Безумие на двоих

Большой Зал гудел, заставляя Драко сжимать зубы в раздражении. Школьники слишком громко кричали, поддерживая друзей или однокурсников, которые участвовали в Чемпионате, а преподаватели переговаривались с глупыми улыбками на губах. Видимо, их умиляли ученики, которые решили показать себя в непростой игре. Малфой же был на грани всплеска гнева, потому что это все были лишь гребаные цветочки. Старосты факультетов, которые следили за соблюдением правил игроками, отвлекались на посторонние разговоры и крайне неуместные выкрики, болея за друзей. Приведения летали повсюду, пытаясь подсказать ученикам своих факультетов, а Гермиона стояла рядом с Драко, на расстоянии вытянутой руки, заставляя ощущать острые когти боли в груди. На самом деле Малфой чувствовал себя просто ужасно. Казалось, что сердце запихнули в ледяную клетку, не давая равномерно выталкивать кровь по сосудам, а легкие сжали в тиски, мешая свободно вздохнуть. Он знал, как выглядит со стороны. Уверенно и отстраненно. Серые глаза лучились властью, а губы сомкнулись в линию, показывая самодовольство. Но это видели только посторонние. Те, кто никогда больше пары слов не перекинулись бы со слизеринцем. И все же если знать куда смотреть, то можно было увидеть складку между бровей, сжатые в кулаки ладони и периодически бегающий взгляд, в котором блестели страх, боль и уныние. Узнать о пропаже родителей было самым тяжелым испытанием, которое приходилось пережить Драко за время его недолгого существования на Земле. После того, как он осознал ситуацию и принял своё неутешительное положение, Малфой решил, что пора валить из этой дерьмовой школы. Пора было действовать в лоб, а не бегать по замку в поисках каких-то разгадок и перелистывать ветхие книжонки. Малфой уже был готов броситься собирать вещи и друзей, как в голове будто что-то щелкнуло. Карие, блестящие глаза. Радужки, которые совсем недавно при виде него лучились нежностью и этим гребанным чувством под названием любовь, меркли и тускнели выдавая боль и отчаяние. И Драко не знал, какое видение было хуже. Гермиона, сидящая прямо перед ним в тишине библиотеки и кусающая до красноты губы, стараясь сдержать истерику. Или Грейнджер, сидящая на ступенях замка и взирающая своими карими радужками на него так, словно ее мир рухнул. В первом видении Гермиона была такой сильной и слабой одновременно. Драко сразу приходилось испытывать то, что он сам ощущал в тот момент. Сердце выпрыгивало из груди, а весь самоконтроль пришлось пустить на укрощение эмоций. Ведь если бы он не сдержался, то обязательно кинулся бы вслед за ней. В мыслях было только желание обнять, прижать к себе как можно крепче и шептать всю ту несусветную чушь, которую Драко терпеть не мог. Но в тот момент хотелось. Хотелось успокоить его Гермиону, сказать, что все то, что она увидела и услышала, — полнейший бред. Просто… Драко — трус, каких поискать. Самый настоящий эгоист. Во всяком случае, он так считал. После того, как Малфой узнал о пропаже родителей Крэбба, то в голове, помимо ужаса за свою семью, пронеслась пугающая правда. Даже если у них все получится: найти Блэк, увидеть живых родителей, то Гермиона в своём репертуаре бросится вслед за ним, потому что… любит, дура. Мерлин, какая же она дура, что смогла влюбиться в такого человека. А Малфой был реалистом, а потому понимал, что это приведёт к очередным опасностям, которые совсем ей ни к чему. Точнее… Драко просто не хотел признавать, что заботится о ней. Он не хотел, чтобы она подвергалась опасности, которая совсем для неё не предназначена. Это только дела семей бывших Пожирателей, и они сами должны во всем разобраться, не подвергая опасности других. Даже вездесущего Поттера и его команду. А потому Драко решил, что лучшим решением будет показать ту часть себя, что всегда находится в нем. Ту, которая всегда управляет им в гневе и страхе, самую уродливую и гниющую часть своей личности. Ту часть, что за долгие годы вырастили в нем родители и аристократическое общество, и ту часть, которую Гермиона смогла укротить, сама не замечая. А потому пришлось, внутри раздирая себя на кусочки, говорить все то, что он сказал. Пришлось причинять ей боль словами, но это ведь лучше, нежели ей причинит боль его сумасшедшая тетка? Но она сама предложила расстаться, а он сразу согласился, хотя невидимый острый серебрянный нож вонзился Драко прямо в сердце, заставляя его кровоточить. Тем вечером она не пришла в Башню, а он жалел, что не имеет той чудо Карты Поттера, потому что Драко волновался, и это убогое чувство, которое шло вкупе с любовью, встало, словно ком в горле. Он сидел в гостиной, не желая чувствовать изнуряющее одиночество, ее запах, который пропитал каждую частичку его комнаты, и разбросанные повсюду вещи, что так прекрасно дополняли картину уюта. Но под утро он не выдержал и поднялся наверх. Вдохнул, чувствуя, как ее запах, словно никотин, туманит рассудок. Увидел наполовину скинутое на пол одеяло, ведь она сегодня с утра будила его поцелуями, пытаясь стащить с кровати. Заметил маггловскую футболку, валяющуюся комком в углу комнаты, ведь она пообещала больше не носить ее. И Драко понял, что пропал. Он уже думал найти ее и извиниться. Просить прощение до тех пор, пока не охрипнет или не испепелится в огне собственной беспомощности и боли. Но потом. Совы принесли самую леденящую душу весть на свете. Его родители, которыми он так дорожил, пропали. Внутри все одновременно заледенело и вспыхнуло. Драко еле сдержался, чтобы не швырнуть свою тарелку в ближайшую стену. А потом, словно дротик, вслед отправить и вилку. Пришлось сжать ладони в кулаки и броситься вон из Большого Зала, желая сделать что угодно. Разнести в клочья замок или людей, что мешались под ногами. Но он услышал ее голос, а потом почувствовал ее прикосновение и понял, как слаб на самом деле. Понял, что только она сможет сделать его сильным и слабым одновременно. Понял, что не может без нее, и эта зависимость бесила. Особенно в тот момент полнейшей слабости, и он развернулся, чтобы наорать на неё, ведь он не мог терпеть этого внутри себя. Он всю жизнь считал, что такая зависимость от другого человека — это слабость, а он не хотел себя таковым считать. Драко развернулся, чтобы выплеснуть на неё скопившийся внутри яд, но не рассчитал силу, когда выдергивал локоть из ее хватки, и… она, потеряв равновесие, упала на лестницу, а грубая фраза сама вырвалась изо рта. Глядя на неё сверху вниз, такую разбитую, со слезами, скопившимися в уголках глаз, стало противно от самого себя. Драко стоял, сжав зубы, ненавидя себя и всех вокруг. И впору было бы кинуться поднимать ее, шептать слова извинения, но Драко просто не смог. Он будто потерялся в себе, своих чувствах, и ноги по своей воле унесли его оттуда, заставляя проклинать себя. Теперь она была не его Грейнджер, и он думал, что она больше никогда не захочет таковой стать. Хотя все же именно ее глаза в его мыслях заставили остаться в замке. А потом, немного обдумав, Драко понял, что его скитания по Англии ничего не дадут. Никаких зацепок у них нет, а подвергнуть опасности свою жизнь и жизнь друзей, которые наверняка пойдут за ним, совсем не хотелось. Все же он слизеринец, а не гребаный гриффиндорец. Громкие вопли Уизли вырвали Малфоя из своих мыслей. — Да-да! — кричал Рональд, тряся кулак над головой. Сидящий через стол шестикурсник с Равенкло расстроенно уронил голову в ладони, а Ромильда Вейн на всех парах неслась по проходу к Уизли и, видимо, готовилась повалить его на пол. Драко не смог удержаться от фырканья. Долбанный Уизли нашёл своё призвание. Командовать гребанным отрядом фигурок и выигрывать у тупых школьников, вот это, конечно, предмет для гордости! Малфой, видимо по инерции, покосился на Гермиону и заметил, что она улыбалась. Широко и искренне. Радовалась за друга, хоть под глазами и пролегали темные круги, а уголки губ каким-то образом были опущены. Но она не переставала оставаться главной старостой, а потому держала себя в руках и оставалась на месте. Глубоко в душе затрепетало тягучее, волнующее чувство, но Малфой лишь сжал губы и нахмурился. Не важно, что он чувствовал. Это сейчас совсем не важно. Последняя игра была завершена, и Макгонагалл, объявив список учеников, проходящих в финальный тур, попросила всех занять свои места за столами, чтобы приступить к ужину. — Старосты факультетов! — громко сказал Малфой.  — Подойдите все сюда! Префекты переглянулись, но поплелись к двум главным старостам, опасливо поглядывая по сторонам. Лишь Блейз закатил глаза, да Смит фыркнул, явно нарываясь на большее внимание к своей персоне. — А попозже разбор полетов устроить нельзя? — прошипела Гермиона, в притык вставая к нему. — Обязательно унижать их на глазах у всей школы? Аромат яблок и корицы ударил в нос, почти заставив прикрыть глаза от наслаждения. Как давно он так близко не ощущал этого запаха? День, два? А казалось, что вечность! Ответить что-то вразумительное он Гермионе не смог. Посмотри он в ее глаза чуть дольше, и точно бы наплевал на свои собственные установки. А потому полностью проигнорировав гриффиндорку, сорвался на старостах факультетов, которые бесили его весь день до жути. Благо, никто этих разборов полетов не услышал, а Грейнджер под конец нагло прервала грозную тираду Драко, отпустила всех префектов ужинать и, назвав Малфоя придурком, удалилась, высоко вздернув подбородок. Драко решил не вступать с ней в словесную перепалку. Гермиона в пылу ссоры — самое сексуальное зрелище, что он когда-либо видел, а потому Малфой просто направился за свой стол, сжимая зубы, кулаки и пытаясь успокоить сильно бьющееся сердце. Все-таки устраивать скандал на виду у всех было не самым лучшим решением. Никто не знал, точно расстались Гермиона и Драко или нет, но, видимо, их поведение очень красноречиво намекало на это, а потому все шептались по углам, ожидая представления. И Малфой не мог доставить всем такого удовольствия. Но лишь только он отошёл от Грейнджер, беспомощность и уныние опять накрыли с головой. Малфой чувствовал себя обыкновенным напуганным ребёнком, ведь его родители пропали. И не как в детстве, в толчее Косой Аллеи, а в лапах безумной тетки, которая собиралась их убить. Блейз, как всегда, пытался подставить своё дружеское плечо, Дафна болтала без умолку, стараясь заполнить гнетущую тишину, а Тео просто хмуро сидел, не стараясь что-либо предпринять. Крэбб и Гойл лишь лениво ковырялись в тарелке. Пэнси не подавала признаков жизни. А Малфой, уставившись в стол, просто не обращал ни на что внимания. Хотелось просто зажмурить глаза, раскрыть и оказаться совсем в другом времени. Когда его родители в их особняке, а они с Гермионой где-нибудь в Италии путешествуют. Но фантазиям свойственно оставаться лишь несбыточными мечтами. Ночь выдалась по обыкновению бессонной, а если и получалось задремать, то тут же в голову пробирались до ужаса реалистичные кошмары, которые заставляли проснуться в холодном поту. Желание прижаться к рядом лежащему тёплому телу было столь сильным, что сводило зубы. Но той, от кого он желал получить поддержку и заботу, наверняка и в башне-то не было. С недавних пор, как Драко понял, Гермиона ночевала в башне Гриффиндора. При мыслях, что она могла спать в кровати Поттера, начинали чесаться кулаки, но Драко просто надеялся на Джинни, которая вряд ли такое бы допустила. А Грейнджер лишь приходила покопаться со всеми в книгах, ища последнюю разгадку, и забрать какие-то свои вещи. Друзья Малфоя, как и все присутствующие в комнате, чувствовали напряжение, витающее в воздухе, но все же им приходилось сосредотачиваться на главном — на разгадке тайны. И как бы не хотелось врезать Поттеру и Смиту, которые пялились на него, видимо, желая убить за то, что он разбил сердце Грейнджер, — как будто он сам этого не хотел — Драко просто игнорировал это. Родители были важнее. Пролежав в холодной пустой кровати до рассвета, Малфой так и не смог задремать больше одного раза и решил вставать. Лучше уж ещё в книгах покопаться, чем пытаться заниматься бессмысленным делом. Сегодня было воскресенье. Последний день проведения Чемпионата, награждение и вечеринка в честь этого следом. Веселиться настроения не было никакого, и Малфой уже спланировал, когда свалит с этого праздника жизни и пойдёт бродить по замку, надеясь обнаружить эту долбанную часть Выручай-комнаты. Полностью погрузившись в раздумывание над последней строчкой загадки, Драко не заметил, как пролетел завтрак, обед и финал Чемпионата. Очнулся он, только когда под громкие овации Макгонагалл награждала никого иного как Уизли медалью за победу. Сама Минерва светилась также ярко, как и Рональд, такую улыбку у профессора все видели разве что после побед Гриффиндора за кубок Квиддича. — А теперь у всех есть время отдохнуть и подготовиться к вечеринке в честь Чемпионата! — объявила Макгонагалл, перекрикивая общий гул. — Старосты факультетов! — раздался рядом громкий возглас. Драко почти вздрогнул, он и не заметил, что Гермиона была так близко к нему все время. — Так, Зак и Эшли, вы ответственны за украшения, как мы и договаривались, — начала раздавать указания Гермиона, разглядывая свиток пергамента в руках, — Блейз и Диана, на вас расстановка столов и… Драко даже не собирался вмешиваться. Он был уверен, что если уж Чемпионат они провели, то с вечеринкой будет справиться не сложно. Старосты факультетов покивали и разошлись, а Грейнджер встала перед Малфоем. — Проследишь за старостами Слизерина и Равенкло и отчитаешься перед Макгонагалл, пока я пойду на кухню распорядиться насчет еды и напитков на вечер? Голос ее был ровен и спокоен. Она разговаривала с Драко так, будто он был никем, просто ее напарником по работе старостата. Обыкновенным парнем, с которым она перекидывалась лишь парой слов по острой необходимости. А глаза нечитаемы, будто она заколдовала радужки, не давая ему пробиться сквозь свою защиту. Стало как-то не по себе. Даже спорить не хотелось и Малфой лишь кивнул, тут же отворачиваясь и уходя прочь. Захотелось сбежать из Хогвартса прямо сейчас. Чтобы не видеть ее безразличия. «Но ведь ты этого и хотел! — кричало подсознание. — Ты сам оттолкнул ее от себя!» Но Драко не хотел слушать голос своего разума. Ему стало одновременно легче — ведь теперь вряд ли она кинется за ним, если у них получится прийти на помощь пропавшим родителям, — и больнее — ведь теперь он абсолютное ничто для неё. Но времени все это анализировать не было. Дела старостата и собственные планы заняли все мысли до самого вечера. Малфой очнулся, только когда Макгонагалл за пять минут до начала ужина пришла проверить, как обстоят дела у главных старост, и вроде осталась довольна результатом, но Малфою это было не интересно. Он лишь считал минуты до того момента, как уйдёт из этого Зала и останется в тишине и холоде коридоров. Большой Зал выглядел празднично, несмотря на то, что это была обычная вечеринка, которой преподаватели хотели сплотить все факультеты. Длинные дубовые столы были сдвинуты к стенам, а посередине образовалось место для танцплощадки. Также Макгонагалл наколдовала небольшие фуршетные столики, на которых домовики расставили безалкогольные напитки и закуски. Повсюду были гербы факультетов и какая-то праздничная мишура. Вечеринка проходила, как всегда, чётко по плану. Естественно, ведь за всем следила Гермиона Грейнджер, которой Драко даже не пытался помочь. Но она и вовсе не обращала на это внимания, предпочитая делать все самостоятельно. Малфой отошёл к своим друзьям, которые сидели за столом у стены, тихо переговариваясь. Смотреть на Гермиону было больно, а боли ему было и так достаточно. — Драко! — Дафна подняла голову, улыбаясь блондину. — Как тут все замечательно! — Ага, — невесело хмыкнул Малфой, — это все Грейнджер. Я только устраивал разборы полетов старостам. — Да, нехило он орал, — ответил Блейз. — Я бы не удивился, если бы после собраний старостата кого-нибудь из префектов нашли задушенным. Макгонагалл нарадоваться, мне кажется, до сих пор не может, что ты так крепко взялся за свои обязанности. — А мне кажется, ее сейчас так и вывернет от гордости за своего любимого рыжего, — протянул Тео и тут же поменял тему. — Кто-нибудь протащил огневиски? — Обижаешь, — ответил Крэбб, и они с Гойлом переглянулись. Малфой просто закатил глаза. Если он выпьет, то не будет трезво мыслить. А сейчас для него это важнее. Дамблдор и Макгонагалл озвучили свои речи, подняли кубки за победителей Чемпионата, и все приступили к празднеству. Заиграла музыка для танцев, школьники сбились в кучку, а старосты, которые должны были дежурить, нахмурившись ходили по периметру, явно желая поймать мелких школьников с алкоголем, чтобы самим его выпить. Малфой же не обращал внимания ни на что вокруг. В его голове он ходил по замку, пытаясь предугадать, где могла быть спрятана часть Выручай-комнаты. Драко никогда не считал себя тупым, но эта гребанная строчка не приносила ему никакого смысла. «Слышит всех и вся вокруг себя, ведь оно лежит в основе четырёх, там где пахнет елью и костром…» Сколько раз он это уже анализировал снова и снова? Слышит всех и вся — тут все ясно. Все эти части каким-то образом слышали все, что происходило вокруг. Оно лежит в основе четырёх. Первой мыслью были захоронения основателей, но никакой логики в этом не было. Даже если они и найдут это место, там не может никого быть. Там где пахнет елью и костром — тут было вообще глухо. Ель и костёр. Ель можно было найти в Запретном лесу, а потом развести костёр. Нет, бред какой-то. — Ой, Драко, прости! — воскликнула Дафна. Вставая из-за стола, она запнулась и, чтобы не упасть, вцепилась в плечо Драко. Малфой, видимо, пропустил момент, когда его друзья успели выпить, потому что голос Гринграсс был явно не самый трезвый, да и шли они с Тео не куда-нибудь, а прямиком на танцпол. Всего один взгляд на танцплощадку, и Малфой был готов проклясть злобную судьбу. Драккл его дёрнул посмотреть вслед Тео и Дафне! Драко просто напросто окаменел глядя на… «Мерлин, дай мне сил!» Гермиона, до этого раздающая распоряжения в Большом Зале, была одета в школьную форму, а сейчас на ней было простое темное платье. Бретельки красиво подчеркивали ее небольшие плечи, а приталенная юбка делала фигуру более изящной. Туфли на среднем каблуке и длина платья, что доходила до середины бедра, давала откровенно разглядеть худые ноги. Где Грейнджер все это взяла, понять было невозможно, хотя Уизли вполне могла обладать такими вещами, а подогнать все по размеру не составляло труда. Ее волосы были уложены в низкий пучок, а две прядки красиво обрамляли лицо, и Драко не мог оторвать взгляд. Она была красива в этом совершенно простом, но элегантном одеянии. Хотелось смотреть на неё, разглядывать каждую частичку, касаться, целовать… но больше он не мог себе этого позволить. Драко теперь был не в праве обнимать ее при всех или, оставаясь наедине, игриво подмигивать. Малфой не мог пригласить ее на танец и кружить на импровизированном танцполе, заглядывая в ее глаза цвета жженого кофе и наблюдая за тем, как блики прожекторов отблёскивают от радужки. Но… кто-то другой теперь мог. И сегодня этим кем-то оказался Терри Бут. Гребанный зубрила равенкловцев сейчас держал свои руки на ее талии и что-то говорил, а она улыбалась ему. Не Драко, а этому гребаному придурку, что наверняка не знает никаких тем для разговора, кроме тех, что написаны на страницах школьных книг. В мгновение стало нечем дышать. Кровь будто вскипела в жилах, прекращая нормальную поставку кислорода в мозг. Не пойти на танцпол и не довести Бута до такого состояния, чтобы его унесли на носилках из Большого Зала, стало очень серьезным испытанием на проверку выдержки Драко. Хотелось достать палочку и наслать на этого мерзкого зубрилу проклятий, каких он никогда и нигде не вычитает. И вдруг взгляд Гермионы скользнул по Малфою, заставляя сердце замереть и пустить вскачь пуще прежнего. Она буквально на секунду — самую волнительную и прекрасную — задержала взгляд на фигуре Малфоя. Зацепила искрой своей радужки и тут же скрылась за опустившимися веками. А Драко слишком хорошо узнал ее за время, проведённое вместе, и это было главным козырем при разгадке тайн в поведении Гермионы. Не пришлось прибегать даже к легилименции, ведь он заметил ее пальцы, крепко вцепившиеся в плечи Бута, скованность движений и закушенную губу. Драко понял, что спокойствие, которое он видел в ее глазах сегодня, напускное, а это платье лишь отвлекает внимание других людей от ее эмоционального состояния. Теперь Малфой был уверен, что он для неё не пустое место, не выброшенная вещь. Малфой уже упоминал, что он эгоист? Так вот отрицать это было невозможно, потому что дышать стало легче. Драко все же смог перебороть себя и зажмурить глаза, лишь бы не видеть этой картины, расплавляющей серую радужку. — Драко, — неожиданно позвал Блейз. Забини стоял рядом с ним, явно собираясь покинуть друга. Полумна уже стояла на краю танцпола, смотря в сторону своего парня. — Ты сразу предупреди, если нужна будет помощь в закапывании трупа. Малфой лишь грустно хмыкнул и покачал головой. Куда же он без Забини то! — Иди уже со своей Лавгуд танцуй и не следи за мной. Блейз ещё раз внимательно посмотрел на Драко, изучил взглядом и просверлил в друге дыру, но все же пошел к Полумне, оставляя Малфоя наедине со своими душевными терзаниями. Драко повернулся спиной к танцполу. Мазохистом он себя не считал, а потому смотреть в сторону Грейнджер не было сил, хотя было желание. В его воображении вместо Терри Бута рядом с Гермионой был он, и это его руки лежали у неё на талии. Малфой почти мог ощутить запах, исходящий от неё, и мягкость ткани легкого платья. — Малфой! Драко обернулся на оклик и увидел Смита, который, оглядываясь по сторонам, садился рядом с Малфоем. — Что тебе? — буркнул Драко. Устраивать разборки было, конечно, заманчивой идеей, но не здесь и не сейчас. — Мне кажется, я кое-что нашёл, — выдал Зак на выдохе, ближе подвигаясь к слизеринцу. Малфой замер и уставился на парня рядом с собой. Только об одном хаффлпаффец мог так говорить — с бегающим, блестящим взглядом и взволнованным голосом. Смит что-то нашёл? Нашёл то, что они неделями искали? — Что именно? — решил все-таки уточнить Драко. — Видимо, местонахождение последней части Выручай-комнаты.

***

Заку казалось, что судьба сегодня была явно не на его стороне. Быть дежурным префектом во время школьной вечеринки — не самый лучший вариант. Вместо того, чтобы отдыхать и веселиться, Смит должен был следить за подвыпившими школьниками. Конечно, натворить чего-то криминального они не могли, но устроить потасовку или разбрестись по углам замка, чтобы заниматься совсем неприличными делишками, вполне были способны. Смит расхаживал по периметру Большого Зала, иногда подходя к разделённым на компании ученикам, и несчастно смотрел на своих однокурсников, которые веселились на танцполе. Мда, вот тебе и радость по поводу назначения старостой факультета. Даже главные префекты отдыхают. Зак только лишь подумал о Гермионе и Драко, а раздражение уже отчетливо отпечаталось на его лице. Долбанный слизеринец все же смог разбить сердце Грейнджер и не понятно, зачем. Смит, как и все остальные, не слепой, а потому не мог поверить в такие неожиданные перемены в человеке. Несколько дней назад Нотт в красках рассказывал, как застал эту парочку занимающейся сексом у себя в башне, а тут они уже расстались. Явно что-то не складывалось и, обсудив эту ситуацию, как ни странно, с Поттером, они пришли к выводу, что Малфой, видимо, задумал какой-то план. Потому что… ну не мог он просто так взять и оставить Гермиону одну. Даже если представить, что у него снесло крышу после пропажи родителей, то все равно что-то не складывалось. Зак тяжело вздохнул и опять отправился вдоль столов, как вдруг… — Захария Смит? Невысокий младшекурсник стоял перед хаффлпаффцем, смущенно переминаясь с одной ноги на другую. — Да, что-то случилось? Зак сразу стал осматриваться по сторонам. Мало ли школьник подошел предупредить о намечавшейся потасовке или откровенном употреблении алкоголя перед преподавателями. — Меня попросили передать вам, что над камином есть то, что вы ищете. Смит нахмурился и глянул в сторону камина, в котором сейчас не горел огонь. — А кто просил… Когда Зак посмотрел вперёд, но ученика уже не было. Он пропал в толпе школьников. Странно. Все очень странно. Но Смит, как ответственный префект, пошёл проверять, что над камином может быть такого, что он когда-либо искал. Камин, в котором всегда полыхало пламя, сейчас потушили, чтобы все соответствовало стилю вечеринки. Герб Хогвартса поблескивал в лучах софитов, которые наколдовали для танцпола. Зак подошел к камину и уставился на него в непонимании. Ну и что он должен был увидеть? Герб всех четырёх факультетов, обрамленный еловым венком, с которого после рождества сняли украшения или каменную кладку камина? Смит нахмурился, оглядывая указанное место. И неожиданно расстояние между кирпичами прямо под гербом замерцало мягким белым светом. Зак прищурился, сначала подумав, что это блики от софитов, но свечение не проходило, а лишь мягко переливалось, будто исходя изнутри кладки дымохода. Неужели это то, что они так упорно искали! Не прошло и пяти минут, а Смит уже стоял вместе с Малфоем напротив камина. Выбирать было особо не из кого, слизеринец был единственным не занятым участником их операции да к тому же не в гуще школьников. — Охуеть, — выдал Драко, заметив то же, что и Зак, — то есть мы все это время бродили по коридорам, а надо было всего лишь внимательнее к Большому залу присмотреться. Громкая музыка закладывала уши, а толпящиеся школьники постоянно толкались, пытаясь протиснуться в нужную сторону. Смит принял более естественный вид, облокотившись о стену, а Малфой как заворожённый смотрел на переливающееся белое сияние между кирпичами дымохода. — Будем звать остальных? — спросил Зак чересчур недовольным голосом. Общаться с Малфоем не было никакого желания, но не спросить он не мог. Мало ли слизеринец сможет что-то сделать и без толпы друзей рядом с собой. — Пока нет, — ответил Драко, перекрикивая музыку, — предыдущие части, что мы нашли, открывались вполне схожими тактиками. Надо попробовать сначала самим, чтобы не создавать здесь видимую толпу. — И какие есть идеи? Зак подошел ближе к Малфою, чтобы не сильно кричать сквозь биты музыки, да и лучше слышать его. Как бы он не был ему противен, но знал слизеринец в этой ситуации явно больше Смита — «Сердце» Выручай-комнаты открылось нам после мысленного разговора с ней, а «душа» после рассказывания сплетен. Все это помогает комнате понять, что нам, ученикам школы, надо, чтобы решить свои проблемы. Она старается помочь выйти из сложных ситуаций. А потому эта часть, вполне возможно, должна открываться с помощью рассказа о своих проблемах и переживаниях, — пожал плечами Драко. — И чего, ты предлагаешь сейчас вывалить на каменную стену свои проблемы? — недоверчиво переспросил Зак. — А у тебя есть идеи получше? — огрызнулся Малфой, сверкнув глазами. Смит сжал губы в тонкую полосу. Их ругань сейчас ни к чему не приведёт, а он считал себя в данной ситуации самым адекватным человеком, а потому решил не начинать скандал. «Все-таки его родителей похитили, можно и простить ему эту гребанную дерзость». — И кто начнёт первым? — переборов себя, спросил Зак. — Ты, конечно, — как само собой разумеющееся ответил Драко. — Тогда уже твоя очередь. У меня нет проблем, — съязвил Зак. — Смит, не выводи меня из себя, — прорычал Малфой, оборачиваясь к хаффлпаффцу и делая шаг вперёд, — уже успел забыть, как я тебя хорошенько приложил несколько месяцев назад? — Тогда не пойти бы тебе на хер и продолжать играть самодовольного идиота в одиночку? Мы тут вообще-то стоим, чтобы постараться спасти твоих родителей! И родителей твоих друзей! — Ой, ну спасибо, что просветил! Я и без тебя могу справиться, проваливай давай свои обязанности старосты исполнять, тупоголовый. — Да я смотрю, тебе вообще никто не нужен! Гермиону от себя оттолкнул, хотя без неё ты бы… — Рот свой закрой, урод. И не смей… — Драко стал наступать на Зака, сжимая ладони в кулаки. — Что здесь происходит? Гарри Поттер будто имел чуйку на различного рода стычки. Ни одна заварушка в замке за последние годы не прошла без его участия и сейчас он вклинился между парнями расталкивая их в разные стороны. — Свали, Поттер, и не лезь в чужие разборки. — Тебя забыл спросить, что мне делать, Малфой. Желваки заходили на щеках Драко, предзнаменовав взрыв вселенских масштабов внутри слизеринца. — Зак, может, ты мне скажешь, что происходит? — потребовал Гарри. — Я нашёл местонахождение последней части Выручай-комнаты. — начал Зак, неотрывно смотря на Малфоя, который сверлил его взглядом, — и она вот здесь, прямо под еловым венком. Позвал этого самодовольного индюка, чтобы не отрывать никого от своих дел, и, раздумывая над тем, как достать последний камень, я указал ему на его поведение относительно Гермионы и… — Смит, я не пойму, тебе жизнь не дорога? — прорычал Драко, делая шаг вперёд и нависая над хаффлпаффцем. Поттер положил ладонь на плечо Малфоя, отталкивая его, и слизеринец со всей силы скинул руку Гарри подальше от себя, будто заразную. — Не лезь, Поттер. — Это почему? Мне тоже интересно, какого хера ты разбил Гермионе сердце, а сам как последний забитый щенок смотришь на неё, думая, что никто не замечает. Драко сглотнул, пытаясь не выдать своё искреннее удивление. Он-то считал, что мастерски скрывает свои чувства, а оказывается, его даже Поттер насквозь видит! — Я… я ни на кого не смотрю. Это наше с Грейнджер дело, и вас не касается, почему мы расстались. Малфой мысленно поморщился. Теперь даже не стоило напрягаться, чтобы услышать, насколько это жалко звучало. Зак застыл, не решаясь вмешиваться. Видимо, подумал, что без него тут и так разберутся. — Ох, поверь, ещё как касается! Ты сам говорил мне, что будешь делать что угодно ради ее счастья, а сейчас ее состояние никакими положительными эпитетами не назовёшь! Вы оба ходите по замку как два привидения, только ты, помимо расставания, бесишься из-за пропажи родителей, но почему-то упорно не хочешь раскрыть глаза! Тебе плохо без неё, так же как и ей без тебя, и зачем тогда ты ведёшь себя как последний отморозок?! — Сеанс маггловского врача я не заказывал, Поттер, — попытался уйти от ответа Драко. — У нас ещё часть Выручай-комнаты не найдена. Толпа школьников закрывала небольшую потасовку от других людей, но вместе с тем и жутко бесила, постоянно толкаясь и влезая между ними. — Ты сначала признай, Малфой, — нахмурился Гарри, делая шаг ближе к нему, чтобы люди не мешали, постоянно мельтеша перед глазами. — Скажи мне чётко и ясно, что не любишь Гермиону и никогда не любил, что не хочешь быть с ней, а ваши отношения целиком и полностью были фальшью. Я после этого врежу тебе пару раз, и мы продолжим заниматься делами. Драко замер, глядя в глаза Поттера через стекла его круглых очков. Чувство было такое, будто прямо над ухом Авада пролетела. Малфой оцепенел, совершенно не представляя, что делать. Поттер будто видел его насквозь и знал, как вывести на чистую воду. Уж не с Блейзом ли парой слов перекинулся? — Угу, так и есть, — буркнул Малфой, пытаясь отвернуться лицом к кладке камина. Быть побитым он не боялся, но язык не поворачивался сказать то, что просил Поттер. — Нет, Малфой, — Гарри схватил его за плечо и дёрнул, разворчивая обратно к себе. — Ты мне сам это скажи. Без всяких увиливаний. Или не хочешь портить своё аристократическое личико? Драко чувствовал, как начал закипать. Он чувствовал себя гребанной половой тряпкой, но не мог сказать этих слов. Как бы Малфой не умел держать себя в руках, но сказать такую откровенную ложь — выше его сил. Да он, блять, любит Гермиону Грейнджер! Но не мог же он просто взять и сказать это кому-то, кроме неё. К тому же Поттер, который так нагло вёл себя с ним, совсем не добавлял спокойствия, да и Смит, пялящийся во все глаза на разговор, ужасно бесил. Малфой и Поттер сверлили друг друга взглядами, надеясь, что кто-то из них сдастся. — Что тебе сказать? — не выдержал Драко этой борьбы их взглядов. — Что я не хочу быть с ней? Да, не хочу! Зачем мне это, а? У меня родителей похитили, а я тут жизнью буду с ней наслаждаться или сопли распускать, надеясь на ее поддержку? Я никогда не буду таким. — Причём здесь это, Малфой? Я тебя, видимо, никогда не пойму. — Да ты никогда не блистал умом, Поттер. — Но ты мне так и не сказал то, что я попросил. А значит, либо и правда так переживаешь за свою внешность, или просто-напросто… не можешь. Ты любишь ее. Тогда к чему все это? Никто не просит тебя лежать у неё в ногах всего в слезах! — Поттер, все, закрыли тему. Сейчас не время… Гарри же был настроен иначе. Он резко схватил Малфоя за плечо и толкнул слизеринца назад. От неожиданности Драко не смог устоять на месте и повстречался спиной с каменной стеной, что выбила из него весь воздух. — Зак, отвлеки от нас внимание. — Ах ты, сука, — просипел Драко. Некоторые школьники заметили странную суету у камина и хотели выведать, что происходит. Смит же выступил вперёд, одним взглядом предупреждая малышню, что это не их ума дела, если они не хотят получить штрафные очки. А адреналин тем временем ударил Драко в голову, застилая зрение. Организм быстро подготовился к дальнейшим действия из разряда «бей или беги», но Малфой почти никогда не бежал. С недавних пор. Поттер же быстро пришпилил слизеринца ладонью к стене. — Отвечай, — со сталью в голосе сказал Гарри. — Да пошёл ты… — Драко попытался достать свою палочку из кармана брюк, но Гарри оказался быстрее. Палочка Поттера своим концом уперлась в горло Малфоя, и слизеринец оскалился. — Нечестно играешь, Поттер. — По-другому от тебя ничего не добьёшься, — сухо ответил Гарри. — Я жду. Ответь мне. — Пошёл на хер. Говорю я тебе. — Если ты мне сейчас не ответишь, то пути обратно не будет. Я сделаю все, что угодно, чтобы в будущем вас с Гермионой ничего не связывало. Я сделаю все, что угодно, чтобы мои друзья были счастливы, а с последним лгуном и игроком на ее чувствах она счастлива не будет. Так ответь же мне, ты ее правда не любишь, или все это расставание ради другой цели? Драко чувствовал, как его оскал сводит судорогой, и губы сами дрогнули, сходясь в тонкую линию. Он знал, что Поттер говорит правду. В борьбе за чувства Гермионы мальчик-который-не-сдох оказался бы отличным союзником, а Драко знал, что если все закончится, и он выживет, то ему понадобится помощь в лице ее друзей. Черт. Почему все так сложно? Сейчас собственная поспешность и расставание с Гермионой показались дурацким решением. Но… делать в данной ситуации было нечего. А потому Драко дёрнул головой. Давая понять, чтобы Поттер убрал палочку, и гриффиндорец, нахмурившись, все же отступил. Его зеленые глаза не отрываясь смотрели на Малфоя, который прямо на глазах становился меньше и ранимее, будто слой за слоем снимал с себя оболочки. — Я… я люблю ее, — начал Драко на выдохе почти не слышно, но Гарри смог уловить отголоски его слов. — Все, что я ей наговорил, это сущий бред, чтобы она меня возненавидела хоть на немного. Я просто… просто, — Малфой зажмурил глаза, собираясь с мыслями, — боюсь, что с ней может что-то случиться. Что она ринется в бой, как вы гриффиндорцы любите делать, и с ней что-то случится. А так… она слишком умна, чтобы рисковать жизнью за того, кто ее обманул. Я просто хочу, чтобы с ней ничего не случилось в ситуации, к которой она причастна лишь из-за меня. Лицо Поттера прояснялось. Оно сначала вытянулось в удивленное, а потом немного нахмурилось, уголки губ слегка приподнялись. — Ты придурок, Малфой! — Поттер, … — Нет, правда! Ты думал, что всем этим оттолкнёшь ее от себя? Да она наоборот ещё больше о тебе печётся! Карта Мародеров теперь постоянно у неё, ведь мало ли «Драко что-то с собой сделает! Я должна следить за ним!» — писклявым голосом изобразил Гарри Гермиону. — Ты забыл, что она не дура. И переждав бурю боли, что ты ей принёс, она посмотрела в корень и все поняла. Драко застыл, едва удерживая свой рот от непреднамеренного открывания. Так… все это было зря? — Эмм, ребята, я не хочу отвлекать, но… — подал голос Зак. Гарри и Драко воззрились сначала на него, а потом на место, куда он указывал. Каменный квадратик под еловой веткой будто растворился, а из него исходило ещё больше свечения. Ребята переглянулись, и Малфой вытянул руку, собираясь достать из открывшегося тайника находку. Прохладный, полностью прозрачный камень формы ромба удобно лёг в ладонь. Внутри него будто бегали маленькие патронусы, мягко светясь. Также Драко не забыл и про маленький свёрток с как всегда бессмысленной надписью. — Но как он открылся? — подал голос Зак. — Какая разница? Главное, что теперь мы можем открыть Выручай-комнату. Пойдёмте найдём всех и соберемся на восьмом этаже. Смит кивнул и тут же отправился сквозь толпу в поисках нужных людей. Драко же чуть помедлил, останавливая Гарри. — Поттер, если ты уверен в своих словах, то можно попросить тебя об одолжении? — О каком? — Если она решит кинуться за мной в гущу событий, останови ее, чтобы она не пострадала. Гарри серьёзно посмотрел на Драко, и странные эмоции можно было отлично рассмотреть в глубине его глаз. Он посмотрел с уважением и странной, непонятной Малфою радостью. — Договорились, — Гарри протянул Драко руку. — Никогда бы не подумал, что буду целиком и полностью поддерживать твои идеи. Парни разошлись по разным сторонам танцпола, но никто и подумать не мог, что Выручай-комната ценит истинную правду, которая идёт из глубины души, и только это старается слышать всем своим существом.

***

— Кхм, Гермиона? Гарри неожиданно появился сбоку от подруги, отвлекая ее от «увлекательной» беседы с Терри Бутом. — Да? — Там… э-э-э, Джинни звала тебя и… — О, да что ты говоришь! — воскликнула Гермиона, стараясь скрыть воодушевление. — Было здорово с тобой поболтать, Терри, но надо идти. — Да-да, конечно, я тогда попозже найду тебя, и, может, ещё потанцуем? Гермиона улыбалась и надеялась, что выглядит не слишком смешно. — Ага, конечно. Танцевать, так же как и общаться, с Бутом не было никакого желания. Грейнджер давно не встречала человека зануднее и скучнее, чем этот равенкловец. Как долго он рассказывал ей о недавно прочитанном фолианте, и ладно бы просто о своих впечатлениях вещал, так нет. Он чуть не пересказал ей какую-то древнюю книгу по чарам, которую Гермиона и сама читала ещё года два назад. Каждая минута с ним была самой настоящей мукой, и Грейнджер не горела желанием опять общаться с ним. Уж лучше вести долгие разговоры с профессором Бинсом, который всегда заставлял всех учеников спать на своих уроках под монотонную песнь его заунывного голоса. — Извини, что оторвал тебя от общения с Терри, — сказал Гарри, как только они отошли подальше от парня. — Да ты смеёшься что ли? — сразу весело заулыбалась Гермиона. — Я бы с ним ещё пары минут не выдержала. Ты просто спас меня! Грейнджер приобняла Гарри за шею и чмокнула в щеку. — Всегда пожалуйста! — ухмыльнулся Гарри, ведя Гермиону за собой к выходу из Большого Зала. — Так что Джинни хотела-то? — Джинни? — непонимающе нахмурился Гарри. — А, Мерлин! Да это я для Терри сказал. На самом деле, ты не поверишь, что случилось! — воодушевлённо сказал Поттер, перекрикивая музыку в зале. — Что такое? — нахмурилась теперь уже гриффиндорка. — Пойдём сначала выйдем, не хочу перекрикивать музыку! Гермиона кивнула и стала пробираться за Гарри сквозь толпу учеников к выходу, а в голове начала продумывать, что друг ей может сказать. Он явно воодушевлен, а значит, случилось что-то хорошее. По какому поводу Гарри может так радоваться? Вряд ли он ее повёл бы на выход из Большого Зала из-за победы любимой команды в Квиддич. Наконец-то друзья вышли за тяжелые дубовые двери Зала и оказались в тишине и холоде Главного Холла. — Ну так, что случилось? — Пойдём, на ходу расскажу. Гермиона недовольно поджала губы, но последовала за Гарри. С каких пор она стала такой нетерпеливой? Брюнет направился к лестницам, увеличивая шаг. — Ну? — поторопила Поттера гриффиндорка. — В общем, нашлась последняя часть Выручай-комнаты, и ее даже уже вынули из хранилища. Грейнджер сначала показалось, что она ослышалась. Захотелось переспросить и сказать, что пошутил Гарри не удачно. Но Поттер был на удивление доволен и серьёзен. — Как? — смогла только вымолвить Гермиона. Они столько недель таскались по замку, рылись во всевозможных фолиантах и ни на йоту не продвинулись в разгадке, а тут на тебе. За один вечер она нашлась, да ещё и открылась кому-то. Ей показалось, что сейчас у неё задергается левый глаз. — Я толком не понял, но, видимо, Зак каким-то образом узнал, где эта часть, увидел, что Малфой ничем не занят, ну и позвал его с собой. Там они думали как ее вытащить, подошел я, и слово за слово… ну и открылся как-то этот тайник, — Гарри пожал плечами, явно не заморачиваясь. — Сейчас все направляются к Выручай-комнате. Джинни на всякий случай побежала за плащом-невидимкой, который в ее комнате лежит, Малфой пошёл за остальными камнями, а Смит и слизеринцы уже там должны быть. Гермионе казалось, что все это какой-то сон. Странный и немного пугающий. Зак каким-то чересчур магическим даже для волшебника способом узнал о том, где спрятана последняя часть Выручай-комнаты. Почему-то потащил за собой Малфоя — при мысли о котором сердце сжалось — а там и Гарри совершенно нечаянно оказался рядом, и раз, камень уже у них в руках. Ну полнейший бред же! Как можно в такое поверить! Но Гарри говорил все на полном серьезе, уж это Гермиона видела слишком хорошо. Но как такое может быть? В голове вся эта история не укладывалась, и Грейнджер даже перешла на более быстрый шаг, чтобы поскорее дойти до места встречи и узнать все из первых уст, а не в исковерканном рассказе ее друга. В голове опять мелькнул Драко, и Гермиона также успешно, как делала это два дня до этого, подавила порыв обнять себя. Она не могла показывать это на людях, но хотелось придержать себя руками, чтобы не развалиться на части. Она же сильная, все должна вытерпеть, и душевную боль от расставания, раздирающую изнутри, и жуткие переживания, ведь у ее любимого похитили родителей. Гриффиндорке казалось, что последние несколько дней прошли под девизом «Подыхай внутри, но улыбайся». Она была так сосредоточена на всем, чем угодно, лишь бы не на своих переживаниях, что ком из затянувшейся боли, печали и усталости не давал вздохнуть полной грудью. Лишь по вечерам, когда она внимательно следила за точкой «Драко Малфой» на карте Мародеров, становилось немного легче. Она просто сбегала на кровать Джинни в девчачью спальню, разрешая себе пустить несколько слезинок, а потом не могла заснуть, ожидая от Драко каких-то неадекватных действий. Он лишь лежал на кровати, как подсказывала карта, и это было ещё страннее. Хотелось выбежать из башни Гриффиндора и оказаться в комнате Драко. Увидеть его мирно спящим и ударить себя ладонью по лбу, ведь она переживает, а он там спокойно дрыхнет. Но потом Малфой начинал ходить по Башне в районе четырёх утра, и Гермиона понимала, что все-таки она права, и ему плохо, и оказаться рядом с ним хотелось ещё сильнее. Сердце разрывалось на тысячи осколков, ведь она ему больше не нужна была. Все разумное внутри нее верило, что его слова, тогда, в библиотеке, — это ложь, лишь бы не казаться слабым. Гермиона хотела так думать и старалась верить в это всеми фибрами души, лишь бы не свихнуться от адского пламени, которое жгло изнутри. С Джинни они столкнулись на одной из лестниц, но и она толком ничего не знала о происходящей ситуации. Только шагнув в нужный коридор на восьмом этаже, они сразу увидели у стены уже знакомую компанию. Все встали в неровный круг и склонились над чем-то, увлечённо разглядывая. — Ну кто-нибудь мне теперь объяснит, каким таким образом за один вечер можно умудриться найти последнюю часть Выручай-комнаты, за которой мы гонялись столько времени! — сразу сказала Гермиона, оповещая об их с друзьями появлении. Все тут же подняли головы и раступились, давая встать пришедшим рядом со всеми. Взгляд Гермионы как магнитом притянула фигура в чёрном. Она не могла дать себе отчёт, почему в помещении, где находился Драко, гриффиндорка всегда первым замечала именно его, и ее сердце как таран хотело пробить грудную клетку. Но Малфой, так же не отрываясь, смотрел на неё, изучая взглядом, и Гермиона изогнула бровь, будто бросая ему вызов. «Я не собираюсь делать вид, что тебя не существует, так же, как ты это делаешь со мной». Малфой лишь фыркнул, и все-таки начал говорить. — Это ты у Смита спроси! Он у нас просто полон сюрпризов в виде неожиданных связей. Зак замялся под выпытывающим взглядом Гермионы и начал свой рассказ, который продолжался недолго. Под конец гриффиндорка поняла, что все это и правда подозрительно. Кто-то подослал младшекурсника к Смиту? Так это же явно подстава! Этот кто-то знает, что они ищут и что Зак с ними за одно, но вот зачем этой личности помогать им? Вся ситуация была жутко подозрительной, но по виду окружающих стало ясно, что волновалась об этом только Гермиона. Слизеринцы лишь воодушевились мыслью именно сегодня найти своих родителей. — Вот этот камень вы нашли? В руках у Полумны был кристально чистый алмаз в форме ромба, в середине которого будто волнами переливался нежно-белый свет. Лавгуд передала камень новопришедшим, и они тоже склонились над ним, будто надеясь что-то увидеть. Но кроме восхищения зачарованным драгоценным камнем, это ничего не дало. Стоял вопрос, что делать дальше, и Тео, который всегда играл роль Капитана очевидности, не мог не озвучить его. — Ну и что будем делать дальше? Только в этот раз, в отличии от других, в его голосе была явная решимость, а не скука и неверие. Гермиона задумалась, понимая, что дальше нет никаких подсказок. Теперь они предоставлены сами себе, и в стене или полу чудесным образом не появится выемка для этих самых камней. Черт. Как все сложно-то! Гермиона ещё покрутила в руках камень, чувствуя кончиками пальцев прохладу, что исходила от него. Все, переговариваясь и обмениваясь глупыми идеями, думали, как можно дальше выйти из сложившейся ситуации, и лишь Полумна молчала, оглядываясь по сторонам и, видимо, тоже пытаясь додуматься до ответа своими силами. Взгляд Гермионы опять перешёл на Драко, словно слизеринец давал ей невидимый заряд энергии, и вдруг в его ладони она увидела маленькие свитки бумаги, которые они находили с каждым камнем. Видимо, стукать себя по лбу уже начало входить в привычку. — Драко, — его имя, произнесенное ее губами, резануло по ушам и сердцу, но Гермиона продолжила. — Дай сюда эти записки. Малфой протянул свитки, и лишь несколько человек заметили, как парень вздрогнул в начале. — Но в них же полнейший бред написан, — подал голос Гойл. Гермиона, ни на что не обращая внимания, раскрыла каждую записку по очереди, уже зная, что в двух других, но впервые читая ту, что нашли сегодня. «Той тайны, что раскрыть так надо мне» «Неужто это путь к познанию» «Пройдя все ваши испытания, я три дара нашёл в конце» И что-то щёлкнуло, будто свет включили в набитом технологиями маггловском доме. В голове словно все соединилось и встало на свои места. В таких делах Гермиона была мастером, а потому быстро соединила все три строчки в целую фразу. — Пройдя все ваши испытания, я три дара нашла в конце, неужто это путь к познанию той тайны, что раскрыть так надо мне, — зачитала вслух Гермиона, заставляя всех замолчать.  — Все три записки составляют одну фразу, ну конечно! Грейнджер подняла глаза, чтобы радостно оглядеть всех присутствующих, но ее взгляд зацепился за стену напротив. Там, где обычно из ниоткуда появлялась дверь, сейчас появились три выемки жутко знакомой формы и надпись, что переливалась всеми цветами радуги. «Соедини мои части, расскажи о своей проблеме, и я раскроюсь тебе». — Гермиона, не перестаю повторять, что ты гений! — слишком громко сказал Гарри, разрывая всеобщее молчание. — Офигеть… это же… это, — начала лепетать Дафна. — Чего все стоят! Ставим камни, открываем комнату и идём уже… — резко стал командовать Тео, сам направляясь с янтарным камнем в руках к стене. — Стой! — одновременно сказало сразу несколько голосов. Гермиона, Драко и Полумна явно не спешили торопиться. — Ну что ещё? — недовольно повернулся к ним Нотт. В глазах решимость и раздражение. Гермиона могла понять Теодора, ведь он жаждет найти отца живым и поскорее, но все же… — Что ты собрался говорить? М? — Не понял, — Нотт нахмурился, не осознавая слов гриффиндорки. — Она спрашивает, ты положишь камни на места и что скажешь? Как объяснишь, какая комната нам нужна? Вдруг попытка одна, и нам надо сразу подробно объяснить, какую конфигурацию мы имеем ввиду? Умник, блин, — высказался Драко. Гермиона уже хотела послать ему благодарную улыбку, но вспомнила, что сейчас это было бы не к месту. Но все же в глубине души что-то екнуло, ведь он понимал ее, как никто другой. — Ну и что мы будем делать? — спросил за всех Блейз. — Я думаю, — начала Полумна, — надо поговорить с комнатой. Она ведь живой организм, как мы поняли. Она хочет нам помочь и, я думаю, поймёт, что мы ищем. Тео скептически фыркнул, а Крэбб и Гойл переглянулись. Пэнси как-то странно оглядывалась по сторонам, а Дафна задумчиво кусала нижнюю губу. Гермиона же, не отметая идеи Лавгуд, думала над другими вариантами. — А я согласна с Полумной, — вдруг подала голос Джинни. — Мы уже столько всего прочитали, где говорится, что комната чудесным образом слышит всех и приходит на помощь. То настоящий лазарет воссоздаст со всеми лекарственными зельями и койками, то, кхм, спальню. К тому же надпись так и гласит — «расскажи о своей проблеме», и я не вижу других идей. Гермиона тяжело вздохнула. Слишком логичным, но в то же время глупым казалось решение. Но решение приняла совсем не она. Драко неожиданно шагнул к стене с малиновым камнем в руках. — Я тоже согласен с Лавгуд. Других идей нет, а ждать мы больше не можем. Все переглянулись, но решили не спорить. Тео, как самый нетерпеливый, первый положил камень в нужную выемку в стену, затем это сделал Малфой, а потом и Гермиона. Надпись неожиданно перестала переливаться и обратилась в ярко-белый цвет. Камни исчезли в стене, и все замерло. Ученики молчали, переглядываясь, но никто не знал, с чего начать. В разговорах с комнатами тут силён никто не был, кроме, конечно, Полумны, которая привыкла разговаривать со странными существами. — Добрый вечер, Выручай-комната, — начала равенкловка, смотря прямо на стену перед собой. — Мы очень долго искали все твои части и наконец-то собрали их все, поэтому надеемся на твою помощь, — Полумна чуть помедлила, будто подбирая слова, и оглядела всех. Блейз сжал ее ладонь в своей, подбадривая, а Гермиона и Джинни улыбнулись.  — Один ученик принёс к тебе зачарованный на перемещения в пространстве предмет и потом, как мы подозреваем, много раз приходил, чтобы улизнуть из школы для совершения не слишком хороших дел. Родители моих друзей в большой опасности, пожалуйста, помоги нам попасть в комнату с этим предметом. В коридоре стояла тишина, прерываемая лишь завываниями ветра с улицы. Ученики, застывшие сейчас около стены, в надежде задержали дыхания, ожидая ответа на их просьбу. Первым не выдержал Тео, который всегда был слишком нетерпелив к тому, во что, мягко говоря, не верил. — Ой, да херня все! Это же не мозгошмыги твои… Но не успел он договорить, как надпись начала медленно исчезать со стены, а взамен ей, будто изнутри каменной кладки, стала появляться дверь. Ничем не примечательная, деревянная с бронзового цвета ручкой. — Иногда надо просто верить, — произнесла Полумна так, будто была на все сто процентов уверена в том, что до этого делала. Дверь с тихим щелчком встала на своё законное место в стене, вызывая ощущение легкого предвкушения у всех присутствующих. «Спасибо, Выручай-комната!» — мысленно поблагодарила Гермиона, не решаясь сказать что-нибудь вслух. Атмосфера всеобщего неверия и невесомой радости настолько переполняла, что стало тяжело дышать. Сколько они пытались достичь поставленной цели и отыскать нужную конфигурацию комнаты? Несколько месяцев? И у них получилось. Мерлин, это казалось чем-то нереальным! Казалось бы, миф, о котором Гермиона прочитала в учебнике, оказался правдой! И взирая на появившуюся перед всеми дверь, хотелось забыть и о причине, по которой они все это искали, и о «кукловоде», который управлял Пэнси, что стояла вместе со всеми с отсутствующим выражением лица, и о том, что за это время они с Драко стали парой и расстались. Хотелось просто удивляться и радоваться раскрывшейся тайне, но… Малфой, очнувшийся от всеобщего молчаливого торжества и оказавшийся в жестокой реальности, подошёл к стене и дернул за дверную ручку, сразу же входя внутрь комнаты. Через несколько мгновений вся компания оказалась в образовавшемся в стене помещении, и первое, что бросалось в глаза, было высокое зеркало на двух массивных серебряных ножках. С виду и нельзя было сказать, что это зеркало зачарованное. Стекло издалека казалось вполне нормальным, потому небольшие сомнения закрались в головы школьников. Вдруг они все себе надумали? И здесь нет никакого портала? Гермиона, оторвав взгляд от зеркала, отвлекающего на себя все внимание, огляделась. По периметру комнаты стояли книжные полки, два дивана и несколько кресел, также письменные столы со стульями и камин сзади зеркала. Ничего примечательного. Ничто не намекало на то, что тут кто-то когда был. Грейнджер нахмурилась, все было как-то подозрительно. Легко и спокойно. И все ее существо, готовое к сложностям, сейчас было напряжено до предела. Но внимание за одну секунду отвлёк Драко, который уверенным шагом направлялся к зеркалу. — Ну, что? Идёмте, — единственное, что Малфой сказал, подходя к глади стекла. — Что? — сипло произнесла Гермиона, не веря своим глазам.  — Ты куда собрался? Драко не ответил. Остановился около зеркала, разглядывая своё отражение, а потом поднял руку на уровень своих глаз и, медленно двигаясь, дотронулся до стекла кончиками пальцев. Прозрачная, прочная на вид гладь пошла рябью, будто вода заволновалась. — Это точно портал, — пробормотал Драко, ещё раз проводя пальцами по стеклу и наблюдая за тем, как зеркало зарябило.  — Ну, вы где? Малфой обернулся ко всем стоящим за его спиной и приподнял бровь. Теодор тут же шагнул в его сторону, а за ним последовала и Дафна. Сзади было слышно небольшое копошение, это Гарри ринулся вперёд, а Джинни крепко ухватилась за него, не давая сделать и шагу. — Стойте! Гермиона, сама не ведая, что творит, кинулась вперёд и ухватилась за запястье Драко и рукав рубашки Тео. Нотт тут же отдёрнул руку, а Дафна остановилась в метре от зеркала, поворачиваясь к разворачивающейся сцене. Малфой же замер. Ни один мускул на теле не дрогнул, он так и оставался стоять спиной к Гермионе и с запястьем в ее ладони. — Чего тебе надо, Грейнджер? — прорычал Нотт.  — Мы собираемся перейти через портал, так что иди с нами либо не мешай. Гриффиндорка отдернула ладонь от руки Драко, как будто обожглась, и скрестила руки на груди, давая понять, что без боя она их не отпустит. Во всяком случае словесного. — И куда, позволь мне узнать, этот портал вас перенесет? Ты знаешь? М? Вдруг не в дом Булстроудов, а прямо в логово Амабеллы? Что ты будешь делать тогда? — Что-что? Радоваться, ведь наши родители наверняка там! — Ага, и они будут там сидеть за столом, мило попивая чай, и ждать, когда же их спасут! Так что ли? — встряла в беседу Джинни. Которая тоже была на стороне Гермионы. — Нет, конечно, — закатил глаза Тео. — Но у нас нет выбора и времени! Вдруг кого-то уже убили? — От того, что вы сейчас поставите свою жизнь в опасность, вы никого не спасёте! Надо придумать план, понять, куда ведёт зеркало, может, тут есть какие-то записи! — стояла на своём Гермиона. — Какой смысл с этого плана? — вдруг взорвался Драко, оборачиваясь и всю ярость в своём взгляде обращая на Гермиону, — это все будут лишь наши догадки! Мы не смогли больше ничего выяснить, кроме как открыть эту комнату, и ты думаешь, тут будут какие-то подсказки?! А потом, скажи мне, как ты сюда опять попадёшь? Мы ведь все равно не знаем кодовой фразы! Поэтому если не хочешь идти с нами, то оставайся здесь и продумывай свой план, пока мы будем действовать! Гермиона замерла, широко раскрытыми глазами взирая на Малфоя. Казалось, так давно они с ним ругались. Чтобы до выплескивающейся ярости, до безумных взглядом злости и раздражения. Она отвыкла от всего этого, и зря. Сейчас она была совершенно не готова к тому Драко. Хотя ее ошалевший мозг был готов признать некую правильность его слов. Войти в эту комнату они наверняка больше не смогут, если Малфой начисто не облазит мозг Милисенты, или они не найдут кукловода. Надежда на то, что в этой комнате может быть то, что им поможет, была равно нулю, не смотря на небольшой огонек веры в груди Гермионы. Но все же Грейнджер не могла отделаться от чувства подставы. Кто-то захотел, чтобы именно сегодня они нашли последнюю подсказку, а они и только рады отправиться в жерло вулкана опасности. Последняя такая ситуация произошла на пятом курсе, когда Гарри рванул в Министерство Магии спасать Сириуса, думая, что его крестного убьют, и в конце концов он умер. Всего лишь от поспешных действий Гарри, который действовал сломя голову, и его друзей, которые шли за ним, не думая своей головой. С тех пор Гермиона старалась действовать продуманнее и осмотрительнее, а этот случай был именно из разряда «рискни или присядь и пораскинь мозгами». А с возрастом в Грейнджер поубавилось гриффиндорского пыла, теперь, попадая в опасные ситуации, она не кидалась в самую гущу событий, надеясь лишь на свои мозги, которые неплохо работали в экстренных ситуациях. Теперь она не думала лишь о себе и о призрачных мечтаниях спасти мир. Гриффиндорка старалась действовать продуманнее, расчитывать каждый свой шаг, если он мог стоить ей жизни. Впредь, только лишь подумав о необдуманном движении, в голове сразу всплывали родители и ее друзья, которые не переживут, если с ней что-то случится. А она… точно также не переживет, если с Драко что-то случится. В груди тут же все сжималось от единственной мысли, что его хладное тело будет накрыто простыней, а сам он перестанет существовать. Радовать ее своей улыбкой по утрам и бесить самодовольными закидонами. А потому она собиралась сделать все, что угодно, лишь бы остановить его и внушить, что надо подождать, что надо обдумать все варианты, а потом уже действовать, а не вот так сломя голову нестись на рожон. А если не получится… ну что же, она в след за ним войдёт в этот портал прямиком в лапы неизвестности. Малфою же явно надоело затянувшееся молчание, и он, сжав зубы, развернулся, кивая друзьям и намекая, что пора идти. Но нескольких минут ожидания было достаточно, чтобы все включили мозги. Полумна вцепилась в руку Блейза, останавливая его, Дафна встала рядом с Тео и начала тихо с ним переговариваться. Крэбб и Гойл явно трусили, переминаясь с ноги на ногу и посматривая на выход из комнаты, а Пэнси, не таясь, направилась прямиком к двери. Зак перехватил ее, начиная с ней разговор. Джинни с Гарри тихо спорили, а Гермиона опять рванула вперёд, хватая Драко за руку. — Нет, Драко, не делай этого! «Глупая, глупая Гермиона!» Хотелось задушить саму себя от отчаяния, которое слышалось в собственном голосе. — Отцепись от меня, Грейнджер! А самое дурацкое в этой ситуации, то… что глубоко внутри она знала, что он прав. Она бы так же, не думая, кинулась спасать своих родителей. — Нет! Давай сначала придумаем план! Все обдумаем, а потом уже вместе пойдём… Но, видимо, она была эгоисткой. Потому что не хотела отпускать его прямиком в затягивающую пучину опасности. — Ну и сиди придумывай план! — Драко выдернул руку из ее хватки и остановился у самого зеркала, — тебя никто не звал! Ты смогла нам помочь отыскать эту комнату, и на этом все. Спасибо за помощь, бери своих друзей, и отправляйтесь дальше праздновать победы рыжего, а я, как выберусь из всего этого дерьма, отправляю тебе благодарственную открытку, — грубо бросил Малфой, упрямо взирая на неё с высоты своего роста. — Как же ты не понимаешь! Что в этой ситуации нельзя так действовать! — возмутилась Гермиона, всплеснув руками. — И это говорит мне храбрая гриффиндорка, которая рвётся в гущу событий? — прищурив глаза, спросил Драко. — Да, я гриффиндорка. Но жизнь меня научила действовать обдуманнее, а не лезть на лезвие ножа, — вздёрнув подбородок ответила Гермиона. — Я рад за тебя, теперь могу идти? — съязвил Драко. — От того, что мы сейчас все успокоимся, сядем и придумаем план, ничего не произойдёт. Может, наоборот, мы придём к какому-нибудь более разумному решению… — Там наши родители, как ты не понимаешь? Разве ты ради своей семьи не пошла бы на все? — не выдержал Драко, повышая голос. — Конечно, пошла бы, — с пылом ответила Гермиона, — но только если это не ставило их жизнь в опасность! Вдруг Блэк только и ждёт, что вы придёте, и она сможет завершить все свои планы с вашим прибытием. — Ну вот мы и проверим! Драко шагнул вперёд, надеясь переступить через зеркало, но Гермиона вцепилась в него мертвой хваткой и дёрнула на себя. — Тогда я пойду с тобой, — срывающимся голосом прошептала она. Драко сжал губы в тонкую полосу, а его глаза странно забегали и посмотрели куда-то поверх головы Гермионы. У Грейнджер сердце стучало в ушах, а глаза пытались разглядеть каждую чёрточку на лице Драко, чтобы понять его мысли. Оттолкнёт он ее или потащит за собой. Но неожиданно ее не сильно, но уверенно схватили за локоть. — Гермиона, ты же сама понимаешь, что идти за ними — гиблое дело, — сказал Гарри, держащий ее за руку.  — Нужно действовать по-другому, поэтому пойдём к Дамблдору, вызовем Орден. Здесь пока будет Джинни, а потом она откроет нам дверь изнутри. И мы сможем более по-взрослому решить проблему. Грейнджер перевела взгляд на Гарри, который сейчас так уверенно говорил и смотрел на Малфоя. Очень странно смотрел, так, что у Гермионы могли бы возникнуть вопросы по поводу немого соглашения во взгляде, если бы она сейчас так не волновалась. — Драко, Гарри предлагает отличный вариант! Давайте вы тоже останетесь и… — Нет, Грейнджер! Как же ты не поймёшь, что каждая секунда на счету, их могут прямо сейчас убивать или пытать! Мы отправляемся туда, а вы делаете тут, что хотите! Хоть Министерство сюда вызовете! Мне все равно, я собираюсь прямо сейчас вызволить родителей. И Драко, выдернув ладонь из хватки Гермионы, перешагнул раму зеркала, заставляя стекло поглотить свою фигуру. Прозрачная гладь пошла рябью, а Гермиона ринулась вперёд, надеясь поспеть за слизеринцем. Но у Гарри были другие планы, а потому он волоком оттащил ее от портала. — Гермиона, стой! Ты же сама знаешь, что это плохая идея! — Нет, Гарри пусти! Я не переживу, если с ним что-то случится! — кричала она, вырываясь. Между тем Теодор позвал Крэбба и Гойла, которые боязливо переглянулись, но также прошли сквозь портал в неизвестность. Полумна не хуже Гермионы не хотела отпускать Блейза, заставляя его подумать над ситуацией, моля взять ее с собой, но он положил ладони на ее щеки, заставляя внимательно посмотреть на себя. — Послушай меня, я пойду со всеми. Там мои родители, мои друзья. Но ты… можешь нам помочь здесь. Вы позовёте Дамблдора вместе с Орденом на помощь и, если они придут… — Конечно, придут, — всхлипывая, перебила Полумна. — Хорошо, когда они придут, то вы отправитесь нам на подмогу. Главное, действуйте быстрее, и, если что, вы сможете спасти нас, хотя я надеюсь, что это будет ни к чему, — и Блейз, поцеловав ее в лоб, подошел к зеркалу.  — Люблю тебя, Полумна, — и стекло поглотило его, перемещая за пределы замка. — Гарри, действуйте, как ты сказал, — развернувшись к Поттеру и немного взяв себя в руки, сказала Гермиона, — а я пойду прослежу, чтобы они по неопытности не влипли ни в какую ситуацию. — Не бери на себя слишком многое, Гермиона, — серьезно ответил Гарри. — Это не твоя битва, чтобы рваться под удары заклинаний так рьяно. — Ты прав, Гарри, но если бы там была Джинни! Ты бы не пошёл? Тем временем Дафна подошла к Заку, вцепившемуся в Пэнси. — Что происходит, Смит? — Она сказала, что ей надо уйти. — Что? — Дафна непонимающе нахмурилась.  — Пэнси, почему? Ты что-то знаешь? — Я… просто знаю, что мне надо уйти или спрятаться здесь, — чуть ли не плача ответила Паркинсон. Гринграсс подняла глаза встречаясь взглядом с Заком. «Плохо, очень плохо» — Это подстава? — Я не знаю! — Пэнси, скажи же! — Я не знаю! Смит резко дёрнул брюнетку в свою сторону и положил ладони ей на плечи. Показалось, что он с головой окунулся в темно-зеленые радужки, такой испуганной и ничего не понимающей была Пэнси. «Узнаю, кто с ней это сделал, убью» — стояло в голове, глядя на неё. Но сейчас было важнее совсем другое. — Пэнси, твои друзья сейчас прошли сквозь портал, ты понимаешь? Мы не знаем, что там. Но если ты знаешь, то, пожалуйста, соберись с силами и скажи нам. Там, за стеклом, их ждёт что-то ужасное? Паркинсон молчала, лишь безмолвно взирая на парня влажными глазами. — Ты ведь беспокоишься за них, не так ли? Дафна тоже туда собирается, а она твоя лучшая подруга, да? Ты же не хочешь, чтобы с ней что-то случилось? Пэнси робко покачала головой, закусывая пухлую нижнюю губу. Зак видел, как она боролась с заклятием, что на ней лежало. Как она пыталась противостоять ему. — Тогда… скажи нам, там что-то опасное ее поджидает? — Я правда не знаю. Я лишь знаю, что мне не надо проходить сквозь портал. Мне надо быть здесь, в школе, — тихо ответила Пэнси, отводя взгляд. — А что хочешь ты? — мягко спросил Зак. — Я? — девушка нахмурилась, будто не зная, что она тоже может что-то хотеть. — Да, ты. Как ты думаешь. Что должна делать? Паркинсон задумалась, нервно покусывая губу, а Дафна встала рядом со Смитом, чтобы видеть подругу. Ей хотелось скорее пойти за всеми, но она не могла сейчас оставить Пэнси. — Я… я… мне бы хотелось пойти со всеми. — Ты уверена? — Да, но мне надо… — Просто закрой глаза. Я поведу тебя. Паркинсон, немного помедлив, прикрыла глаза, и Зак, взяв ее за руку, медленно направился к зеркалу. Он не знал, что им руководило, но считал, что так будет правильнее. Она должна быть со своими друзьями, а не в лапах урода-кукловода, а потому лучше посмотреть в лицо опасности, чем оставаться тут. Вскоре в комнате остались лишь несколько человек. Гермиона препиралась с Гарри, когда Джинни не выдержала. — Нет больше времени на вашу ругань! Гарри, иди с Полумной, а я тут с Гермионой буду. — Я не буду тут сидеть, — тут же взвилась гриффиндорка. — С Малфоем, видимо, переобщалась что ли, уж слишком истеричной стала! — Только смотри, чтобы она к зеркалу не кинулась, — предупредил Поттер. Гарри быстрым шагом направился на выход. Полумна последовала за гриффиндорцем, но остановилась на самом пороге. Она была в новых астральных очках, которые надела на вечеринку, а потому лучше различала невиданных существ вокруг себя. И вот сейчас прямо в коридоре она заметила что-то странное. — Мне показалось или я кого-то вижу за тобой, Гарри. Неожиданно произошло две вещи. Лавгуд вскрикнула и упала за порог комнаты, прямо в руки Гарри, а дверь захлопнулась, отрезая Джинни и Гермиону от друзей. У входа стоял никто иной, как Уэйн Хопкинс с палочкой наготове. — Хопкинс?! — не веря своим глазам воскликнула Гермиона. — Экспеллиармус! — выкрикнула Джинни, первая успев достать волшебную палочку. Уэйн взмахнул рукой, блокируя ее заклинание, и ядовито улыбнулся. — Удивлены? — Но как… — в голове у Гермионы неожиданны сложились все части. Кто ещё здесь может оказаться? Конечно же… — Так ты наш кукловод? Ведь они искали его, и почти нашли. Взяли след, но в конце концов Гойл и Крэбб сказали, что ничего подозрительного не обнаружили. Джинни взмахнула палочкой, отправляя в Хопкинса ещё одно заклинание, но он с такой же лёгкостью отбил его. Грейнджер напряглась, оценивая обстановку. Они с Джинни вдвоём в замкнутом пространстве с явно ненормальным парнем, который насылает на школьников Империо и, видимо, состоит в сговоре с чокнутой Амабеллой Блэк. «Когда же я прекращу попадать в такие ситуации?» — пульсировало в голове. Гермиона нащупала волшебную палочку в маленькой сумочке, готовая в любой момент кинуться в бой. — Можно и так сказать. Вас оказалось довольно легко обвести вокруг пальца, или мне просто повезло, что следить за мной подослали двух этих косолапых идиотов? — Почему ты здесь? Что тебе надо? — спросила Джинни прямо в лоб. Он не кидался на них с заклинаниями, не нападал. Если не считать выкинутых за дверь Гарри и Полумны, то он ничего не предпринимал, а это было странно. Гермиона, знающая толк в подобных ситуациях за столько лет, знала, что подобные злодеи любили поговорить о себе любимых, рассказывая, какие они молодцы, и это всегда было хорошим способом отвлечь их и продумать план атаки или отступления. — Ох, Уизли, ты всегда такая бойкая и… предсказуемая. Настоящая гриффиндорка. — А ты совсем не хаффлпаффец. Такой скользкий и самовлюбленный. Распределяющая шляпа все-таки ошибается или… ты просто слишком глуп, скрывая свои истинные качества, желая показаться тем, кем ты не являешься. Джинни тоже знала толк в таких ситуациях, а потому собиралась максимально использовать свои возможности, чтобы вывести его на чистую воду, дабы узнать все интересующее и отвлечь его внимание. Черты лица Уэйна заострились. Он заглотил наживку, как порядочный злодей. — Оу, поверь, мои способности могут спокойно компенсировать мой ум, а большего и пожелать нельзя. — Что ты несёшь? Какие способности? Можешь быть на побегушках у долбанутой бабы? Вот это я понимаю способность! У Джинни всегда лучше всех получалось вести себя так. Вызывающе, унижая противника. У Гермионы такое срабатывало только с Малфоем, в таких же ситуациях она старалась быть мозгом, а не отвлекающим маневром. Ей надо говорить редко, но как говорится метко, чтобы выведать нужную информацию у противника. А сейчас информация ох как была нужна, потому что они не смогут выйти из этой ситуации, не зная, что вообще происходит. — Уизли, это только в твои способности входит вытирать нос спасителю нашего волшебного мира, великому Поттеру! А другие и побольше умеют! — высокомерно заявил Хопкинс. — Да, что ты говоришь! — вошла в игру Гермиона. — Было так плохо, что никому не нужен, что согласился заниматься грязными делишками с чокнутой Блэк? И что она в тебе нашла? Собачью преданность или хаффлпаффскую тупость? Ведь тобой тогда можно управлять, как вздумается! Грейнджер прямо-таки видела, как Уэйн закипал. Может, конечно, он только этого и ждал, чтобы показать, какая на самом деле он важная персона в плане Амабеллы, но гриффиндорке это и нужно было. «Давай, раскрывай все свои карты» — Мной управлять? — Хопкинс захохотал, походя на душевнобольного.  — Это ты говоришь тому, кто без малейшего заклинания внушил тебе мысль о раставании с Малфоем? Тому, кто лишь единожды наложив Империо, мог управлять своими жертвами? Тому, кто мог подчинять людей своей воле, лишь находясь рядом? — Что ты мелешь? — задохнулась Гермиона. — Да, Грейнджер, меня можно назвать манипулятором чужих сознаний. Я внушаю другим то, что хочу. Для меня заклинание Империо — это не просто одно из непростительных. Это мое внутреннее я. Я подчиняю других людей и управляю ими. И уже успел это проделать и с тобой. Как такое может быть? Грейнджер не могла поверить, что это возможно. Такие волшебники существуют? Она читала о наличии таких способностей, передающихся из поколения в поколение, в одной из старых книг для свободного чтения. Это как Тонкс, которая обладает способностями метаморфа. Только здесь все намного серьёзнее и если то, что говорит Уэйн, правда, то они в полной заднице. Он может воспользоваться своими способностями, и они не смогут ничего сделать. Единственное, это полагаться на свою силу воли и не до конца развитые способности Хопкинса. Все-таки без Империо ему тяжело настроить нужный контакт, как она поняла из его рассказа, а значит, он может только внушать некие мысли, но не управлять человеком. Выбор все ещё за ней. — И ты считаешь, что я должна восхититься твоими способностями или испугаться их? Владение такими силами и нанесение вреда другим всего лишь убивает в тебе человека, Уэйн, но не делает тебя сильнее и круче. Хопкинс сморщился и сделал несколько шагов вперёд, видимо, желая напугать. — Да что ты вообще знаешь обо мне, Грейнджер, чтобы говорить такое? Ты не знаешь, как мне жилось с моими способностями. Как они убивали меня изнутри! Как я старался задавить часть себя, оставаясь в тени, оставаясь всего лишь отбросом волшебного общества! Но Амабелла разглядела во мне настоящего меня! Способного на многое! Это она показала мне, как контролировать мою силу, чтобы постоянно не заставлять всех плясать под мою дудку. Она научила меня управлять людьми так, чтобы они сами не понимали этого! — Хопкинс разошёлся не на шутку, его темные глаза горели огнем, будто желая что-то доказать Гермионе.  — Ты думаешь, Смит, когда спорил на тебя, понимал, что делал? Это я на одной из вечеринок в его пьяную голову внушил, что это хорошая идея. И если бы ты в тот вечер, когда узнала о споре, не увязалась к нам в коридор, то ничего бы и не было! Ты бы все ещё была с ним: а не с этим гребаным Малфоем! А ведь это был такой хороший план, чтобы отвлечь вас друг от друга! Но нет, такое ощущение, будто кто-то специально портил мои планы! Вы с этим гребаным придурком белобрысым сошлись, а я очень вовремя нашёл Пэнси, рыдающую в замке, и она хотела достичь таких же целей, что и я. Но позже… ей почему-то вздумалось отказаться от нашего соглашения, потому что Смит и тут оказался не кстати! Понравился он ей, знаете ли! — казалось, что Хопкинс давно ни с кем не разговаривал, он будто изливал душу, а не старался запугать.  — А меня спросил кто-нибудь, кто мне нравится? Что на самом деле я не могу видеть, как Пэнси вьётся вокруг Малфоя по моей указке! Да ещё и так засоловело смотрит на Смита! А я всего лишь хотел отплатить Амабелле за ее вложения в меня! — Хопкинс неожиданно замолчал и прикрыл глаза, сосредоточиваясь.  — Ну ничего. Мне осталось выполнить последнее задание, а потом мы с Пэнси будем вместе. — Так ты хочешь убить нас? — хмыкнула Джинни глядя на его кровожадное выражение лица. — Многие пытались, поверь. — Ну почему же? Всего лишь вывести из строя. А потом доставить тебя, Грейнджер, к Амабелле, туда, где все ваши слизеринские дружки, а их, наверное, смерть уже почтила своим присутствием, — он покрутил в руках волшебную палочку, подходя все ближе к Гермионе. — Не знаю я, чем ты так ей приглянулась, но мое задание было четким и ясным. Задержи, а потом приведи вслед за всеми. Связанную и ни на что не способную. Грейнджер показалось, что она падает. Все ее самые страшные опасения сбывались, и, видимо, Драко вместе со всеми отправились через портал на верную смерть. — Так это зеркало ведёт… — задохнулась Гермиона. — Да-да, прямиком к Амабелле в руки. И твой дорогой Малфой уже там. Все самое удивительное всегда происходило неожиданно и очень удачно. Большая люстра с множествами канделябров грохнулась на пол в нескольких метрах от разворачивающейся сцены. — РЕДУКТО! Заклинание всегда получалось у Джинни очень сильным, а сейчас, когда внимание Уэйна было сосредоточено на явно беспокоящейся за жизнь Драко Гермионе, Уизли смогла застать его врасплох, да к тому же с Выручай-комнатой в помощниках, которая и заставила люстру упасть. — Беги! Быстрее! — закричала Джинни. Хопкинса отбросило к противоположной стене, и он мученически застонал, приложившись головой о твёрдую каменную кладку Выручай-комнаты. — Но как же ты… — потерянно начала Гермиона. — Пэнси, — валяясь на полу и пытаясь подняться, протянул Хопкинс, будто подзывая ее. — Я справлюсь! — крикнула Джинни, уверенно подталкивая подругу к порталу.  — А если что, Выручай-комната поможет! Беги туда, скорее! И Гермиона рванула к зеркалу, не думая о том, что собирается делать потом. Не раздумывая над планом действий, да совершенно ни о чем не думая, кроме Драко. Его силуэт пульсировал в голове, а панические мысли заставляли, как ни странно, мыслить яснее. Гермиона вытащила волшебную палочку и с разбегу шагнула за раму зеркала. Стекло в мгновении будто видоизменилось и преобразилось в ледяную гладь озера. Гермиона увидела, как самая настоящая вода расступается, давая ей пройти, и лёгкий холодок обдаёт открытые участки кожи. Голова закружилась, как при обыкновенных перемещениях с помощью телепорта, и возникла мысль, что платье и туфли — не лучшая одежда для таких случаев, но выбирать не приходилось. Грейнджер не успела понять, как ступила на искусно выложенный паркет в большой зале старого особняка. Все вокруг кружилось и ходило ходуном, и пришлось задержать дыхание, чтобы справиться с тошнотной от перемещения в пространстве. — Экспелиармус! Палочка вылетела у неё из ладони раньше, чем она поняла, где находится, и отлетела в сторону с характерным звуком, падая на пол. А Гермиона кое-как смогла сфокусировать зрение на картине прямо перед собой. Мгновенный испуг. И паника. И ужас. Драко стоял на коленях прямо на полу, а веревки обвивали все его тело, обездвиживая. И все его друзья были рядом с ним в таком же положении, а их глаза… Мерлин, были наполнены таким всепоглощающим страхом, что хотелось сделать все, что угодно, лишь не видеть этого. Только вот у Драко был страх иного рода. За неё, за Гермиону. И она не знала как, но поняла это. — А я уж понадеялась, что милый Уэйн справится со своим заданием, но… я ещё никогда не ошибалась, — хмыкнула женщина.  — Здравствуй, Гермиона Грейнджер! Я Амабелла Блэк.