with you

      Они встречаются в самом начале января, тогда, когда ещё не успели утихнуть рождественские гимны и потухнуть новогодние огоньки.       Юнги просто гуляет по ночному городу со стаканом горячего кофе в руке и тихой музыкой в наушниках. У него творческий кризис и усталый вид, немного бессонница и красный, замёрзший нос. А ещё странное предчувствие, как раз-таки и заставившее его вылезти на улицу в поисках вдохновения и, наверняка, простуды.       Он идёт по улице, вливается в толпу и думает, что рваные джинсы не самый удачный выбор в его жизни. На главной площади шумно и многолюдно, а ещё по-праздничному ярко и светло — Юнги всё это не нравится, но он отчего-то решает немного побыть здесь, чтобы, быть может, отыскать сбежавшую музу в толпе.       Лиса же просто возвращается с вечерней и чуть затянувшейся тренировки домой. У неё стойкая неприязнь к метро, не по погоде тонкая куртка и кроссовки, быстро промокающие от соприкосновения со снегом. А ещё у неё хорошее настроение и по-детски счастливая улыбка от вида всё ещё украшенной ёлки, стоящей на главной площади Сеула. Она смотрит восторженно, будто не видит её каждый день последние несколько недель по дороге домой, и не чувствует холода совсем.       Лиса отрывается от созерцания огоньков гирлянд, развешанных на рождественском дереве, чтобы, продолжив свой путь, подскользнуться на льду и почему-то не упасть.       Юнги подхватывает незнакомую девушку, спасая от неизбежного столкновения с землёй, скорее даже чисто машинально, чем из каких-то благих побуждений. Наушники, выпавшие из ушей, болтаются у него на шее, уже не заглушая «Jingle Bells», играющую из динамиков на улице.       Лиса не осознаёт ситуацию первые несколько секунд, глаза, которые рефлекторно зажмурила при падении, распахивает и неуверенно улыбается. Ей на миг кажется, что она видит звёзды, которых, конечно, не разглядеть на чёрном сеульском небе. У неё щёки румяные от холода, положение неустойчивое и сильные руки вокруг талии, удерживающие её на весу. А ещё у неё совсем нет желания двигаться. Но парень кашляет неловко, ставит её на ноги и отчего-то не уходит.       Юнги смотрит на девушку со странной смесью удивления и восхищения во взгляде. У него сердце стучит так сильно, что кажется, что можно с лёгкостью его расслышать, и голос слегка срывается на «ты в порядке?». А ещё у него кончики ушей предательски алеют, и на душе отчего-то становится тепло-тепло от благодарной улыбки и тихого «спасибо», следующего за коротким кивком головы.       Лиса совершенно не замечает того, что незнакомец всё ещё поддерживает её за талию. Она лишь улыбается шире, получая скромную улыбку в ответ, и благодарит ещё раз уже увереннее. У неё, кажется, бабочки в животе и непреодолимое желание коснуться покрасневшей щеки парня. А ещё у неё снежинки путаются в светлых волосах, оседают на ресницах и тают от соприкосновения с кожей. У Юнги же странное желание проследить путь каждой из них пальцами.       Он отчего-то предлагает проводить её, а она почему-то соглашается.       Они встречаются в начале января, сталкиваются под звуки ещё не утихших рождественских гимнов. Юнги ощущает прилив вдохновения, который отдаётся покалыванием в кончиках пальцев, и ещё что-то, приятно щемящее в его груди. Он улыбается искренне и укутывает девушку в свой шарф, ворча попутно о невозможно холодной зиме. А Лиса слушает внимательно, кивает и доверчиво принимает его руку, утыкаясь носом в чужой красный шарф. У неё тепло разливается по всему телу от прикосновения, и глаза сияют счастьем. А ещё у неё тихое, смущённое «Лалиса» на хриплое «Юнги».       Они встречаются в начале января и больше не расстаются дольше, чем на день, потому что у неё на ключицах витиеватое «Мин Юнги» и бабочки в животе. А у него на предплечье «Лалиса Манобан», сердце, переполненное непонятно откуда взявшейся нежностью, и вдохновение, нахлынувшее, теперь неисчерпаемое.