В ночь полнолуния

Феличиано разговаривал по телефону с братом, когда услышал хлопок входной двери. Гилберт вернулся. На часах начало четвертого, весь особняк ещё спал. На первом этаже раздался грохот и невнятный мат. Варгас поспешно попрощался с братом (чем Ловино остался очень недоволен) и спустился на первый этаж. Гилберт, пытавшийся дойти до дивана в гостиной, споткнулся об ковер и растянулся на полу. От оборотня за версту разило перегаром и… Варгас остановился, принюхиваясь. Его глаза расширились, зрачки дёрнулись, сузившись. Кровь. Сильно пахло кровью. Феличиано ринулся к Гилберту, быстро и аккуратно переворачивая его на спину. Байльшмидт был с ног до головы покрыт засохшей кровью, одежда местами была порвана и свисала лохмотьями. Жуткое зрелище, но Феличиано пугало не это. Кровь, которой был перемазан оборотень была человеческой. Убивать людей без разрешения было запрещено, это правило распространялось и на оборотней, и на вампиров. А разрешения выдавали неохотно и процесс этот был долгим. Вряд ли у Байльшмидта оно было. Варгас встряхнул Гилберта за плечи, постучал по щекам. Оборотень только замычал, даже не открывая глаз. Его сердцебиение было замедленным — Гилберт был в глубоком сне. Бесполезно, в таком состоянии от него ничего не добиться. Феличиано фыркнул. Ладно. Раз объяснений он не получит, придётся искать по запаху. Вампир выдвинул клыки и прокусил палец Гилберта, слизывая капельки крови. Теперь природный запах оборотня чувствовался сильнее, перебивая даже перегар. Варгас сможет взять след, даже если он будет едва различимым. До восхода солнца оставалось всего часа полтора, так что перестраховаться стоило. Плотный чёрный плащ с глубоким капюшоном, который обычному человеку показался бы неоправданно тяжелым, кожаные перчатки, высокие сапоги, шарф на пол-лица — всё, чтобы избежать прямого солнечного света, если вдруг рассвет застанет вампира на улице. Не то, чтобы это было уж очень безопасно — даже в таком обмундировании был велик риск получить серьёзные ожоги — но Феличиано собирался сделать всё быстро. Найти место, сообщить куда следует. Лишь бы запах был ещё различим. Варгас выскочил на улицу, принюхиваясь. Хорошо, что Байльшмидт был пьян и шел медленно, обтираясь о деревья, щедро оставляя то тут то там кровавые метки. Феличиано бросился в чащу, по неровному пути Гилберта.

***

Уже подбираясь к кромке леса Варгас услышал хлопанье крыльев и карканье. И уже это поселило в нём недоброе предчувствие того, что всё куда хуже чем он думал. Деревья стали редеть и между ними замелькало очертание постройки и забора. Феличиано остановился на границе частной территории, да так и замер. Будь он человеком, у него наверняка перехватило бы дыхание. На поляне перед домом трава была бурая от крови, темнея уродливым большим пятном, где выделялись лишь обглоданные кости. Полусъеденные людские тела, оторванные конечности и ошметки внутренностей, среди которых копошились крылатые падальщики, подъедая остатки волчьего пиршества и растаскивая куски. Феличиано попросту обомлел и не мог пошевелиться. Его глаза скользили по вывернутым из суставов рукам и ногам, застывшим в гримасе ужаса лицам по распахнутым глазам в которых ползали мухи, забирающиеся глубже в плоть. Из-за того что мухи попросту витали над трупами черным облаком стоял постоянный раздражающий звон их крыльев, разбавляемый лишь хриплым карканьем воронья. Запах оборотня отпугивал более крупных животных, что было даже хорошо — не хватало ещё чтобы какие-нибудь бродячие псы разнесли по поселку части тел. При том, что смрад стоял тот ещё: кровь, рвота, испражнения — даже через эту тошнотворную смесь резкий запах оборотней был различим. Оборотни. «Вспомни о своей цели!» Даже его внутренний голос звучал жалко. Феличиано, конечно, был готов увидеть мягко говоря неприятные последствия разгула Гилберта, но полагал что дело ограничилось одним человеком. Каким-нибудь бродягой или заблудившимся, которому не повезло попасть в пасть озлобленному зверю. Но это, это попросту выбивало из колеи. Подобное число жертв и такая дикая, звериная жестокость. Прижав ладонь ко рту Феличиано зажмурился, отчего звон в ушах стал ощущаться намного острее. Для существа со столь чутким обонянием как у него привыкнуть к вони было тяжело, при том, что он не дышал. Мерзотный привкус был даже во рту. Долгие мгновения, растягивающиеся в секунды, Феличиано подавлял в себе порыв развернуться и сбежать, ограничиться лишь звонком куда надо. Если бы это происшествие не касалось вожака стаи, он бы так и сделал. Варгас мысленно посчитал до десяти и, подбадривая себя, шагнул к калитке. «Спокойно, возьми себя в руки. Нужно разобраться что произошло. И раз уж ты обнаружил проблему, то именно тебе предстоит обследовать место преступления и зафиксировать найденные улики. Это очень, очень серьёзно. Нужно сделать это. Ради блага Людвига. Не время паниковать». Сапоги зачавкали по месиву из грязи и крови. Феличиано постарался игнорировать этот звук и сосредоточится на телефоне, который сжимал одеревеневшими пальцами. По фотографиям группа, которой предстоит разобраться с проблемой, сможет понять к чему готовиться. К сущему кошмару. Случаев подобных этому на памяти Феличиано не происходило ни разу. Даже по примерным подсчётам жертв выходило слишком много. На одного-двух пострадавших ещё можно было как-то закрыть глаза и отправить провинившегося на общественно полезные работы, всё же в полнолуние контроль над зверем у оборотней был ни к чёрту и потеря контроля случалась не раз. Но не десяток людей, это уже попросту ни в какие рамки не лезет. Варгас и не представлял, как они замнут весь этот ужас, не дав просочится в прессу. Массовое убийство в таком тихом и спокойном месте, где кроме мелких краж и хулиганства ничего не происходит, произведет эффект разорвавшейся бомбы. Нужно как можно быстрее всё убрать, пока любопытные соседи не вызвали полицию. Что интересно, во всем этом кровавом месиве запах Гилберта почти не ощущался. Он был слишком слабым, другие запахи — Феличиано различил ещё троих зверей — были явно сильнее. Значит, Байльшмидт не был тем кто рвал этих людей на части, хоть он и потоптался на поляне. Но тогда в чьей крови он перемазался? Поражаясь увиденному, Варгас не сразу заметил кое-что странное. Он остановился и прислушался. Кроме жужжания мух и копошения воронья было ещё что-то непонятное, похожее на глухой стук. Не похожий на стук ветки о стену или окно, тихий да ещё и с определенной периодичностью, словно… «Быть не может!» Феличиано заметался по поляне, подбегая к наиболее уцелевшим телам, распугивая недовольно каркающих ворон, не желающих отрываться от своего занятия. Варгас вслушивался, замирая у тел и пытаясь понять откуда исходил звук. Полнолуние — это ужасное время для оборотня. Зверь внутри беснуется и жаждет крови, перекидываться опасно, можно запросто потерять контроль над телом, отдавшись во власть инстинктов животной части. И именно в полнолуние оборотень может обратить человека. Слюна оборотня, как и вампира, для людей ядовита и даже от одного укуса человек может умереть, если вовремя не оказать помощь. Но именно в полнолуние есть шанс, что умерший от укуса оборотня может переродиться. Феличиано беспомощно огляделся. Где же источник? Он бросил взгляд на дом, крыльцо без кровавых следов, и только теперь заметил ещё одно тело, лежавшее в стороне от общего месива. Хоть оно и было измазано в крови с ног до головы, но выглядело лучше остальных несчастных. Судя по всему, это и был он, обращенный. Феличиано присел возле. Вот от кого пахло Гилбертом! Выходит, именно Байльшмидт обратил мальчика. Не удивительно, у Гилберта сильный зверь, так что вероятность обращения была на порядок выше, чем у какого-нибудь молодняка. Да и подросток на вид был крепким, даже со страшными ранениями была заметна достаточно развитая мускулатура и то, что недостатка в еде человек не испытывал. Феличиано мягко положил ладонь ему на грудь. Бьётся, слабо, но всё же. И дыхание есть, хоть и поверхностное. Новообращенный изо всех сил цеплялся за жизнь, что медленно уходила с кровью. Если ему не помочь, то он умрёт во второй раз. И уже безвозвратно. А лишиться, возможно, единственного свидетеля нельзя было категорически. С такими тяжелыми ранами оказать нужную помощь Феличиано мог только в особняке. Вряд ли в коттедже кроме бинтов найдётся хоть что-то полезное. Варгас осторожно поднял искалеченное тело на руки. Феличиано было неимоверно жаль его, бедняга умирал в жутких мучениях. Медленной болезненной смерти от яда, когда всё тело горит огнём, а нервы словно оголены и даже колыхание воздуха вокруг причиняет боль не пожелаешь даже врагу. По примерным расчётам до восхода солнца ещё плюс-минус сорок минут. Варгас мог бы успеть вернуться за это время, но не с ношей на руках. Лишь бы утро было достаточно облачным. Феличиано закусил губу, устремляясь обратно в лес, стараясь не думать о том что будет, если он надолго попадёт под прямые лучи.

***

Дорога назад заняла час, как ни старался торопиться и срезать путь Феличиано. Что поделать, с одного раза, да ещё и в спешке, он мало что запомнил, так ещё и след Гилберта стал только слабее. Рассвет застал их ещё среди деревьев, и пышные ветви уберегли вампира от первых лучей. Но деревья кончились, мощенная дорога, ведущая к парадным дверям деревянного особняка, была залита светом, а на небе, как на зло, не было ни облачка. И вот это было достаточно ощутимой проблемой. Если пытаться бежать напрямую, по главной дорожке — можно получить слишком сильные ожоги, а ведь Феличиано нужно ещё помочь умирающему. Единственный выход – это воспользоваться тенями, которые отбрасывали несколько посаженных вдоль дороги деревьев, и стремительно перебегать от одного спасительного островка к другому. Но даже не смотря на все попытки вампира передвигаться быстро, он всё же чувствовал последствия пребывания на солнечном свете. Даже без прямого контакта это сказывалось на нём. Накатила слабость, ноги и руки налились тяжестью и очень сильно клонило в сон. Дневное оцепенение уже постепенно сковывало движения, призывая лечь и не шевелиться до заката. Юноша на руках с каждым шагом казался всё более неподъёмным, но Варгас сдаваться не собирался. С трудом он всё же ввалился в поместье, едва не выронив ношу. Всё, можно не бояться, солнце позади, но расслабляться рано, пока от него зависит оборвётся ли жизнь новоиспеченного оборотня или нет. Обработать раны и смыть грязь с кровью лучше всего в ванной. Вампир осторожно опустил израненное тело на кафель, а сам бросился на кухню, на ходу снимая плащ и стягивая перчатки. Кожа на руках покраснела и чесалась, но волдырями не пошла, что очень даже неплохо. Быстро восстановится. Из холодильника Варгас вытащил четыре пакета с кровью, сразу впиваясь зубами в один. Раздраженная кожа на глазах начала бледнеть, а сонливость и усталость отошли на второй план. Разум наконец-то прояснился, стряхнув пелену сонливости, и соображать Феличиано начал быстрее. Когда солнце поднимется выше они всё равно вернуться, но пока достаточно и краткого заряда бодрости. Главное успеть вытащить несчастного новообращенного из лап смерти. При свете лампы, успокоившись, Феличиано смог в полной мере разглядеть масштаб повреждений. Правая рука обглодана кое-где до кости, на которой остались борозды от клыков, плечевая кость раздроблена и мелкие осколки белели среди изорванных мышц, но не полностью и сустав вроде как остался цел, раскуроченный живот вызывал куда как больше беспокойства. Но даже с такими повреждениями на внутренних резервах организм ещё держался, гоняя оставшуюся кровь от лёгких к мозгу. Больше всего опасений вызывало прокушенное горло. Юноша мог кое-как дышать, но вот сможет ли он пить? Немного подумав Варгас принёс капельницу и пакеты с кровезаменителем. Ставить пришлось практически наугад и то в артерию, из-за большой потери крови найти вены было нереально. Кое-как увеличив объём жидкости можно было помочь регенерации. А теперь стоит попытаться покормить. Феличиано приподнял новообращенного и облокотил о стенку ванной. Не хватало ещё, чтобы он захлебнулся, его лёгкие и так не могли полноценно дышать. Варгас отвинтил крышку от пакета с кровью и, придерживая голову, начал медленно тонкой струйкой заливать содержимое в рот. После того как тот очнётся, его уже более прилично покормят, а сейчас, для ускорения регенерации достаточно и пары литров крови, за неимением чего-то более подходящего. Парень инстинктивно сглотнул и тут же закашлялся. Кровь текла как и изо рта, так и из укуса на шее. Варгас подождал, пока приступ пройдёт и продолжил. Потихоньку, с перерывами опустело пол пакета, когда рана на шее начала затягиваться. Пить стало удобнее и обращенный подался вперед, вгрызаясь зубами в пакет, жадно глотая кровь. — Тише-тише, не спеши. — Феличиано погладил его по спутанным волосам и облегченно выдохнул. Аппетит появился, улучшения на лицо. С оставшимися двумя пакетами новоиспечённый оборотень так же быстро разделался. Он всё ещё не приходил в сознание, но для ускорения регенерации это было не нужно. Раны на шее затянулись первыми, поврежденные внутренние органы тоже начали восстанавливаться. Благодаря увеличившемуся объёму циркулирующей крови сердце стучало сильнее, посылая её к местам ранения, где вовсю шло заживление. Рука и плечо, конечно, так просто не обрастут мышцами, но угроза жизни миновала и остальным можно заняться позже. Феличиано сходил за аптечным чемоданчиком и новым пакетом кровезаменителя. Хорошо, что на случай серьёзных ранений у них предусмотрены и бинты, и шовный материал. Сменив капельницу Варгас снял с юноши грязную одежду (вернее то, что от неё осталось) и, намочив полотенце, начал протирать тело от засохшей грязи и крови. Осторожно обходя обширные раны, вампир убрал почти всю грязь с кожи, только волосы отмывать не стал, ограничившись беглым осмотром на наличие серьёзных повреждений. Убедившись, что голова пострадала не сильно и бросив грязное полотенце на пол, Варгас взял антисептик, пропитывая им вату. Края ран он очищал долго и кропотливо, хоть у оборотней очень сильный иммунитет, но нагрузку на организм снизить не помешает, учитывая объём повреждений. Да и заживать будет лучше без песка и прочей гадости. Все царапины и укусы, которые можно было зашить, он стянул стежками. У слишком широких ран, где плоть явно была грубо вырвана, он срезал омертвевшие ткани по краям, чтобы заново пустить кровь, дабы заживление пошло быстрее. Бинтовать руку Феличиано не стал, ограничился плечом и животом. Слишком уж много обглодал там оборотень, лучше оставить кровить и медленно затягиваться на воздухе. Варгас шумно выдохнул, неосознанно копируя этим Людвига, осматривая плоды своих трудов. Юноша выглядел всё ещё ужасно, но получше. Мертвенная бледность сошла с лица, сердце билось ровно, а дыхание стало глубоким и размеренным – похоже лёгкие смогли вернуться в норму. Довольно неплохо, учитывая что несколько часов назад он был трупом процентов на восемьдесят. Оставалось ждать пока он очнётся. Вампир перенес новообращенного в ближайшую гостевую комнату и уложил на кровать, прикрыв тонкой простынёй. Бельё и матрас после такого будут безнадёжно испорчены, но не оставлять же несчастного на холодном полу. Феличиано снова поставил капельницу, уже с нутриентами и сильным антибиотиком. «Кажется, я сделал всё что мог». Вампир присел на край кровати, чувствуя как от былого заряда бодрости уже ничего не осталось, и повнимательнее рассмотрел паренька. Щёки впали, ещё больше очерчивая скулы, под глазами темнели круги, но это должно скоро пройти. Обильное питание и отдых поднимут его на ноги за пару дней. Молодые оборотни восстанавливаются очень быстро. А уж раз он перешагнул критическую точку, то Варгас наконец-то мог подумать и о себе. Феличиано вышел из комнаты, прикрывая за собой дверь. Время приближалось к семи, и вампир чувствовал дикую усталость и ломоту во всём теле. Он не спал уже больше суток (если дневное оцепенение можно было назвать сном), добровольно помогая Людвигу с документацией. Даже полумертвое тело требовало отдыха, но перед отключкой нужно сделать ещё кое-что важное. Ох, он очень не хотел этого делать, но выбора не было. В первую очередь рассказать о случившемся нужно даже не Людвигу, а именно ему. Варгас набрал непослушными пальцами выученный наизусть номер. Сколько лет уже прошло, а Феличиано до сих пор побаивался говорить с ним. Долго слушать гудки не пришлось. — Я удивлен, что ты звонишь в такое время, дай-ка угадаю: это не ради дружеской беседы по душам? — Недовольный голос в трубке даже не поздоровался. — Что у вас там случилось? — Полнолуние, Ваше присутствие необходимо. — Феличиано знал, что собеседник не любил, когда ходят вокруг да около и сразу перешел к делу. — Боже, неужели ни одно полнолуние не может обойтись без инцидентов? Опять каких-то бездомных покусал молодняк? — Хуже, в этом замешан Гилберт. — Трубка выругался. — И не только он, я почувствовал запахи других, троих, если я правильно разобрал. Коттеджный посёлок в пригороде Берлина, недалеко от особняка, километрах в двадцати, не более. Там настоящее месиво, число жертв подсчитать не удалось. Я отправил фотографии, по ним вы лучше поймёте весь... масштаб. — О-о-о, я догадываюсь о каком месте ты говоришь, в прошлое полнолуние там перепугали местных, правда в тот раз без жертв. — Собеседник раздраженно цокнул языком. — Отправлю туда наших. Что Людвиг сказал? — Эм, он пока не знает. — Будить оборотня не хотелось, Людвиг и так лег поздно, пусть выспится. Перед тем как «радостные» новости лишат его покоя на ближайшие несколько ночей. — Ладно. Ждите в гости вечером, будем разбираться. Феличиано расслабился, когда собеседник отключился. Настолько, что едва не сполз по стене на пол, почувствовав как подгибаются колени от облегчения. Его язык едва не заплетался к концу, а подбирать слова было непросто. Но теперь уж можно и отрубиться. Гилберт всё так же лежал на полу в том же месте, где и упал. Проходя мимо, Феличиано остановился. Малость поколебавшись, он всё же положил Байльшмидта на диван, хотя все его мышцы незамедлительно отозвались на это ноющей болью. Когда оборотень проснётся, ему уж точно влетит за всё. Людвиг будет в ярости, а ещё он будет винить себя в том, что не остановил брата и позволил натворить глупостей. Честно говоря, Феличиано никак не ожидал, что Гилберт вытворит такое. Братья часто ссорились при нём, и Байльшмидт всегда шёл в паб и напивался до беспамятства, по нескольку дней потом не появляясь в родном доме. Иногда он ввязывался в пьяные драки, но на людей никогда не нападал, даже в полнолуние. Что же подтолкнуло его сейчас? Но думать после восхода солнца было слишком тяжело, голова казалась как минимум чугунной, а ещё немного пошатывало и мир перед глазами начинал уже плыть. Феличиано оставил этот вопрос до вечера. Скорее всего даже до вечера ждать не придётся, Людвиг вполне может вытрясти всё из брата сам, едва тот придёт в себя. Легкие шаги на лестнице выдернули Варгаса из ленивых раздумий. Одна из служанок спустилась в гостиную. — Доброе утро. — Феличиано вымученно улыбнулся девушке. Та чуть не подпрыгнула от неожиданности. — Ой! — Она поспешно поклонилась. — Я думала вы уже спите, господин. — Я сейчас пойду, возникли кое-какие проблемы, — Феличиано бросил быстрый взгляд на спящего оборотня, — Передай Людвигу, что во второй гостевой комнате лежит новообращенный. Он пока не пришел в себя, следите за его состоянием. И в ванной комнате нужна уборка. — Конечно, господин, я всё сделаю. Вот теперь точно всё. Ему казалось что если он моргнёт, то не сможет уже поднять веки. Без преувеличений. Феличиано поднимался по лестнице, когда услышал испуганный вскрик. Видимо девушка заглянула в ванную. Варгас бы сам убрал беспорядок, но не в таком состоянии, когда подъем по десятку ступеней сравним с покорением Эвереста. Сил хватило только на то, чтобы дойти до комнаты и шаркая доковылять до кровати. Не раздеваясь вампир так и повалился на застеленную постель в перепачканной чужой кровью одежде. Оцепенение быстро поползло от кончиков пальцев по рукам, ногам, постепенно сковывая всё тело. До захода солнца он будет хладным трупом, пока последний луч не скроется за горизонтом, и ночь вновь вдохнёт в него жизнь. Краем меркнущего сознания Феличиано отметил хлопок двери соседней комнаты. Людвиг проснулся.