В ночь полнолуния

Людвиг Крауц всегда ценил спокойствие и порядок. И по иронии судьбы, ему частенько именно этого и не хватало в жизни. Так что, спроси кто, Людвиг бы не раздумывая ответил: больше всего он терпеть не может беспорядок, громкие крики и когда что-либо выходит из-под контроля. Многолетняя практика показывала: когда случается нечто подобное – жди беды. Утром Людвиг проснулся с неясным ощущением чего-то тревожного. Слабое, но постоянно маячащее где-то на периферии, оно упорно не покидало его. Возможно, это следствие усталости, ведь последняя неделя выдалась настолько выматывающей, что даже сон не восстанавливал полностью силы. А вчерашний наплыв жалоб и вопросов выжал из Людвига последние соки. Это было ожидаемо, решение Людвига было спорным для многих в стае, но необходимым для дальнейшей спокойной жизни. Собственно это он и пытался объяснить вчера, когда лично выслушал каждого на общем сборе. В итоге стая всё же более-менее приняла позицию Людвига. И минувшей ночью не произошло ничего серьёзнее пары бытовых ссор. И явных поводов для нехорошего предчувствия не было. Работы на сегодня по прежнему было много, а это неясное ощущение лишь быстрее утомляло Людвига и рассеивало внимание. Даже во время перерывов на еду и недолгих прогулок оно было с ним. Время шло, ничего необычного по прежнему не происходило. К вечеру вчитываться в документы стало уже невозможно, от усталости Людвиг попросту провалился в полумедитативное состояние. Привычное тихое тиканье часов и шум ветра за приоткрытым окном только подчёркивали предчувствие беды, такое инородное для обычного спокойного дня. Людвиг полностью погрузился в свои ощущения, бездумно вертя в пальцах ручку, пока его бесцеремонно не выдернули из транса. — Какого чёрта, брат! — Людвиг вздрогнул, когда дверь кабинета резко распахнулась и с грохотом врезалась в стену. Чудо что она не слетела с петель. Гилберт был разъярен настолько, что едва себя контролировал. — Ты совсем рехнулся?! — Гилберт… — Людвиг оглядел свой стол, будто увидел его впервые за день, сложил документы в ящик – на всякий случай, если брат надумает переворачивать стол или смести всё на пол, с него станется – и приготовился к неприятному разговору. Вчера Людвиг порадовался, что Гилберта не было на собрании, своими яростными криками он раззадоривал бы толпу и перебивал бы пытающегося объясниться Людвига. Стоило раньше рассказать обо всем Гилберту лично, до того, как тот узнает от третьих лиц, но Людвиг надеялся сперва разобраться с накопившимися делами. Да и малодушно пытался отсрочить неизбежную ссору с братом. Ну чтож, теперь оттягивать неизбежное не получится. — Я не могу поверить, как ты мог согласиться на это?! Наши предки сотнями гибли, вытравливая проклятых кровососов с нашей земли, а ты вот так просто взял и всё похерил! Обесценил их смерть одной бумажкой! Как ты можешь называть себя оборотнем после этого?! — Задыхаясь от ярости и беснуясь, Байльшмидт метался по кабинету словно раненный зверь, в его голосе прорезались рычащие нотки. Людвиг сделал глубокий вдох, собирая остатки сил и готовясь к тому, что ему даже договорить не дадут. — Гилберт, ты должен понять - это ради всеобщего блага… — Всеобщего блага?! Предать память наших предков это не благо, это - грех! В былые времена тебя бы разорвали на куски за одни мысли о таком! — Послушай, ради сохранения мира нам придётся смирится… — Чёрта с два я смирюсь! Пусть только попробуют посягнуть на мою родину, я разорву любого кровососа, который осмелится ступить сюда! И стая меня поддержит! Мы покажем им, что наши клыки и когти всё так же остры, и если они думают, что смогли посадить нас на цепь… — Гилберт! — Людвиг зарычал на брата, обнажив клыки. Тот даже не пытался выслушать! Увы, но без привлечения звериной сущности повлиять на него удавалось редко. Байльшмидт умолк, но продолжил гневно смотреть, сложив руки на груди. — Если ты думаешь, что я доволен ситуацией, то ты глубоко ошибаешься! Ради безопасности нашего народа нужно доказать вампирам, что мы можем мирно сосуществовать, тогда они наконец-то признают нас равными… — Да нихера! — Вновь взорвался Гилберт. — Ты до сих пор веришь в этот бред про равенство? Очнись, Людвиг, они считают нас дикими животными, всегда считали и будут считать! Никакого равенства не будет, они не позволят нам быть свободными! Если мы им подчинимся, то передохнем, я не собираюсь сдаваться без боя! — Войной ничего не добиться, нас и так мало, а ты собираешься загубить жизни наших собратьев в бессмысленной бойне? Мы можем решить всё мирно. — Это война за нашу свободу, ради этого можно и умереть! Я не собираюсь быть цепным пёсиком кровососов, лучше уж умереть в битве! Это достойная смерть! — Гилберт гордо выпятил грудь. Ничего удивительного, его всю жизнь учили, что вампиров нужно убивать, а умереть за стаю великая честь. Отец и мать наставляли их с братом одинаково, а теперь Людвиг спокойно разглагольствовал о мире с вампирами! Что проклятых кровососов убивать не обязательно! Уму не постижимо! — Не могу поверить, что после того, что они сделали с нашими родителями ты говоришь такое. — Не смей! — Людвиг резко поднялся, с грохотом опрокидывая стул. Тема родителей была болезненной и Гилберт нагло этим пользовался, выводя парой слов младшего из себя. Настолько, что сейчас они скалились друг на друга, словно бешенные псы. — Я помню, всё помню, и ты знаешь об этом. — Голос Людвига звучал негромко, но его выдвинувшиеся когти оставляли борозды на столе. — Но я не позволяю ненависти ослеплять меня. Как вожак я обязан защищать стаю, на мне ответственность за их жизни, и я сделаю всё, чтобы избежать смертей. Даже если для этого придётся наступить на горло гордыне и пустить вампиров на нашу землю. Мёртвым уже не помочь, нам нужно заботится о живых. — Чёрт возьми. — Гилберт тоже хотел защитить их стаю, но доверять вампирам было невообразимой глупостью. Вся история оборотней – борьба с упырями за собственное выживание, реки крови и слёз, дым от погребальных кострищ и жгучая ненависть, что стала неотъемлемой частью каждого оборотня. Ненависть придавала Гилберту сил, он смотрел на брата, и не понимал, как тот может всерьёз считать свою затею хорошей. И переубедить же его не получалось, Людвиг менять ничего не собирался, твёрдо уверенный что так будет лучше. И это злило ещё сильнее. Внутренний зверь рвался наружу, доказать свою правоту боем, и сдерживать его становилось всё сложнее. Какого чёрта, его брат не был глупцом, так почему он так цепляется за эту призрачную возможность мира с вампирами?! — Людвиг, что-то случилось? Я услышал грохот. — Донесся обеспокоенный голос, и на пороге кабинета показался Феличиано. Напряжение в воздухе можно было ножом резать, да и горящие злостью глаза оборотней весьма красноречиво говорили о произошедшем. Варгас растерянно переводил взгляд с одного брата на другого, переминаясь на входе. В семейные разборки он предпочитал не встревать, но, если оборотни начнут драку, ему придётся их разнимать. — Ну конечно же. — Плечи Гилберта неожиданно расслабленно опустились, а сам он хрипло рассмеялся. От этого и Феличиано и Людвиг вздрогнули. Уж больно зловещим, отдающим безумием, был этот смех. Гилберт в завершение фыркнул и широко заулыбался. Столь же пугающе. Он выглядел так, будто понял некую истину. — Я должен был сразу догадаться, это же очевидно! Как же я мог забыть про твоего ненаглядного, братец. Теперь мне всё стало ясно, ксе-се-се. Ну конечно, его братец очень хотел понравиться кровососущим тварям. Особенно одной конкретной, что сейчас следила за ними с порога. — Что ты… — Людвиг нахмурился, но Гилберт прервал его, махнув рукой. — Знаешь что, да пошло оно всё. — Неожиданная тяга братца к кровососам теперь стала не такой уж и неожиданной. Учитывая сколько лет он уже держал этого упырёныша возле себя. Удивительно, что больших глазок и пары милых улыбочек стало достаточно, для предательства родного брата и стаи. Всё для блага стаи, ну конечно. Мерзость. — На хер, просто на хер. Гилберт резко развернулся и выскочил в коридор, нарочно толкнув Феличиано плечом. Даже столкновение кровососа со стеной не принесло удовольствия. Гилберт чувствовал что был на грани: ещё немного и он точно сорвётся и всё закончится дракой. Выход был один. «Пойду напьюсь». Людвиг хотел броситься вслед за братом, но Варгас остановил его. — Ему нужно остыть. — Феличиано мягко улыбнулся, чуть сжимая напряженные плечи оборотня. — Дай ему немного времени побыть в одиночестве. Людвиг тяжело вздохнул, разглядывая оставшуюся на обоях вмятину от влетевшей двери. А в гудящей голове ещё звенели полные ярости крики Гилберта. После всплеска эмоций Людвиг чувствовал себя просто отвратительно. Он слишком устал для всего этого. Даже оборотни страдали от такой обыденной для людей вещи как головная боль. К тому же тревожное предчувствие никуда не ушло. Только теперь оно уже не казалось необоснованным. Гилберт зол, а злой Гилберт может натворить глупостей. Людвиг отступил от Феличиано и вытащил смартфон из кармана. Гилберт сбегал в одно определенное место, и Людвиг знал кого можно попросить присмотреть за братом. — Добрый вечер, Клаус. У меня есть просьба...

***

Во всём Берлине было лишь одно заведение для оборотней где разливали алкоголь, куда и стекались желающие выпить со всего города и окрестностей. На окраине, в бывшей советской части города, куда люди ходить боялись. Большое скопление оборотней вызывало у них страх, причину которого они не понимали. Это было что-то бессознательное, на уровне инстинктов, и безотказно работало на руку нелюдям. Они могли спокойно расслабиться и не подавлять звериную сущность, чтобы не пугать своей аурой окружающих. Гилберт сидел в пабе уже довольно долго, но даже любимое пиво не помогало улучшить душевное состояние. Он как был мрачнее тучи в начале, так и продолжал отпугивать от себя любопытствующих. Бармен, старый-добрый приятель Гилберта — Клаус, даже не стал вопреки обыкновению шутливо упрекать оборотня в излишней тяге к алкоголю. Впрочем, Гилберту было всё равно болтал Клаус или проявлял тактичность, куда больше его волновала кружка пенного под носом. Байльшмидт уже потерял счёт количеству выпитого, а хмель порядком затуманил сознание, но злость на Людвига и всех кровососов мира даже не думала утихать. Заплетающимся языком Гилберт подозвал бармена и тот наполнил кружку. На неодобрительный взгляд Клауса Байльшмидт даже бровью не повел, он собирался напиться до беспамятства и захрапеть где-нибудь на диванчике. Состайники его не выгонят, Гилберт уже не в первый раз устраивал попойки после ссор с Людвигом. А в последнее время ругались они чертовски часто, с такими темпами скоро Гилберт и вовсе перестанет возвращаться в родовое поместье и останется жить здесь. А что, еда и выпивка под боком, и нет братца-предателя. Грёбаный любитель хладных трупов, чтоб его! Гилберт заскрипел зубами. Чёрт побери, когда уже эти мысли оставят его в покое?! — Гилберт? — Байльшмидт не сразу обнаружил руку на своём плече, лениво скосив взгляд, он проследил выше по руке. Молодой и смелый обладатель данной руки дружелюбно скалился. Лицо его было знакомым, но захмелевший Гилберт так и не смог вспомнить имя. Кажется, они пару раз ходили вместе на охоту. Или ещё где пересекались. — Давно не виделись! Чего пьёшь один? Случилось чего? — Ай. Да с братом поругался. — Вяло отмахнулся Гилберт, не желая поддерживать разговор, и наклонился к кружке. Было там что-то или нет оставалось загадкой. Однако желтоглазый оборотень намеков не понял и отставать не собирался. — Хреново, чувак. — От панибратского похлопывания по плечу Байльшмидт замер, так и не дотянувшись до остатков пива. Гилберт едва удержался от того чтобы сломать наглецу эту самую руку. В мутном сознании промелькнула на удивление здравая мысль, что калечить непричастного состайника как-то не по кодексу. — Это из-за последнего указа? Большая часть наших считает его неприемлемым. Вожаку стоило бы хорошенько подумать, прежде чем проворачивать подобное. — Я пытался это ему объяснить, но он действительно считает, что мы можем жить в мире с кровопийцами! — Гилберт стукнул кулаком по столу так, что посуда звякнула, за что получил предостерегающий взгляд от бармена. Злость прогнала часть хмеля и сонливость. От резко удлинившихся клыков зачесались десна. — Упёртый баран. — Слушай, Гил, а погнали с нами на охоту. Сегодня же полнолуние, выпустишь зверя, развеешься. Соглашайся. Будет интересно, обещаю. — Видя, что собеседник сомневается парень подался вперед, полностью забив на личное пространство, и что-то зашептал на ухо. Через минуту глаза Гилберта расширились от удивления. А затем опасно сощурились. Вот это уже интересно! — Ну что, ты с нами? Гилберт развернулся к желтоглазому с таким выражением лица, что последний содрогнулся и едва сдержал жалобный скулеж. Разгоряченный алкоголем и подавленной яростью Байльшмидт поднялся и уверенно зашагал к выходу. — Эй, подожди меня, Гил!

***

Так уж вышло, что Альфреду Джонсу довелось жить в приёмной семье. Нет-нет, Роуз Кёркленд хоть и была женщиной строгой и сдержанной, но своих приёмных сыновей действительно любила как родных. Как и всякая мать, она частенько их баловала, но если уж что-то запрещала, то оставалась непреклонной. — Нет значит нет, Альфред. — Роуз сложила руки на груди, приподняв подбородок, между светлых бровей пролегла складочка. — Ты не поедешь на эту вашу вечеринку, я твоим друзьям не доверяю! Препирательства проходили перед частным домом Кёрклендов – прекрасным коттеджем в часе езды от Лондона с аккуратными клумбами и кустиками, в духе традиционных английских парков. На гранитной дороге возле гаража Артур постукивал пальцами по крыше машины, но терпеливо дожидался окончания спора, то и дело косясь на наручные часы. Он надеялся, что это не растянется совсем уж надолго, но вот уже как неполных – без восьми минут – полчаса выслушивал твердый голос матери и возмущенный приемного братца. Артур закатил глаза. Парочка упрямцев, уступать никто не хотел. Но кому-то всё же придется это сделать. — Ну ма-а-ам! Это просто дружеская встреча с одногруппниками! Всё цивильно! — Тут уж Альфред немного лукавил. Они собирались отмечать восемнадцатилетие, и именинник пригласил всю группу и ещё нескольких друзей с потока в свой частный дом в пригороде Берлина, так что прямо «цивильной» встречу назвать вряд ли получится. Толпа молодежи без надзора старших, тут уж невозможно удержаться! И билеты были уже оплачены! Альфред ну просто обязан не пропустить такое событие. Он собирался всеми силами упрашивать Роуз, даже готов был пойти на всевозможные хитрости и клятвенные обещания быть «самым лучшим хорошим и послушным мальчиком в мире, только разреши, ну ма-а-ам!», но женщина встала в позу. И Альфред с тоской осознал, что сколько ни скачи перед ней и заливайся соловьём, судьба его решена. — Знаю я, как проходят ваши вечеринки: алкоголь, сомнительные связи, а может даже и запрещенные вещества. Ну уж нет, Альфред, останешься дома и присмотришь за Мэттью, пока мы с Артуром будем навещать бабушку, понял меня? — Голос Роуз не смягчился ни на йоту с тех пор как Альфред поднял тему своей поездки. Альфред недовольно засопел, раздраженно дёрнул плечами. Но был вынужден принять поражение под тяжелым взглядом изумрудных глаз. — Да, мама. — Альфред закусил губу и уставился себе под ноги, он мог бы ещё поспорить, но за столько лет уже выучил, когда решение матери окончательное и никакие уговоры и истерики не помогут. Руки скрещены на груди, морщинка между бровями, поджатые губы и пристальный взгляд. Ну прямо как сейчас. «Блеск». — О, Альфред, — Роуз подошла к насупившемуся сыну и крепко прижала его к себе. — Я беспокоюсь о тебе, понимаешь? Я просто не могу отпустить тебя в другую страну, я так боюсь… — Я понял, мама, я не поеду. — Поспешно выдохнул Альфред и обнял женщину в ответ. — Хорошо, солнышко. Не обижайся милый, но это ради твоего же блага. Я люблю тебя. — Роуз поцеловала сына в лоб, потом стоящего рядом с ним Мэттью – бедолага, как и Артур молча выслушивал почти получасовой спор – и поспешила к машине. — Проведи время с братом, а мы скоро вернёмся, бабушка собирается передать вам кое-что. Кстати, который час? Оу! Артур, поторапливайся, мы не должны задерживаться! – И кто в этом виноват? – Пробормотал себе под нос Артур. Альфред махнул рукой Артуру, получив в ответ кивок. Подозрительно быстрая капитуляция Альфреда Кёркленду доверия не внушала, он бы предпочел остаться и самолично проследить за неугомонным Джонсом, но бабушка настаивала на приезде родного внучка, а этой женщине подчинялась вся семья. Оставалось понадеяться лишь на благоразумие Альфреда. На то что Мэттью сможет удержать своего близнеца, если тому что в голову придёт, Артур и не рассчитывал. Машина завелась и выехала за ограду, которая автоматически закрылась. Братья остались вдвоём. — Эм, чем займемся? — Мэттью несмело улыбнулся. Он уже раздумывал над тем, что можно было бы сделать поп-корн, взять чипсы и зарубиться в какую-нибудь видеоигру, у Альфреда их было уйма. Или глянуть фильм. А если погода так и останется неплохой, то и в теннис поиграть на лужайке за домом. В общем, вариантов было уйма, и все они нравились Мэттью. Он довольно мало проводил времени вместе с братом. Альфред предпочитал зависать с друзьями из университета, а общение с близнецом сводилось до «Привет/Пока» да редких разговоров за семейным ужином. А Мэттью скучал. Хотелось проводить больше времени вместе, как в детстве, когда они ходили друг за дружкой словно привязанные и в неприятности влипали вместе. Хорошее было время. — Мэтти-и! — Альфред схватил ошеломленного внезапным воплем брата за плечи. — Прикрой меня пожалуйста! Мне правда очень-очень нужно попасть на вечеринку! Пожалуйста, не говори маме, что я уехал, я быстро вернусь, честно-честно! — Одна из немногих вещей, которые Альфред умел мастерски - это строить щенячьи глазки. Порой ему удавалось разжалобить даже вечно хмурого Артура, который был больше похож на брюзжащий чёрствый сухарь, чем живого человека. Что уж говорить о мягкосердечном Мэттью, которому в принципе «нет» было тяжело говорить. — Ох, хорошо, но… — Йу-ху-у-у! Ты самый лучший, Мэтти, спасибо! — Альфред стиснул брата в медвежьих объятиях, у того аж дыхание перехватило, к счастью проявление любви продлилось недолго и Джонс тут же кинулся в дом собирать вещи. — Ох. — Уильямс тяжело вздохнул. Глупо было надеяться, что Альфред захочет провести с ним время. Было обидно и даже немного больно. Мэттью коротко утёр глаза краешком рукава – это определённо из-за того, что брат ему только что едва рёбра не сломал в порыве благодарности, точно из-за этого. Мэттью зябко поёжился, прохладный ветер забирался под рубашку. Что-то погода больше не казалась ему такой уж хорошей. Он тряхнул головой и похлопал себя по щекам, возвращаясь в дом. Ну он найдёт чем заняться одному, всегда находил. Например, дополнительное задание на лето от преподавателя: проект по истории Древнего Рима, который сам себя не сделает. Вернувшись в комнату Мэттью нацепил большие наушники, чтобы не слышать как копошился за стеной Альфред, собирающий вещи и громко гогочущий с кем-то по телефону.

***

В большой дружной компании время пролетает незаметно. Вот и Альфред, встретившийся в аэропорту со своими, и не заметил как прошла регистрация, ожидание и посадка. Последний раз они собирались все вместе всего две недели назад, а он уже дико соскучился по каждому. Разговорам обо всем, дурацким шуткам и дружеским подколкам. Будто несколько месяцев прошло, ей богу! Они всё не могли наговориться, обсуждали что нового: Брэнда завела собаку и показывала кучу фоток прелестного голубоглазого щенка терьера; Крисси застукала своего парня на измене и рассталась с ним, разругавшись в пух и прах, о чём говорила с праведным негодованием, после чего получила от Питера шутливое предложение встречаться и тут же отвергла его; Роберт устроился на подработку в бар и уже обзавелся парочкой историй про выходки пьяных посетителей, собственных и услышанных от коллег; Бенджамин поразил всех тем, что сделал своей девушке предложение, от чего девчонки восторженно заохали, а пацаны присвистнули, но все были рады за друга и от души поздравили засмущавшегося парня; Луиза собиралась слетать в Италию и постоянно сыпала выученными фразочками, даже пожелание всего наилучшего Бенджи она выговорила на итальянском, с диким акцентом. Альфред подколол её тем, что «сеньора» перепутала рейсы и ещё не поздно отправиться в страну «пиццы и макарон». За что получил пару смешков и шутливый тычок в плечо, а так же нравоучительную отповедь, что Италия – не только страна «пиццы и макарон», а в первую очередь искусства: живописи, музыки и кино! Луиза начала перечислять имена видных деятелей, из которых знакомых Альфреду было, ну, не одного, но даже это его не раздражало. Ему было весело и хорошо. У Альфреда словно тяжесть с плеч свалилась, стало так легко, что хотелось смеяться и делиться своим счастьем с остальным миром. Остальной мир его громкой радости не ценил, ну да ладно. Весь перелет они так же проболтали: шутили, припоминали всякое за прошедший семестр и прошлись по самым «жёстким преподам», надеясь, что новые будут не такими отстойными и дотошными. Естественно, увлёкшись, свои чувства они выражали порой чересчур уж громко за что получили пару замечаний от других пассажиров, которые благополучно были проигнорированы. После напряженного учебного года студенты уже настроились знатно покутить и обращать внимания на такую мелочь, как недовольство окружающих, не собирались. Вроде бы Альфред и понимал, что ведут они себя как мудаки, но на волне всеобщего веселья это казалось такой мелочью. По прилёту их встретила пара знакомых именинника, которые взяли на себя роль гидов. Движуха намечалась вечером, так что до назначенного времени они могли погулять в самом Берлине. О, а посмотреть здесь было на что, особенно если ни разу до этого не бывал! Естественно, за пару часов память на телефонах была забита кучей фото на фоне Бранденбургских ворот, Рейхстага, Берлинской стены, всяких прикольных фонтанов, витрин и зданий. Крисси снимала все их похождения, а Малколм пообещал нарезать потом суперское и дико смешное видео со всеми красивыми и дурацкими моментами. Набравшись смелости – и дурости – парни пытались флиртовать с немками на ломаном немецком. Итог был предсказуем, однако Альфреду единственному удалось получил телефончик у одной из них и кокетливое подмигивание, что вызвал бурю восторга у остальных. Питер предложил отметить это дело, что было принято единогласно. Под чутким руководством гидов они завалились в стилизованный под старую таверну ресторанчик. Местечко было небольшим, но атмосферным донельзя, напоминающим интерьером декорации к какому-нибудь сериалу про средневековье. К счастью тут были и достаточно большие столы, чтобы вместить всех. Наряды местных официанток, щеголявших с хорошим таким квадратным вырезом, были по достоинству оценены парнями, а Роберт подметил, что Бенджи смотреть на такое не положено в силу нового статуса, на что немногочисленная женская часть группы только многозначительно закатила глаза, недовольно цокая. Зато местной кухней и холодным пивом остались довольны все. Вроде бы и съели они не очень много, но блюда были настолько сытными, что к вечеру компания толком и не проголодалась, даже после пешей прогулки по ещё нескольким живописным местам и коротеньким походом за сувенирами. Когда они наконец-таки прибыли к месту проведения вечеринки, Йохан, именинник, в шутку рассердился, что у них холодильники едой забиты под завязку, а гости даже есть не хотят! Берлин был конечно красив, со всей своей архитектурой и памятниками мировой истории, но Альфреду по душе был больше всё же свежий воздух и зелень вокруг, чем шум мегаполиса и вонь выхлопных газов. Загородный дом Йохана был не таким большим, как у Кёрклендов, но он был у самой границы коттеджного посёлка и задний двор прилегал к лесу. Настоящему, мать его, лесу, не густому до непроходимости, но всё же! Йохан сказал, что там кроме елей и сосен, да редких кустиков ничего не растёт, но городским жителям все равно было интересно посмотреть. Это ведь настоящая дикая природа, совсем не похожая на облагороженные аккуратные парки. Хоть столь близкое знакомство с матушкой природа понравилось не всем: Крисси постоянно жаловалась на мошкару вокруг, обливаясь спреем от насекомых, а Луиза едва не подвернула ногу, неудачно ступив на кочку — но поиграть в прятки в лесу общими усилиями удалось уговорить и их. Вернее, взять на «слабо», а там уже втянуться в общий круговорот веселья было просто. Ну а как тут не втянуться, когда все вокруг шутят, смеются и ведут себя как детсадовцы на прогулке, а не благоразумные взрослые люди? Несколько часов они прятались за кустами, деревьями (кто-то даже на деревьях), лазили в неглубоких оврагах, знатно извалявшись в земле и хвое. А в конце Брэд, самый крупный в группе, начал изображать медведя и ловить остальных. Рычание получалось уж очень натуральным, да закос на косолапую походку тоже, а уж вкупе с немалыми габаритами выглядел Брэд весьма впечатляюще. Альфред до последнего обстреливал неповоротливого одногруппника шишками, под хохот и подбадривания остальных, ставших «добычей медведя». Играли пока не стемнело настолько, что различать деревья стало проблематично и заигравшиеся молодые люди начали попросту врезаться в стволы. Альфреда объявили героем, как единственного, кто ни разу не угодил в лапы «медведю». Брэд обещал ещё отыграться и Джонс охотно принял его вызов, а Питер разбил их договор. Порядком выдохшаяся компания наконец-то проголодалась, и Йохан вместе с парой девчонок сгонял в дом за провизией, выпивкой, розжигом и спичками. Потом шустро, на глазах восторженной публики сложил костёр и разжёг пламя под дружные аплодисменты. Йохан шутливо раскланялся, и гости уселись вокруг, греясь и попутно поджаривая сосиски и хлеб над огнём. На свежем воздухе даже такая простая еда казалась намного вкуснее, да ещё и приготовленная на костре, пропитанная запахом дыма. Альфред уплетал уже третью чертовски вкусную сосиску и смотрел в черноту леса. Небо было безоблачным, и полная луна светила достаточно ярко, чтобы можно было различить очертания некоторых деревьев, что были ближе всего. Игра света и тени завораживала, казалось будто в темноте двигаются разные твари, постепенно подползая к кромке леса. Вот только Йохан сказал, что лес необитаем, а в бабаек Джонс не верил. А горы просмотренных ужастиков только укрепили его убеждение, ведь всё это – выдумка. Чудовищ не существует, это все знают. А главный монстр – человек, конечно же. Сытная еда и тепло костра порядком разморили. Часть друзей Йохана распрощались с ними после ужина и разъехались, из оставшихся на полянке некоторые уже дремали, прижавшись друг к другу: Питер благородно подставил Крисси плечо, и девушка прижималась к довольному парню, закутавшись в принесённый Йоханом плед; а Брэнда и вовсе легла на колени Луизе, которая что-то строчила в телефоне; и ещё двое друзей Йохана сидели в обнимку. Брэд и Бенджи в полголоса обсуждали футбольный матч, и выглядели самыми активными в этом полусонном царстве. Альфред и сам чувствовал лёгкую сонливость и желание уснуть под треск сосновых поленьев. Всё-таки он был рад, что сбежал. Его мать оказалась не права: они не пили ничего крепче пива, и вели себя в рамках приличия! И запрещенных веществ никаких не было, так-то! Альфред нисколько не жалел о своём поступке, даже если потом Роуз посадит его под домашний арест, отберёт приставку, комп, смартфон и комиксы. Он же совершеннолетний в конце-то концов, ему уже не нужна такая чрезмерная опека! Артура вон она так не опекала, а разница у них с Альфредом не такая уж и большая. Джонс отхлебнул пива из банки, жмурясь от удовольствия. Портить себе настроение мыслями о взаимоотношениях в семье не хотелось. Заметив полусонное состояние друзей Йохан решил их слегка взбодрить. Отставив недопитую банку, он ухмыльнулся немного подаваясь вперёд, ближе к огню. — Сегодня полнолуние, — заговорчески начал он, привлекая внимание остальных, — ходят слухи, что в полнолуние в окрестностях Берлина можно встретить оборотней. — От такого компания немного встрепенулась. Особо впечатлительные посильнее прижались к своим парам. Альфред фыркнул. — Серьёзно, Йохан? Оборотни? Ты до сих пор веришь в эти сказки? — Сказки не сказки, а очевидцы утверждают, что видели высокие сгорбленные человекоподобные фигуры, покрытые шерстью, с вытянутыми мордами, огромными ушами и хвостами! Как раз недалеко от нашего посёлка. — Так может эт бомж был? Или кто-то видос типа страшный снимал? — Раздалось из толпы. Юноши и девушки согласно загудели, да и сам Йохан тоже не удержался от смешка. — Точно-точно. Все мы знаем как выглядят настоящие оборотни — накачанные брутальные пацаны, щеголяющие голым торсом. — Припомнил кто-то небезызвестную сагу. — Ага, а вампиры как педиковатые дрыщи, светящиеся на солнце! Толпа засмеялась. Пока внезапно не раздался вой. Протяжный вой со стороны леса. Смех резко оборвался. Молодёжь удивленно переглядывалась. Собаки? Но разве в той стороне есть дома? — Эм, это что, кто-то из зоопарка сбежал? — Раздался нервный смешок. Вой прекратился, но не на долго. Уже через пару секунд он возобновился. Только выл уже явно не один зверь. Компания порядком занервничала. Всем уже было не до сна. От приятной и веселой атмосферы мигом не осталось и следа. — А-а-а-а!!! Что это?! — Девушка рядом с Альфредом закричала, указывая пальцем в сторону леса. Все обернулись туда. Приглядевшись Альфред и сам чуть не заорал. В темноте чётко виднелись светящиеся жёлтые глаза. Они медленно приближались и вот уже стала различима вытянутая морда. Неспешно на опушку вышел огромный чёрный зверь, похожий на волка. Вот только Альфред видел волков в зоопарке, и это чудовище явно было крупнее раза в полтора, если не два! — Какого?! — Некоторые подскочили, остальные застыли на месте с ужасом глядя на зверя. — Йохан, это часть твоей шутки?! Нихрена это не смешно! — Но именинник молча покачал головой, с ужасом смотря на чудище за сетчатым забором. Никакая это не шутка. Монстр зарычал и одним махом перескочил двухметровый забор, ограждающий владения. Это вызвало новую волну криков. Он продолжал глухо рычать, скаля огромные клыки, длиной с добрую ладонь, приближаясь к костру. Зверь совершенно не боялся огня, хотя Альфред точно знал, что дикие животные от огня бегут. Вновь раздался вой и из леса выбежало ещё двое волкоподобных тварей. Они так же легко перемахнули через ограду и стали по обе стороны от первого. Оба не менее угрожающе скалились, сверкая глазами, но, что удивительно, держались на расстоянии пары метров от перепуганных людей. Один из зверей вдруг прыгнул вперед, громка клацая зубами. Те, кто стоял ближе к нему резко отшатнулись, визжащей кучей падая на траву. Стоящий в центре зверь гневно зарычал на прыгнувшего и тот огрызнулся в ответ. Складывалось впечатление, что они ругались. Лаяться они перестали только когда через забор перемахнул ещё один. Троица расступилась, пропуская его вперед и виляя хвостами. Этот явно был у них главным. Высокий, выше своих собратьев, и в целом более массивный. Густая белоснежная шерсть казалось огненно-рыжей от бликов костра. Он не скалился, а его алые глаза смотрели слишком внимательно для животного. Слишком много было в его взгляде осмысленности и понимания для неразумного создания. Альфред поймал насмешливый взгляд алых глаз и отмер. Чёрт возьми, они в полной заднице! И из этой задницы нужно как-то выбираться. Думай-думай! Альфред немного повернул голову, глянул на дом. Он хорошо бегал на короткие дистанции, быстрее всех на потоке. До двери дома метров пятнадцать. Можно испытать удачу. Сидеть на месте смысла не было, звери явно не собирались уходить. Это лишь вопрос времени, когда они перестанут наслаждаться страхом людей и нападут! Красноглазый уселся на задние лапы и его пасть растянулась в насмешливом подобии улыбки. Альфред готов был поклясться, что во взгляде монстра была именно насмешка! Настоящая человеческая насмешка! Джонс почувствовал, что начинает злиться, но это была отличная возможность попытаться добежать до двери. Звери считали себя хозяевами ситуации и расслабились. Сейчас или никогда! Альфред стоял в последнем ряду и за спиной никого не было. Он резко развернулся и рванул к дому со всех ног. После долгого сидения мышцы слегка одервенели, но из-за адреналина Альфред даже не почувствовал этого. Кровь шумела в ушах, и кроме этого и своего тяжелого дыхания он ничего не слышал. Позади осталось уже больше половины, но до сих пор ничего не происходило. Время словно замерло. Похоже монстры растерялись и ещё даже не осознали, что одна из жертв решила убежать. Повезло не поскользнуться на скользкой от росы траве, было бы обидно провалиться возле са́мого крыльца. Он успел ступить на первую ступеньку, когда его резко дернуло назад и ноги оторвались от досок. Альфред пролетел несколько метров и врезался спиной в землю. Он не успел даже вдохнуть, как его прижали мощные лапы. Белый склонился над ним, угрожающе рыча. От зверя пахло лесом и… пивом? «Что за?» Джонс не успел обдумать мысль. Зверь ткнулся мокрым носом ему в шею и принюхался. Глаза монстра на секунду расширились. Чудовище яростно взвыло, шерсть его встала дыбом, а глаза наполнились ненавистью и жаждой крови. Сердце Альфреда упало вниз. Игры кончились. Когти распороли ветровку и кожу. Альфред закричал от боли и в панике забился, чем сделал только хуже. Когти от его метаний ещё глубже вошли в раны, прошлись по ребрам, кровь полилась сильнее. Звери принюхались. Запах крови и крики людей сносили им крышу, окончательно отдавая тело во власть инстинктов. Троица заскулила и завертелась на месте, едва удерживая себя от того, чтобы броситься в атаку. Но без отмашки старшего нельзя, это понимали даже голодные твари. Зрачок почти полностью затопил алую радужку. Слюна капала с клыков на куртку, но зверь не замечал этого. Он как завороженный следил за тем, как постепенно становится красным ткань и земля под ослабевающим телом. Альфред уже перестал брыкаться, сил не было даже кричать. Тело сковывал холод, но он упорно продолжал оставаться в сознании и смотреть в глаза своему убийце. Очки слетели во время броска и очертания были не чёткими. Но бешеные алые глаза Альфред видел невероятно хорошо, все оттенки кровавого красного и затягивающую черноту зрачка. Они крепко засели в угасающем сознании. Зверь заметил перемену в состоянии человека. Пальцы уже начали остывать, а взгляд стал отсутствующим. Сердце билось всё слабее, дыхание становилось прерывистым. Мальчишка начинал терять сознание, но монстр не мог позволить ему уйти так просто. Слишком быстро, слишком неинтересно. Зверь резко вцепился клыками в шею. Альфред закричал, собственной кровь полилась в горло, он захлёбывался ею. От нового приступа боли сознание вернулось, а вместе с ним и весь ужас от происходящего. Альфред предпочёл бы провалиться в спасительное забытье, лишь бы не чувствовать клыки в своём теле и огненные вспышки боли в ранах. Он хотел закричать, но всё что получилось – это бульканье крови в глотке. Зверь довольно порыкивал, наслаждаясь вкусом крови. Сделав пару глотков, он слегка отстранился и впился в плечо подростка сжимая челюсти. Затрещали кости и с омерзительным звуком зверь оторвал кусок мяса, проглатывая его почти не жуя, чуть ли не урча от удовольствия. Если бы не разорванное горло Альфред бы наверняка вывернуло. Господи, его жрут заживо! Он сдохнет здесь, съеденный непонятной тварью! Слёзы полились из глаз, из-за спазмов в горле опять слабо забулькало. Альфред натурально сходил с ума от ужаса, боли и безысходности ситуации. И даже сейчас его разум отказывался до конца принять и осознать происходящее. Монстр вцепился в его предплечье, отрывая всё новые куски мышц с чавкающим звуком. Теперь он откровенно наслаждался вкусом, тщательно пережёвывая каждый кусочек, жмурясь от удовольствия. Молодое, крепкое тело здорового человека было изысканным деликатесом, который хотелось смаковать подольше. Когти окончательно разорвали верхнюю одежду, и зверь брезгливо откинул лишнее лапой. Жрать ткань он не собирался. Распороть податливое брюхо было просто, как разрезать кожуру чтобы добраться до сочной мякоти. Зверь зарылся носом в горячие внутренности и вцепился зубами в печень. Альфред всё ещё был жив. Удивительно, но он даже не отключился от болевого шока и оставался в сознании, даже какие-то ленивые мысли скользили в его разрушенном разуме. «Это не может быть реально, бред какой-то, сраный бред. Не может быть, не может быть…» Но последняя попытка психической защиты не увенчалась успехом. Ведь он всё ещё ясно чувствовал, как чудовище пожирает его, как холодно было лежать на земле и как отнимаются конечности. Никакой это не кошмар, и Альфред не проснётся в своей кровати, задыхаясь от ужаса. Это реальность. В какой-то момент зверь оторвался от своего увлекательного занятия и завыл. Собратья вторили ему радостным лаем. Наконец-то и они могут присоединиться! А дальше были вопли ужаса, хруст костей, звук рвущихся мышц и сухожилий. Не сложно было догадаться что происходило на поляне. Но Джонсу было уже всё равно, он сломался и сознание плыло. Они были обречены уже тогда, когда заметили в лесу жёлтые глаза. В чёрном небе звезды различить Альфред не мог, но сияющий диск луны вполне. Полная луна светила ярко, и была единственным что можно было разглядеть. На неё Джонс и уставился. Он вспоминал сегодняшний день, насыщенный веселыми событиями и радостью. Ещё каких-то полчаса назад он слышал смех своих друзей. А сейчас в ушах стояли их крики и мольбы о помощи. Ещё совсем недавно они сидели у костра, и Альфред чувствовал себя самым счастливым человеком на планете. А за каких-то пару мгновений здесь разверзся настоящий Ад! Почему, почему это случилось именно с ними?! Они ведь не сделали ничего плохого, просто веселились как все люди! Мама говорила Альфреду, что каждому в своё время воздастся за поступки, хорошие и плохие. Мама… Боже, как же сильно Альфред не хотел умирать! Не нужно было ехать в проклятый Берлин ради вечеринки! Теперь у Мэттью последнее воспоминание о брате - это то, как он бросил его ради одногруппников. А мама и Артур запомнят его как лжеца, предавшего их доверие. Сердце Альфреда разрывалось от боли. Он был так виноват перед ними, так виноват перед самыми близкими людьми. «Простите меня, простите, простите…» — Джонс едва мог шевелить губами, бессознательно прося прощения у близких. Он бы всё отдал, чтобы попрощаться нормально, а не так. Он так много хотел им сказать, так много, так много… «Я так сильно люблю вас…» Альфред ощутил фантомное прикосновение губ ко лбу. Приятно… Одинокая слеза скатилась по щеке, блеснув в лунном свете. Голубые глаза остекленели, устремленные на яркую полную луну.