Сжигая дотла

Для того, чтобы началось что-то новое, что-то должно закончиться. Сплетница (Gossip Girl)

Иногда нужно всё разрушить, спалить всё дотла, чтобы потом начать всё сначала. Ирвин Уэлш. Клей

В прошлой главе: Месяц прошёл. Чёрный рояль давно запылился, больше на нем, после смерти Лиссы никто не играл. Играть умела только она и Василиса. Но Василиса больше ни разу не притронулась к этому инструменту. Она вообще старалась вычеркнуть этот страшный поворот из жизни, закрыть это воспоминание за семью печатями. Она не хотела быть такой как мама, потому что никогда не будет такой, какой была она, а поздней ночью разговаривала с той же фотографией. Обещая себе, что будет верить в то, что она ещё к ней вернётся и что уверена, что у неё все хорошо. Она обещала найти убийцу, обещала лишить его чего-то дорогого, пусть даже жизни. Ночью ей часто снился сон, где та же чёрная BMW с талисманом — многоголовой змеёй, снова сбивает маму… Рыжие растрёпанные волосы чуть ниже плеч, яркий и вульгарный макияж, не смытый с предыдущего дня, тёмная одежда, которую девушка так же не успела вчера снять. На уши надеты большие наушники, громкая музыка с элементами рока была слышна даже на входе в её комнату, в которой она уже давно не старалась соблюдать порядок. По окну стекали капли дождя, осенняя прохлада просачивалась в полуоткрытое окно, отчего рыжеволосая ёжилась, забираясь под одеяло.  — Василиса, ты идёшь в школу? — кричал Норт с первого этажа. От того, что ничто так и не помогло младшей-Огневой смириться с потерей, все просто стали привыкать к ее фокусам. За два прошедших месяца ее поведение, манеры, даже одежда и причёска изменились кардинально. В семье ей продолжали уделять немного больше времени, боялись, что все станет намного хуже. Уже около двух месяцев девушка находится под присмотром психиатра. Алевтина Леонтьева лишь советовала ей какое-то слабое успокоительное, чаи с ромашками. Но все оказалось намного хуже, чем простое выведение из стабильного состояния, ей не сможет помочь простое наблюдение. К тому же, Алевтина просто не имеет права прописывать ей мощные препараты. Леонтьева посоветовала им нового врача. Новый специалист сказал, что у неё случился нервный срыв, нужно беречь ее нервы. Просто нельзя усугублять, пытаться успокаивать, давать таблетки. Но разрушение нервных клеток оказало большое влияние на ее поведение и характер. — Если ты не спустишься, я и Дейла уезжаем! — говорил Норт, они поступили в МГИМО и не хотели опаздывать. Василиса, похлопав себя по щекам, стала медленно спускаться по лестнице. Схватив куртку, она стала открывать дверь, но уронила кожанку. Из кармана выпала наполовину пустая пачка дорогостоящих сигарет.  — Бросай это дело, Василиса, — серьёзно сказала Дейла, покосившись на сестру. — Норт, ты тоже!  — Ага, да пошла ты! — ответила и громко хлопнула дверью девушка.  — Ну и куда она? — блондинка уставилась на брата.  — Да кто её знает... — спокойно произнёс Огнев.

***

Отец обещал приехать только через месяц. Не ощущая желания выбираться из дома в ближайшее время, Василиса решила снова пропустить занятия в школе. Хотелось побыть одной. Сидя в комнате около стены, она сжимала в руке кулон, который ей ещё на десятилетие дарила мама. В нём было место под фотографию, и Василиса выбрала ту самую, где её мама была молодой.  — Мама, я хочу, чтобы ты была счастлива. Нам без тебя очень плохо, ты видишь это, но не думай о нас. Начни все сначала, а за нас не беспокойся, — шептала Василиса, прикрыв глаза. Кто-то постучал в дверь. — Василиса, я не хотел услышать этого. Но я думаю мама будет счастлива, если нам будет хорошо. Она всегда об этом говорила. Но мне кажется, что ей сейчас не очень хорошо, видя, как ты изменилась. Может, она хотела, чтоб ты была такой, как и она? — это был Норт.  — Я не стану такой, как она. Ты говоришь забавно, но эти шутки неуместны. Лисса Огнева одна единственная. Я надеюсь, ты понимаешь, что она неповторима. Она все ещё с нами… а теперь проваливай, тебя никто не звал, — ни одна мышца не дрогнула на ее лице. Она была слишком спокойной и отвечала с безразличием. Норта с Дейлой пригласили на закрытую вечеринку, и Василиса осталась совсем одна. Проходя мимо отцовской комнаты, она заглянула внутрь. Везде были развешаны мамины фотографии. Оглядываясь вокруг, она обратила внимание на чёрную шкатулку. Проявив любопытство, она не сдержалась и открыла ее. Там лежали папины письма, адресованные маме. Василиса восхищалась их любовью. Жили они в разных городах, а познакомились на причале, папа тогда впервые побывал в Петербурге. Дедушка и бабушка Василисы были занятыми людьми; как и они сейчас, Огневы тогда тоже были семьёй, живущей в достатке. По той причине они редко брали сына куда-либо, часто находились в отъездах. Хоть редко, но он много где бывал, в Санкт-Петербурге он оказался впервые. Тогда он уехал и стал писать ей письма. Василиса всегда была слишком эмоциональным человеком и просто разрыдалась, видя, какие красивые были у них переписки. Папа и правда слишком сильно любил ее. Зря она так… Василиса хотела поставить шкатулку на место, но перепутала ящички. В этом ящике стоял ни разу не открытый коньяк. Острое желание выпить. Мама один раз в новый год налила ей шампанского, вот совсем чуть-чуть. Больше она не пила и не пробовала ничего. Девушка налила крепкий алкогольный напиток в тумблер, быстро осушив его. Зажмурившись от жгучего ощущения в горле, она чувствовала, как он разливается по телу. Василиса желала свободы, желала потерять чужой контроль над собой, решила стать полностью независимой, расширив границы доступного ей. Потому что как бы она не старалась, ничего не выходило. От отца получить не хотелось, ведь он сразу заметит, если не обнаружит бутылки. Именно поэтому она поставила алкоголь на место. Огнева привела себя в порядок, накрутила голливудские локоны, передние пряди забрала в мальвинку. Немного подправила макияж, не сильно то и стараясь. Красная юбка-клёш, едва закрывавшая бедра, с чёрной рубашкой, две пуговицы которой девушка оставила расстёгнутыми. Колготки были неудобным вариантом, потому она надела чёрные плотные чулки Дейлы. Кожанка и неизменные черные ботильоны. Наряд получился довольно вызывающим, и Василиса не смогла сдержать довольной ухмылки, глядя на себя в зеркальное отражение. Девушка отправилась в клуб на такси, и машина доставила её прямо ко входу. Быстро расплатившись, Василиса вылезла из автомобиля. Этот клуб уже долгое время занимает далеко не последнюю строчку в топе любимых мест богатеньких деток. Тем более, Василиса знает, что многие её знакомые ходят именно сюда. Много средств ушло на этот клуб под названием «Лагуна». Это место выглядит потрясающе не только внутри, но и снаружи. Яркая вывеска, которую можно заметить издали, громкая музыка, хорошее обслуживание. Но позволить себе это могут только те, чей долларовый счёт в банке могут спутать с номером телефона. Обычно, не достигшего восемнадцати лет просто-напросто не пускают. А Василисе и вовсе было всего шестнадцать. Огнева подошла ко входу в клуб.  — Девушка, не торопитесь так. Сколько вам лет? — усмехнулся охранник.  — Что ты несешь, идиот? — в серьёзной манере, копируя тон отца, когда тот говорил с партнёрами, проговорила девушка.  — Подрасти и приходи, малявка, — уже вскипая от злости, проигнорировал её выпад охранник.  — Ты хотя бы понимаешь, что одним звонком папе я смогу разрушить всю твою никчёмную жизнь? Позовите администратора! — разбушевалась Василиса и потребовала администратора.  — Девушка, за Вами стоит ещё целая очередь. Я что, шутки шучу?! И да, я даже не могу понять, что вы делаете у прохода к VIP-зоне?!  — У тебя со слухом все в порядке? Мой отец Нортон Огнев. Тебе уж точно знакома эта фамилия, кусок дерьма, — смерив его презрительным взглядом, оттолкнула его в сторону.  — Я позову администратора, - более спокойно ответил молодой парень в охране. Далее все прошло более быстро. Администрация сразу же пропустила Огневу. Небольшие колечки дыма, просачивающиеся из кальянных, запах дорогих сигар, бар, над которым висит огромный выбор алкоголя и вывеска с коктейлями. В этом чудесном месте все было из бирюзовых и белых оттенков. Сцена, на которой развлекал всех популярный ведущий, танцевальная площадка с крутым диджеем, огромный бар с двумя барменами, второй этаж с санузлом, приватными комнатами, кабинетами со всевозможными услугами. Василиса сразу подошла к бару, назвав заказ.  — Мне ликёр, давайте крепкий, — девушка мило улыбнулась и, недолго думая, расплатилась картой отца. К Василисе подсел молодой человек, пепельные волосы, спортивное телосложение, серые глаза.  — Девушка, вижу вы грустите? Могу ли я скрасить вашу грусть, составив компанию, — блондин положил руку Василисе на плечо.  — Сомневаюсь, компания на одну ночь меня не интересует, — отрезала Огнева.  — Я даже не думал над этим, — хитро улыбнулся он, — сделайте девушке коктейль «Бакарди», мне, пожалуй, «Пиранью», — обнажив белоснежные зубы, сказал бармену.  — Благодарю, — прошептала на ушко девушка, чтобы он услышал. Парень воспользовался моментом и притянул её к себе ближе, укусив за губу, — Василиса осторожно, будто боясь, что он её съест, мягко ответила ему, продолжив начатое им.  — Я Василиса, — отстранившись, сказала девушка.  — Марк, — он поднялся со стула и снова завлёк ее в страстный поцелуй, прошептав в губы своё имя. Его руки легли на её талию, через пару минут переместились на бедра, грубо сжав их. Василиса промычала ему в губы. Губы Марка спускались ниже, оставляя мокрые дорожки на ее коже, он целовал ее ключицы, а одна рука скользила под ее рубашку, и как бы случайно касалась застёжки бюстгальтера.  — Э, Марк, я же сказала - нет, — все же настояла на своём девушка.  — Мне нечего сказать в своё оправдание, держи коктейль, потом пойдём танцевать. Нужно попробовать новые, их тут стало очень много, — улыбался пепельноволосый.

***

Рыжеволосая девушка в полутрезвом состоянии оказалась прижата к стене в комнате для уединений. Пепельноволосый преграждал ей путь рукой, терзая ее губы, расстёгивая оставшиеся пуговицы рубашки. Идя сюда она хотела этого, она просто не понимала, почему люди так дорожат своей девственностью, ведь секс — норма жизни. Но сейчас она передумала, она уже не хотела лишаться девственности с первым встречным, с этим Марком, которого больше никогда и нигде не увидит. Она продолжает считать секс — нормой жизни, но осознание, появившееся из ниоткуда просто ударяло в голову, говоря «очнись, дура!»  — Отпусти, Марк, я не хочу с тобой! — крикнула Василиса, оттолкнув его от себя.  — Возбудим и не дадим?! Так не пойдёт, знаешь сколько я бабла оставил, чтобы споить тебя? Марк грубо толкнул её на кровать, забравшись сверху, снова желая прикоснуться к её губам. Но девушка вырывалась, кричала и Марк дал ей сильную пощёчину, а потом ещё одну и ещё. Внезапно почувствовав слабость, девушка закрыла глаза. Он стал снимать свой ремень, попутно расстёгивая молнию брюк. А потом снова припал к ее губам, в спешке разрывая пуговицы рубашки. Юбка держалась лишь на паре пуговиц и вскоре оказалась откинута в самую даль комнаты. Девушка открыла глаза, какое-то время она приходила в сознание, не совсем понимая где она и что происходит, а потом, осознав своё бедственное положение, стала колотить своими кулачками в его грудь. Похоть слишком сильно затуманила разум Ляхтича, и он перестал замечать попытки Огневой избежать этого. Он целовал ее грубо, неприятно, кусая до крови, сплетая языки вместе. Она беззащитная находилась под ним лишь в одном белье, в то время, как ее руки были расположены над головой, удерживаемые свободной рукой Марка. Его губы были ей омерзительны, его действия — отвратительны. Ещё секунда и её бюстгальтер улетел куда-то в сторону. Девушка ещё мотала головой, мычала, но это не давало ничего. Руки немели под сильными ладонями парня. Отпустив руки девушки, Марк начал нежно массировать грудь, после чего освободил себя от последней преграды в виде девичьих трусиков. Ляхтич нежно спускался вниз, целовал ключицы, принося и нежность, и боль. Василиса вжалась в простыню, от того, насколько приятные ощущения приносил ей он, но не желала признавать. Парень прикоснулся язычком к нежно-розовому соску и рисовал неизвестные рисунки в области пупка другой рукой. Василиса старалась сдерживаться и не давать волю эмоциям, но все равно сладкие стоны вырывались наружу и иногда заглушались похотливым поцелуем. Василиса провела по рельефу мышц пальчиками и снова убрала руку, боясь чего-то. Она получала наслаждение, которого вовсе не хотела.  — Пожалуйста, отпусти, я не хочу. — Огнева задыхалась в своих слезах и просто молила не делать этого, но Ляхтич дёрнул ее за волосы и протиснулся коленом между ног. Движения парня были быстрыми и слаженными. Он тут же резко вошёл во всю длину, не ослабляя темп и не давая Василисе привыкнуть. Василису пробила дрожь. Эти грубые движения доставляли только боль и дискомфорт, она царапала его ногтями и издавала болезненные стоны. Марк сжимал её бедра и входил все глубже, но вскоре кончил. Василиса ждала, когда эта пытка наконец закончится и это наконец случилось. Вот только теперь ей не для кого было себя хранить, понимала она, осознав свою глупость. Нет, она не станет делать ничего плохого этому парню. Если только он больше не попадётся ей на глаза. В таком случае ему несдобровать. Невозможно сломить того, кого судьба без того наказала.