Зарисовка. Утро

Сегодня этот чёртов день, который я просто ненавижу, но он твой, а не мой, так что я не имею права его портить. Сегодня твой День рождения, который я обязана сделать идеальным, потому что… просто потому что так надо. Ты всё ещё спишь под белым пушистым одеялком в нашей общей постели, видишь, наверное, уже сотый сон и даже не задумываешься, что я уже второй час готовлю вкусные блинчики, надуваю дурацкие шарики, развешиваю буквы надписи «happy Birthday» по всей нашей комнате. Я стараюсь быть тихой и поворотливой, закрываться на кухне, чтобы ароматные запахи не разбудили тебя. Я уже приняла душ, теперь от меня исходит нерезкий запах лаванды. На моей голове кошачьи ушки, а на ногах фиолетовые чулки — всё как ты любишь, даже с твоим любимым цветом. Закончив с выпечкой и красивой сервировкой подноса, на котором стоит кофе и блинчики с повидлом, отправляюсь в нашу комнату будить тебя. Лёжа в кровати ты похожа на маленького беззащитного ангела, которого так и хочется вечно согревать и никуда не отпускать. Но не только. Есть в твоём милом теле одна маленькая особенность, которая, наверное, распространяется только на меня: тебя хочется. Я хочу тебя. Всегда и везде, в любом виде, с любой причёской и макияжем. Будь моя воля — не выпускала бы тебя из постели. -Милая, вставай, — подхожу к кровати, ставлю поднос на прикроватную тумбу и ласковым голоском бужу тебя, наклоняясь как можно ближе, проводя носом по твоим скулам и щекам. — Ты же не хочешь проспать весь свой день рождения, м? Ну же, давай, поднимайся. Вместо внятного ответа ты лишь обнимаешь меня своими горячими руками, которые только выбрались из-под одеяла на этот холодный свет, и резким движением поваливаешь меня на кровать, одновременно переворачиваясь и нависая надо мной. -Ты, конечно, очень тихая, но запахи приготовленного тобой не может остановить даже закрытая кухонная дверь, — хихикаешь ты, утыкаясь носом в мою шею, руками начиная поглаживать мои бока и живот. — Доброе утро, любимая. -Вот чёрт! — злюсь на себя я, хотя ты, вроде, наоборот сделала комплимент. Запускаю руки в твои длинные фиолетовые волосы и притягиваю твоё лицо поближе, даря ласковый поцелуй, нежась о твоё лицо. -Да ладно тебе, неужели ты думала, что первым блюдом будет еда, а не ты? — с ухмылкой спрашиваешь ты, руками поглаживая мою грудь, которая предусмотрительно ничем не закрыта. Да уж, я действительно знала, что завтрак останется на второе. -Да ладно тебе, — копирую я твою интонацию, также поглаживая твоё тело: шею, руки, плечи, спину, — неужели ты думала, что я тебя не знаю? А вообще, милая, чего это ты разместилась там, м? Ты неожиданно замираешь, давая мне ту самую нужную секунду, и я поваливаю твоё расслабленное тело, теперь уже самостоятельно нависая над тобой. Да, ты правильно меня поняла. Сегодня ты у меня — в роли брёвнышка, но только в самом хорошем смысле этого слова. Ты у меня сегодня как самое желанное блюдо, сегодня только твоё удовольствие, всё только для тебя. Дорожкой нежных поцелуев я спускаюсь всё ниже, к твоему животу. Это такое счастье для меня — касаться твоего тела, такого желанного и любимого мной. Сердце бешено стучит, желая выпрыгнуть наружу, мои руки не сильно дрожат, а в мозгах такая приятная расслабленность, будто я выпила несколько бокалов вина. А всё это только лишь от прикосновений к тебе. Мы вместе совсем недавно, а до этого у нас был своеобразный конфетно-букетный период без конфет и букетов. Мы часами гуляли, обсуждая политику, живопись, литературу, японское искусство и не только. Мы обе не открывались друг другу в чувствах, но обе безумно сходили с ума друг по другу. А потом мы впервые решили выпить на берегу озера, где ночью прямо под открытым небом и случился наш первый раз. У обоих первые оргазмы, первые столь яркие поцелуи и прикосновения. И тогда я впервые поверила в настоящую любовь, когда вот так вот: до мурашек, до дрожи, до подгибающихся коленок от счастья, до безумства. Я тогда думала, что свихнусь от счастья, что прямо там расщеплюсь на тысячи атомов от восторга, что больше не смогу вздохнуть и что такое бывает лишь раз в жизни. Как оказалось — не раз. Я не поверила, когда ты сказала мне, что также сходишь с ума по мне, что это взаимно. Знаешь, я до сих пор каждый день в этом сомневаюсь. От моих прикосновений ты вздрагиваешь и так мило стонешь, что мне хочется зацеловать тебя до обморока. Я отодвигаю в сторону твой лифчик и даю волю своим рукам, поглаживая и слегка пощипывая твои соски. Не удерживаюсь, поднимаюсь лицом к твоей шее и оставляю небольшой засос. Вот так вот, пусть все знают, что ты принадлежишь мне! Ты так мило постанываешь, хотя я, по сути, ничего даже не делаю. Но, думаю, уже можно. Твоя голова запрокинута, взгляд направлен в потолок, а щёки слегка заалели. Ты не видишь, как моя рука опускается вниз, к самому желанному и чувствительному месту женского тела. От моего внезапного прикосновения к тебе сквозь бельё ты вздрагиваешь и протяжно стонешь. Так приятно? А если ещё?.. Ты отзываешься на каждое моё прикосновение сквозь тонкую ткань трусиков. Я спускаюсь всё ниже, теперь моё лицо находится на уровне твоих ног. Ты, догадываясь, что сейчас будет, хватаешь лежащую рядом подушку и закрываешь ей своё лицо, на что я лишь хмыкаю. Моя стеснительная… Я прикасаюсь языком к твоей промежности сквозь бельё, на что ты выгибаешься всем телом и поддаёшься навстречу. Видя такую отдачу, руками как можно шире развожу твои ноги, а зубами стаскиваю ненужный кусок ткани. Ты прекрасна. Мой язычок продолжает исследовать твоё тело. Для меня, да и, думаю, для тебя тоже, это каждый раз как в первый. Так приятно и необычно. А твои несдержанные стоны — лучшая награда. Жаль только, что подушку от лица ты никак не уберёшь, хотя я и так представляю твои полные желания глаза и красные щёки. Это мило. Ты приподнимаешься, стараешься придвинуться ко мне ближе, руками комкаешь простыни и подушку. Так несдержанно… Этот дурацкий предмет, которым ты пытаешься прикрыть своё стеснение, приглушает твои стоны и меня это бесит. А раз бесит, значит, надо что-то исправлять. -Милая, убери-ка от своего личика этот ненужный нам предмет, — ласково говорю я, на секунду отрываясь от своего занятия. Не хотя, ты всё же убираешь подушку. Умница, знаешь, что бывает, если меня разозлить. Я вижу, как горят твои глаза от желания и возбуждения. Это так красиво, так завораживает. Рукой я медленно ввожу в тебя один палец, языком массируя клитор. Ты поддаёшься навстречу, насаживаешься на него, хочешь больше. Я вставляю ещё один, вырывая из тебя такой приятный для ушей стон. -Ещё, пожалуйста, — просишь ты, захлёбываясь воздухом от наслаждения. Я слушаюсь тебя, добавляя третий палец, а языком всасываясь в твой клитор. Чувствую, что ты очень близка к такой желанной разрядке. Тебя немного трясёт, ты насаживаешься ещё яростнее. Ещё, ещё, глубже, быстрее… До финала тебя доводят согнутые мной пальцы. Я знаю, ты до безумия любишь, когда я так делаю, а я в наглую пользуюсь этим, оставляя напоследок. Наблюдаю за расслабленной тобой, рукой оглаживая твою шею. Твои соски так мило торчат. Забавно, я даже не обратила внимания, что ты теребила их всё то время. Тебе, наверное, хотелось, чтобы это делала я? Прости, не углядела, да и одной рукой, которая не была в тебе, я постоянно придерживала твои ножки, которые так и норовили зажать меня между собой от переполняющих эмоций. -Спасибо, — шепчешь ты. -О, это ты ещё не пробовала завтрак, — отвечаю я, целуя тебя, вместо «не за что». Мне нравится, что ты понимаешь это. Что ты понимаешь меня без слов, а лишь благодаря этому языку мелких жестов. -Я люблю тебя, — закрывая глаза, всё также полушёпотом. -Я люблю тебя, — вторю я и устраиваюсь рядом.