Безумие на двоих

— Гермиона, все в порядке? Драко хватает ее волнистый локон и наматывает на указательный палец, вглядываясь в глаза цвета молочного шоколада. Внутреннее беспокойство гриффиндорки видно в ее тонких пальчиках, теребящих и так потрепанную обложку старого фолианта, в напряженном теле и прерывистом, взволнованном дыхании. — Все замечательно, — неловко улыбнулась Гермиона, прикидывая, как начать разговор. — Я просто хотела спросить… кое-что. Малфой перехватил девичью руку, пока та не порвала обложку старинной книги, и переплел ее пальцы со своими, мягко поглаживая ладонь большим пальцем. — И что же? Драко забавляло странное поведение гриффиндорки. Он заметил, как покраснели ее щеки, и улыбнулся уголками рта, разглядывая неожиданно смутившуюся девушку, которая с большим, чем надо усердием, кусала нижнюю губу, видимо желая разгрызть ее до крови. Грейнджер смотрела куда угодно только не на слизеринца рядом. Мысли в голове разбежались вместо того, чтобы собраться в кучу и дать своей хозяйке нормально ответить. — Ты что-то хочешь? — начал Малфой, у которого в голове причины ее неожиданного смущения подвели только к одной логической цепочке. — Ну да, можно и так сказать, — пробормотала Гермиона, не замечая вспыхнувший огонек в глазах Драко и то, как он стал медленно приближать свое лицо к ее. — Что-то необычное? — уточнил Малфой, склоняясь все ближе и ближе с каждой секундой к девушке, — Что-то крайне... развратное? — Что-о? — Гермиона резко перевела взгляд на Драко и опешила, глядя на его похабную ухмылку, — Н-нет, Драко. Мерлин, нет, ты чего! Малфой нахмурился и вернулся в исходное положение, прекращая поглаживать ее ладонь. Слизеринец понял, что оказывается он ни черта не понимает в девушках, и лучше подождать пока она сама все скажет, а не самому строить догадки. — А что тогда? — Я просто хотела, чтобы… — Грейнджер возвела глаза к потолку ещё раз мысленно произнося, что она придумала, —… мы сыграли в одну игру. Десять вопросов называется. — И в чем смысл? — Мы по очереди задаём друг другу десять любых интересующих нас вопросов. И каждый должен, ничего не скрывая, ответить максимально правдиво. Малфой на секунду задумался, отмечая, что раз она предлагает такую игру, то ее определенно что-то интересует, а спросить просто так она или стесняется, или чувствует, что он может ей не ответить. — Хорошо, начинай. Драко захлопнул книгу, которую читал, откладывая ее в сторону и запоминая страницу, на которой остановился. Положил ладони на бёдра Гермионы, лежащие у него на коленях, и внимательно посмотрел на девушку перед собой. — Твой любимый цвет? — спросила Грейнджер, смотря прямо Малфою в глаза. Драко удивленно моргнул. Он ожидал чего-то более каверзного. — Ну знаешь, я обычно не могу выбрать между изумрудным и сапфировым. Да и чёрный вполне не плох. — Я спросила один цвет. — А я ответил тебе правду, — сказал Драко, вскинув бровь, и по её выражению лица понял, что теперь его очередь, — твой любимый цвет я знаю… — Кстати-и… — Не-а, сейчас моя очередь. Твой самый любимый предмет, изучаемый в Хогвартсе? — Нумерология, — отмахнулась Гермиона будто это само собой разумеющееся. — Так и, как ты узнал мой любимый цвет? — Спросил у твоей рыженькой подружки. Она была безумно рада дать ответ на мучающий меня вопрос, — с нотками самодовольства ответил Драко, — а меня интересует, ты со своими золотыми мальчиками когда-нибудь отходила от отношений “только друзья”? — подозрительно спросил Драко. — Что-о? Фу-у, нет, Драко. Я с Гарри или с Роном, ой, бр-р, — Гермиону передернуло от мысли поцелуя с ее друзьями. — Они для меня, как братья. И никак иначе. — Ладно, — спокойно ответил Малфой, внутренне радуясь такой реакции девушки. «Пора что-то делать со своей патологической ревностью» — пролепетал внутренний голосок, от которого Драко отмахнулся, как от назойливой мухи. Но в голове всплыл давно интересующий вопрос, который часто давил на мозги, не давая спокойно мыслить. — Если уж мы заговорили про моих друзей. Мне тут сказали, что вы с Гарри и Блейзом разговаривали и заключили некое перемирие. Это правда? — Да. — И? — Что? — Драко поднял бровь, не понимая, что от него хотят. — Рассказывай, как вы до такого доросли, — закатила глаза Гермиона. — Ой-й, не обольщайся. Твой очкастый спаситель всея Магического мира все ещё меня раздражает. Мы просто решили, что раз уж он твой друг, а ты моя девушка, то глупо вести себя, как придурки, если нам все равно придется иногда находиться в компании друг друга. С Блейзом то же самое, в принципе. — Понятно, — задумчиво пробормотала Гермиона, вспоминая перепалки Гарри и Драко за общим столом. Они и правда стали терпимее относиться друг к другу, как она сама не заметила, что все не просто так? — Твоя очередь. Малфой задумчиво кусал то верхнюю, то нижнюю губу, не решаясь произнести то, что хотел спросить. И хотел уже давно, да все никак повода не представлялось. Червячок сомненений будто кусал его за язык, не давая и рта раскрыть. — Драко? — Да-да. Давай ещё раз ты. Грейнджер нахмурилась, не понимая, почему Малфой так странно начал себя вести. Глубокая морщинка залегла между бровей, а пальцы неосознанно выводили узоры на коже её бёдер. «Он не решается что-то спросить?» Такая мысль сама по себе показалась Гермионе странной, ведь Драко Малфой всегда — абсолютно всегда — ничего не смущался и не раздумывал так долго, чтобы спросить любой, даже самый неудобный, вопрос. Это напрягло. Но в то же время дало толчок для ее вопроса, ради которого, она в принципе и решила начать эту игру в вопросы. — Блейз говорил тебе что-нибудь про их с Полумной отношения? — будто ничего особенного и не спрашивает, сказала Гермиона, и добавила, — особенно в постели. — Не-а, он мне про Лавгуд мало что рассказывает. А что такое? Малфой даже на секунду забыл про свои вопросы и задумался, к чему Грейнджер клонит. Если у Блейза какие-то проблемы, то он должен знать. — Полумна просто сказала, что он с ней не занимается сексом, как таковым, ну то есть не... — Гермиона начала размахивать руками, не сумев решить, как наиболее корректно сказать о проблеме подруги. — Не трахает он её, что ли? — в конце концов произнёс Драко. — Угу, — выдохнула Гермиона. — Странно. Надо бы с ним поговорить. Грейнджер кивнула, опять замечая, что Малфой погружается в свои мысли. — Задавай два вопроса подряд тогда, — улыбнулась гриффиндорка, подбадривая Драко. — Когда и с кем ты потеряла девственность? — слишком четко спросил Малфой, поднимая на неё взгляд. Грейнджер замерла, во все глаза глядя на Малфоя. Такого она точно не ожидала. Ну если быть ещё точнее, совсем не рассчитывала на такой поворот событий. Стало неловко и как-то стыдно. А смотря в туманно-серые глаза Драко, которые скрывали за своей радужкой внутреннюю ревность и чувство собственничества, стало ещё более не уютно. — С одним знакомым парнем-магглом летом перед этим курсом, — ответила Гермиона, краснея до кончиков ушей. Малфой поджал губы, обдумывая ее слова и свои чувства. Зверь, под названием дикая ревность, бился внутри него, желая найти этого ничтожного маггла и стереть его с лица земли, но разумная часть Драко понимала, что все это было ещё до того, как слизеринец хотя бы пару раз нормально поговорил с Гермионой. И это ее жизнь, ее тело и это не его дело, что она делала до него, сейчас-то она с ним, вместе, сидит рядом, смотрит так выжидающе и смущённо. — И ты до сих пор общаешься с этим магглом? — спокойно спросил Малфой, надеясь, что ее ответ будет отрицательным, и он спокойно выдохнет и усмирит своё внутреннее «я». — Ну… эээ… — Драко почувствовал, как его будто со всей силой ударили в живот каменной плитой или чем-то потяжелее. Он сжал руки на ее бёдрах, впиваясь пальцами в нежную девичью кожу. Гермиона сглотнула, понимая, что усугубила шаткое нервное равновесие Малфоя своим красноречивым ответом. «Вот же дура! Он сейчас себе такого надумает». — Нет-нет-нет, Драко, — Грейнджер положила ладони на его щеки, пытаясь поймать его бешеный взгляд своим. — Пусти, — процедил Малфой сквозь сжатые зубы и дёрнул головой. — Ты не так все понял. Я хотела сказать, что этот парень — сын лучших друзей моих родителей, и нам все равно, как бы там ни было, придётся общаться и видеться. У нас с ним ничего нет и кроме одной недели, когда всплеск моих гормонов не удалось усмирить, и мы с ним попробовали быть вместе, ничего больше не было. Мы поняли, что не подходим друг другу и расстались по обоюдному согласию с условием, что все будет, как прежде. Гермиона пока говорила, смотрела в глаза Драко и видела, как его безумная ярость медленно сходит на нет, а пальцы разжимаются, массируя те места, куда он больно ими впился. Малфой разглядывал ее виноватое выражение лица и прокручивал в голове слова Гермионы, чувствуя зуд ревности, который пожирал внутренности и облегчение, которое нахлынуло от полного рассказа Грейнджер. Желание доказать себе и всему миру, что она — всезнающая гриффиндорка — его, разливалось по венам. А глядя в ее виноватое лицо и широко раскрытые карие глаза хотелось, чтобы Гермиона забыла о его неконтролируемой вспышке ревности. Малфой положил ладонь на ее затылок и, ни секунды не медля, втянул в рот девичью нижнюю губу. Ее губы всегда казались ему самыми бархатными и мягкими, такими правильными, но сейчас — они были для него ещё слаще. Его сильные эмоции заставили хотеть ее ещё больше. Драко поменял положение, больше поворачиваясь к ней корпусом и притягивая к себе за талию. Его губы томно сплетались в поцелуе с ее, язык властно исследовал жар девичьего рта. Гермиона робко провела ладонью по его волосам и чуть потянула за платиновые пряди, отстраняя мужское лицо от своего. Глаза цвета молочного шоколада влажно блестели и молча вопрошали. — Все хорошо? — Да, — ответил Драко, провел губами по ее щеке, чуть прикусывая нежную кожу нижней челюсти, и добавил, — только если ты пообещаешь, что каждые такие «дружеские» встречи с этим магглом я буду рядом. Грейнджер показалось, что ее челюсть с грохотом упала на пол, если бы Малфой ее сейчас так страстно не покусывал. — Х-хорошо, обещаю, — пролепетала Гермиона. Драко удовлетворенно ухмыльнулся, и опять поцеловал ее. Только ещё с большим нетерпением и жаром.

***

Первый учебный день в новом году настал слишком внезапно. Обрушился на голову и заставил вспомнить, что существует мир за пределами их прекрасной с Драко вселенной, которую портила во время каникул только Паркинсон, которая в один прекрасный момент начала с удвоенной силой вешаться на шею Драко, при этом не обращая на Гермиону и попытки Малфоя оттолкнуть ее — никакого внимания. И выглядело это все дико странно, особенно взгляд слизеринки. Зачарованный, облизывающий и восхищенный. Будто кто-то дал ей пинок под зад, и она заново раскрыла для себя Малфоя. Даже Гринграсс заметила изменения за Пэнси, но какие именно умолчала, а Гермиона, в принципе, и не очень расспрашивала, потому что насколько бы Дафна ни вела себя по отношению к гриффиндорке адекватно, между ними все равно была огромная пропасть. Конечно, Гермиону вся эта ситуация с Паркинсон до ужаса бесила. А кого нет? Гермиона видела, как Малфой грубо отталкивает ее, говорит ужасные слова, за которые Грейнджер его даже не отчитывала позже, а Паркинсон было абсолютно все равно, кто что хочет. У нее будто была цель, и она пыталась ее добиться. Но если до этого Гермиона постоянно была рядом, в те моменты когда внутренняя львица Пэнси выходила на охоту на ее — её, блин — Малфоя, то сейчас, во время учебы, они не смогут столько времени проводить вместе, а вот Паркинсон, напротив, будет тут как тут. А потому настроение с самого пробуждения ранним утром понедельника было ни к черту, да и погода вторила душевному состоянию. Небо затянули серые облака, ветер сдувал все на своем пути, заставляя даже Гремучую иву ощутить всю безжалостность природы, а сильная метель, что началась, казалось, в одно мгновение, отбивала всякое желание даже нос сунуть за пределы стен замка. Гермиона нехотя открыла глаза и, собравшись с духом, вылезла из тепла одеяла и объятий слизеринца, который вместо неё обнял подушку и продолжил дальше мирно посапывать, чуть приоткрыв губы. Гриффиндорка неторопливо провела все утренние процедуры и пошла будить Драко, который до жути любил спать чуть ли не до обеда. Девушка с разбега плюхнулась на кровать и обняла Малфоя поверх одеяла, начиная целовать линию челюсти, бледную кожу шеи, на которой красовалась парочка ее же отметин, которые Гермиона оставила при воспоминании о тупой настырной брюнетке, которая не отлипала от ее парня. — Драко-о, пора-а встава-ать, — пропела Гермиона ему в самое ухо. Малфой поморщился, подставляясь под такие желанные утренние поцелуи, но глаза так и не открыл, наслаждаясь мгновением, также как и Грейнджер, которая ощущала мягкость одеяла, тепло мужского тела, приятный запах его кожи, и разлука, хоть и недолгая, начала казаться адом. «Мерлин, Гермиона, это, видимо, какая-то форма зависимости» Драко продолжал строить из себя спящую красавицу, наслаждаясь ситуацией, а Гермиона, глядя на часы на прикроватной тумбочке, поняла, что если сейчас он не встанет, то они придут только к концу завтрака и не успеют нормально покушать. — Ну, все. Сеанс поцелуе-терапии закончен. Пора на завтрак, — и Гермиона резко оторвалась от Малфоя, пытаясь быстро слезть с кровати. Но не успела. Драко резво вытащил из-под одеяла руку и схватил девушку за предплечье, заваливая на кровать. Гермиона ойкнула и упала на спину, а Драко в одно мгновение оказался сверху неё: с растрепанными после сна волосами, отпечатавшейся на щеке подушкой, но дико сексуальный, с озорными огоньками в глазах. — Как насчёт продолжить этот сеанс, как там его… — Нет, нет и ещё раз нет, — Гермиона уперлась руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть от себя парня, чтобы подняться и не соблазняться глядя на его красивую и дико хитрую улыбку, — уже поздно. Пора собираться и идти в Большой Зал. — Можно пропустить завтрак, и тогда ты забудешь это противное слово «нет». Останется только «да-а». Гермиона закатила глаза, но не выдержала и рассмеялась, глядя на Драко, который с отпечатком подушки на щеке пытался выглядеть максимально брутально и соблазнительно. — Мне тоже не хочется, но надо вставать и идти учиться. — Что-о? Гермиона Грейнджер не хочет учиться? Как такое могло произойти? Малфой звонко поцеловал девушку в лоб и, получив тычок пальцем в ребра от смешно скорчившей лицо Грейнджер, засмеялся, вскакивая с нее. Как бы ни хотелось остаться в его мягкой кровати рядом с его красавицей-девушкой, но от учебы откосить не получится. Все же они главные старосты школы. Уже через пятнадцать минут они были полностью готовы и вышли из Башни Старост, чувствуя, как момент их разлуки приближается на сверхзвуковой скорости. Драко нёс сумку Гермионы, сунув руки в карманы брюк, а гриффиндорка шла, уткнувшись взглядом в носки своих балеток. Малфой не брал ее за руку, то ли не считая нужным, то ли думая, что этот жест слишком сентиментальный, особенно на виду у всей школы. А Грейнджер и не настаивала, так как внутренние переживания опять прорвали плотину спокойствия, и лишнее привлечение внимания к их персонам, ей бы было тяжело пережить. Конечно, все, кто был в замке и видел своими глазами Драко и Гермиону вместе, уже разболтали всё вновь прибывшим ученикам, и их отношения не должны вызвать сильную бурю эмоций у людей, но все же сейчас им придётся зайти в Большой Зал полностью набитый народом, а потом ещё разойтись по своим столам. Гермиона так привыкла за последние дни чувствовать молчаливую поддержку Драко рядом с собой, что сейчас она не представляла, как будет без него сидеть за столом, кушать и общаться с друзьями. Рождественские каникулы слишком многое изменили в ее жизни. Шагая за порог Большого Зала, Гермиона задержала дыхание и придвинулась ближе к Малфою, касаясь плечом его руки. Будто по сигналу головы учеников замка повернулись в сторону вошедшей пары, и Грейнджер почувствовала, как начала краснеть от излишнего внимания. «Ты в отношениях со слизеринцем, да ещё и с твоим бывшим врагом. Пора бы привыкнуть, что все будут пялиться на вас» Она повернулась к Драко и взяла из его протянутой руки свою доверху набитую свитками, пергаментами и учебниками сумку. — Я надеюсь ты додумаешься левитировать свою сумку? А то она неподъемная для девушки весом в пятьдесят килограммов. Гермиона закатила глаза. — Мне кажется или это забота? — Тебе не кажется, — скорчил рожицу Драко, — но твои лучшие друзья могли бы и помочь тебе, хоть чем-то полезным займутся вместо обычного просиживания своих мантий на занятиях. Гермиона широко улыбнулась, даже на секунду забывая о повернутых в их сторону головах или о вошедших в Большой Зал людей, которые с широко раскрытыми глазами проходили мимо них. Малфой был такой милый, когда проявлял заботу. По его лицу было видно, как это все противоречит его бывшим суждениям, но что-то толкает слизеринца на такие поступки и слова. На сердце стало тепло, и Гермиона неожиданно для самой себя и него, обняв его руками за шею, легко поцеловала в губы и тут же отстранилась. — Увидимся на трансфигурации, — попрощалась Гермиона с приятно удивленным Драко и отправилась за стол к своим друзьям, чувствуя на себе его прожигающий взгляд. — Доброе утро, — поздоровалась со всеми Грейнджер, садясь рядом с Роном и Ромильдой, и напротив Гарри и Джинни. — Доброе. — Привет. — После вашего прихода мне кажется, количество сплетен увеличилось вдвое, — сказала Джинни, лениво помешивая какао ложкой. После двух недель каникул возвращаться к учебным будням никому не хотелось, а потому все были жутко грустные в связи с окончанием отдыха, и если бы не шепотки от новых сплетен, то Большой Зал был бы похож на место траура по радостным денькам. — Втрое, — неожиданно вставила Ромильда, — от стола Равенкло было слышно, как Падма Патил рассказывала всем, что ты использовала Амортенцию, чтобы быть вместе с Малфоем, а несколько минут назад мимо прошла гриффиндорка с пятого курса, которая рассказывала подруге страшную историю того, как семейство Драко задолжало маглам и им пришлось заставить его встречаться с тобой, Гермиона. Девушки прыснули, удивляясь глупости таких баек. За родным столом было уютно и по-домашнему тепло находиться, но все же не хватало мужской руки, гладящей ее по бедру и аромата Драко рядом с собой. Гарри, как раз начал выуживать из Гермионы информацию, о том насколько у нее готово эссе для Флитвика, и успеет ли Поттер его списать, как в Большой Зал влетела утренняя Почта. Совы с привязанными к лапкам письмами или посылками устремились к своим владельцам, громко ухая и устраивая небольшое торнадо из перьев в воздухе. Рядом с Гермионой как всегда опустилась общественная почтовая сова, и гриффиндорка, положив в мешочек несколько монеток, отвязала свежий выпуск газеты от лапки птицы. Сова громко ухнула, прямо из миски клюнула бекон и улетела, взмахнув крыльями и чуть не снося Гарри его очки. Грейнджер краем глаза поглядела за стол Слизерина, к которому сидела естественно лицом, заметила, как Паркинсон приклеилась к локтю Драко, который что-то уверенно говорил ей, сжав руки в кулаки. Гермиона сощурила глаза, но тут же попыталась выдохнуть и расслабиться. Малфой взрослый мальчик и сам прекрасно справится со своей, видимо сошедшей с ума, однокурсницей. Гермиона развернула газету и, только взглянув на первую страницу, окаменела. Один заголовок написанный жирным шрифтом с завитушками над буквами и колдография сразу под надписью дали понять смысл статьи, даже не читая ее. «НОВОЕ ПОХИЩЕНИЕ ПРИНИМАЕТ ВСЕ БОЛЕЕ ОПАСНЫЙ ПОВОРОТ» И двигающаяся чета Гринграссов, видимо на одном из благотворительных вечеров, которые проводит Министерство Магии. Рядом с родителями стояли Астория и Дафна в элегантных платьях с по-настоящему аристократическими выражениями лица. У Гермионы в голове тут же замелькали все книги и свитки, которые они прочитали за каникулы, малиновый камень из тайного прохода, лежащий сейчас в спальне у Драко, все дни проведённые в библиотеке или в башне Старост. И что бы они ни делали пропажи не остановить, сидя в замке они бессильны против этого, и… «Так, не время поддаваться панике. Вам надо попасть в то место, где держат всех бывших Пожирателей, а кроме, как Выручай-комнаты, у вас больше нет ни идей, ни вариантов». — Ох, Мерлинова борода, — сказал Рон, взглянувший в Еженедельный Пророк рядом сидящей Гермионы. — Опять. — Что опять, Рон? — спросил Гарри, отрываясь от поедания пирога с патокой и, краем уха замечая, что гул в Большом Зале становится иным. — Опять похищение. В этот раз Гринграссов, — ответил Уизли, читая статью. — Ох, Мерлин! Рональд округлил глаза и тут же посмотрел на стол Слизерина. В голубых глаза читалось не то сожаление, не то страх. — Рон? — окликнула брата теперь Джинни, пытаясь понять что там такое. Уизли посмотрел на замершую Гермиону, взгляд которой был прикован к фотографии всей семьи Гринграссов. Видимо она так и не заглянула в саму статью. — Гермиона, прочитай статью. — Разве есть смысл… — Читай, — видимо нотка стали в одном слове Уизли дала понять, что прочитать все же стоит. Грейнджер несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь унять гулко бьющееся сердце и напряжение во всем теле, и посмотрела ниже на убористые буквы, которые из-за паники сливались воедино. «Вечером первого января стало известно о пропаже Элеанор и Ромдуса Гринграсс, а также их младшей дочери Астории Гринграсс, которая приехала домой из школы Чародейства и Волшебства Хогвартс на рождественские каникулы...» Астория Гринграсс. Нет. Нетнетнет. «Бедная Дафна». Гермиона тут же посмотрела за стол Слизерина, за которым повисла мрачная и угнетающая тишина. Гриффиндорка посмотрела на Малфоя, который будто почувствовав, поднял на нее взгляд. Чувство изнуряющей беспомощности и желание подорваться с места, чтобы надрать кому-нибудь зад застыло в его глазах, сигнализируя о том, что Драко в панике. Захотелось прижать его к себе, чтобы утешить и дать понять, что они справятся. В жизни у Гермионы было много казалось бы безвыходных ситуаций, так что она знает, что такое паника и страх и ощущение, что от тебя ничего не зависит. Паркинсон резко поднялась со скамьи, смахнув со стола пустой кубок и направилась к выходу из Большого Зала. Это заставило Малфоя прервать зрительный контакт с Гермионой и посмотреть на друзей. Только сейчас Грейнджер поняла, что Дафны в Большом Зале не было. Как и пропавшей, и так и не приехавшей с каникул Астории. Слизеринцы поднялись со скамьи и стремительно пошли за Пэнси, видимо собираясь найти Дафну. — Эм… Гермиона, — начал Гарри, неуверенно глядя на неё. — Пора идти на травологию, — перебила друга гриффиндорка, поднимаясь с места. Гарри с Роном переглянулись и, поцеловав своих девушек, отправились за подругой. Радостная и легкая атмосфера после каникул испарилась будто ее и вовсе не было.

***

Травология в этом семестре проходила совместно с Хаффлпаффом, и, зайдя в единственную теплицу, примыкающую к замку, на которой висела табличка «3», Гермиона совершенно не обрадовалась, тут же поймав взгляд Зака, который в знак приветствия помахал ей рукой со стороны своего факультета. Гермиона махнула рукой, почти не взглянув на блондина, и села в конце одной длинной скамьи, лишь бы не пересекаться со Смитом. Факультет под знаменем барсука был как обычно весел и миролюбив, если бы не последние новости о пропаже Гринграссов и постоянные взгляды от Зака, то Гермиона может быть смогла расслабиться и полностью окунуться в мир растений, но тяжелый ворох мыслей не давал ей ни на чем сосредочиться. Лишь когда Гарри толкнул ее в бок, давая понять, что их пара единственная, кто ещё не начал удобрять асфодель специальным зельем, Гермиона откинула мрачные мысли и переживания на задний план и попыталась заработать баллы для факультета. Но естественно получилось все не идеально, и Грейнджер возрадовалась что на их факультете есть Невилл, который спит в обнимку с книгой по Травологии, а потому он легко добавил несколько рубинов в песочные часы их факультета. Уходя из теплицы, Гермиона почувствовала на себе прожигающий взгляд, но обернуться и узнать, кто на неё так смотрит, не успела, так как толпа буквально вынесла ее из душного помещения. Следующим занятием стояла Трансфигурация со Слизерином, и Гермиона была одновременно рада, так как увидит Драко, и в то же время напряжена, понимая, что на паре с этим факультетом вокруг будет царить атмосфера угнетения, которая только удвоит ее собственную панику и безысходность. Хотелось пропустить все занятия, схватить за шкирку слизеринцев и отправиться на поиски по замку или зарыться в ветхие книги с головой. Но Гермиона всего лишь зашла в класс за Гарри и Роном, которые, чувствуя напряжение от подруги, вели себя странно спокойно и тихо. В глаза тут же бросилось две вещи. Драко, который сидел на слизеринском ряду за партой с Паркинсон и прямая, напряженная спина Дафны Гринграсс, которая сидела с Теодором. Несмотря на всю атмосферу опасности, Гермиона все равно сначала посмотрела на Малфоя, который насколько позволяла парта отодвинулся от однокурсницы, сидя к ней коленями, и постоянно скидывал ее руку с себя, шепотом переговариваясь с Ноттом и Блейзом, сидящим впереди с Миллисентой Булстроуд. Драко заметил присутствие Гермионы в классе, сидящей за партой с Поттером, и не надолго встретился с ней взглядом, давая понять «я в порядке», что означало совершенно противоположное на скрытом языке Малфоя. Потом Забини позвал Драко, и блондин опять вернул своё внимание другу и совсем на секунду Пэнси, на которую он грозно рявкнул, прося нецензурными выражениями покинуть его личное пространство. Грейнджер смерила Паркинсон злым взглядом и повернула голову к Дафне, которая смотрела в одну точку, сидя за партой, и почти не моргала. Рука Нотта слегка приобнимала за плечи застывшую слизеринку, а сам Тео внимательно слушал разговор друзей, склонившись над партой. От блондинки веяло холодом. И необычным — не неприступным и не аристократичным, а самым настоящим — пугающим. Гермиона подумала, как это ужасно узнать о том, что ее родителям и младшей сестре угрожает опасность и смерть. Комок застрял в горле, заставляя Грейнджер почувствовать весь спектр совсем не радужных эмоций. В класс зашла профессор Макгонагалл, прерывая все разговоры своим стремительным появлением. Она на ходу взмахнула палочкой, заставляя книги взлететь и распределиться по одной на парту, и уже у своего стола остановилась и повернулась лицом к ученикам. Ее серьезный взгляд пробежался по каждому гриффиндорцу и слизеринцу и замер на застывшей за своей партой Дафне. В обычно строгой Минерве сейчас можно было увидеть мягкость, которой на самом деле была наполнена ее душа, и тревогу за учеников. Гермиона почувствовала, как при виде своего декана наполнилась необъяснимой уверенностью , что все будет хорошо. — Добрый день. Сегодня в связи с последними новостями и пропажей… ученицы — Министр Магии прислал в школу распоряжение, запрещающее ученикам Хогвартса покидать пределы замка и его территории, охраняемые специальной защитой… Скрип ножек стула по каменному полу прервал речь Минервы, и заставил всех перевести взгляд в направлении источника звука. Дафна вскочила из-за парты и стремительно вылетела из кабинета, оставив дверь раскрытой нараспашку. Гермиона перевела взгляд на ряд слизеринцев. Парни замерли, не зная, что предпринять, а Пэнси — лучшая, блин, подруга Гринграсс — почти не обратила внимания на то, что Дафна убежала с занятия. Брюнетка, как заворожённая, смотрела на Драко, почти раскрыв рот. «Черт возьми что не так с этой Паркинсон?» Гермиона вскочила со своего места, примерно представляя, куда сейчас может побежать слизеринка в расстроенных чувствах. — Извините, профессор… — Конечно, мисс Грейнджер, проследите за мисс Гринграсс. Гриффиндорка преисполненная странным чувством ответственности за утешение Дафны, вылетела за дверь, не обращая внимания на удивленные взгляды, которыми проводили ее ученики до выхода из кабинета. Быстрые шаги в полнейшей тишине замка отдавались звонким эхом. Необходимое место было в нескольких метрах от кабинета Трансфигурации. Добежав до нужной двери, Гермиона толкнула ее и шагнула в женский туалет, тут же замечая фигуру девушки, облокотившуюся бёдрами об одну из раковин и опустившую лицо в ладони. Грейнджер сделала несколько шагов вперед, останавливаясь на расстоянии двух метров от слизеринки. Гринграсс никак не среагировала, хотя наверняка слышала, как кто-то вошёл, а теперь стоял здесь, прямо перед ней. — Дафна? — Грейнджер, будь добра, выйди. Голос ледяной, как воздух за стенами замка. Кажется, что внутри нее лед — до озноба холодный, крепкий, не разобьющийся ничем, дотронешься и сам замёрзнешь на века. Даже в туалете не так холодно, как в душе у Дафны. Гермиона чувствует себя неуютно, ведь она наблюдает за чем-то личным, смотрит на блондинку перед собой, задумчиво закусив нижнюю губу. Она знает, что не должна уходить — просто потому что… Ну потому что не должна, вот и все. Слизеринке нужна поддержка, какой стервой она бы себя ни пыталась показать. Гермиона чувствует, как девушке плохо даже сквозь ее броню, выращенную истинными аристократами, а ее подруга сейчас не рядом с ней, и как девушке справиться с навалившимся на неё горем? Гриффиндорка не могла представить, как бы она смогла справиться с чем-то глобальным без поддержки Гарри, Рона и Джинни, а теперь ещё и Драко. Она бы не смогла держать все в себе, даже если бы очень захотела. А Дафна стоит одна в холодной уборной для девушек. Такого не должно быть в представлении Гермионы. — Грейнджер, ты забыла где дверь? Гриффиндорка смотрит, не отрываясь, на то, как начинают подрагивать хрупкие плечи то ли от сдерживаемых рыданий, то ли от холода. И саму начинает потрясывать от напряжения. — Дафна, слушай… — Грейнджер, — восклицает Гринграсс, отрывая лицо от ладоней. Удаётся рассмотреть, как тушь размазалась вокруг красных глаз, ресницы слиплись, а нижняя губа подрагивает, — мне нахер не сдалось твоё долбанное всепонимающее гриффиндорское плечо. Я не собираюсь изливать тебе свою душу, можешь проваливать на занятие. Все там, а ты чего здесь забыла? Мм? Захотелось посмотреть на… Рыдания застревают в ее горле, а слезы скапливаются в уголках глаз. Дафна прерывается, жмуря веки, пытаясь взять себя под контроль. Ведь она не должна показывать своих истинных чувств, особенно всезнающей гриффиндорке. Так ее учили всю жизнь, и так она должна вести себя. Гермиона сама не знала, что делает, пока инстинктивно подходила ближе и клала горячую руку на ледяное девичье плечо. — Пошла на хрен, — цедит Гринграсс сквозь зубы, дергая плечом, надеясь смахнуть слишком горячую, буквально пылающую огнем ладонь, которая выжигает в ней стойкость. Ее твёрдую броню. Слезы жгут глаза, а вязкий комок разъедает горло, пытаясь вырваться наружу в виде рыданий. Но Дафна держит все в себе, твёрдо пытаясь выстоять в этой неравной борьбе своих эмоций с природной непоколебимостью. А потом — неожиданно всю ее обдаёт теплом, жаром чужого тела, которое прижимает ее к себе, обнимая. Сердце бьется как сумасшедшее. А Гринграсс в такт ему пытается оттолкнуть от себя Гермиону, которая не может спокойно смотреть на страдания других людей, даже как оказалось холодных слизеринцев. Гриффиндорка вцепилась в девушку, что были силы, пытаясь выдержать ее первичную реакцию на поведение Грейнджер. А Дафна вырывается, грубо толкает, Гермиона оступается от недюжинного напора, и они вдвоём чуть не летят на каменный пол. Но гриффиндорка умудряется удержаться на ногах и принимает вертикальное положение, отчего резко дернувшая головой Гринграсс со всей силы бьется лбом о закушенную губу Гермионы. Металлический привкус крови во рту совсем не чувствуется, так как времени даже на анализ болевых ощущений с рецепторов нижней губы почти нет. Успокоить девушку, как только Грейнджер умеет — сейчас первостепенная задача. И в конечном итоге сильные дергания переходят в бесконтрольные рыдания. Блондинистая голова с обычно аккуратно уложенной прической, а сейчас с волосами в полном беспорядке, падает на плечо Гермионы. Гриффиндорке остаётся только гладить Дафну по спине и голове, и предоставлять своё плечо в качестве носового платка. Как она смогла заставить Гринграсс принять ее поддержку, Гермиона не знала. Может, от общения с Драко девушка стала лучше понимать слизеринскую натуру, а может, это простая интуиция, но сейчас, обнимая девушку, содрогающуюся в рыданиях, Гермиона была рада, что смогла пробиться сквозь стену неприступности. Словно столп огня растопил стену многовекового льда. Сердце Гермионы разрывалось от желания как угодно помочь Дафне, сделать хоть что-нибудь, но интуиция подсказывала, что кроме пролистывания одной книги за другой и обыкновенных поисков по всему замку, тыкая пальцем в неизвестность, больше ничего невозможно предпринять. Ещё и Министерство запретило покидать замок. Теперь даже в Хогсмид невозможно будет вырываться. Ну просто за-ши-бись. Грейнджер гладила Дафну по спине, думая о том, как этот учебный год все поменял в ее жизни, и она стоит в женском туалете, успокаивая ледышку Гринграсс, которая обычно ходила по замку со своей лучшей подругой Паркинсон и мерзко хихикала над ее шуточками. А все оказывается совсем не таким, как кажется на первый взгляд. Рыдания Гринграсс начали стихать переходя в невнятные бормотания, а потом в отрывистые фразы. — Я… я всегда думала, что… без сестры мне было бы лучше… мы… мы такие разные… и… мы всегда ругались… а сейчас… к-как я без нее, она ведь для меня все-е-е... Дафна плакала и говорила, рассказывала что-то и снова рыдала, сжимая в ладонях форменную рубашку Гермионы, на которой, уже наверняка, отпечатались следы её туши и слез. — А р-родители… что мне без них делать… я-я не переживу если с ними что-то случится, я-я… А Грейнджер слушала, иногда поддакивая, давая понять, что Дафна не одна, ее слушают, вникают в суть проблем, хотят помочь. Никто не должен быть одинок, когда ему плохо. Никто. Даже тот, кто кажется сильным. Темы из абстрактных перешли в конкретные ситуации, которыми Гринграсс видимо хотела поделиться с кем-то уже давно, но не могла по привычке пряча чувства. — …и один раз Астория смогла проникнуть в то место, где родители прятали наши подарки перед Рождеством, ну и она поменяла на них надписи, не задумываясь, что там могут быть не только подарки для близких членов семьи, а ещё для партнеров папы по бизнесу или людей из министерства… Гермиона слушала Дафну, а у самой перед глазами пробегали все эти истории. И девушка понимала, что чистокровные семьи не слишком отличаются от семей полукровок или магглорожденных. Такие же нелепые ситуации, семейные ужины по праздникам, веселые истории, разве что слуги в виде домовиков да аристократическая непоколебимость, которая портит им жизнь, придаёт всем различий. — … а ещё… ещё как-то раз Астория призналась мне, что ей нравится Симус Финниган, и она отправила, не подумав, ему валентинку на четырнадцатое февраля. Ох, и получила она от меня, набегались мы тогда, взяв с собой Пэнс, пытаясь сначала уговорить эльфов показать, где лежат все открытки и подарки, а потом найти в розово-красной куче валентинок нужное сердце. Но потом, слава Салазару, он ей разонравился и… Грейнджер слушала небольшие истории, которые раскрывали перед ней Дафну, Асторию, да и всех слизеринцев с другой стороны. С более человечной и простой. С той, с которой иногда видела Гермиона Драко. Гриффиндорка решила немного поменять положение, потому что все тело от стояния на одном месте начало затекать. Она чуть повернула голову и заметила странное. На раковине в каменной кладке над краном будто что-то светилось. Светло-желтый цвет мерцал то угасая, то заново набирая обороты по какой-то траектории, и в солнечную погоду его можно было спутать с солнечным зайчиком. Но сейчас за окном все ещё завывала метель, а небо было наглухо затянуто серым. — Ммм… Гермиона? Грейнджер от удивления замерла, прекращая успокаивающе поглаживать Дафну, и та видимо заметила перемену в девушке. Гермиона убрала с Гринграсс руки и отошла на два шага. — Д-да, прости, что прервала. Просто я заметила кое-что странное. Гермиона обошла слизеринку и направилась прямо к раковине, над которой что-то мерцало буквально несколько секунд назад. Грейнджер начала вглядываться в камень, пытаясь понять, что это могло быть, но ее зрение ничего не находило. Тогда она провела рукой по стене, но наткнулась только на идеальную каменную гладь. — Что такое? — спросила Гринграсс, вставая рядом с Гермионой и потирая все ещё влажные глаза. — Тут, — Грейнджер указала на место над раковиной, — будто солнечный зайчик мерцал. А потом исчез. — И правда странно. Дафна внимательно осмотрела все каменное пространство над раковиной, а потом включила кран чтобы умыться. А Грейнджер так и гипнотизировала взглядом стену, сощурив глаза и пытаясь понять, что это могло быть. Вдруг это ещё одна загадка Хогвартса от основателей? Гринграсс ополоснула лицо, потерла пальцами вокруг глаз, вытирая остатки туши, и, выключив воду, повернулась к Гермионе. — У тебя кровь на нижней губе и рубашка в туши. Прости. — Да нормально все, — Грейнджер даже не посмотрела на девушку, опираясь на край раковины и приближаясь к камню, разглядывая абсолютно белую и гладкую поверхность. — Ты думаешь этот свет что-то важное? — поинтересовалась Дафна, вставая рядом с Гермионой и ещё раз разглядывая камень. В голосе была надежда, потому что если это так, то на одну разгадку будет больше. А значит, на один шаг ближе к родителям и сестре. — Может быть. Может быть. — Есть идеи почему стена начала светиться? — Ммм… надо подумать. Гермиона сделала шаг назад и оторвала взгляд от камня. Начала в своей излюбленной привычке расхаживать взад-вперёд, пытаясь додуматься до решения. Стена мерцала — это точно. Это было не в одно мгновение, а несколько секунд, а значит, не привиделось. Но что послужило причиной этому странному свечению? Гриффиндорка от усердной работы мозга по привычке прикусила нижнюю губу и зашипела от боли. Облизнула небольшую ранку, чувствуя вкус крови на языке. Гермиона тогда посмотрела совершенно случайно, а Дафна в этот момент говорила, и очень много говорила. А потом девушка заметила что что-то не так и прервалась. И… свечение прекратилось. А может… — Дафна, можешь опять что-нибудь рассказать? — Что именно? — удивленно спросила слизеринка. — Что угодно. Какие-нибудь сплетни или, не знаю, истории, которые я не слышала. — Ла-а-адно. Ну-у… — Дафна, ты же одна из главных сплетниц. И тебе нечего мне рассказать? Гринграсс фыркнула, но скрестила руки на груди и начала говорить первое, что пришло в голову. — Недавно Парвати Патил кто-то видел, спускающуюся из Астрономической башни около полуночи... Сначала ничего не происходило. Дафна рассказывала какую-то очередную, не пойми откуда взявшуюся сплетню, начиная распыляться и пересказывать все в красках и с эмоциями, будто и правда присутствовала при всём этом. —… ну он и говорит, надо нам место, где можно укрыться от посторонних глаз, намекая естественно, на секс и… Небольшой светло-желтый огонёк загорелся, заставляя Гермиону замереть, на полную катушку включая все свои мыслительные процессы и соединяя причинно-следственные связи. Дафна опять говорила, и огонек опять загорелся. Но загорелся не сразу. Что она там такого сказала? Что-то кому-то надо и… Глаза Гермионы зажглись пониманием, осознавая небольшую разгадку. Точно. Основатели создавали Выручай-комнату для того, чтобы она давала ученикам то, в чем они нуждались . — ...и значит, она говорит, ой, сегодня Альтаир не в созвездии Юпитера, и поэтому я не смогу с тобой встретиться... — Да-да-да, Джинни тоже часто говорит, что им с Гарри надо своё собственное поле для Квиддича, — перебила Гермиона Дафну, указывая пальцем на небольшое светло-желтое сияние, — а Рон потом добавляет, что тогда ему понадобится весь инвентарь и собственная новенькая метла… Грейнджер, говоря первое, что придёт в голову и вспоминая все желания своих друзей, подошла ближе к нужной раковине и, оперевшись о край, встала на носочки, пытаясь ближе рассмотреть это свечение на стене. Светло-желтый огонек, двигающийся по намеченной траектории, светился с каждым новым желанием, высказанным вслух, все ярче. А когда Гермиона замерла на секунду, не представляя, чтобы ещё сказать, к ней присоединилась Дафна, которая уже поняла, что требуется говорить. Мерцание двигалось все быстрее и становилось каждый новый круг все ярче и, в конце концов, стало понятно, что это такое. Герб объединяющий факультет Равенкло и Хаффлпафф светился небольшим пятном прямо на стене, давая понять, что Гермиона оказалась права, и они и правда что-то обнаружили совершенно случайно. «Ведь с душой, одетой в платье, в центре всех школьных новостей» Женский туалет, чем тебе не место для новостей. Здесь постоянный кругооборот сплетен Хогвартса. Да и платье означает явно не сбор парней, а компанию девушек. Гермиона провела пальцами по мерцающему гербу, подчеркивая гладкость стены. Как им достать то, что здесь спрятано? Дафна дотронулась до плеча Гермионы сигнализируя взглядом, что идеи о том, кто в чем нуждается, заканчиваются. «Давай, Грейнджер, напряги мозги» Как в прошлый раз они открыли тайник? Гермиона разговаривала с комнатой. Просила ее помочь им. А этот знак отзывается на слова произнесённые вслух. Идея пришла в голову внезапно. — … а еще Тео как-то говорил ему нужен постоянно обновляющийся поднос с едой в спальне… — Мне и Дафне жизненно необходимо, чтобы «душа» Выручай-комнаты открылась нам. Гринграсс замолчала, с надеждой глядя на раковину, а Гермиона замерла в ожидании. Герб все ещё светился ярко-желтым цветом, переливаясь по контурам. В туалете было слышно только девичье дыхание и завывание метели за окном. Неожиданно послышался тихий щелчок, и вся стена именно над этой раковиной вдавилась внутрь и отъехала в сторону, предоставляя взгляду большое пространство, где лежал очередной камень. Овальный янтарь красиво поблескивал изнутри, а рядом находилась ещё одна записка, свёрнутая в трубочку и перевязанная простой тонкой веревкой. — Мы нашли, — тихо проговорила Дафна, — Гермиона, — девушка обернулась к гриффиндорке — мы сделали это! Гринграсс в мгновение осветила усталой, но такой счастливой улыбкой все пространство пустого туалета. Дафна взяла из тайника камень и записку. Янтарь от соприкосновения с кожей засветился еще ярче, искрясь теплом, а маленькие пузыри внутри будто задвигались. Грейнджер все еще удивленно смотрела на находку в руках слизеринки, не веря своим глазам. С таким же тихим щелчком стена встала на место, а свечение герба сошло на нет за несколько секунд. «Как же я раньше не подумала!» Ведь Джинни постоянно жаловалась, что нельзя нормально сходить в женский туалет на первом этаже, здесь всегда компании школьниц, сплетничающих кто о чем. Надо было бы сопоставить лишь пару фактов и все, они бы давно нашли еще один камень. — Возьми, пусть все камни лежат в одном месте. Гермиона взяла находку и, негодуя, что вылетела из класса без мантии с зачарованными карманами и без палочки, ведь можно было бы наложить скрывающее заклинание. Не расхаживать же с таким камнем в руке по школе! — Ну, пойдём? — спросила Дафна и улыбнулась, — Макгонагалл, наверное, думает, что мы в Тайную комнату провалились. — Так сюда бы уже Гарри отправили. — Ага, чтобы он нас спас. — хихикнула Гринграсс. — А потом мы его, — подмигнула Гермиона слизеринке. Гринграсс хмыкнула и пошла первая к двери из туалета. Резко замерла, хватаясь за дверную ручку. — Ммм… Гермиона. Спасибо, что пришла сюда. За мной. Ты очень помогла. Грейнджер хотела было сказать «А ты ещё сопротивлялась», но даже не успела раскрыть рот, как мысленно дала себе по лбу. Какими бы слизеринцы ни казались пафосными и на все способными, они были ещё более хрупкими, чем другие, потому воспринимают чужую помощь, как слабость. А это совсем не так. — Если что-то понадобится, ты знаешь, где меня найти, — просто ответила Гермиона. И Гринграсс толкнула дверь, выходя из туалета. Не успели девушки дойти до кабинета трансфигурации, как им навстречу уже стремительно шли слизеринцы во главе с Драко, который увидев внешний вид своей девушки, потом своей однокурсницы сощурил глаза. — Гермиона, все в порядке? — начал Малфой, останавливаясь перед Грейнджер и беря ее за подбородок, чтобы поближе осмотреть рану. — Да, все отлично, — ответила гриффиндорка и только сейчас слизеринец заметил легкие улыбки у девушек на губах. Что такого могло случится, что привело Дафну в более или менее радостное состояние? Малфой провёл по ранке на губе Гермионы большим пальцем, и она, зашипев от неприятных ощущений, скинула его руку. Драко уже открыл рот, чтобы начать громко возмущаться и спрашивать, что произошло, но... — Гермиона! — голос Гарри послышался из конца коридора, и Гермиона с Дафной переглянулись. — Мы нашли следующий камень с запиской, — прошипела Грейнджер запихивая в руки Драко находку, — убери в карман, пока никто не увидел. — Но как? — удивленно прошептал Блейз, озвучивая вопрос всех присутствующих. — Надо уметь говорить о своих желаниях, — ответила Дафна. И запыхавшиеся Гарри с Роном оказались рядом с Гермионой, с подозрением осматривая всю компанию. В голове крутилось подозрение, что они что-то замышляют. И если бы не присутствие рядом Гермионы, то гриффиндорцы предположили бы что-то крайне незаконное.

***

Тео с Дафной и Блейз с Полумной вошли в Башню Старост и обессиленно упали на диван и кресла. — Ну как? — спросил Крэбб. — Никак, — буркнул Тео. День выдался непростым, все учителя после каникул принялись с большим, чем нужно, рвением проверять домашнее задание, погода с её непрекращающимися метелями оставляла желать лучшего, да и бесцельно шататься по замку, надеясь найти ключ к последней загадке, было непросто. Гермиона с остальными слизеринцами по уши зарылась в ветхие писания, лишь на секунду обратив внимание на прибывших личностей. Драко расхаживал по гостиной, вгрызаясь в спелое зеленое яблоко и пробегаясь глазами по очередному пергаменту, игнорируя постоянные взгляды Паркинсон. Атмосфера надежды все ещё парила в воздухе плотными клубами, особенно после рассказа девушек о том, как они нашли янтарный камень в женском туалете. Но все же мерно потрескивающий в камине огонь и бушующая за окном вьюга действовали на уставшие умы слишком расслабляюще. Гермиона потёрла пальцами будто засыпанные песком глаза и повертела головой, разминая шею. Подняла глаза, переводя взгляд с огня к наколдованной доске на деревянных ножках, на которой мелом было выведено: «Сердце спрятано в граните меж изумрудной сыростью и алым светом... Слышит всех и вся вокруг себя, ведь оно лежит в основе четырёх, там где пахнет елью и костром... Ведь с душой одетой в платье в центре всех школьных новостей…» И ниже строчки из двух записок, находящихся вместе с камнями в тайниках: «Той тайны, что раскрыть так надо мне» «Неужто это путь к познанию» Грейнджер опять посмотрела на все это и покачала головой. Сил сидеть за книгами больше не оставалось, особенно после того, как Гермиона успела ещё и домашнее задание на несколько дней вперёд сделать. Хруст от яблока, которое грыз Малфой отвлекал, да и всеобщее пыхтение не добавляло собранности. Достаточно тихая обстановка Башни Старост разбилась вдребезги за одну секунду. Портрет шумно и неожиданно отъехал в сторону, не давая всем присутствующим время понять, что происходит, и в гостиную рыжим ураганом влетела Джинни. — ГАРРИ МНЕ ИЗМЕНЯЕТ!