в сторону, преграждая ей путь и пытаясь приобнять девушку и успокоить. — Не трогай меня! — взвилась Уизли, откидывая его руки. Гермиона с Полумной переглянулись, не решаясь прервать их. Пусть разбираются. Так будет хоть и громко, но явно продуктивнее. — Послушай меня! Не было у меня с ней ничего! — сокрушенно произнес Поттер, пытаясь достучаться до Джинни. — Ага, конечно! Так я тебе и поверила! — скрестила девушка руки на груди. — Мне на крови поклясться что ли, чтобы ты мне поверила?! — не выдержал такого недоверия Гарри, тоже начиная бычиться. — Вы посмотрите сколько экспрессии! — сказал Нотт всем и никому в особенности, опять начиная смеяться. Драко все-таки хмыкнул, наблюдая за шоу не ради наслаждения, как было бы раньше, а чтобы предотвратить какую-нибудь очередную глупость гриффиндорцев, которая не обрадует в последующем его Грейнджер. Парочка не обращала ни на кого внимания, продолжая разборки. — Давай, вперёд! Не боишься, что упадёшь замертво после этого, а твой дух потом останется в замке под прозвищем Мальчик-который-изменил? — Ах, так! Гарри начал доставать палочку, упрямо взирая на Джинни, что следила словно ястреб за его движениями. Резко выдернул из кармана брюк нужный предмет и направил его на руку. — Экспеллиармус, — Драко среагировал быстрее остальных, и волшебная палочка брюнета прилетела к нему в руку за одно мгновение, предотвращая явно неудачную затею Избранного. — Поттер, давай без театральщины. Расскажи ей уже все, и дело с концом. Мне не улыбается терпеть ваше присутствие в нашей с Гермионой гостиной. У нас тоже есть дела. Грейнджер удивленно взглянула на Драко, который умудрялся удивлять ее… по несколько раз на неделе? Обычно она выступала в ссорах этой импульсивной парочки в качестве буксира и не всегда это удавалось, а тут Малфой смог будто привести в чувства двоих гриффиндорцев и заставить их немного поостыть. — На хер пошёл, Малфой, — рыкнул Гарри, но не ринулся отбирать свою палочку. Посмотрел на Джинни, которая буравила его взглядом, ожидая. — Ну, — произнесла она. — Что, ну? — съязвил Гарри, у которого желание разговаривать со своей девушкой на глазах у доброй доли слизеринцев отпало. — Я сейчас тебе по лицу съезжу, если не начнёшь говорить! — прошипела Джинни, делая шаг вперёд, и заставляя Гермиону тоже ступить следом, чтобы если что предотвратить насилие, которое от этих двоих можно было ожидать. — Я удивлён, что Поттер каждый день не ходит с фингалом под глазом, — вставил опять Тео свои пять кнатов, которого единственного, помимо Крэбба и Гойла, забавляла сложившаяся ситуация, — наверняка, ведь каждый день лажает. — Если не заткнешься, фингал из всех присутствующих будет у тебя, — зашипела Дафна, пытаясь скрыть большую часть книг и свитков, пока никто не заметил, в чем Тео совершенно не помогал. Испустив вздох вселенской усталости, Поттер закатил глаза, понимая, что ведёт себя, как дурак, потому что во всем сам виноват, и начал говорить: — Нам послезавтра сдавать проект по Защите от Темных Искусств, а вспомнил я о нем только сегодня. В паре со мной, как ты успела догадаться, Парвати, которая тоже в этом не преуспела за каникулы. Она предложила сегодня после ужина посидеть в библиотеке, чтобы хотя бы половину написать, и за всей этой беготней я забыл тебя предупредить. За что прошу прощения. — закончил Гарри уже тише и несколько смущенно. — Это все замечательно. Но почему я увидела как она повисла на твоей шее? — прищурив глаза, спросила Джинни. Поттер покраснел и запустил руку в свои и так взлохмаченные чернильные волосы. — Она так меня поблагодарила за то, что я книгу ей достал. Джинни замолчала, разглядывая своего парня, и у нее почти начал дергаться правый глаз. Гарри весь сжался ожидая вердикта, а Тео тихо бился в конвульсиях смеха, видимо, на удачную шутку в своей голове. Гермиона, поняв, что друзья близки к перемирию, обратила все внимание на гостиную, примечая что почти все удалось спрятать. Осталось несколько книг и свитков, по которым в принципе ничего нельзя было понять, так что их тайна в порядке до тех пор пока Гарри и Джинни не придут в себя и не начнут задавать вопросы. Грейнджер посмотрела на Драко, который все ещё буравил взглядом пару, будто ожидая подвоха. Когда он стал таким заботливым не только к ней, но и к ее друзьям? Где этот вечно самодовольный парень, с которым она ругалась в коридорах Хогвартса, а потом по этим коридорам обжималась несколькими месяцами ранее? Где слизеринец, который не мог находиться в комнате больше чем с одним гриффиндорцем и постоянно задирал золотое трио и их друзей? Пришлось подавить его ради… неё? Приятное, искрящееся тепло разлилось по телу и поселилось в сердце, которое легонько сжалось, будто говоря, что так и надо. Гермиона влюбилась в эгоистичного, вредного, напыщенного Драко Малфоя с раздутым самомнением и неумением выражать свои чувства. А сейчас перед ней все тот же Малфой. Он также едко говорит и поступает, также смотрит холодно и презрительно, но вот только — не рядом с ней. Это можно было назвать благодарностью за то, что она разглядела за его скверным характером настоящего Малфоя. Драко будто повернул внутри себя какой-то тумблер и решил, что теперь так и будет. Он будет тем, кого Гермиона захочет видеть рядом с собой, тем, кого она назовет своей судьбой и не поколеблется. И как бы было ни удивительно это признавать — так и стало. С момента их признаний друг другу прошло сколько? Месяц, может чуть больше. А до этого сомневающаяся Гермиона сейчас полностью была уверена, что она сделала абсолютно правильный выбор. Да, Драко всегда был собой — слизеринским засранцем с тонной дерьма внутри, но своими поступками и поведением в определенных ситуациях смог поменять мнение о себе в кардинально противоположную сторону. И Гермиона могла никогда не узнать этого? Могла никогда не узнать, как блестят его глаза, когда он просыпается и видит ее в своих объятиях, как широка его улыбка, когда она посылает ему игривый взгляд через весь Большой Зал, как он притягивает ее к себе ближе, показывая всем, что она его и только. Она была бы абсолютной дурой, если бы упустила это. И сейчас была полностью счастлива, что они вместе. Рядом. И никто не хочет никого отпускать. Внезапный шаг Драко вперёд заставил Гермиону очнуться, а громкое рычание обернуться к подруге, про которую она, как бы ни было стыдно, уже забыла. — Я найду ее и повырываю руки, — прошипела Джинни, ринувшись к выходу, но Гарри успел перехватить ее почти сразу. Взял за талию брыкающуюся девушку и притянул к себе. — Отпусти! — Джинни, ты не в себе! Это ничего не даст! — А только лишит наш факультет баллов, — тихо добавила Гермиона в своей манере. Она поймала взгляд Драко, который закатил глаза и покачал головой, улыбаясь ее словам. Типичная Грейнджер, что уж тут. — Так, ладно, нам пора, — протянула Дафна откуда-то сзади. Смотреть на эти баталии настроения у блондинки не было, да и к тому же надо побыстрее ретироваться, мало ли гриффиндорцы забудут такую подозрительную картину перед глазами. Она схватила Тео и Пэнси за руку и потащила за собой как маленьких детей. Только Нотт желал увидеть завершение ссоры гриффиндорцев, а Паркинсон пожирала взглядом Драко, который уже и забыл о ее существовании. — Что эта Патил себе позволяет?! Пусть тянет свои пакли к другим парням! — все верещала Джинни, пытаясь вырваться. Крэбб и Гойл пошли следом за однокурсниками, чувствуя себя среди всех неуютно, а Блейз встал рядом с Полумной, собираясь сначала проводить ее до гостиной Равенкло. — Пока, ребят, — бросила Гринграсс и, подмигнув Гермионе, скрылась с вырывающимися Тео и Пэнси за портретом. Крэбб и Гойл что-то тихо буркнули и тоже покинули Башню старост. Крики Нотта «Ну я хочу досмотреть» прекратились, как только вход закрылся портретом. В гостиной стало больше воздуха. Единственное, что напрягало, это все ещё взбешенная Джинни, которая всерьез собралась идти и устраивать разборки с Парвати. — Да я ей все волосы повыдергиваю, а потом порчу наведу! Будет знать, как к чужим парням приставать! — Идти в Башню Гриффиндора вам нельзя, она разнесёт всю женскую половину, а я не хочу завтра выслушивать нотации от профессора Макгонагалл, — сказала Гермиона, пересекаясь взглядом с Гарри, который умоляюще смотрел на подругу, прося о помощи. — А ещё, я боюсь, она покалечит Парвати, — добавила Полумна пункт к списку возможных вариантов развития событий. — Можете переночевать в моей комнате, — вынесла вердикт Гермиона, кивая в сторону лестницы, ведущей к ее спальне. — Что-о? — протянул Драко, удивленно взирая на Грейнджер. — Спасибо, Гермиона! Ты лучшая! — воскликнул брюнет. — Я пойду только к этой швабре, что посмела… Гарри! Поттер перекинул Джинни через плечо и удерживая ее рукой за бёдра, направился к лестнице, пытаясь как можно быстрее добраться до комнаты, где они смогут поговорить наедине. — Поставь меня на землю! Я в праве решать, что хочу, а что нет. И… — хлопок двери не дал до конца дослушать гневную тираду Джиневры. — И что это такое? — изогнул бровь Малфой, прерывая теперь такую непривычную тишину. — Мы все равно всегда спим в твоей спальне! — Ну естественно, у меня нет этого дурацкого льва на ковре, который совершенно не предрасполагает к жаркой ночи! — ответил Драко, при этом выглядя слишком несерьезно, чтобы поверить в то, что он правда не доволен чем-то. — А после сегодняшней ночи я точно не буду спать там, где резвились эти львята. Гермиона только лишь закатила глаза и посмотрела на Полумну с Блейзом. Лавгуд хихикнула, а Блейз подобно гриффиндорке возвёл зрачки к потолку. — Надеюсь, они ничего не заметили, — серьезно начал Забини, решая, что эти двое и без них с Полумной успеют посоревноваться в остроумии. — Завтра и посмотрим, — безразлично пожал плечами Драко, на самом деле надеясь, что гриффиндорцы подхватят амнезию именно на эту ситуацию. — Я сделаю все возможное, чтобы они не начали… — Совать свой нос куда не следовало? — спросил Блейз, опережая Драко, который хотел спросить что-то похожее. Гермиона скорчила лицо, но все-таки кивнула. В этом плане как бы ни хотелось признавать, но слизеринцы были правы. Любопытство Гарри и Джинни по отдельности можно сравнить с танком, а уж вместе… Это как Редукто, сбивающее все на своём пути. — Ладно, спокойной ночи. Нам пора, — сказал Блейз. Полумна обняла Гермиону, помахала рукой Драко, и пара покинула Башню Старост, которая за сегодня повидала столько сколько, наверное, за все свое существование не наблюдала. — Нам тоже пора, — Малфой притянул к себе Грейнджер и прошептал игривым шепотом прямо в ухо, а потом отстранился весело смотря на неё, — Пока эти двое после своих утех не собрались сходить в душ, который я планировал посетить вместе с тобой. — Да что ты говоришь?! — протянула Гермиона, изворачиваясь и отходя от Драко на пару шагов, — А у меня были другие планы. Малфой изогнул бровь и начал идти вслед за Грейнджер, которая медленно отступала к лестнице, ведущей в его спальню. — Какие же? Гермиона сделала вид, будто задумалась, постукивая указательным пальцем по нижней губе, а потом широко улыбнулась и замерла: — Оставить тебя ночевать в гостиной на диване! — и гриффиндорка сорвалась с места, надеясь добраться до спальни быстрее и успеть захлопнуть дверь прямо перед носом своего парня. Малфой подавил порыв удариться челюстью о каменный пол и, поняв, что проигрывает, рванул вперёд, собираясь догнать эту хитрющую девчонку и дать той по заднице. Ее смех только заставлял ускоряться и увеличивать шаги. Перепрыгивая через несколько ступеней, Драко уже видел, как дверь в его спальню собирается захлопнуться прямо перед ним, но он же — Малфой. Самый лучший и самый быстрый. Он не дал двери закончить своё движение и схватил шершавое дерево, мысленно надеясь, что ему сейчас не прищемит ладонь. Как оказалось Малфой ещё и самый сильный. Он толкнул дверь, отчего Гермионе пришлось отпрыгнуть в сторону, отпуская дверную ручку и теряя равновесие. — Ой, — тихо пискнула Грейнджер, а Малфой уже схватил податливое девичье тело и прижал к стене, перекрывая все пути к отступлению. Горящие серые глаза победоносно светились в темноте спальни, а широко распахнутые карие разглядывали его лицо. Оба тяжело дышали из-за неожиданного марш-броска, который пришлось совершить, а такая желанная близость сбивала абсолютно со всех мыслей. И что надо бы выспаться, ведь завтра опять тяжелый день, и что через ванную находятся двое гриффиндорцев, которые могут их услышать — все это сейчас было неважно. Драко нравилось это в Гермионе. То, как она умела отвлекать его, сама того не замечая. Она всегда удивляла его, сбивала с толку. И конечно, это не всегда могло быть полезным, но сейчас, когда Малфой постоянно думал о своих родителях, о семьях своих друзей, странном поведении Пэнси и их поиске разгадок — это было, как глоток свежего воздуха. Хотя бы на полчаса, но Малфой может абстрагироваться от реальности и сосредоточить все внимание на девушке перед собой, которая постоянно заставляла его ожидать что-то новенькое. — Думаю, теперь я удостоен быть включенным в твой план на ночь, — тихо произнес Драко, склоняя к Гермионе голову. — Может быть, — прошептала девушка, сама подаваясь вперёд и соприкасаясь со слизеринцем губами в столь желанном поцелуе. Малфой был горячим, будто камин, из которого полыхало адское пламя. Его прикосновения были обжигающими, заставляющими выгибаться ему навстречу и просить всегда греть ее. Его руки на какой-то запредельной скорости раздевали её, при этом умудряясь почти не покидать обнаженных участков девичьего тела. Он будто собрался расплавить ее своим жаром, а потом смотреть на то, как она будет везде следовать за ним этакой лужицей. А потому Гермиона, как могла жадно целовала, проводила пальцами по мягким волосам, чуть оттягивая, страстно касалась его тела, показывая, что она тоже способна играть с ним, как с пластилином, лепить из него то, что она желает, и он ничего с этим не сможет сделать. Он — ее. А она — его. Суть уравнения ясна, как день. Когда ее обнаженная спина дотронулась до прохладной постели, а твёрдое и такое обжигающее тело Драко накрыло ее собой, захотелось просто раствориться в этом моменте. Заставить Вселенную замереть, а стрелки на всех часах мира встать. Так бы Гермиона назвала идиллию. Сейчас почти все было так, как надо. Обнаженная кожа, тяжелое дыхание, темнота, которая нарушалась лишь лёгким лунным светом, и его глаза серые, как самое дождливое утро и он весь, как самый нужный и такой родной человек. Драко опять целует ее уже припухшие губы, проводит руками по изгибам девичьего тела, задевает соски, заставляя пропустить один вдох. Опять смотрит на неё. В ее большие глаза, в ее настежь распахнутую душу и тонет там, не сетуя на судьбу, там бы он тонул вечно и не молил о жизни. Какая жизнь без неё? — Малфой убрал волнистую прядь каштановых волос, которая так неудачно оказалась на ее лице. — Нет ее, жизни. Драко мог с уверенностью сказать, что до того, как судьба так близко столкнула Малфоя с Грейнджер, он и не жил. Гермиона проводит ладонями по его плечам к шее, пуская электрические заряды по телу от нежности, исходящей от ее кожи. Разглядывает его зачарованно, с чуть приоткрытыми губами, которые так и тянут к себе. Между ними почти нет пространства, они плотно прижаты друг к другу, наслаждаясь ощущением соприкосновения голой кожи. Драко чувствует, как ее сердце, словно колибри в клетке из рёбер, трепыхается все быстрее. Грейнджер зарывается пальчиками в его волосы на затылке, перебирая мягкие пряди, на секунду отводит взгляд, а потом смотрит глубоко в него. Через зрачки достает до глубины его внутреннего «я» своим пронзительным взглядом. — Я, — тихий шёпот ласкает его нутро и заставляет крепче прижать ее к себе, — тебя, — ее ладонь ложится на его щеку, чуть поглаживая большим пальцем, — люблю. Это «люблю» прозвучало громче, чем если бы сейчас к чертовой матери взорвался весь Хогвартс. Малфой со стоном, режущим тишину спальни, припал к ее губам, жадно пробуя на вкус три слова, которые она так проникновенно произнесла. Перед глазами будто взорвалась Вселенная и остановила свой ход так, как хотела Гермиона. Драко пробило током, снося лавиной страсти всю умиротворённость, которая была всего несколько секунд назад. Его губы порхали по ее телу, произнося то, что она сказала вслух, на своём примитивном языке, его руки в такт касались ее кожи, заставляя Гермиону задохнуться в собственных ощущениях. Малфой закинул ее ноги себе на талию и толкнулся бёдрами вперёд, чувствуя, как потрясающие жар, влага и давление тугих стеночек приумножают его эмоции. Гермиона громко вскрикнула и впилась ногтями в его плечи, отчего Драко зарычал и прикусил ее ключицу, понимая, что опять останется яркий след на молочной коже. Но эту страсть сдержать было невозможно. Легче было бы просто умереть. Драко то полностью выходил из неё, то заполнял до краев. То медленно двигался, выцеловывая каждый миллиметр ее тела, то нагонял темп, оставляя на ее шее следы, которые завтра расцветут фиолетовым. Он шептал ей, как она прекрасна и великолепна, насколько красива каждая часть ее тела, а его руки, губы и уверенные толчки в девичьем теле только подтверждали слова. Гермиона сладко стонала и царапала его спину. Удовольствие кружило голову и стягивало узел напряжения внизу живота. Воздух накалился, влажные тела соприкасались друг с другом, постельное белье сбилось, а гортанные стоны и тихое рычание наполняли спальню, почти не оставляя место тишине. Драко изменил положение, убирая одну ее ногу со своей талии и закидывая себе на руку в районе локтя, угол проникновения изменился и Грейнджер сильно изогнулась, удивляясь как только позвоночник не сломался от острой волны удовольствия. Ладони то впивались в его бледную кожу, оставляя красные полосы, то сжимали постельное белье, грозясь порвать его к чертям собачьим. Она чувствовала, как уже почти видит звезды, как его движения становятся резкими и неконтролируемыми, а мужские стоны ласкают слух, доводя до точки невозврата. — Бля-ять, Гермиона, — прорычал Драко, чувствуя, что ещё несколько толчков, и она увидит звезды, сжимая внутренними мышцами его член, — Я так, — толчок, — тебя, — толчок сильнее, — люблю. — А-ах. Вспышка света перед глазами ослепила, а признание перевернуло все в душе. Малфой, шепча «люблю», сделал ещё несколько движений и устало прижал Гермиону к постели своим весом. — Люблю, — повторила гриффиндорка, будто проверяя, не послышалось ли ей. — Люблю, — повторил Драко в ее ключицу, улыбаясь уголками губ и чувствуя, как их сердца бьются как заведённые от такого простого и примитивного счастья. Прим. автора: Простите, что влезаю со своими комментариями, но ору, как ненормальная от своего же письма. Ну что за милости? Мне кажется, я померла от счастья вместе с ними.

***

— А что вы делали такой большой компанией у вас с Малфоем в Башне, а нас и не позвали? Вот с чего начался завтрак в Большом Зале для Гермионы. Ее искрящаяся радостью улыбка после ночных откровений осталась лишь подобием того, что было несколькими минутами ранее. Казалось, что после этой ночи Драко и Гермиона стали ещё ближе, а потому тепло генерировалось внутри неё при виде Малфоя и распространялось по телу почти рефлекторно. — Да так, ничего. «Плохой ответ, Гермиона! Очень плохой!» Мысли в суматохе метались в голове, а придумать ничего стоящего не получалось. Любопытные взгляды Гарри и Джинни заставляли в панике бегать глазами по Большому Залу. Эта пара же теперь довольная и счастливая сидела напротив неё, будто вчера и не ссорилась. Только по злым, ревностным взглядам в сторону Патил, которые кидала Уизли можно было понять, что что-то было не так. — Ну, как это ничего? Быть такого не может! — воскликнул Гарри. — Ты что-то от нас скрываешь? — тут же пошла напролом Джинни. Гермиона нервно сглотнула, но попыталась, как Малфой натянуть на лицо безразличную маску уверенности. — Конечно, нет. Если хотите, можете спросить у Драко. Переводить стрелки на своего парня не хотелось, но больше ничего в голову не пришло. Друзья подозрительно сузили глаза, но Рон, плюхнувшийся рядом с Джинни, отвлёк их от допроса. — Доброе утро, ребят, — произнес Уизли, накладывая в тарелку еду, — Где ты был сегодня ночью, Гарри? Поттер покраснел, понимая, что Рон вряд ли будет доволен, если узнает, что делал его друг с его сестрой этой ночью в спальне их лучшей подруги. А Гермиона возрадовалась, что все хоть на время, но забыли про неё. Надо поговорить с Драко и придумать правдоподобную историю.

***

— Милый Драко, ну что же ты? — Отстань, Пэнс. С этого началось первое занятие в тот же день. Паркинсон, которая так и норовила посреди занятия сожрать взглядом ее любимого, и Драко, который безразлично отталкивал с пути свою однокурсницу. Конечно, Гермиона знала, что не должна волноваться, ведь она уверена в Драко, но… Ревность своими ледяными костлявыми руками ковырялась в ее внутренних органах, заставляя бросать недовольные взгляды в сторону слизеринского ряда. Ну ничего. Гермиона не ревнивая истеричка и не будет устраивать сцен, к тому же в этом нет вины Драко. Надо просто потерпеть и успокоиться, не вырывать же руки слизеринки, подобно тому, как хотела поступить Джинни с Парвати. Грейнджер не будет устраивать потасовки из-за небольшого недовольства.

***

— Опять ни-че-го-о-о, — простонал Тео, откидывая голову на спинку кресла. Так подошло к концу очередное собрание в гостиной башни Старост. Молодые люди перерыли, казалось, все книги в Хогвартсе, но ничего не помогало. Блуждание по замку, на которое сегодня отправились Крэбб с Гойлом и Драко с Гермионой также ничего не дало. Все глубоко надеялись, что они найдут последнюю разгадку, но пока ничего не получалось. Оставалось только надеяться, верить в лучшее и упорно работать.

***

Таким образом прошли ещё три учебных дня и выходные, и Гермиона чувствовала, как нервы сдают с каждой секундой. Каждодневные расспросы Гарри и Джинни, которые не могли унять своё любопытство, наглое приставание Пэнси к Драко, никакого продвижения по важному делу и умение находить время для безукоризненно выполненной домашней работы — медленно вытягивали силы. И даже минуты наедине с Драко не восстанавливали душевное равновесие, потому что желание наорать на него из-за Паркинсон было таким сильным, что приходилось сглатывать вырывающиеся слова в самый последний момент и лживо отмахиваться говоря «все в порядке» Малфой знал, что ничего не в порядке, но не мог взять в толк, что случилось. Он просто внимательно следил за каждым ее движением, чем еще больше выводил девушку из себя. Только лишь «я тебя люблю» произнесённые обычно в конце дня заставляли Гермиону прижаться к Драко, что было силы и вдыхать его неповторимый запах, пытаясь растворить свою ревность в этом ощущении счастья. Но это мерзкое чувство собственничества опять возвращалось, стоило открыть с утра глаза и вспомнить, что было вчера и позавчера, и позапозавчера. Понедельник начался так же, как и остальные пять дней до него. Неумолимые Гарри с Джинни, которые все-таки не смогли достать сегодня Гермиону, потому что она специально пришла на завтрак в одно время с Роном, выучив его режим, чтобы не оставаться один на один с друзьями. Но радость от этой небольшой хитрости сошла на нет, когда взгляд метнулся к столу Слизерина, где Паркинсон стремилась уложить голову Драко на свою чересчур открытую грудь в откровенном вырезе новенькой блузки. Ложка в руке больно впилась в кожу ладони, но Гермиона все же смогла себя перебороть и отвела взгляд. Наспех съела хлопья с молоком, запила все это кофе и, подхватив своих мальчишек под руки, отправилась на Травологию. Одно занятие не посидев в одном помещении со слизеринцами, и дышать стало ещё тяжелее. Мозг, будто издеваясь, подкидывал картины того, как Пэнси лезет к Драко, а он почему-то ей отвечает. Казалось, будто эти фантазии ей не принадлежат, но Гермиона ничего не могла поделать. Лишь после выхода из теплиц стало чуть легче, но желание быстрее найти Драко и узнать, что все совсем не так ей думалось, подгоняло Грейнджер, которая в свою очередь ворчала на мальчиков, которые еле плелись в замок. Влетев в кабинет для занятия Чарами, Гермиона тут же нашла глазами платиновую макушку. И естественно рядом была Пэнси, которая непозволительно близко находилась к Малфою. С другой стороны от блондина сидел Блейз, с которым Драко собственно и разговаривал, не обращая абсолютно никакого внимания на брюнетку, которая разве что в лицо ему не дышала. «Сука», — пронеслось в голове у Гермионы совершенно не по-грейнджеровски. Она села за своё обычное место между Гарри и Роном, разложила на столе перо, пергамент и толстый учебник по Чарам. И честно — вот правда — собралась поболтать со своими мальчиками, но Паркинсон — эта гребанная слизеринка, которой, видимо, давно никто не ударял кулаком по носу — положила свою руку на плечи Малфоя, приобнимая его. Весь мир сосредоточился именно на этой картине и даже то, как грубо Драко скинул руку брюнетки не помогло. Грейнджер сжала ладони на краю скамьи и, приложив все усилия к своей благоразумности, оставалась на месте. А Малфой наконец увидел, что его любимая девушка уже в классе и легко улыбнулся, как мог только ей, с нежностью и любовью. Показывать что-то большее на публике было не для него, но этой улыбки он не смог сдержать. При виде неё в голове постоянно проскальзывала Та-самая-ночь, когда они признались друг другу в любви, и внутри все таяло и распадалось на молекулы. «Где твоё хладнокровие, Драко?» — спрашивал мозг, но все, что мог сделать Малфой — это остаться спокойно сидеть на скамье, вместо того, чтобы закинуть себе на плечо Грейнджер и отправиться с ней в Башню Старост для более интересных вещей, нежели Чары. Гермиона, лишь собравшись с духом, смогла отрывисто кивнуть и принялась рыться в книге, которую прочитала уже вдоль и поперёк, лишь бы занять себя чем-нибудь до начала занятия. Для переглядок с Драко она была сейчас не готова, а потому решила сделать вид, что очень занята. Все же она остаётся заучкой-Грейнджер. Малфой недовольно нахмурился, глядя на Гермиону через весь кабинет, но вернулся к разговору с Блейзом, опять откидывая в сторону руку Пэнси, которая была для него надоедливой мухой: слов она не понимала, но и деться от неё никуда нельзя, не убивая.

***

Нервы были на пределе. Тринадцать касаний за руку, шесть недообъятий и две попытки положить голову на плечо — столько Гермиона насчитала за все занятие Чарами. Тема была легкая — повторение Протеевых Чар — и слава Годрику, Гермионе нужно было пять минут, чтобы выполнить задание Флитвика, а потом ещё столько же, чтобы помочь Гарри и Рону сделать чуть хуже, чем у себя, чтобы не вызвать подозрений. Оставшееся время гриффиндорка считала. Под конец занятия сдерживать свой порыв запустить заклятием через весь класс в Паркинсон , чтобы она наконец самоустранилась из личного пространства Драко, было еле возможным. Но Гермиона все же смогла, чем была одновременно горда и жутко недовольна. Дальше должно было быть свободное время, а потом обед, и Грейнджер сможет найти Драко и посидеть с ним наедине, чувствуя тепло его тела и дыхание на своей коже. Но видимо, все магические существа и боги, известные человечеству, сговорились и были против этого. Гермиона вышла из кабинета вслед за компанией слизеринцев, ковыряясь в своей сумке, а когда подняла глаза, то воздух застрял в глотке. Захотелось закашляться, протереть глаза, а потом ударить себя пару раз по щекам для верности. Паркинсон все-таки смогла лишить Гермиону выдержки. Пэнси повисла на Драко, обхватывая его руками за шею, а ногами за талию и что-то громко говорила, не замечая, как блондин пытается отцепить ее от себя. «Ну все», — пронеслось в голове, и Грейнджер — даже не замечая, как сумка съехала с плеча и упала на пол, или как все взгляды учеников метались от неё к Драко с прилипшей к нему Пэнси — рванула вперёд. И до этого момента Гермиона никогда такого не испытывала. Шум в ушах, сердце быстро клокочет в груди, а сил прибавлялось с каждый шагом. Это был чистый инстинкт — защитить своё по праву. И Грейнджер просто следовала ему, несмотря ни на что. Мимолетная мысль о том, что можно было бы взять палочку появилась также внезапно, как и пропала. Зачем магия, если здесь можно справиться обыкновенным маггловским способом? Она подлетела к Малфою, схватила Паркинсон за волосы и рванула на себя, заставляя ту завизжать, спрыгнуть с Драко и отлететь от него на несколько шагов, хватаясь за голову. Перед глазами стояла неадекватная дымка, а ярость подгоняемая ревностью клокотала внутри, заставляя сжать кулаки и загородить собой Драко, который ещё не успел вникнуть в ситуацию, разворачивающуюся перед ним. Гермиона сделала шаг вперёд, задирая подбородок и ловя взгляд Паркинсон, которая заняла похожую стойку напротив гриффиндорки. — Паркинсон, ты такая тупая или под гриффиндорку косишь? — прошипела Гермиона, чувствуя, что еле держится, чтобы не достать палочку и не кинуть парочкой заклинаний в слизеринку. — Что ты забыла рядом с моим парнем? — А ты переживаешь, что он может стать уже не твоим? Ну так не волнуйся, ещё как станет. Перед глазами красная дымка, а тело действует быстрее, чем мозг. Гермиона, не ожидая от себя такой прыти, сорвалась с места и уклонившись от неуклюже вытянутой вперёд руки Паркинсон, схватила ее за волосы и потянула на себя. Резко толкнула ее к стене, около которой не столпились люди, и сжала тонкую шею брюнетки ладонью, вжимая ее в холодный камень, что были силы. — Если ты ещё хоть раз — хоть один гребанный раз — прикоснешься к нему или подышишь в его сторону, я твои миленькие ножки пообломаю, и дорогие туфельки больше будет не на чем носить. —елейно произнесла Гермиона, а потом: — Поняла меня?! — громко рявкнула для закрепления эффекта. Пэнси пыталась найти свою палочку за поясом юбки, чтобы дать отпор, громко дышала и смотрела прямо в глаза Гермионе. Тяжело, яростно, упрямо, но… пусто. Грейнджер почти пришла в себя, глядя в глаза слизеринки. Как человек, показывающий столько эмоций, может быть таким пустым? Болотно-зеленую радужку можно было сравнить со стеклянной пленкой, а зрачок с пустотой в Черной дыре. Это будто была не она. Гермиона до этого не часто смотрела Пэнси в глаза, но была на сто процентов уверена, что такого не должно быть. Паркинсон будто было все равно на происходящую ситуацию, а эти эмоции просто заложили в неё. Неожиданное открытие заставило Грейнджер упустить тот момент, когда она расслабила руку, и Пэнси, не упустив момента, наступила ей каблуком на ногу. Гермиона, взвыв от боли, отшатнулась и отпустила слизеринку. — Пошла на хер, Грейнджер, — прохрипела Паркинсон, потирая шею. — Сука. Гермиона занесла кулак для удара, такого, которым наградила Драко на далеком третьем году обучения, но не успела исполнить задуманное. Горячие руки обхватили ее за талию и дернули на себя, пока кто-то оттащил Пэнси, которая тоже была готова неуклюже, но ответить своей оппонентке. — Гермиона. Гермиона. Эй. Тише. Успокойся. Голос Драко и правда успокаивал, также как и ощущение его тела, прижатому к ней, но ещё больше привёл в чувства высокий голос профессора Флитвика. — Что здесь происходит, молодые люди? Почему вы все столпились? Гермиона подняла голову, встречаясь глазами с Драко, а Малфой покачал головой, давая ей какой-то знак. Послышалось множество шагов. Одни ученики пытались быстро ретироваться с места событий, чтобы их не начали допрашивать, другие бежали рассказать свежую сплетню друзьям, но были и те, кто загородил собой застывших Малфоя и Грейнджер. Слизеринцы встали вперед , закрывая друзей, Рон схватил с пола сумку Гермионы, а Гарри взял на себя роль устранителя проблемы. — Все хорошо, профессор! Мы просто решали, когда устроить турнир по волшебным шахматам между факультетами. Гермиона удивилась тому, как легко ее друг придумал, что сказать, а ещё что его голос звучал спокойно и правдиво. «Повзрослел», — пришла она к выводу, отстраняясь от Драко и на шаг отходя в сторону. — Какая замечательная идея! Может нам обсудить это среди преподавательского состава? Я думаю, устроить такой турнир официально было бы замечательно! Пока профессор Флитвик восхищённо причитал, обещая поговорить с директором на эту тему, а друзья прикрывали пару за своими спинами, Гермиона все же решила посмотреть в глаза Драко. Она боялась, что он будет смотреть как-то иначе. Решит, что она таким поведением не достойна его. Он больше не захочет с ней общаться и попросит перерыв в отношениях. Но его серые глаза улыбались серебристыми вкраплениями в радужке. — За меня никогда никто не боролся, — тихо сказал он, подходя впритык к девушке, которая опять смогла его удивить. — Ты знала, что когда ревнуешь, ещё прекраснее? Гермиона покачала головой, чувствуя, как щеки заливает румянец, а сердце легко бьется в груди. Драко обнял ее, обдавая жаром своего тела, и все стало на миг прекраснее. Лишь холодок подозрения и желание быстрее обсудить свое открытие поселилось внутри.

***

Весь замок после этой потасовки стоял на ушах. Естественно ни один преподаватель о таком не знал, но ученики так и шептались по углам. Джинни без устали сокрушалась, что пропустила такое событие, а Гарри и Рон рассказывали о действиях их подруги, будто довольные родители после выступления их ребёнка на утреннике. Гермиона же почти не обращала внимания, потому что вечером этого дня на их очередном собрании, на которое Пэнси сегодня не пригласили, Грейнджер собиралась доказать всем, что с Паркинсон творится что-то странное, и им необходимо разузнать что именно. Но… кое-что произошло до этого момента. После ужина, когда Драко и Гермиона вместе вышли из Большого Зала, близко идя друг к другу, на их пути возник Смит собственной персоной. — Что надо? — грубо спросил Малфой, тут же приобнимая Грейнджер за плечи и прижимая к себе. Зак закатил глаза на такое проявление собственничества, а Гермиона подумала, что ещё одну стычку за один день не переживет. Но следующие слова хаффлпаффца заставили замереть. — Есть разговор, — спокойно и серьёзно начал Зак. — С Пэнси что-то не так. Она будто под гипнозом, и я думаю вы заинтересованы в том, чтобы ей помочь.