with you

you're just too good to be true can't take my eyes off you you feel like heaven to touch i wanna hold you so much

***

      Неожиданный выходной посреди недели лучшее, что когда-либо было изобретено человечеством, конечно, если верить скромному мнению одного Мин Юнги, наслаждающегося таким, нерабочим четвергом.       За окном льёт как из ведра. К началу октября осень расщедрилась, с невероятной для неё регулярностью поливая бедный, абсолютно к этому не готовый Сеул. Сыро, промозгло и, на удивление, холодно. Юнги невероятно рад, что ему сегодня никуда не надо.       Даже не открывая глаз, чтобы выглянуть в окно, он может сказать, что на улицах, в том числе вокруг жилого комплекса, в котором он живёт, расположенного в спальном районе, пробки. Да такие, что можно застрять и на час, когда ехать от силы минут пятнадцать. Юнги знает. Довелось проверить в начале недели — опоздал больше, чем на полчаса, из-за чего Намджун, опять забывший не только ключи от студии, но и пропуск в здание компании, прождал его на улице всё это время под очень уж маленьким навесом соседнего, ещё не открывшегося кафе, и долго потом ворчал по этому поводу в течение всего дня.       Юнги морщит нос и, натянув одеяло повыше, до самого подбородка, открывает глаза. Ни пробок, ни сырости, ни дождя. Как же хорошо дома! Он медленно, лениво переворачивается на другой бок и с лёгким недоумением оглядывает пустующую часть кровати. Ладонь сама тянется к незанятой подушке, которая оказывается совершенно холодной. Юнги привстаёт на одном локте и оглядывает комнату, что достаточно ожидаемо, не приводит ни к каким результатам. Прислушивается, чтобы ничего необычного не услышать. И с тяжёлым вздохом опускается обратно на подушку. Быть может, он что-то путает, и у Лисы выходной вовсе не в четверг?       Шум дождя за окном убаюкивает, и Юнги уже начинает снова погружаться в сон, как слышит какой-то шум. Шаги, мяукание и шёпот. А потом звук открывающейся двери. Он улыбается в подушку, но тут же принимает серьёзный спящий вид, чувствуя, как матрас прогибается под тяжестью чужого тела прямо рядом с ним.       — Я знаю, что ты уже не спишь.       Юнги приоткрывает один глаз, и Лиса фыркает.       — Я бы спал, если бы ты не сбежала утром, — говорит он охрипшим после сна голосом и полностью открывает припухшие глаза, ловя мягкую улыбку девушки, рассматривая её совсем не домашний вид и влажные волосы, — Где была?       — У нас молоко закончилось, — говорит она и садится на кровати удобнее, — А я хотела на завтрак сделать блины.       — И, конечно, не взяла зонт.       Вода с волос Лисы капает прямо на одеяло, и она, перекидывая их за спину одним движением руки, поджимает губы.       — Конечно, — хмыкает она, вызывая своим недовольным видом у Юнги улыбку, — Думала, что проскочу до дождя, но как только пересекла порог!       Девушка взмахивает руками и морщится.       — Не то чтобы я сильно промокла, но волосы пришлось выжимать, — продолжает она с досадой и качает головой.       Юнги смотрит на неё пристально, отмечая, что, в действительности, одежда Лисы кажется сухой, и усмехается про себя — на какие жертвы ради блинов не пойдёшь. Улыбка снова появляется на его лице, и девушка, на удивление, её подхватывает.       — Но знаешь, бежать до магазина под дождём оказалось достаточно весёлым времяпровождением, именно поэтом в следующий раз это будешь делать ты, — Юнги смеётся в ответ, наблюдая за тем, как искрятся весельем глаза Лисы, — Так что? Пойдём завтракать?       Притяжение подушки в этот момент становится ещё сильнее, а одеяло кажется неподъёмным. Юнги не хочется вставать от слова совсем. Примерно никогда. Конечно, неожиданный выходной день — это шанс не просыпаться с утра пораньше, но также и шанс переделать все домашние и не очень дела. Юнги это понимает прекрасно, он заранее мысленно продумал, что будет делать сегодня, вот только, на деле, ничем из этого чудесного списка заниматься не хочется. Абсолютно. Ведь если неожиданный выходной день не посланный богами и демиургами шанс отдохнуть и по-честному побездельничать, то что тогда?       Протянув руку, он обхватывает запястье Лисы и тянет девушку на себя, вынуждая её упасть в его объятия. Она тихо вскрикивает, наваливаясь на него, и от неожиданности вцепляется пальцами в его пижамную рубашку.       — Обязательно. Но позже, — девушка пытается возмутиться и встать, но Юнги обнимает её, удерживая рядом, — Сегодня выходной, Лиса. Давай просто полежим ещё пару часов.       Лиса приподнимается, чтобы заглянуть в его глаза, и теряется в собственных чувствах. У Юнги растрёпаны волосы, пара пуговиц пижамной рубашки, сбившейся набок, расстёгнуты её стараниями, чёрные круги под глазами от хронического недосыпа, заострившиеся скулы — результат вечного пропуска обедов и иногда ужинов — и мягкая улыбка на губах. Сердце, тяжёлое от переполнившей его нежности, ёкает в груди. Она просто не может ему отказать.       — Но тогда блины готовишь ты, — говорит она, удобно располагаясь на его плече.       Юнги утыкается носом в её волосы, тихо фыркает, вдыхая приятный запах дождя, принесённый ею с улицы, и укрывает их обоих одеялом, чувствуя, как Лиса чуть отодвигается, чтобы позволить Лили, значительно подросшей за месяц, забравшейся к ним на кровать уже без посторонней помощи, устроиться между ними.       Они ещё не знают, что дождь через пару часов закончиться, как и не знают того, что молоко, купленное Лисой, окажется просроченным, и Юнги-таки придётся выйти на улицу, чтобы дойти до магазина. Но это всё будет потом, а сейчас просто жизненно необходимо провести свой неожиданный выходной, выдавшийся посреди недели, с пользой — в объятиях любимого человека.

***

I love you, baby, And if it's quite alright, I need you, baby, To warm the lonely nights.