На кончиках пальцев

      Змеи пугали Гарри с самого детства. Кажется, он встретил какого-то ужа, когда был маленьким, и впал в панику от его шипения. Сейчас Гарри бы, наверное, не смог назвать, что его так испугало.       Гарри бы никогда добровольно не сунулся к змеям, но у него попросту не было выбора. Все вероятности рассыпались в пепел и догорали на руинах чего-то большего. Гарри дрожит от озноба, у него руки трясутся и ноги ватные, но Гарри приходится сражаться, хотя какой из него герой? Герой — тот, кто самодовольно усмехается опасностям и преодолевает страх раз за разом. Гарри двенадцать, и ему очень, очень с-т-р-а-ш-н-о.       — Я пойду с тобой, — говорит Луна. Пальцы у нее холодные, а разум чистый и решительный. Гарри бы обнять ее крепко-крепко, попросить не идти, только будущее определено, он оракул, он знает, и с этим ничего не поделать. Луна не спрашивает, утверждает, врастает в его мысли. Гарри смотрит и смотрит на нее, не видя, не понимая, просто умирая в желании остановить все это безумство.       — Синий май, — шепчет он, и Луна улыбается широко-широко. Его слова не имеют смысла, он заполнил собой тишину, они одно целое — понимать друг друга никогда не было так легко.       — Идем, — тихо-тихо говорит Луна. И они идут в женский давно неработающий туалет.       Вместе.       (Гарри думает, могло ли что-то измениться, и думает, зная, что по-другому и быть не могло)