Безумие на двоих

Такой паники у Гермионы не было никогда. День начинался вполне обыденно. В Башню Старост завалился Тео, который не мог сидеть на месте после похищения отца, и рассказал, что следил за одним из подозреваемых — Меттью Рознером с Гриффиндора. Как он это делал, Нотт решил оставить в тайне, но сообщил, что ему нужна помощь главных старост, потому что сам Тео боялся облажаться, хотя он сказал, что всего лишь нуждается в группе захвата, если уж что-то пойдёт не так. Через час выяснилось, что Рознер не при делах, а его подозрительная активность была связана с наличием романтических отношений. Лицезреть его голую задницу, пока паренёк занимался сексом в подсобке на третьем этаже было не самым лучшим зрелищем с утра, но зато можно было вычеркнуть ещё одно имя из списка. Драко и Гермиону очередное утро подряд выдергивали из кровати раньше положенного времени, и Грейнджер поняла, что уже начала привыкать к такому режиму. То Зак с излишним энтузиазмом что-то находил в писаниях взятых в свою гостиную и заявлялся, чтобы Гермиона помогла расшифровать, то Гарри прибегал, объявляя о том, что очередной подозреваемый проявил нежелательную активность. Хотелось зло зашипеть и осведомиться, а с какого хера все просыпаются в такую рань или может вообще не ложатся, но глядя на бодрое выражение лиц окружающих, Гермиона молчала. Даже Драко выглядел, как обычно. Ни тебе синяков под глазами, ни злого оскала. Грейнджер была готова задуматься о том, что все кроме неё пользуются бальзамом бодрости, но доказательств сего действа не было. Поэтому этот день начался вполне обыкновенным образом и также продолжался до поры до времени. Гермиона опять не успела позавтракать, пока единственная — Драко сообщил, что на голодный желудок он не является главным старостой — отчитывала Старост Гриффиндора — шестикурсников Элис Маклай и Джона Кертона. Они не смогли подготовить свою часть для Чемпионата, который должен был состояться уже на этой неделе, а потому огребли от Гермионы по полной. Дальше она посетила Защиту от Темных искусств и Маггловедение, а потом собиралась на свой законный перерыв, но к ней подбежала семикурсница с Равенкло и спросила успела ли она сделать задание для занятия по Древним Рунам, которое должно начаться через пять минут. Давно Гермиона не теряла дара речи. Оказалось, что ещё вчера профессор Бабблинг сообщила на завтраке, что ее занятие для семикурсников переносится на сегодня, а Грейнджер естественно и вчера не попала на завтрак. А потому Гермиона была в панике. Она залетела в кабинет Древних рун за две минуты до начала занятия и трясущимися руками попыталась написать хоть что-нибудь на пергаменте. Естественно жирная, чёрная клякса чернил тут же испачкала лист скатившись с пера, и Грейнджер, чертыхнувшись, взмахнула палочкой. В голову ничего не шло, лишь панические мысли летали в голове на запредельной скорости. Она уже представляла, как через минуту профессор будет собирать домашнее задание, а потом, проверив, очень разочаруется в Гермионе, ведь ее работы поражали преподавателя с начала третьего курса. Но в этот раз ситуация была критическая. Гермионе нужно было написать хоть что-нибудь, чтобы не получить «тролля» и не упасть в глазах преподавателей. — Добрый день! — в кабинет неспешно зашла профессор Баблинг с кипой бумаг, которую левитировала по воздуху. — Как я рада, что все собрались и никто не забыл про перенесенное занятие! Гермиона сразу же подумала о том, как бы сказалось на ее репутации, не приди она на Древние Руны сегодня. — Попрошу сдать ваше домашнее задание, — в обычном порядке произнесла профессор, легко улыбаясь и оглядывая класс. Даже если она и заметила, как Гермиона в последние секунды записывала известные ей факты на пергамент, а потом трясущейся рукой передавала свой свиток Терри Буту, который вызвался собрать все работы, то внимания профессор не обратила. Она пересчитала работы и, счастливо улыбнувшись, пододвинула их на край стола. Грейнджер же упала лицом в ладони и попыталась перевести дух, чувствуя, как странно на неё пялится Парвати Патил, которая в этом году неожиданно решила изучать руны и теперь сидела рядом с Гермионой. Да, было странно наблюдать за главной старостой девочек, которая не подготовила домашнее задание. Наверняка, Парвати, как одна из главных сплетниц, разнесёт эту весть по Хогвартсу быстрее, чем Гермиона покинет этот кабинет. «Зубрилка Грейнджер так увлеклась отношениями со слизеринским принцем, что забыла о выполнении домашних заданий» — была бы в замке местная газета, то заголовок на первой странице был бы именно таким, Гермиона была уверена. — Итак, сегодня мы начинаем изучение новой, очень сложной темы, которую я попросила подготовить вас заранее. — прощебетала профессор Баблинг, выходя из-за своего стола и начиная прогуливаться мимо парт. Гермиона замерла. Горячая влага, которая не испарилась после забега по этажам и судорожного написания работы, сейчас превратилась в мерзкую, ледяную пленку, которая покрыла все тело. Внутренности сжались и к горлу подступила тошнота. Она ничего не выучила. Она мало того, что не сделала письменное задание, так ещё и устно совершенно не была готова. Конечно, в оправдание можно было сказать, что Гермиона в принципе не знала, что сегодня вместо свободного окна между занятиями у неё будут Руны, но она ведь Гермиона Грейнджер, которая все всегда знает. «Видимо не в этот раз» — пронеслось в голове, а стыд заполнил до краев. Какая же она лучшая ученица, если на занятие пришла не подготовленная? Первый раз в жизни Гермиона мечтала о том, чтобы ее не спросили. Чтобы забыли про неё и даже не замечали. Сейчас она понимала, как себя обычно чувствуют Гарри и Рон на занятиях. Нервы натянулись до предела, а единственной мыслью был призыв мозга открыть учебник и найти поскорее нужную тему. Гермиона помнила, что уже читала об этом виде Рун в начале учебного года, когда как всегда досконально просматривала все учебники за седьмой курс. Гриффиндорка открыла оглавление, пытаясь панически вчитаться в текст, чтобы найти нужные страницы, но ничего не выходило. То ли эта тема была очень небольшой, что так легко затерялась среди остальных, то ли учебник был не тот, ведь она его одолжила у равенкловцев за первой партой. — Гренландские руны — одни из самых сложных в понимании и переводе, как вы уже вероятно узнали из учебников. Так мне интересно, кто для начала поведает о том, где можно их встретить? — профессор Баблинг добродушно растянула губы в улыбке, глядя на учеников перед собой. А Гермиона поняла, что пора опуститься до призыва о помощи. Иначе сегодня по Хогвартсу разнесётся не только весть о том, что гриффиндорка не выполнила домашнее задание, так ещё и подробный рассказ о том, как ее спросили, а она не смогла и слова вымолвить. — Парвати, — прошептала Гермиона, — не подскажешь на какой странице тема? — Э… да, сейчас, — нервно ответила Патил, начиная листать свой учебник. Видимо не одна Гермиона сегодня не готовилась, а это было не лучшей новостью. — Мисс Грейнджер! — профессор Баблинг вперила в девушку свой пристальный взгляд из-под очков и улыбнулась, — вместо того, чтобы как обычно тянуть руку, помогаете товарищам! Вы всегда само благородство, — прощебетала она с придыханием, — Но я же знаю, как вам не терпится ответить! Так давайте же, не мучайте ни себя, ни меня! Поведайте нам немного о Гренландских рунах. Гермиона сглотнула. Робко и нервно улыбнулась, чувствуя, как губы отказываются подчиняться, собственно как и ноги, которые она пыталась выволочить из-за парты, чтобы подняться для ответа. Патил рядом лихорадочно листала учебник, видимо понимая, что однокурснице нужна помощь. — К-Конечно, профессор. Гермиона встала, расправляя плечи и откидывая копну волос за спину. Даже понимая, что ее сейчас настигнет в высшей степени унижение, она не собиралась показывать, что ее это сломит. Профессор Баблинг закивала, как болванчик, и чуть ли не захлопала в ладоши. Она была слишком эмоциональной и чересчур разговорчивой, и Гермиона всегда удивлялась, как такой активный человек может всю жизнь корпеть над рунами. — Итак, гренландские руны были созданы одним из влиятельных волшебников Северных островов Аугустусом Мудрейшим. Он разработал руны, желая воссоединить все знания о магии и волшебстве с каждого конца острова, и поэтому эти руны получились одними из самых запутанных и сложных, ведь хранят многовековые знания о различных разделах магии. Гермиона закусила губу. На этом ее знания об этих рунах закончились. Она исчерпала все свои запасы, оставляя разум кристально чистым. Грейнджер знала: то, что она вспомнила и уже озвучила — ох, как мало, но она не могла больше найти и крупицы информации в собственной голове, а тем временем Парвати все ещё быстро листала учебник. — Да, мисс Грейнджер, вы как всегда оказались правы, — попыталась подбодрить ее профессор, — но где же именно, в какой области магии, использовались эти сложные руны так активно, раз мы сегодня их изучаем? В голову пришли все те разы, когда Гарри и Рон спрашивали у Гермионы, зачем она так много учит. Все именно поэтому. Чтобы не чувствовать этого кома в груди под пристальными, выжидающими взглядами профессоров, чтобы не чувствовать себя ни на что не способной. Ведь в Гермионе не было ничего особенного, а эта тяга к знаниям и возможность ответить на все вопросы преподавателей делали ее хоть кем-то. Не самой красивой, так любимицей учителей. Не самой спортивной, так ходячим справочником. Не самым безбашенным человеком, так любителем порядка и дисциплины. Сейчас же Гермиона чувствовала себя абсолютным ничтожеством. — Мисс Грейнджер? — Ах, да-а, — протянула Гермиона. Она виновато уставилась взглядом в стол и начала теребить ткань юбки. — Защита от Темных искусств, — прошептала Парвати, видимо найдя нужный параграф. — Тёмные искусства, — выпалила тут же Гермиона, с испугом глядя на профессора. — Защита от Темных искусств, вы хотели сказать, да это так. — улыбнулась профессор все еще с надеждой на лучший ответ. — Так что именно кроется за древними письменами этого народа? — Ну-у, — промычала Гермиона, бегая глазами по классу. «Что такого важного о Темных искусствах может быть в гренландских рунах?» Гермиона пыталась напрячь мозги и как-нибудь, хоть интуитивно прийти к ответу, но ничего не получалось. Послышался шепот с задних рядов, видимо, все поняли, что лучшая ученица сегодня не готова и попытались подсказать ей. —...волшебники хотели… —...создавалось много зелий… —...многие умирали при проведении опытов… Все сливалось в одно месиво голосов. Парвати тоже начала что-то шептать, стараясь подсказать, но Гермиона абсолютно запуталась. Она уже ничего не понимала. Щеки адски горели, а в висках пульсировало. Организм ее был и так на грани нервного срыва из-за постоянных нервов и недосыпа, а тут ещё и сильное эмоциональное напряжение. Захотелось просто закрыться в своей комнате и, чтобы все про неё забыли. Отстали и не трогали. — Я не знаю профессор, извините, — срывающимся голосом пробормотала Гермиона. Казалось, что в кабинете на всех разом наложили Силенцио. Тишина была оглушающей, пульсирующей. Гермионе сначала показалось, что это у неё от прилившей к голове крови заложило уши, но нет. Голос профессора Баблинг было слышно слишком хорошо. — Мисс Грейнджер, признаюсь, вы поставили меня в тупик. — профессор сделала шаг вперёд, но Гермионе было слишком стыдно, чтобы поднять голову и встретиться с ней взглядом, наверняка, полным разочарования. — Что-то случилось, что вы не смогли выучить? — Нет, профессор, — хриплым шепотом пробормотала она, но показалось, что ее голос был слышен даже в самых отдаленных углах кабинета. — Что ж, мне очень странно это говорить, но я снимаю пять баллов с Гриффиндора, мисс Грейнджер. И впредь надеюсь, что такого больше не повторится. Садитесь. Поднять взгляд на профессора было выше сил Гермионы. Она буквально упала на стул, чувствуя, как ноги подкашиваются, а жгут стыда, злости на саму себя и ощущения от разочарования профессора так сильно стянул все внутри, что Грейнджер показалось, что она задыхается. Занятие продолжилось дальше. Профессор Баблинг больше никак не прокомментировала ответ главной старосты девочек, а перешла к дальнейшему опросу учащихся, но тишина вязкой пеленой накрыла весь класс. Гермиона почувствовала, как слезы беспомощности и обиды — совершенно непрошеные — жгут глаза похлеще папиного одеколона, что в детстве нечаянно попал ей в лицо. Она вцепилась пальцами в край стула, стараясь сдержаться от любых проявлений эмоций. Пусть лучше они думают, что Гермиона сильная — может стерпеть всего лишь какие-то пять баллов, снятых с факультета, и разочарование в глазах профессора, — но никак не слабачка, что устраивает истерики в ситуации, в которой собственно сама и виновата. — Эй, Гермиона, все хорошо? — обеспокоенный голос Парвати послышался прямо над ухом. Грейнджер вздрогнула и подняла взгляд на однокурсницу. — Да-да. Все замечательно, — улыбка получилось слишком неестественной, а ресницы все-таки слиплись от влаги, выступившей на глазах. — Не переживай, — участливо улыбнулась Патил, легко, но немного робко, ударяя девушку кулачком в плечо, — ты быстро эти пять баллов вернёшь, да даже ещё больше! — С-спасибо, Парвати. Гермиона даже не знала, чему сильнее удивилась: кулачку, что ударил ее в плечо или этим подбадривающим словам, но... стало несколько легче. Дышать она смогла более свободно, а все напряжение стало медленно отступать. «И правда, что это я? На следующей же паре и отвоюю эти баллы, а в следующий раз не разочарую профессора, и домашнюю работу на превосходно напишу» Грейнджер более уверенно улыбнулась Парвати, все ещё наблюдающей за ней, расправила плечи и взяла в руки учебник. Пора браться за учебу с удвоенным рвением.

***

Но ничего не получилось. Следующим после обеда занятием стояли сдвоенные Зелья, на которых Снейп просто разнёс Гермиону. Гарри, пока у него было свободное окно, разглядывал карту Мародеров и заметил, как Кай Лэнд — один из подозреваемых и последний из непроверенных — ходит мимо стены Выручай-комнаты. Вот он и побежал в одиночку следить за ним. Благополучно просидев у стены на восьмом этаже все свободное время и обед, Гарри все-таки дождался выхода Кая из Выручай-комнаты. Как оказалось у одного из хаффлпаффцев был день рождения, и праздновать все его начали с обеда в Выручай-комнате. Лэнд вышел в компании трёх подвыпивших друзей, и по разговорам Гарри понял, что направлялись они на кухню, чтобы попросить у домовых эльфов еду. Сначала Гермиону отвлек этот факт. Она тихо возмущалась, что ученики совсем распустились — занимаются сексом в людных местах и ходят по школе пьяными. В планах у старосты было ожесточить дежурства, ведь даже они с Драко в последнее время проводили их не очень тщательно. Потом же… отвлёк ее Малфой. На столе у Гермионы неожиданно появился клочок пергамента. Изящным ровным почерком было написано: «Соскучился». Грейнджер тут же почувствовала, как улыбка расползается на лице. Она помешала ещё два раза по часовой стрелке зелье и кинула в котёл листья асфодели. Оглянувшись украдкой и убедившись, что Снейп вообще ушёл в подсобку, она достала перо и, обмакнув в чернила, вывела своим угловатым бисерным почерком: «Мы виделись с утра, если ты забыл. (Я тоже)» Взмах палочкой, и записка приземлилась по левую руку от Драко. Гермиона спрятала взгляд и опять попыталась вникнуть в сложный рецепт зелья, который будет входить в ЖАБА. Клочок пергамента оказался перед ней буквально через минуту. «Глядя на то, как ты мило сосредотачиваешься, появляется желание утащить тебя в нашу спальню» Грейнджер почувствовала, как от улыбки сводило скулы, а Драко прожигал ее взглядом с другого конца кабинета. Она встряхнула головой, позволяя волосам упасть ей на лицо и скрыть написаные на лице эмоции, но все же взяла перо в руку и написала быстрый ответ. Переписка их продолжалась недолго. Через пару минут Драко выдал очередную слишком пошлую и смущающую Гермиону вещь, и Грейнджер зависла на минуту, думая, что ответить. Так вот Снейп разнёс Гермиону, потому что впервые за все года обучения у гриффиндорки содержимое котла взорвалось. — Мисс Грейнджер, вы ещё раз заставляете меня убедиться в том, что ваше высокое положение совершенно вам не по силам. Перенапряглись с планированием Чемпионата и все? Про учебу забыли? Может пора отказаться от поста главной старосты, а то мало ли в следущий раз вообще зелье взорвет половину замка? — как всегда самодовольно закончил Снейп и, сморщив длинный крючковатый нос от сильной неприязни, развернулся в сторону своего стола, взмахнув мантией. Он уже успел снять пятнадцать баллов и вдоволь поиздеваться над девушкой, пока Гермиона лихорадочно устраняла последствия — густой темно-синий дым, что повалил из котла, и само зелье, которое мерзкой жижей испачкало ее, Гарри и впереди сидящих Рона и Невилла. Поттер порывался вставить пару ласковых преподавателю, но сам принял решение не влезать, потому что ещё нескольким баллам снятых с факультета Гермиона куда сильнее расстроится. — О, мистер Малфой! Потрясающе, собственно, как и всегда! Вот кто уж точно на своём месте! — Снейп оглушающе громко восхвалял Драко, видимо желая, чтобы задницы гриффиндорцев совсем подгорели. Малфой же даже не обратил на профессора внимания, зная, что ему и так ничего не будет. Он сверлил обеспокоенным взглядом Гермиону, стараясь распознать, что она чувствует. Сейчас расплачется и за ней надо будет выбегать из класса или разорется на радость Снейпу. Все-таки гриффиндорка всегда была довольно эмоциональной. Но Грейнджер лишь распрямила плечи и, вздернув подбородок, продолжила в ускоренном темпе готовить зелье. «Моя девочка», — подумал Драко и принялся переливать зелье во флакон, даже не заметив, что из закушенной губы Гермионы появились несколько алых капель.

***

Минуты шли, а Драко все не было. Часы на стене мерно отбивали ритм, действуя на мозги. Тик-так. Гермиона поморщилась и в очередной раз просмотрела все подготовленное ею к предстоящему Чемпионату. Конечно, здесь не все было идеально, ведь старосты Гриффиндора, как оказалось ничего не сделали, и Гермионе пришлось самой заполнить эту пустоту наспех. Надежда была лишь на то, что Драко подготовил свою часть, и в принципе, если все это объединить и уверить Макгонагалл, что к Чемпионату все будет готово в лучшем виде, то… Тик-так. Взгляд в очередной раз притянули стрелки часов. Профессор должна прийти через пять минут, а Малфой должен был быть тут уже как минут десять назад. Гермиона рассерженно фыркнула. Наверняка, забыл за тренировками Легилименцией на Блейзе. Или понёсся со всеми по замку в поисках очередной разгадки, а про Грейнджер даже и не подумал. Тик-так. Гермионе казалось, что с каждым тиканьем этих гребанных настенных часов, мысли все быстрее ходят по кругу и накручиваются, накручиваются. Гриффиндорка думала о том, как устала, о том, как ей надоела ее собственная несобранность и о том, как почему-то Драко начал так бесить ее. Вроде бы ничего не поменялось. Все, как раньше. Гермиона все также носится под покровом ночи по замку, ищет приключение на задницу, учится, старается быть хорошим главным префектом, но… Вечерние вылазки и постоянное сидение за ветхими книгами — занимает все время и все мысли. Успеваемость неожиданно начала снижаться, а главной старостой совсем не получается быть, потому что тупо некогда даже расписание держуств сделать. А ещё есть Драко. Хороший, милый, любимый Драко, у которого родители в опасности. И Гермиона должна бы его понять, ведь она на его месте уже сошла с ума, но отчего то раздражение поднимается в ней. Она помогает ему как может, фактически полностью погрязла в его проблемах, а он даже не может вовремя заявиться на встречу с Макгонагалл и преподнести свою часть подготовки к Чемпионату. Ей казалось, что она полностью входит в его положение, а он… он думает только о себе. Да, Гермиона знала, что он всегда был в большей мере эгоистичным и самовлюбленным парнем, совсем не принцем на белом коне, но как же хочется поддержки с его стороны, какой бы Гермиона не пыталась казаться сильной и независимой. Ведь буквально недавно все это было, а сейчас... — Мисс Грейнджер, вы одна? Макгонагалл стремительно вошла в кабинет для старостата, оглядываясь по сторонам. — Да, профессор. Драко не пришёл. Конечно, Гермиона все ещё надеялась, что он сейчас — вот прямо сейчас — появится и спасёт Гермиону от гнева Макгонагалл, когда та поймёт, что все готово только на половину, а до Чемпионата не так много дней. — Вы знаете, где он? — Не имею ни малейшего понятия. Макгонагалл просверлила ее внимательным, хмурым взглядом, но видимо поняла, что та говорит правду. — Показывайте, что у вас. Гермиона протянула профессору бумаги с не до конца изложенным планом Чемпионата, списком нужным для проведения предметов и другими важными деталями. — Что-то я не вижу здесь списка, кто уже записался, расчета набраных баллов и… — Это все было в компетенции Драко, профессор. Макгонагалл оторвала взгляд от листов пергамента и строго посмотрела на Гермиону из-под очков. — Вы два главных префекта, живете в одной башне и к тому же, как мне известно, очень хорошо ладите. Вы не могли раньше скооперироваться и все решить? Или так тяжело найти время встретиться в собственной башне или на совместных уроках? — профессор на секунду замолчала, будто давая Гермионе переварить информацию, — это общешкольное мероприятие, которое входит в ваши с Мистером Малфоем непосредственные обязанности, вы хотите сказать, что мало того, что с этим не можете справиться, так и график дежурств не в состоянии вывешивать вовремя? Может я чего-то не знаю, и у вас есть дела поважнее чем старостат, мисс Грейнджер? — Нет, профессор, — хрипло ответила Гермиона, смотря на свои руки. — Уж я думала кто-кто, но вы, мисс Грейнджер, сможете в этом году заведовать всем без особого надзора, но как видно, я ошибалась. Чтобы завтра все было готово! Первый этап Чемпионата через три дня! Подумать только, и это я должна говорить главной старосте! — Я все поняла, профессор. Такого больше не повторится. Макгонагалл замерла, одаривая ученицу строгим взглядом, который всего лишь слегка смягчился в уголках глаз, но Гермиона этого не заметила, стараясь смотреть куда угодно, но не в лицо профессору. — Уж будьте добры, мисс Грейнджер. Всего доброго. Макгонагалл удалилась также быстро, как и влетела в кабинет, оставив за собой лишь тиканье все тех же часов и холод, пробирающий до костей. Тик-так. Гермиона так и сидела, выпрямив до боли спину и уткнувшись взглядом куда-то в стену. Казалось, что сердце сдавило ледяными кнутами со всех сторон, а в горле застрял ком. Она не знала, что хотела больше — разрыдаться громко надрывно или разнести ко всем чертям долбанный кабинет и разорвать на мелкие кусочки план этого долбаного Чемпионата. Было острое желание сбегать в каждую из гостиных факультетов и разнести в клочья — так же как Снейп сегодня Гермиону — всех Старост, которые не могли все сделать так, как надо. Хотелось найти Гарри и Рона и высказать им, что худшей отмазки за всю историю человечества, они не могли найти. Хотелось забежать в учительскую и высказать всем преподавателям, что в школе творится полнейшая катавасия, а никто — ни один взрослый человек — ничего не замечает. А потом хотелось найти Драко и … высказать ему все, как есть. Что ей плохо, а он не замечает. Что ему плохо, а он не хочет довериться ей и все рассказать. Что она пытается делать столько дел одновременно, что тут никаких маховиков времени не хватит, а он воспринимает все как должное, совершенно не заботясь о ней. Что он знает, как для неё важна учеба и старостат — а ему и тут наплевать с астрономической башни на все. Да, Гермиона, знала, что так нельзя. Что ему ещё хуже, чем ей, ведь в любой момент его родителей может похитить долбанутая тетка. Но Грейнджер не просила чего-то сверхъестественного, просто чуть больше капли доверия и понимания. И все. И она будет довольна. Она же видела, что он может это ей дать! Гермиона громко втянула воздух через ноздри и резко выдохнула через рот, разминая шею. Ладно, не время вести себя как тупая девчонка. Да, ей было стыдно, ей было больно, некомфортно и дальше можно долго продолжать по списку, но… это всего лишь трудности жизни. Есть кое-что более серьёзное, чем школа и учеба — это жизни людей. Грейнджер взяла все записи и планы к Чемпионату, подхватила сумку набитую доверху конспектами и вышла из кабинета. Без давящего на мозг тиканья стало сразу как-то легче. Ветерок, что всегда гулял по школьным коридорам, дунул в лицо, приводя мысли в порядок. В башне Старост уже должна была собраться одна половина их компании, а другая должна бродить по школе, но у Гермионы не было желания никого видеть, иначе она точно не выдержала бы и раскричалась, а этого не надо ни им, ни ей. Поэтому Грейнджер направилась по привычному маршруту в храм знаний.

***

Когда все письменные работы на ближайшее время были закончены, те планы к чемпионату, что были на ее совести дописаны, а несколько новых найденных томов про основателей школы просмотрены — Гермиона засобиралась в Башню Старост. Время перевалило за полночь, а глаза будто засыпались песком. По коридорам Гермиона плелась, чувствуя, как организм готов приложиться к любой поверхности, лишь бы отдохнуть, а ещё лучше заснуть. Даже холод не бодрил, а лишь сильнее убаюкивал. В Башне было как всегда тепло и уютно. В камине догорал огонь, а дверь в комнату Драко была гостеприимно приоткрыта, освещая лестницу ведущую наверх. Но желания видеть Малфоя, не прибавилось за все то время, что Гермиона пробыла одна. Казалось, что наоборот. Она столько раз продумала сложившуюся ситуацию, что теперь была уверена, что без их типичного скандала здесь не обойдёшься, потому что Грейнджер была просто обязана донести до Драко, что он главный префект, и пора бы ему это уже запомнить и не сваливать все на Гермиону, несмотря на то, что они находились в отношениях. Она не ломовая лошадь и не будет все на себе тащить. Для начала Гермиона собиралась высказать ему именно это, ведь завтра надо предоставить Макгонагалл полностью оформленную подготовку к чемпионату. А уж остальное… как пойдёт. Но все-таки небольшое ощущение покинутости скреблось по нутру в добавок ко всему. Никто даже не нашёл Гермиону и не спросил, почему ее не было в Башне. Она просидела все время в библиотеке, а никто даже не удосужился — особенно Драко — узнать, как она. Но сейчас сил не было. Гермиона просто устало скинула сумку со свитками пергамента на стол в гостиной и поплелась по лестнице в свою комнату, в которой она так редко теперь проводила время. Что ни говори, но красно-бордовая расцветка погрузила Гермиону в небольшое ощущение уюта. Она даже слегка улыбнулась, глядя на льва на ковре. Устало скинув с себя школьную форму, в которой проходила весь день, Грейнджер накинула последнюю чистую футболку, что была в ее шкафу. Это оказалась большего, чем надо, размера вещь с принтом магловской рок-группы, которую ей подарил двоюродный брат. Босиком ступая по плитке, Гермиона вошла в ванную и крутанула вентиль, позволяя воде громко биться о раковину. Собрав волосы в неопрятный пучок на затылке, Грейнджер ополоснула тёплой водой лицо и с наслаждением потёрла уставшие глаза. Гул мыслей на заднем фоне смазался, и удовольствие от небольших мирских радостей заставило довольно вздохнуть. Не открывая глаз, Гермиона ещё несколько раз плеснула водой в лицо, и даже не заметила, как ее небольшой кусочек мнимого умиротворения за весь день прервал тот, кого она больше всего хотела сейчас увидеть и не видеть одновременно. — Почему ты не пришла? Как гром среди ясного неба. Как вспышка заклинания в ночи. Гермиона, даже не вздрогнула, невозмутимо выключила воду в кране, приоткрыла глаза и взяла махровое, белое полотенце с подставки. — Что, прости? — наконец-то спросила Гермиона, промокнув лицо полотенцем и повесив его на место. Она повернулась всем телом к Драко и, скрестив руки на груди, прислонилась бедром к раковине. И опять обеспеченный ей микро-инфаркт. Сердце всегда подпрыгивало до горла, когда она видела его. Каждый гребаный раз, когда он попадал в поле ее зрения. Малфой стоял в расстёгнутой форменной рубашке и брюках. Его лицо было расслабленным, а поза повторяла позу Гермионы, лишь с тем отличием, что он прислонился к косяку двери. Но все же напрягшись можно было почувствовать, как их взгляды борются, словно две вспышки заклинаний, встретившиеся в воздухе. Грейнджер впилась взглядом в Драко, желая одновременно смотреть и не смотреть на него. Она понимала, что глядя на него не сможет все высказать, просто потому что... не сможет, ведь он такой уютный, такой ее. Стоит тут домашний, явно ожидающий. «Он заставил тебя краснеть сегодня перед Макгонагалл и к тому же не потрудился найти тебя в замке!» — заорало подсознание, почти сразу заставляя прийти себя. — Ты. Не пришла сегодня. В Башню. Когда все сидели и искали информацию. Почему? — совсем не спокойно, а так словно сдерживаясь, сказал Драко, прищурив глаза. — А, то есть тебя только это волнует? — вздёрнув подбородок, спросила Гермиона преувеличенно спокойным тоном. «И он ещё смеет выговаривать мне! Будто я в чем-то провинилась!» Тут Гермиона полностью вышла из-под малфоевских чар и почувствовала, как раздражение заполняет все ее тело, заставляя взбодриться и рваться в словесный бой. — А должно что-то другое? Все тебя ждали! А ты заявилась после полуночи и даже не считаешь, что что-то не так! — Ага-а, — протянула Гермиона, кивая и раздумывая в нос его сейчас ударить или попозже. — То есть ты считаешь, что это со мной что-то не так? Малфой нахмурился, явно не догоняя, что происходит. Он отстранился от дверного косяка и встал ровно, делая шаг босой ногой на кафельный пол. — Гермиона, что происходит? — то ли устало, то ли раздражённо спросил Драко, разглядывая гриффиндорку перед собой. Вид у него тоже был крайне усталый и несчастный. Гермиона могла бы сжалиться и все простить ему, но… не в этот раз. — Ты ещё меня спрашиваешь! — неожиданно громко ответила Грейнджер. — Ничего, что ты бросил меня один на один с Макгонагалл без полного планирования Чемпионата, за который ответственны мы, Драко! Мы! Не одна я! Я выслушала от неё поучительную речь, которой она награждает провинившихся, и опять заставила ее разочароваться во мне! А тебе все равно! И ладно, это только полбеды… — Слушай, я… — Нет, это ты послушай! Я сидела в библиотеке несколько гребаных часов, пытаясь распланировать чемпионат за себя, за всех Старост, что не умеют работать, а потом ещё помимо домашнего задания, нашла несколько книг про основателей и читала их, стараясь найти хоть что-нибудь, а ты даже не потрудился узнать, где я! — Послушай же! Драко сделал размашистый шаг вперёд, стараясь схватить Гермиону за локоть, чтобы прекратить ее гневную тираду, но не смог. Гриффиндорка вывернулась и отошла назад, сжимая ладони в кулачки. — Не трогай меня! — Хорошо, хорошо. Ладно, слушай, — Малфой навис над Гермионой заставляя вжаться ее спиной в стену, чтобы не дотрагиваться телом до его. — Я знал, где ты. Поттер посмотрел по своей чудо-карте, и каждый час заглядывал туда, оповещая, что ты все там же. В библиотеке. Я не пошёл туда, потому что думал, что ты занята домашней работой и не захочешь, чтобы я мешал. Гермиона, чувствуя, как ее сердце потеплело, а напряжение начало растворяться, все же не подала никаких признаков расслабленности, лишь кивнула, как бы говоря «ну допустим», и продолжила сверлить Драко гневным взглядом. — А насчёт встречи с Макгонагалл, у меня просто вылетело из головы. Крэббу и Гойлу показалось, что они что-то нашли, и я понёсся с ними, а потом… потом когда я посмотрел на время, то уже было поздно. Макгонагалл все равно к тому моменту ушла. Малфой пожал плечами, а Гермиона почувствовала, как в груди опять становится тяжело. — А отправить с ними никого нельзя было? Или на тебе свет клином сошёлся? Ты главный префект, Драко, а не рядовой староста, который может отлынивать от работы, когда ему вздумается! — Я знаю, Гермиона! Но там могло быть что-то важное… — И что? Кто-то другой не мог увидеть это «что-то» важное, которое, я так понимаю, и не найдено! Или ты вдруг заразился от Гарри, как ты говоришь, гриффиндорскими замашками, и тебя понесло в гущу событий первого? — Я не мог не пойти! Вдруг там было бы… — Не было, Драко! Там ничего не было! — сорвалась на крик Гермиона, пытаясь донести до Малфоя, что он не прав. — А ты бросил меня одну справляться с нашими обязанностями! Ты считаешь, что это правильно? Малфой молчал. Он просто застыл, явно не зная, что ответить и что решить, но для Грейнджер все было понятно. Естественно, он считает, что прав. Как же по-другому! Он всегда прав. Гермиона чувствовала себя одинокой, всеми покинутой и до безумия уставшей. Надо было бы разочароваться в Драко, разозлиться на него посильнее, ведь она для него все, а он ничего. Но Гермиона не была дурой. Она знала, на что шла, когда подписывалась на эти отношения с Драко. И глупо было бы сейчас высказывать ему за все его недостатки, ведь он всегда был таким. «Утро вечера мудренее» — так всегда любила говорить мама, и сейчас это казалось, как никогда кстати. — Можешь не отвечать. Я поняла, — тихо ответила Гермиона, смотря ему прямо в глаза, и чувствуя как радужки леденеют, не давая внутренним эмоциям выплеснуться наружу. — Спокойной ночи. И Грейнджер быстро юркнула в свою комнату, закрывая дверь. Теперь одиночество в буквальном смысле упало ей на плечи, придавливая к полу. Стало как-то мерзко и холодно. Казалось, что в мире вокруг неё столько проблем, но ни одного решения. И как бы смешно ни было, дурацкое чувство прямо за грудиной стискивало ее и заставляло окунуться в холодную реальность. Как бы она себя плохо не чувствовала, и как бы ее не бесил Драко — ей так не хватало этого белобрысого слизеринца. Хотелось лечь под одеяло и прижаться к нему, ощутить тепло родного тела и нежность объятий. Гермиона скучала по нему и ничего не могла с собой поделать. Это было паршиво. Даже слишком. Собравшись с силами, чтобы не кинуться сейчас в соседнюю комнату, Гермиона сдернула покрывало с кровати, потушила свечи и пошла в кресло, одиноко стоящее около стены. Усевшись поудобнее и свернувшись калачиком, Грейнджер глубоко вздохнула. Хотелось бы удариться головой об стену, чтобы не страдать такой ахинеей. Но всем нам присуще вести себя немного по-идиотски особенно в том, что касается чувств. Гермиона ужасно скучала по Драко и не могла представить себя под одеялом без него, а потому решила немного помучиться и поспать в кресле. Уж лучше так, чем чувствовать себя одиноко на большой двуспальной кровати. Сон как ни странно настиг Гермиону быстро. Даже стремительно. День был слишком нервный, чтобы организм мог выдержать ещё хоть пару минут бодрствования. Но неожиданно тепло приносимое покрывалом пропало, а горячие руки подхватили Гермиону, поднимая с кресла. — Ну и чего ты не на кровати? — услышала Гермиона сквозь дымку ниспадающего сна. — Драко? — хрипло отозвалась она, пытаясь сморгнуть сон и сфокусировать взгляд на слизеринце. — Кто же ещё, — пробормотал Малфой, аккуратно кладя свою ношу на мягкий матрац. Грейнджер моргнула ещё несколько раз, осознавая, что она уже под одеялом на кровати, а Малфой устраивается рядом с ней и притягивает к себе спиной за талию. — Что ты… — Спи, — буркнул Драко ей в волосы. Гермиона уставилась в пространство прямо перед собой, наблюдая за тем, как красиво лунный свет ложится на ковёр и на угол кровати. Твёрдое и теплое тело прижималось к ней со спины полностью повторяя изгибы, а сильная рука сместилась с талии и легла поперёк груди, обнимая крепче. Улыбка легко расползлась на лице, а безмятежный разум все ещё затуманенный сном наслаждался ощущением близости с тем, с кем хотелось сейчас быть больше всего на свете. Но все же упрямое чувство внутри заставило раскрыть рот. — Драко, что ты делаешь? — прошептала Гермиона в темноту, чувствуя, как его дыхание щекочет затылок. — Собираюсь спать, — ровно ответил Малфой. — И почему же не у себя в кровати? Грейнджер замерла в ожидании ответа, понимая насколько глупо себя ведёт, а Малфой лишь тихо лежал и мерно дышал в ее волосы. Приятный лунный свет, мягкость одеяла и бархатность чужой кожи, приятная тяжесть объятий и спокойствие, воцарившееся в душе, заставляло веки закрываться, а сон заново появляться. Уже на последних секундах между сном и явью Гермиона услышала шепот, который мог бы сойти за фантазию. — Я, видимо, никогда больше не смогу уснуть без тебя, глупая. И с безмятежной улыбкой на губах Гермиона погрузилась в сон, что прервался лишь звоном будильника. Соседняя половина кровати пустовала, а шум воды был слышен из-за двери в ванную. Гермиона удовлетворенно потянулась и лишь слегка удивилась, почему Драко как обычно не дрых до последнего, а уже принимал душ. Вчерашнюю усталость как рукой сняло, а все негативные эмоции сошли на нет, разве что стыд от вчерашнего позора на занятиях что-то шевелил в душе. Грейнджер вскочила с кровати, слыша, как шум воды прекратился, и босиком бросилась в ванную. Пар ударил в лицо, когда она распахнула дверь. А там посреди клубов пара стоял Драко, обматывающий полотенце вокруг бедер. С потемневших, платиновых волос падали прозрачные капли воды и разбивались о плечи, а мышцы на подтянутом теле красиво выделялись, притягивая взгляд. — Доброе утро. Голос Драко оторвал Гермиону от разглядывания, и она взметнула взгляд вверх, встречаясь с ним взглядом. — Привет, — ответила гриффиндорка, чувствуя, как щеки краснеют то ли от духоты, то ли от вида на мужское тело перед собой. Малфой же ничуть не смущаясь — а собственно говоря, с чего бы, она там уже все видела, — начал подходить ближе к девушке, сверля ее серостью своих радужек. Его уверенность всегда заставляла остолбенеть и смотреть девушку, как кролик на удава. Драко умел заворожить даже не стараясь, даже ничего не сделав для этого. Он мог просто улыбнуться, а Гермиона уже растекалась лужицей. Драко встал так близко к Грейнджер, что его мятное дыхание щекотало ее лицо. — Выспалась? — прошептал он. Сердце стучало как умалишённое, а от глубокого и сильного дыхания начинала кружиться голова. — Да, а ты… почему так рано встал? — получилось слишком сипло и тихо. Гермиона была неуверена, что Малфой услышал, но уголок его губ изогнулся в полуулыбке. Она чувствовала, как пар с ароматом его геля для душа и жар его тела обволакивают ее. Она была готова стоять так и стоять. Вечно. Наслаждаться его присутствием рядом с собой. Он ещё больше склонился, будто загораживая ее от всего мира, и несколько капель с его волос упали ей на лицо — Я доделал свою часть планировки Чемпионата, конечно, не в полном объеме, но старухе хватит. Немного подправил заметки, что были в твоей сумке, оставленной в гостиной, и отнёс все на стол в кабинет Макгонагалл. У Грейнджер с каждым произнесенным словом округлялись глаза. Ей потребовалось время сообразить, в какую рань, он встал, чтобы все сделать и сходить через половину замка к Макгонагалл. Сердце опять подпрыгнуло в груди, и тепло разлилось с новой силой. — Оу. Она почувствовала, как губы пытаются растянуться в счастливой улыбке, и поспешно закусила нижнюю губу, стараясь скрыть это. Теперь голый торс Драко притягивал ещё больше. И капли, стекающие по его груди, хотелось подобрать языком. — Так… ты теперь согласна с тем, что я тоже главный староста? — Пф. — фыркнула Гермиона, неожиданно развеселившись. — Да уж, своё проживание в отдельной башне оправдываешь. — А своё проживание в отдельной башне с гриффиндорской принцессой оправдываю? — хитро прищурившись, спросил Драко. — Даже не знаю… Малфой приподнял ее подбородок указательным пальцем и без стеснений впился влажными губами в ее. Это было мятно — так как он уже успел почистить зубы, — страстно — потому что они мгновенно простонали друг другу в рот, будто желали этого больше, чем когда-либо — и волшебно. Просто, потому что они были друг у друга, а ещё потому что знали, что не могли уснуть в одиночестве. Гермиона юркнула языком в его рот, пытаясь перенять инициативу. Обвила руками мужскую талию и, легко оглаживая влажную кожу пальцами, начала спускать ниже, к кромке махрового полотенца. Драко слегка прикусил ее нижнюю губу и порывисто прижал к себе, хватая за ягодицы, а Гермиона дёрнула за полотенце, и оно быстро слетело на пол, глухо ударяясь о плитку. — Ой, — проговорила она сквозь поцелуй, ухмыляясь своей дерзости и сжимая его упругие ягодицы ладонями. — Так вот, что надо сделать, чтобы ты срывала с меня одежду? Ублажить старуху своей писаниной? — сказал Драко, озорно ухмыляясь, подхватывая Гермиону под ягодицы и делая два шага вперёд, прижимая ее к стене. — Ну да, знаешь ли, сначала профессора, потом меня, — игриво протянула Гермиона, склоняя голову и впиваясь зубами в кожу его шеи. — Моя девочка, — простонал Драко, откидывая голову и давая больше пространства для манёвра. Он крепко зажал ее между стеной и собой, заставляя обхватить свою талию ногами и крепко держаться, а сам забрался ладонями под плотную ткань футболки и начал тянуть вверх, стягивая с тела девушки. — Мне не нравится это магловское дерьмо на тебе. Лучше носи мои вещи. Драко слегка потянул ее за волосы, заставляя оторваться от своей шеи и боднул ее нос своим. — Ну, у тебя нет футболок, — Гермиона хмыкнула и легко чмокнула его в лоб. Ее чувства на данный момент были на пределе. Влажный, горячий, а главное голый Драко прижимался к ней всем телом, заставляя забыть обо всем, что творится в мире. — Все мои рубашки и свитера в твоём распоряжении. Тебе что мало? — увлеченный прокладыванием поцелуев от уха Гермионы и ниже, проговорил Драко. — Я запомнила. Не удивляйся, если лишишься половины своего гардероба, — тяжело дыша ответила Грейнджер. — На самом деле будет лучше, если ты всегда будешь ходить при мне обнаженная. Драко сжал одной рукой девичью ягодицу, а другой, не медля, обхватил грудь, лаская пальцами сосок. И за одно мгновение произошло несколько вещей Гермиона протяжно, громко, возбуждающе простонала, сильнее сжимая бёдрами талию Драко. Малфой, зарычав, скользнул пальцами за кромку ее трусиков, и дверь со стороны его комнаты открылась, ударяясь о стену. — В общем, может это ничего и не значит, но… о, Салазар, мои глаза! Тео стремительно вошёл в наполненную паром ванную, совершенно не думая о личном пространстве префектов, за что поплатился видом на голого Драко со спины и скрещённых женских ног у него на талии. — Тео! — завизжала Гермиона, обхватывая шею Малфоя руками и прижимаясь к нему обнаженной грудью. Ее глаза яростно сверлили слизеринца из-за плеча Драко. — Все. Понял я, понял! Встретимся на завтраке! Нотт исчез также внезапно, как и появился. А Малфой громко раскатисто засмеялся, упираясь лбом в плечо девушки. — Долбанный Нотт, — начала бурчать Гермиона, — может хоть теперь, все прекратят заваливаться к нам с любой херней с утра пораньше. А чего ты ржешь-то? Драко покачал головой, все ещё не до конца успокоившись. Его грудная клетка сотрясалась, и вибрацией отдавалась у Гермионы в сердце. — Нотту теперь в страшных кошмарах будет приходить мой голый зад, — хмыкнул Драко, в конце концов успокоившись. Его губы начали медленно скользить по изгибам шеи Гермионы к плечу, а Грейнджер тяжело вздохнула, откинув голову на стену. Голое тело Драко прижатое к ней все ещё волновало девушку, но уже наверняка начался завтрак. — Во-первых, мне бы твоя задница приходила только в самых лучших снах. — Еще бы было по-другому, — хмыкнул Драко, продолжая оставлять укусы на ее коже. — Во-вторых, как это не печально, но нам пора… — Не-е-ет, — проканючил Малфой. — Да, Драко, да, подожди до вечера. — Но я хочу сейчас, — прошептал он вылизывая ее ключицы. — Но... — Я могу успеть довести нас до оргазма за минимальное время. Хочешь проверить? — спросил Драко, опять скользя рукой под кружевные трусики. — Ах, — был ответом стон Гермионы, когда его зубы легко сомкнулись на нежной коже, а пальцы уже отодвинули трусики в сторону и коснулись влажной промежности. Грейнджер и не стоило удивляться. Она никогда не могла устоять перед ним. Он затягивал ее в пучины своих серых глаз и хитрой улыбки. Ставил на грань и перетягивал в сторону своих желаний, которые были отражением ее собственных. Малфой скользнул в неё пальцами, и правда собираясь поставить рекорд по сексу на время. Гермиона сжала влажные, платиновые пряди на затылке и выгнулась в его руках, чувствуя, как внутри зарождается целая буря. Его член терся о ее бедро, сам Драко завладел ее ртом, уже вводя внутрь девушки три пальца. Гермиона подалась вперёд, опять заставляя Малфоя открыть ей доступ к шее, и впилась покусывающими движениями в кожу. Драко зарычал, словно зверь сорвавшийся с цепи, и направил член к ее промежности, посильнее перехватив за талию. Секунда, и потрясающее ощущение наполненности заставило Гермиону громко застонать. Малфой входил резко, размеренно, аккуратно, поддерживая ее за спину, чтобы не повредить кожу о грубую кладку стены. На его плечах красными полосами появлялись следы ее ногтей, и Драко двигался ещё быстрее, еще резче. В этот раз Малфой и правда поставил рекорд. Через десять минут немного запыхавшиеся, но счастливые главные старосты уже выходили из своей Башни.

***

Все понеслось своим чередом в обыкновенной карусели занятий, подготовок к Чемпионату, выполнений домашних заданий, вечерних прогулок по замку и сидений за старинными фолиантами. Гермионе казалось, что тот неудачный день просто растворился в ее памяти, настолько ее голова была загружена другой информацией. Малфой теперь активно помогал управлять старостами и планировать последние штрихи к Чемпионату. Макгонагалл была рада, следя за бурной деятельностью главных префектов, а преподаватели больше не отчитывали Гермиону, а лишь добавляли баллы в копилку Гриффиндора за ее ответы. Но должно было что-то случиться. Просто обязано было. Грейнджер предчувствовала наступающую беду, и утром четверга это оправдалось с прибытием сов из редакции «Ежедневного Пророка». Гермиона влетела в Большой Зал, чтобы успеть перекусить хоть одним сэндвичем и, лишь глянув за стол Слизерина, упала на скамью рядом с друзьями, растроенно опустив голову. Сердце замерло, а волны напряжение пробили брешь в обычной собранности Гермионы. Оставались три слизеринца, чьи родители ещё вчера были не похищены. Это Гойл, Паркинсон и… Драко. Грейнджер вцепилась пальцами в край скамьи и судорожно вздохнула. «Только не это. Только не это» — Кто… — Родители Гойла, Гермиона. Можешь пока что выдохнуть, — ответил Гарри, шурша листами газеты. И Гермиона выдохнула. Но на долго ли? Взгляд тут же метнулся к рядам серебристо-изумрудных галстуков, и Гермиона нахмурилась, найдя компанию Драко. Обычное место Малфоя между Тео и Блейзом было пусто. «Но он ведь шёл в Большой Зал» — Гермиона, — послышалось сбоку, и Драко материализовался рядом. Руки в карманах, спина напряжена, а брови нахмурены. Он стоял, сверля взглядом гриффиндорку и совершенно не обращая внимания на остальных за ее столом. — Бери сэндвич и пойдём. Надо ещё кое-что распланировать, чтобы вечером показать Макгонагалл до конца оформленную версию последующих трёх дней. — Драко перевёл взгляд за стол и приветственно кивнул. — Поттер, Уизли… Джиневра. — Привет, — ответила Джинни за всех и покосилась на подругу . — Гермиона? — поторопил Драко, недовольно поджав губы. — А, да. Сейчас. Грейнджер схватила сэндвич, быстро глотнула тыквенного сока и вскочила со скамьи, за которой даже усесться нормально не успела. Малфой уже развернулся и направился на выход. — Драко! — позвала Гермиона, выбегая за порог Большого Зала. Малфой никак не отреагировал, даже плечом не повёл, лишь продолжил подниматься по лестнице на второй этаж. — Драко! — ещё раз попыталась Гермиона, нагоняя Малфоя и хватая его за локоть, — слушай, я… — Не надо. — Что не надо? — опешила Грейнджер. Малфой аккуратно высвободил свой локоть из хватки гриффиндорки, не сбавляя шага и не оборачиваясь. — Всего этого. Мне не нужна твоя поддержка, все эти слова. «Все будет хорошо», — передразнил Драко, кривя губы, — Ничего не будет. Остался только я и Пэнси, и все мы знаем, что мои родители могут быть следующими, так что… — Послушай,... — Нет, это ты послушай. — резко остановился посреди коридора Малфой и развернулся лицом к Гермионе. — Не надо мне всего этого гриффиндорского дерьма. Можешь это Поттеру высказать или на худой конец Уизли. Ты все равно никак не сможешь помочь, и я ничего этого не хочу. Понятно? Гермиона молчала. Широко раскрыв глаза, она смотрела на него снизу вверх, рассматривая, как прямо при ней он опять разрастался всей этой аристократической раздражительностью, высокомерием и холодной отстранённостью. Грейнджер чувствовала, как эти тоненькие ниточки, что они так долго натягивали между друг другом рвутся, и треск отдавался у неё в ушах. — Отлично, — ответил Драко, принимая ее молчание за согласие, — у нас ещё до херовой тучи работы, а эти ленивые задницы до сих пор рассиживаются в Большом Зале. Пойдём. «День будет сложный» — подумала Гермиона, следуя за Малфоем к кабинету старостата. И она подумала об этом ещё раз, глядя на то, как Драко разносит в пух и прах прибывших после завтрака Старост факультетов. Грейнджер знала, почему Драко сейчас здесь. С ней, в гуще событий старостата, орет на каждого старосту, что был в поле зрения и командует так, будто этот Чемпионат его путь к руководящей должности под крылом министра, никак не меньше. Особенно доставалось гриффиндорцам, но тут Гермиона ничего не могла сделать, они и правда тупили хуже некуда. Гермиона старалась быстро и чётко выполнять свои задания, ведь надо было успеть до начала Травологии, но одновременно с этим краем глаза следила за Драко. Она знала, что он хорошо умеет скрывать свои эмоции за напускным безразличием, а также знала, что в глубине души он жаждет услышать от кого-нибудь слова поддержки, о которых он совсем недавно так нелестно отзывался. Грейнджер знала, что он не сможет долго сдерживаться и скоро его накроет — истерика, крики, удары кулаками по стене — она не знала, что, но чувствовала — этого не избежать. Все же она одна из немногих знала — он не бесчувственная сволочь. Поэтому надо было следить за переменами в его поведении и в нужный момент прийти на помощь. Ведь Малфой не любил казаться слабым и потерянным, а чтобы донести до него мысль, что это абсолютно нормально, надо пробиться сквозь толстый слой льда в его подсознании. До начала первого занятия Гермиона так и не успела заметить в Драко сигнал к бедствию, а потому неловко попрощавшись с ним и махнув рукой, отправилась на Травологию.

***

— Малфой вспомнил ко второму семестру, что он тоже главный староста? Его крики сегодня слышали все, кто проходил мимо второго этажа. Я даже видел, как Макгонагалл не решилась заходить в ваш кабинет для старостата, а чуть ли не перекрестила его, видимо надеясь на лучшее. — Гарри! — Ладно-ладно. Знаю я, что это такая фишка отыгрываться на других, когда плохо. Просто никак привыкнуть не могу, что у слизеринского принца жизнь все-таки не сахар. — Гарри! — Да понял я. Все молчу. Только смотри, не повреди корни этой… как ее… — Тентакула. — Так и знал. Гарри все же замолчал, съезжая локтем по деревянному столу и наверняка цепляя занозы на форменную рубашку. Гермиона старалась пересадить молодую тентакулу, чтобы потом, пока растение осваивалось, выделить яд из ее плодов. Поттер, как всегда ничего не понимал, и мог лишь иногда подать нужную лопатку или тяпку, или знак, в виде громких вскриков, что тентакула собирается ухватиться за руку Гермионы своими ядовитыми стеблями. Но Гарри все же зря время не терял, особенно пока рядом не было Рона, при котором нельзя было говорить о тех секретных делах, что они делают по вечерам. Поттер видел, что Гермиона сама не своя. Переживает, волнуется, кусает губы, не замечает, как земля все больше пересыпается за край глиняного горшка. Гарри не знал, что делать в таких ситуациях, хотя вряд ли много кому было известно, что предпринимать, если твоя подруга волнуется за моральное состояние своего парня и за физическое состояние родителей выше упомянутого парня, которых могут в любой момент похитить. — Гермиона, — опять начал Гарри, стараясь расшевелить подругу просто чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Она не сломается под гнётом старостата, учебы и напряженной атмосферы в отношениях с Малфоем. — А ты... — Гарри, — прервала Грейнджер друга, даже не отрываясь от аккуратного снятия несколько плодов с этого дикого растения, — я понимаю, что ты таким образом пытаешься узнать, все ли со мной в порядке, и я тебе отвечу. Да, со мной все хорошо, потому что моих родителей не пытаются похитить. Поэтому успокойся уже и дай мне спокойно доделать нашу работу, иначе придётся тебе объяснять профессору Спраут, почему в твоём флаконе нет яда. Тут Гарри был бессилен. Он лишь тяжело вздохнул и ещё больше проехался локтем по парте.

***

На Трансфигурацию Гермиона просто летела, подхватив под руки Рона и Гарри, которые будто издевались и плелись так медленно, что Грейнджер казалось, что они даже к звонку не окажутся за партами. Но все же ровно к звонку они и подоспели в класс. Гермиона сразу оглядела слизеринский ряд парт и встретилась взглядом с Драко. Холод, лед, беспросветная тьма. Малфой был собой. Но Гермиону именно эта версия Драко пугала и заставляла рваться в бой с его темной натурой, потому что она не могла его видеть таким. Таким отстранённым и бесчувственным. Таким сильным и одновременно слабым. Тем, кто умеет приносить боль и наслаждаться этим. Гермиона чувствовала, что уже отвыкла от этого. Они уже давно не общались так, как в начале этого учебного года, а потому Грейнджер всячески хотела избежать этого. Она знала, что их отношения могут не пережить этого. Когда Драко был таким, Гермионе казалось, что он ей не верит и не доверяет. Что не может быть открытым хотя бы перед ней, потому что не считает ее достойной этого. Отголоски былого, когда она была для него всего лишь мерзкой грязнокровкой, следы этой неуверенности, всплывали в ней, заставляя сжаться. И Грейнджер всеми силами старалась этого избежать. Она попыталась улыбнуться Малфою, но Драко лишь отвернулся, упираясь взглядом в доску. Гермиона выдохнула и уронила голову в ладони. Она не знала, что ей делать. Как себя вести. Пытаться оставить все на волю случая или брать все в свои руки? Гермиона никогда не любила полагаться на судьбу, а уж в такой критической ситуации все ее существо противилось этому. — Гермиона? — позвал Гарри шепотом. Макгонагалл уже залетела в кабинет, принося за собой ощущение порядка и тишины. На самом же деле в голове у гриффиндорки все было в полнейшем хаосе. — Ты же знаешь, что Малфой — это Малфой, и он не из-за тебя такой, это жизненные обстоятельства на него так действуют? А Гарри не метался между двумя вариантами, он всегда выбирал брать все в свои руки, как сейчас например. Он не знал, с какого вообще хера анализирует все происходящее, но не мог просто сидеть и смотреть на подавленую Гермиону и бесчувственного Малфоя. Он должен был как-то поддержать подругу, а потому делал все, что мог. Гермиона же не отвечала. Она полностью погрузилась в свои мысли и рассеянным взглядом смотрела вперёд, слегка сутулившись под гнетом всего происходящего вокруг. — Итак, я проверила ваши последние сданные эссе, — начала Макгонагалл, взмахивая волшебной палочкой, и свитки пергамента с работами полетели к своим создателям, — хочу только сказать, что все очень расслабились. Это худшие работы из всех, что вы сдавали мне в этом году. — Гермиона? — все не унимался Гарри, даже не собираясь заглядывать в свой свиток. Все равно он был уверен, что на «удовлетворительно» настрочил, — Ты меня слышишь? — Гарри, спасибо за заботу, но я сама разберусь в наших с Драко отношениях, — прошипела Гермиона раздражённая таким напором друга. Конечно, она была польщена, что Гарри волнуется за неё, но сейчас его забота была совсем не к месту, потому что с ней все в порядке. Она все та же, а вот Драко… Гарри вроде успокоился и сел прямо, а на парту перед Гермионой упал свиток пергамента, и она развернула его, пытаясь вспомнить, а что она писала в этой работе вообще и… В верхнем правом углу было выведено крупными буквами «Удовлетворительно» и внизу стояла приписка «Мисс Грейнджер, это работа тянет на куда более низкую оценку, но я так уж быть спишу все на усердную подготовку к Чемпионату» Щеки Гермионы вспыхнули, а тело опять будто сковало раскаленными прутьями. Она вспоминала, что писала в этой работе и как ее не дописала. «Малфой притянул к себе Гермиону, зарываясь лицом в ее волосы и вдыхая приятный аромат яблока и корицы. — Драко, что ты… — Я соскучился, — прокомментировал Малфой свои действия. — Ну, я доделаю и… — Пойдём сейчас. Завтра с утра допишешь, — прошептал Драко, опаляя дыханием ее ушную раковину. Он убрал в сторону непослушные каштановые волосы и тягуче медленно стал оставлять поцелуи на девичьей шее, кончиками пальцев провёл дорожку по ее плечу к предплечью и переплел их пальцы, выводя круги на чувствительной коже ладони. — Драко…, — попыталась Гермиона изогнуться так, чтобы уйти от его волнующих прикосновений, но лишь подставила ему шею для дальнеших действий. — Пойдём, — опять прошептал Малфой, стараясь вытянуть из её пальцев перо. — Я же чувствую, что ты хочешь.» И она пошла за ним. И эссе совершенно вылетело из головы, а потом… Драко ходил за их работами в Башню, пока Гермиона давала указания старостам, и видимо сдал он их тоже сам, не вспомнив про недописанное эссе Грейнджер. Смотреть на профессора было стыдно. Да что там, сквозь землю хотелось провалиться, или чтобы прямо сейчас потолок на неё обрушился. Но Гермиона все ещё сидела в классе набитом учениками и чувствовала себя такой глупой и бездарной. Да ещё и все то же чувство обиды, которое Гермиона вроде как утопила в себе после последней ссоры с Драко, вернулось с удвоенной силой. Он в который раз становился виновником ее неудач в учебе, отвлёк от написания эссе и сам даже не вспомнил об этом, был на завтраке и даже не удосужился сообщить о том, что руны перенесли, зная, что ей надо полностью быть сосредоточенной на зельях, начал закидывать записками. Гермиона знала, что Малфой был лишь косвенно виноват во всех ее провалах, и у неё есть своя голова на плечах. Но девушка, сидящая внутри, начала истерично кричать — почему она о нем заботится и думает о том, что для него важно, а ему все равно на неё?! «Чемпионат пройдет, и я с удвоенным рвением возьмусь за учебу» — дала себе слово Гермиона, понимая, что это никак не отменит постоянных поисков последней разгадки. Да и вообще, руки просто опускались. Такого ещё никогда не было, а потому Грейнджер, прикинув, что они с Драко уже покончили со всей организацией на сегодня и к завтрашнему дню все готово, решила уделить время учебе. Немного воспряв духом Гермиона, кивнула сама себе и кинулась выполнять задание, что уже дала Макгонагалл.

***

В библиотеке было все также. Тихо, немного прохладно. Запах книг витал повсюду дурманя голову, а голова полностью отключилась, готовясь воспринимать новую информацию. Гермиона второй час сидела в одной из секций библиотеки за самым дальним столом, с головой погрузившись в новую работу по Трансфигурации. Она собиралась этим эссе показать, что все та же отличница. Грейнджер листала одновременно три книги, выписывая из них нужные данные и фразы, естественно, не обошлось без ее фирменных приписок с углубленной информацией. Перо скакало по пергаменту, а глаза бегали по страницам. Глянув на часы, Гермиона постаралась ускориться. Драко должен был прийти к восьми часам: закончились все записки учеников основателей, любые книги с упоминанием о них же, и ребятам нужно было ещё покопаться в библиотеке. Они с Малфоем собирались справиться со всем этим вдвоём, остальных отправили прочесывать замок, а Паркинсон сама смылась после ужина в неизвестном направлении. Естественно, Драко уже давно бродил по библиотеке, не желая рассиживаться на месте, но Гермиона знала, что в восемь часов он нагрянет и не отстанет от неё. Они так нормально и не поговорили. Даже не поцеловались ни разу с утра. Гермионе показалась, что у него чуть не вырвалось несколько раз «Грейнджер» вместо уже привычной «Гермионы», и сердце было готово больно сжаться в груди. — Вот эти две вроде подойдут, — сказал Малфой, опуская две толстенькие книги на стол, за которым занималась Гермиона. — Уже восемь часов, — постучал пальцем по наручным часам Драко. — Да-да, сейчас. Мне осталось немного дописать, — пробормотала Гермиона, не отрываясь от пергамента. — Ты сказала, что освободишься в это время. — заявил Драко, не собираясь отступать. — Если ты меня будешь отвлекать, то я ещё дольше буду доделывать. Малфой закатил глаза, но Гермиона естественно этого не заметила, смотря только в книги и на пергамент. Грейнджер оставалось написать всего лишь последний абзац основного текста и заключение, и она надеялась, что управится быстрее, если пожертвует ровностью и красотой своего почерка. Драко же отодвинул свободный стул и сел на него, постукивая пальцами по столешнице. — Вообще не понимаю, чего тебе так уперлась эта учеба. В жизни это особо не понадобится, а сейчас есть другие, более важные дела. Гермиону как током прошибло. Раздражение взвилось в ней тонкой струйкой, все больше распаляя. «Спокойно, Гермиона, он просто нервничает из-за родителей. Он не хотел тебя обидеть» — Для меня это важно, — спокойно ответила она, понимая, что скорость ее работы снижается из-за Драко, — А наши дела сейчас тоже не стоят на месте. По замку гуляет толпа народу, а ты уже нашёл две книги. Ещё пятнадцать минут никого не утянет. «Ну и объяснять же ему, в самом деле, что она хватается за учебу только, чтобы доказать свою индивидуальность» — Меня утянет, — буркнул Малфой, — Только и думаешь о своих оценках, учебе и… Гермиона шумно выдохнула, громко опуская ладони на стол, да так, что чернильница пошатнулась и чуть не опрокинулась. «Он считает, что она думает только о себе?» Тут не помогала ни одна из техник самоконтроля, что она знала. Конечно, она знала, что Драко плохо и все такое, но такого обращения с собой она не могла больше терпеть. Да, Гермиона должна помогать ему, но и о себе не следовало забывать! — Я, конечно, все понимаю. Ты волнуешься за родителей и тебе плохо от этого, но я постоянно что-то делаю для поиска разгадки! — Драко открыл было рот, но Гермиона грозно зыркнула на него, прося заткнуться и выслушать. — Каждый гребаный раз я дольше других сижу над этими ветхими пергаментами! Пытаюсь найти хоть крупицу информации! Да если бы не моя помощь изначально, вы бы вообще ничего не нашли! А ты… ты даже не видишь, что я стараюсь совмещать учебу, старостат и наш поиск, постоянно жертвуя первыми двумя составляющими, и тебе, блин, даже сейчас все равно! — Да потому что это не важно! Это все, — Драко потряс ее пергамент с эссе, — не важно! Я не вижу этого, потому что просто не понимаю. Почему ты так печёшься об этом? Хочешь быть везде первой? Непревзойденной Гермионой Грейнджер? Но так не получится, ты либо выкладываешься в чем-то одном по полной, либо в другом! Сделать сразу несколько дел хорошо просто нереально! Малфой упорно гнул свою линию, не собираясь, даже посмотреть на все с точки зрения Гермионы. И гриффиндорка просто не могла молчать, все что в ней копилось с начала этой злополучной недели, так и просилось вырваться наружу. — Но у меня все получается до тех пор, пока ты не заявляешься, требуя внимания тогда, когда тебе это надо. В прошлый такой раз к Макгонагал отправилась наполовину написанная работа, от который ты сам меня отвлёк, а потом даже не удосужился посмотреть, перед тем как сдать. Ты почему-то считаешь, что мои дела не важны! Что я все должна делать так, как считаешь нужным ты! Гермиона уставилась на Драко. Прямо в глаза. Лед и пламя столкнулись в битве. Пылающее раздражение Грейнджер разбивалось о ледяной айсберг Малфоя, который будто только себя и слышал. Его радужка словно медленно леденела и застывала с налетом высокомерия и самодовольства. Драко чувствовал, что на него нападают, и потому шёл в атаку, собираясь отстаивать свою точку зрению до последнего. — А, ну замечательно, то есть я во всем виноват. Ведь я такой эгоистичный, что хочу побыть со своей девушкой и этим все порчу. Меня не волнует вся эта муть в виде учебы, во всяком случае сейчас, когда моим родителям грозит опасность. — Малфой подался вперёд и оперся локтями о стол, складывая пальцы в замок. — Ты сама согласилась быть со мной, Гермиона. Ты прекрасно знала, на что шла. Да, я самовлюблённый эгоист, и никогда этого не скрывал. Он будто хотел просверлить дыру в ее зрачках напрямую к мозгам. Он будто ждал, как сейчас Гермиона дойдёт до точки кипения, и собирался отыграться ещё и на ней, точь-в-точь как на старостах факультетов сегодня. А Грейнджер не собиралась быть легкой добычей, она гриффиндорка в конце концов или нет? Она с легкостью может заткнуть любого, особенно своего самодовольного парня, который прямо на ее глазах трансформировался в самую гадкую версию себя. — Я на все это шла, потому что видела внутри тебя нечто другое. Я видела свет посреди тьмы. Я видела, как ты меняешься рядом со мной, будто раскрываешься. А сейчас ты закрыл себя на миллион замков и говоришь, что так и было! — Да, Гермиона, так и было! А то, что ты видела, это всего лишь одна из моих хорошо подобранных масок! — пожал плечами Драко, — и то, что ты повелась на неё вызывает только жалость. Гермиона почувствовала, как все внутри падает вниз и пробивает своей тяжестью пол библиотеки. Дыхание сперло, а мозг отказывался фильтровать информацию. Она смотрела в ледяные глаза Драко и сама покрывалась морозной пленкой изнутри. — Нет, Драко… — Мне очень жаль, что ты повелась на свои призрачные мечты о том, что я могу быть другим. Я всего лишь перестал называть тебя по фамилии, научился иногда говорить то, что чувствую, попытался терпеть твоих друзей, но я все тот же. В глубине меня, — понизил голос Драко, — тьма. Там нет света. Она смотрела в его глаза, и казалось, что эти чёрные зрачки и правда занимают собой все пространство. Стало зябко и тоскливо. Хотелось оказаться в его объятиях и не слышать всех этих слов. Но Гермиона сильная, всегда себя таковой считала. — Ты меня не переубедишь, Драко. — прошептала она, чувствуя, как они все дальше и дальше отстраняются друг от друга, — и мне все равно, что говоришь ты. Тьма внутри тебя или это такой изощренный формы свет, но я не понимаю, почему ты упорно отталкиваешь меня. Даже сейчас ты это делаешь, говоря все это. — И опять это доказывает то, что ты меня совсем не знаешь, хотя я думал, что все совсем по-другому. Я не любитель делиться своими переживаниями и страхами с чужими людьми. — Но с Блейзом же ты говоришь об этом. Гермиона знала, что он многое рассказывает Забини. Она это видела. — Я знаю, что он предан мне. Он успел доказать мне это, а потому я доверю ему все, что угодно. Казалось Гермионе или нет, но она падала, даже сидя на стуле. Перед ее глазами будто вселенную на части разрывало. — То есть я… ты и правда считаешь меня не достойной твоего доверия? Драко молчал, сверля ее взглядом, а Грейнджер казалось, что она уменьшается до размеров атома. Глаза начало жечь, а воздух застрял в горле. Сердце старалось вылететь из грудной клетки, чтобы улететь подальше отсюда, от того, кто ранил его так сильно и так глубоко. «Нам надо расстаться» — неожиданная мысль пронеслась в сознании, отдавая привкусом горькой правды. Расстаться. Им надо расстаться. О каких отношениях может идти речь, если он ей не доверяет и не собирается? Она уже столько всего сделала, а он не видит в ней преданности. «Может позже. После всего этого они смогут ещё раз попробовать?» Гермиона поняла, что это тупик. Просто край. И сейчас ее ход на этой шахматной доске под названием «жизнь и отношения». — Тогда… я полагаю нам следует взять перерыв в отношениях или же совсем расстаться. — Согласен, — хрипло ответил Малфой, без промедлений. Гермиона знала, что это больно. Но не настолько. Она знала, что это разрывает сердце на миллиарды маленьких красных осколков, которые врезаются в ребра. Но не думала, что настолько. Руки затряслись мелкой дрожью, глаза защипало, и пришлось закусить губу, чтобы не расклеиться прямо здесь и не броситься в объятия такого любимого, но сейчас такого далекого и холодного человека. Она начала судорожно закрывать книги, складывать письменные принадлежности, чувствуя его взгляд на себе. Хотелось поднять голову, отлепить глаза от учебников, что уже размывались перед взором и закричать. Как последняя долбанутая истеричка, так чтобы миссис Пинс прибежала на крики. Она не понимала, почему он смотрит и не отрывается. Почему уже сам не ушёл. Почему он сидит здесь. Наслаждается ее болью? То, что она чувствовала до этого, было не таким острым. То, что она ощутила сейчас, было в разы больнее. Ее будто ударили в солнечное сплетение и пришлось согнуться, чтобы постараться сбавить обороты безумной боли. Надо было встать, но это было тяжело. Гермиона знала, что выглядит жалко, но ей было все равно. Она знала, что сейчас расплачется за первым же стеллажом, что отделит ее от его взгляда, но ей было все равно. Она видимо была мазохисткой высшего разряда раз собиралась кое-что сказать. — Надо найти книги. Я пойду в ту сторону, а ты поищи здесь. Кое-как на рваном выдохе сказала Гермиона и на трясущихся ногах двинулась к противоположной секции. Все вокруг размывалось соленой пеленой ещё не пролитых слез, а дыхание было готово сорваться на истеричные всхлипывания. Теперь Гермиона Грейнджер знала, как ее можно сломить. До конца, чтобы не осталось почти ничего. Он больше не был ее. А она больше не была его. Они были по отдельности. И это приносило боль. Такую невыносимую, сумашедшую. Хотелось выть и скрести ногтями по полу. Гермиона, ссутулившись, промчалась в одном направлении, оставляя Драко в одиночестве, а в противоположную от них сторону юркнули двое и скрылись за другими стеллажами, направляясь на выход из библиотеки. — Я не думал, что на самом деле - это так легко, — воодушевленно пробормотал Уэйн, обнимая Пэнси за талию, — всего лишь одну мысль подкинуть в конце их разговора Грейнджер и все. Задание выполнено. Если бы не я. Она бы никогда не подумала о расставании. — он хмыкнул, — они такие жалкие.

***

— Гермиона, эй! Пора вставать! Гарри легонько толкал подругу, пытаясь разбудить от беспокойного сна. Гермиона неохотно разлепила до сих пор красные от пролитых слез веки и поморщилась. — Уже пора на завтрак? — сипло спросила она, медленно садясь на кровати и оглядываясь. Рон сидел на соседней постели, внимательно разглядывая Гермиону, будто она собиралась кинуться прямо сейчас из окна, а Гарри неловко мялся, стоя рядом. — Да, Джинни только что зашла в ванную, а все остальные из комнаты уже ушли. Гермиона кивнула и скинула с себя одеяло. Вчера вечером она не могла вернуться в Башню Старост. Гриффиндорка понимала, что просто не сможет оказаться в своей холодной спальне, которая находится через ванную от него. Она не сможет лечь в пустую постель и не чувствовать себя жалкой. Все внутри разрывалось с громкими взрывами, будто от авады, а рыдания исходили откуда-то изнутри, пытаясь полностью поглотить все сознание Гермионы. Она не знала, как дошла. Как вообще перемещалась по замку и встретила ли кого. Гостиная Гриффиндора встретила ее родным, уютным жаром камина и бордово-золотыми тонами, смехом учеников и летающими под потолками бумажными самолететиками. Она просто механически шла туда, где знала, что ее всегда примут, успокоят и поймут. Туда, где ее поддержат в любой ситуации. Она помнила, как распахнула дверь и ввалилась в комнату мальчишек, смотря сквозь пелену слез на всех присутствующих. И тут громкие надрывные рыдания будто решили до конца уничтожить ее. Ноги подкосились, и она упала на пол, кусая до крови губы. В комнате были Гарри, Рон, Джинни, Невилл и Дин. Она помнила, что Гарри среагировал быстрее всех, и его объятия приняли ее, как родную сестру. Она помнила, что много рыдала и мало говорила. Под конец она начала икать от большой перегруженности организма, а слезы так и не прекращали течь. Но все сидели рядом с ней на одной кровати. Она переходила из одних дружеских, таких родных и уютных, объятий в другие. Слушала спокойные голоса, что пытались настроить ее на нужный лад и пыталась внимать им. Вроде бы позже пришёл Симус и тоже плюхнулся со всеми на кровать, которая удивительно как не треснула от стольких людей, и одаривая Гермиону робкой улыбкой, сказал, что знает как развеселить ее. И как всегда новым ничего не предвещающим беды заклинанием взорвал что-то в своём сундуке. Гермиона хохотала со всеми и плакала, понимая что она не может прекратить этот поток слез. Потому что насколько ей было больно от разрыва с любимым человеком, настолько же ей было уютно в компании родных друзей. В Большой Зал Гермиона входила не охотно. Чувствуя, как Гарри и Джинни идут по бокам от неё, сканируя взглядом на любой признак истерики, а Рон завершает шествование, подозрительно разглядывая окружающих. Было более спокойно, но сердце так и рвалось устроить себе очередную бомбежку разрывающими заклятиями. Хотелось посмотреть за стол Слизерина, хотелось увидеть его. Может понял, что ему тоже плохо? Может это заставит его передумать? Но она не смогла посмотреть. Гарри загораживал собой весь обзор. Есть не хотелось, но Джинни, сейчас так напоминающая свою мать, клала ей в тарелку всего, до чего могла дотянуться. Грейнджер лишь ковырялась в своей тарелке, сидя спиной к слизеринскому столу. Было настолько плохо, что хотелось только блевать от сидящих внутри чувств, но никак не есть. Спасли ее от излишней заботы подруги совы, что принесли почту. Гарри положил монету в маленький кожаный мешочек, привязанный к птичьей лапке, и забрал у неё газету. А Гермиона краем глаза взглянула на «Ежедневный Пророк», на его первую страницу. И все. Она пропала. Все чувства внутри будто скрутило, а невидимый кулак заехал ей поддых. Она задержала дыхание, скача взглядом по странице. Сжала кулаки, оставляя следы от коротких ногтей на ладонях. Казалось бы до конца израсходованные ресурсы организма с новой силой были готовы предоставить ей все, что нужно для истерики и слез. Их похитили. Родителей Драко похитили. Слезы навернулись на глаза, а Гермиона волчком повернулась, смотря за слизеринский стол. Фигура в чёрном в быстром темпе проходила вдоль него. Она чувствовала его боль помноженную на свою и понимала, что захлебывалась. Она знала, что не должна. Знала, что это жалко и неправильно, но ее ноги не слушали разум. — Гермиона, ты куда? — лишь услышала она, удаляясь от своего стола, голос Джинни, которая тоже вскочила на ноги. Она не могла просто сидеть здесь. Она не могла ничего не предпринять, хотя знала, что ее чувства и так уже располосованы ножом его вчерашних слов. Это только доказывало, что она гребаная мазохистка. Когда Гермиона вылетела за двери Большого Зала, Драко шёл к лестнице. — Драко! Стой! — крикнула она, срываясь на бег. Адреналин ударил в кровь, и Грейнджер почти взлетела по ступенями, хватая его за плечо и дёргая на себя. Взгляд — будто тысячи непростительных в сердце. — Отвали, Грейнджер. Не смей трогать меня. Слова — как удары плетью по телу. И тьма поглотила, заставляя упасть на колени.