На кончиках пальцев

      Гарри вроде куклы, которая была когда-то интересна, а сейчас вызывает лишь недоумение. Гарри сломан и разбит. Он бы не возражал, если бы в него воткнули пару иголок. Гарри надломался где-то в хребте, и его не вытащить, не вылечить, Луне остаётся только обнимать и сжимать руки до ярко-фиолетовых синяков. Гарри улыбается и чувствует себя почти живым.       Идёт январь, каникулы позади и забыты. Падает снег, холод овладевает всеми, и Гарри видит (пусть и не глазами) их пустые, надменные лица. Всех тянет в зимнюю спячку, и Гарри решает, что не любит снег.       Где-то над ними (под ними) висит опасность василиска, опасность обращения в статую и(ли) даже смерти. Гарри боится змей и зелёного, ему хочется спрятаться и не жить. Луна усмехается чуть печальнее обычного и говорит надломленным голосом:       — Скоро апрель?       — Падают листья, — (Скоро) говорит Гарри. У него все валится из рук и он не понимает, действительно не понимает, почему он такой. Скоро апрель, и они с Луной оба знают, что это значит.       — Это ведь все не зря? — спрашивает Луна. Гарри молчит. Он давно научился читать между строк, и его это безумно пугает. Луна вздыхает. — Ты будешь со мной до конца?       — Да, — хочет сказать Гарри, прокричать на всю округу. Только вероятностей так много, и так мало возможностей. Гарри врать не может, поэтому продолжает молчать.       — Ничего, — говорит Луна, хлопая его по руке, — все в порядке.