Убийство на день Валентина

      Джозеф любил ночную дорогу. Темно, пустынно, тихо… После шумного, тесного дома, в котором он жил с женой и четырьмя неугомонными детьми, работа водителя мусоровоза казалась ему раем. В предрассветной тиши он чувствовал себя живым, даже иногда мурлыкал песенки себе под нос, нимало не расстраиваясь от отсутствия напарника. Даже морозец, неожиданно крепкий в нынешнем феврале, не портил ему настроения, напротив, приятно бодрил.       В половину шестого утра он добрался до самой дальней точки своего маршрута. Признаться, он не знал точно, куда ведет этот тупиковый аппендикс шоссе: ни разу не был за коваными воротами, окружавшими парк. Но каждую ночь кто-то выставлял за ворота три большущих мусорных бака, содержимое которых Джозефу и нужно было забрать.       Тишайшее место на тихом маршруте, белый, нетронутый снежок… Джозеф захлопнул дверь кабины, постучал ногой по колесу и с наслаждением потянулся. Хорошо! Если позитивно относиться к жизни, даже уборка мусора может быть славным занятием.       Сегодня баков почему-то было два, только стекло и пластик. Бак для органики, обычно самый полный из всех, отсутствовал.       Джозеф обогнул два бака с мусором, предназначенным для переработки, и увидел третий. Он был опрокинут, содержимое рассыпалось по всей придорожной канаве… А в самом центре этой кучи алело что-то большое.       Джозеф икнул от ужаса, сделал несколько шагов назад и кулем рухнул на землю. Отчего-то он сразу понял, что это не манекен.

***

— У тебя есть какие-нибудь планы на Валентинов день? — в отчаянии Анджела обратилась с этим вопросом к последнему человеку, который мог их иметь, — к своей подруге, лучшему антропологу страны, а в последнее время еще и автору бестселлеров, доктору Темперанс Бреннан.       Предпочитая рациональности чувствам, доктор Кости воспринимала любовь сугубо как химический процесс, необходимый для выживания человеческого рода. Праздник розовых конфетти, цветов и конфет в коробках в форме сердца вот уже который год оставлял ее равнодушной. Анджела Монтенегро, правда, полагала, что Темпи просто боится открывать сердце после того, как под Рождество на пятнадцатом году ее жизни ее родители просто пропали. Однако же она никогда не говорила об этом подруге, боясь сделать ей еще больнее. — Я поработаю над книгой, — ответила Бреннан, не подозревая о жалости, которой переполнялась Анджела при взгляде на нее. — Издатель непрозрачно намекнул, что ждет очередную рукопись к весне. — Дорогая! Он тебя эксплуатирует! — Нет, вовсе нет, — запротестовала Темперанс из вечного нежелания признавать, что есть что-то, в чем она разбирается хуже других людей. — Они заплатили мне аванс, предоставили новую машину… — Хорошо, хорошо, — согласилась художница. — А ты позволишь мне почитать? — скромно улыбнувшись, попросила Анджела. — По правде говоря, я хотела пригласить тебя в редакторы, — пожала плечами Бреннан, бросив взгляд на засветившийся экран мобильного, и принялась собираться. — Что? — недоверчиво переспросила подруга. — Ты очень помогла мне с прошлым романом. — Да брось, я лишь лежала на диване с бокалом вина и вносила правки! — Ты расцветила с десяток эротических сцен, и, если верить социальным исследованиям — а я им доверяю — такое содержание привлекает читателя. Так что я предлагаю тебе повторить этот опыт. Думаю, четырнадцатое февраля вполне подойдет. Если, конечно, у тебя нет других планов. — Нет, конечно, я же на воздержании, — ответила Анджела. — Стой, куда ты торопишься? — Кости не ждут! — Бреннан отсалютовала подруге телефоном и поспешила на вызов.

***

      Кости появилась на месте преступления позже всех, но это, как ни странно, ее только обрадовало. Она успела нормально позавтракать, одеться по погоде и выпить горячий кофе по пути на работу — а вот Бут, судя по всему, не успел ничего из этого.       Хмурясь в своей самой мрачной манере, он беседовал с упитанным мужчиной в униформе мусорщика, то и дело ежась от пронизывающего ветра. Создавалось впечатление, что агенту было крайне скучно: он зевал едва ли не при каждой реплике свидетеля. Издалека Бреннан даже показалось, что Бут небрит.       Камилл Сэроян, тоже продрогшая, но выглядевшая куда бодрее Бута, уже склонилась над убитой девушкой в красном платье, бормоча результаты первичного осмотра в диктофон. В этот промозглый февральский день Бреннан ужасно не хотелось покидать теплый салон, все еще пахнущий новым пластиком, но работа есть работа.       Дорога была подозрительно тихой, ее можно было перейти, даже не смотря по сторонам. Даже если бы труп бросили поперек нее, маловероятно, что его бы переехали. Не окажись здесь этот мусорщик, ее бы, может, и не нашли до самой свалки. А может быть, и позже. Бывали у них и такие дела. — Какое свежее тело, — вместо приветствия заметила Темперанс, натягивая перчатки. — Умерла совсем недавно, — в тон ей «поздоровалась» доктор Сэроян. — Судя по степени разложения, она умерла не ранее, чем прошлой ночью. Ходжинс скажет точнее, но я думаю, красотка лежит тут часов с двух ночи. — Моя стихия — кости, — напомнила Бреннан. — Зачем я здесь? — У жертвы сломана шея и размозжен череп, — указала Кэм. — К тому же я не хочу получить от тебя выговор за то, что мы уничтожили какие-то улики. Иногда мне кажется, что это не я твой начальник, а ты моя строгая учительница.       Бут закрыл записную книжку и отпустил мусорщика восвояси. — Кости! Ты все-таки приехала! — Ты написал мне, что обнаружено тело. Конечно, я приехала. — Тело, Кости, тело! Ключевое слово здесь Т-Е-Л-О! — Это я попросила его сообщить тебе, — вмешалась доктор Сэроян. — Причину я уже объяснила. — Что-нибудь кроме объективных данных? — сменила тему Кости, на всякий случай тоже записывая на диктофон вердикт: «Женщина, белая, на вид от восемнадцати до двадцати пяти». — Обуви нет, платье порвано и испачкано. Натуральный шелк, кстати, — отметила Кэм, шмыгая носом. — Ни сумки, ни телефона? — на всякий случай удостоверился Бут, осматриваясь вокруг. — Она же не просто так пришла сюда в шелковом платье зимней ночью, — сказала Кэм. — Ее явно привезли сюда на машине! — догадался Бут. — На ней убийца и увез улики! — Ты делаешь предположения! — возмутилась Кости. — Увез, но не все, — возразила Буту доктор Сэроян, приподнимая руку жертвы. Под ней оказался большой плоский смартфон с расколотым экраном. — Я вижу осколок черепа! — объявила Бреннан и с энтузиазмом полезла в канаву. — Но он слишком мал. Ого, да у этой канавы бетонный скат! — Почвы болотистые, дороги размывало, вот некоторое время назад все это и укрепили, — объяснил агент, вдруг с неудовольствием обнаружив, что стоит уже едва ли не по щиколотку в ледяной жидкой грязи. — Видимо, она ударилась головой, раскроив себе череп, — с грустью предположила Кэм. — Здесь больше нечего делать, — заявила Кости, вылезая из канавы. Она заметила, что Камилл уже извела пачку бумажных носовых платков, да и сама уже ощущала в горле предательское поскребывание. — Если бригада экспертов ФБР найдет еще какие-то осколки, пусть все пришлют… –…в институт Джефферсона, — закончил за напарницу агент Бут. — Ты говоришь это на каждом деле! Поехали, а то совсем простынешь!       Несмотря на протесты женщин, Бут купил им по кофе в «Отцах-основателях» и влил в обе кружки по небольшой порции виски, а затем сам отпил прямо из фляжки. — Я очень хочу закончить это дело до воскресенья, ясно вам? — заявил он не терпящим возражений тоном. — Мне это не удастся, если хотя бы одна из вас простынет. И я буду очень зол.       Кэм и Темперанс переглянулись и, больше не возражая, выпили кофе. Полевые работы редко приводили Сили Бута в столь мерзкое расположение духа, по-видимому, у того случились какие-то сложности с нынешней любовницей, и он рассматривал день святого Валентина как возможность попросить прощения. Это объясняло хмурый растрепанный вид и легкую одежду — он определенно был в том же самом вчера. Но для этого ему было крайне необходимо, чтобы на нем не оставалось нераскрытых дел.       Кости почувствовала согревающую силу алкоголя и только сейчас поняла, насколько замерзла. — Что думаешь, кем она была? — тихо спросила Кэм. — В тонком рваном платье и на обочине — возможно, проститутка, — предположил Бут. — Тогда уж очень дорогая, — возразила доктор Сэроян. — Натуральный шелк и проституция не слишком совместимы. — Вы оба делаете предположения! — возмутилась Кости, допивая остатки своего американо. — Нельзя заранее предполагать, чем зарабатывала жертва. У нас пока недостаточно объективных фактов! — Кости, в это время года всем хочется секса, — объяснил Бут, указывая на гирлянды розовых сердечек, развешенные по всему ресторану, и на веселые молоденькие парочки, целующиеся в ожидании своего заказа. — Кто-то поразвлекся с нашей леди в красном платье, а потом, неприятно пораженный слишком высокой ценой, убил и выбросил ее на дорогу.       Кэм прищурилась, не ожидая, что Сили будет так спокойно говорить о возможности убийства по причине недостачи наличных, а Кости, фыркнув, осталась при своем мнении.

***

      Несмотря на то, что весь институт Джефферсона гудел в радостном предвкушении романтических выходных, расследование шло своим чередом. Из всех постоянных обитателей лаборатории, только, пожалуй, Кэм и Ходжинс рассчитывали на нечто потрясающее от этого четырнадцатого февраля. Ну, быть может, еще Бут, но он со своим презрением к «умникам» законным членом лаборатории не считался.       В качестве помощника доктора Бреннан в лаборатории в это время находился интерн мистер Колин Фишер, которого тоже не затронула сезонная романтическая истерия. Ходжинс и Свитс, которым довелось общаться с ним на тему женщин (число которых в списке меланхолика, кстати, было высоко двузначным), пришли к выводу, что тот, несмотря на сексуальные подвиги, не ищет любви, а значит, к этому празднику равнодушен. Для него это такой же день, что и любой другой, даже в плане доступности секса. — Я чувствую запах алкоголя, — заявил он вместо приветствия, даже не глядя на Кэм. Мертвая девушка в узком красном платье привлекала его внимание гораздо больше, чем одетая в лабораторный халат начальница. Возможно, в уголке сознания он даже проматывал все то, что он мог бы сделать с этой девицей, встреть он ее до того, как ее изящная ножка пересекла грань жизни и смерти. — И вам доброго дня, мистер Фишер, — отозвалась доктор Сэроян. — Что скажете? — На первый взгляд смерть произошла от перелома шейных позвонков, ее могли, скажем, повесить. Точнее я смогу сказать, когда взгляну на кости. Что касается идентификации личности, восстановить череп будет сложно. Осколки либо унесла вода, либо всосала грязь. Кстати, вероятно, что ее жестоко били по лицу, стараясь изуродовать. — Вывод? — Убийца был в ярости. Учитывая ее внешний вид, я полагаю, что это убийство на почве ревности.       Кэм кивнула. У нее в руке уже давно был скальпель, женщина медлила, не зная, с чего начать. — Однако нельзя упускать тот факт, что перед нами впервые столь, хм, цельное тело. Необходимо провести токсикологический анализ. Может, содержимое желудка и легких даст нам информацию, где и как она провела последние часы. Конечно же, общение с органами жертвы я предоставляю вам, — галантно поклонившись Кэм, заявил Фишер. — Вот что, — скомандовала доктор Сэроян. — Сфотографируйте то, что осталось от ее головы и предоставьте снимки Анджеле. Пусть она попробует сделать хоть что-нибудь с этим месивом. — Где же эта бабочка, труп которой даст мне много информативной пыльцы? — Шуткам над убитыми не место в лаборатории, доктор Ходжинс! — Хорошо-хорошо, — согласился эксперт по пылинкам, благоговейно приподнимая слипшуюся от крови массу волос жертвы. — Да тут просто джекпот! — Там что-то блестит? — поинтересовался высокий Фишер, без труда разглядывая рыжеватые пряди через плечо низенького Ходжинса. — Ага. Девица явно предвкушала вечеринку. — Скорее, пати в кровати.       Камилл закатила глаза с усталой снисходительностью воспитательницы детского сада. Ее скальпель так и завис над телом. — Мальчики! Вы мне мешаете! — Позвольте, доктор Сэроян, я лишь срежу чудные кудри нашей красавицы. — И про ногти не забудьте. Возможно, она сопротивлялась.       Ходжинс кивнул и взял труп девушки за запястье. — Мистер Фишер, полагаю, Анджеле понадобятся снимки чуть раньше конца расследования, — напомнила Кэм.       Наконец и ей удалось приступить к работе. В желудке остался непереваренным последний ужин девчонки — легкий салат из курицы и чашка кофе. Сердце, однако, преподнесло сюрприз: правые желудочек и предсердие были переполнены кровью, что, как Кэм отметила в отчете, является постоянным признаком асфиксии. Значит, девочку все-таки задушили. Доктор Сэроян выкачала из жертвы несколько пробирок крови, взяла на анализ стекловидную жидкость из остатков глазниц и, памятуя предположение о занятии проституцией, образец ткани из влагалища.       Заработали сложные приборы, проверяя кровь на наличие токсинов, наркотиков и алкоголя. Доктору Сэроян удалось выделить ДНК, однако сравнения по базам ничего не дало. Девушка в красном упорно не хотела быть узнанной. Женский эпителий, обнаруженный у жертвы под ногтями, ей не принадлежал, но и этот образец не дал совпадений.       Выжав из тела все возможное на «своей» стадии, Кэм, оставив труп на попечении доктора Бреннан и мистера Фишера, заглянула в кабинет Анджелы. На большом экране у той, как обычно, летали непонятные строчки, наверное, какого-то кода, в окне справа с головокружительной скоростью мелькали лица, сравниваемые с полученной реконструкцией внешности жертвы. Доктора Сэроян всегда удивляло, как утонченная натура художницы сочетается в Анджеле с цепким разумом программиста и иногда — с циничным детективом, членом команды Джефферсона. — Никаких совпадений, — ответила Анджела на невысказанный вопрос начальницы. — Слишком мало материала. Была пара похожих девушек, но Бреннан их отвергла. — И тебе ничего не удалось выяснить? — Ну, рядом с телом нашли мобильный телефон. Он в рабочем состоянии, только села батарейка, да экран разбит. Для меня это почти ничего не значит. — И? — И я обнаружила, что последним сайтом, который посещала жертва, был вот этот. Я включила режим зеркалирования экрана, мы видим все функции, которые были доступны нашей жертве. В гостевом режиме тут ничего интересного, — мисс Монтенегро легким движением свернула все свои сверхтехнологичные окошки, включая то, что вело поиск совпадений, и по всему экрану вмиг разросся огромный…       Кэм бросила быстрый взгляд на Анжелу. Конечно, той сейчас тяжело, совсем не в ее стиле воздерживаться от секса так долго, да еще и день Валентина практически на носу, но рассматривать на работе фотографии мужских членов — это уже перебор. Однако девушка оставалась спокойной, даже, заметив недоумение доктора Сэроян, заулыбалась. — Это не я созерцаю порно в рабочее время, это наша жертва! Как мне удалось установить, эта и еще несколько фотографий были выложены в этот альбом с аккаунта, который был «онлайн» чаще всего именно с этого телефона. — Погоди, — остановила Анджелу Кэм. — Может, это — наша жертва?       Девушка вывела на экран реконструированное лицо и фото с сайта, на которое указывала Сэроян. На нем была запечатлена рыжая девчонка не старше двадцати лет, хитро улыбающаяся в камеру. Рядом — а точнее, над ней — стоял мужчина: в кадре были только его ягодицы, к которым та прижималась щечкой. — Визуальное совпадение, — отметила Анджела. — Я бы сказала, что именно ее кости сейчас обнажает Бреннан. — Нам бы допросить этого парня, — пробормотала Кэм. — Вот только базы по фото задницы не существует. — Это было бы забавно, — засмеялась Анджела. — Но нечасто встречается необходимость опознавать человека по этому. — На мой взгляд, он намного старше ее, — прищурилась Кэм. — И вон там, в левой подъягодичной складке, кажется, какое-то бледное родимое пятно. — Хорошо, — захихикала Анджела. — Как только мы обнаружим подозреваемого, обязательно проверим его задницу.       В это время Темперанс ощупывала кости. Кроме того, что уже было выявлено во время первичного осмотра на месте преступления, ничего нового пока не обнаруживалось. Девчонка не ломала ни рук, ни ног, родилась и выросла в Америке, где-то совсем неподалеку: Кости была уверена, что ее собственный скелет расскажет примерно то же самое. Жертва была слишком юна, чтобы обрести «профессиональные» заболевания, даже ношение каблуков — а Бреннан была почти уверена, что девчонка таскала головокружительные шпильки довольно часто — не успело оставить на костях ее стоп заметного следа. — Кто же ты? — шептала Бреннан, отчаявшись найти что бы то ни было способное указать если не на убийцу, то хотя бы на причину смерти. — Череп сейчас у Анджелы, но у жертвы была сломана подъязычная кость, — меланхолично констатировал Фишер, расследовавший с Кости это дело. — Учитывая открытие доктора Сэроян, я практически убежден, что смерть наступила от асфиксии, или, если хотите, удушения. Классический случай, хоть в учебники вставляй.       Бреннан подняла голову и уставилась на интерна. Другим он казался странным и даже несколько пугающим, однако в отличие от той же мисс Вик, Фишер умел держать дистанцию и говорил на том же языке, что и сама доктор Кости. — Возможно, ей это даже понравилось, — продолжал размышлять интерн, едва ли не с нежностью проводя по плечевой кости жертвы. — А вот запястья не были связаны, — с легким удивлением заметил он. — Что это значит, мистер Фишер? — Что это не был секс со связыванием, — словно очнувшись от зова по имени, ответил он. — Но нет признаков того, что у жертвы перед смертью вообще был секс, — парировала Бреннан. Она изучала отчет доктора Сэроян — записи о том, что успело рассказать тело до того, как его раздели до костей. — Бросьте, доктор Бреннан! — вдруг заспорил интерн. — В это время года все вокруг просто пропитано любовью! — Возможно, секс планировался, — вступил в разговор доктор Ходжинс, поднимаясь на помост к Бреннан и Фишеру. Ему потребовалось проявить ловкость, чтобы провести карточкой доступа по считывающему устройству: кроме распечатки из масс-спектрометра, содержащей результаты исследования частиц, найденных в волосах жертвы, он тащил несколько праздничных коробок разных размеров. — Что вы имеете в виду, доктор Ходжинс? — спросила Бреннан, торопливо огибая стол, чтобы взглянуть на его ношу. — Самого акта не состоялось, наша девочка даже не возбудилась. Однако подготовка впечатляет! Если не считать остатков гниющей органики, на ней были: блестки — «пыльца страсти», дико аллергенная смазка для тела с противным клубничным запахом, — Джек с радостным выражением актера телерекламы предъявил коллегам искомый тюбик. — Еще жертва явно использовала духи с феромонами, — на стол лег следующий флакончик. — А кроме них, ее волосы пахли чем-то пряным, правда, частицы слишком малы для идентификации. Похоже, наша развратница жгла благовония. — Зачем вы нюхали волосы трупа, доктор Ходжинс? — удивилась Кости. — А это еще что? — заинтересовался прежде отрешенный Фишер, заглядывая в последнюю коробку, которую Ходжинс, словно финальный, самый яркий аккорд, берег для финала своей речи короля лаборатории. — Это не имеет отношения к делу! — хотел было возмутиться Ходжинс, но ловкий интерн уже успел ухватить «улику» за кончик и вытянуть на свет тонкие черно-белые кружевные трусики.       Бреннан прыснула со смеху, Фишер скорчил гримасу, призванную изобразить понимающую улыбку, вмиг покрасневший Ходжинс выдернул танга из рук интерна. — Спасибо, Фишер, — со злостью сказал он. — Теперь мне придется покупать новые! Снимай рабочие перчатки, когда трогаешь чужое! — посоветовал специалист по жучкам и грязи, запихивая нежное бельишко в карман. — А лучше вообще не распускай свои акцепторы!       Проявив неожиданную ловкость, интерн вырвал у Ходжинса из рук коробку. — А тут еще и свечи! — возвестил тот, вытаскивая плоскую, как таблетка, плавающую свечку, и понюхал ее. — Ванильные! И с кем же вы хотели провести сей романтический вечер?       Ответить Джек не успел. — Возвращаю вам череп! — заявила Анджела, неся голову жертвы на вытянутых руках. — Реконструкция ничего не дала, но Бут уже едет к владельцам отеля «Седьмое небо». Там нам могут помочь с опознанием. Что с тобой, Ходжинс?       Густо покрасневший энтомолог поспешил убраться прочь с глаз своей несостоявшейся невесты, не забыв, впрочем, прихватить романтические атрибуты, не являвшиеся уликами. — Не злись! — крикнул коллеге вслед Фишер. — Должен же этот сумасшедший праздник плоти доставить и мне чуток удовольствия!

***

      Отель, владельцы которого и содержали сайт с фотографиями погибшей девушки, поражал воображение. Конечно, его габариты не дотягивали до знаменитых комплексов, на территории которых можно было бы легко затеряться, устроить кемпинг или кататься на роликовых коньках, однако в интерьер было явно вложено немало усилий. У Бреннан, хоть и большой любительницы стерильности, сразу же возникло ощущение, что ее туго закутывают в пуховую постель со свежевыстиранным бельем. Сюда явно приходили не для того, чтобы после утомительной командировки урвать пару часов сна перед обратной поездкой. Мягкое, душистое облако, которым казался весь этот отель, несомненно предназначалось для любовных свиданий и потрясающего секса. И, разумеется, лишь для тех, кто мог себе это позволить. Наверняка ночь в таком месте стоила заоблачно.       Если подумать, самое место для красивых девушек легкого поведения. Не место для смерти, правда, но разве хоть где-то рады встрече с нею?       Хозяева, супружеская пара элегантных лет, сидели рядышком на маленьком кожаном диванчике. Женщина мелко дрожала, а мужчина ободряюще поглаживал ее по колену. Маленькие и пухленькие, они чем-то напоминали суетливых, хозяйственных хомячков. Чете Эрна сообщили, что ФБР имеет к ним несколько вопросов, но сам повод не озвучивали. Бут отметил про себя, что дама слишком уж волнуется. — Я доктор Темперанс Бреннан из Джефферсоновского института, это специальный агент Сили Бут. Вам должны были сообщить о нашем приезде.       Мистер Эрна коротко кивнул и жестом предложил пришедшим сесть напротив. Бут занял одно из кресел, но Темперанс проигнорировала предложение и осталась стоять, рассматривая интерьер холла и большое деревянное панно-ключницу, висевшую за стойкой рецепшен. — Вы знаете эту девушку? — спросил агент, протягивая хозяевам отеля распечатанную на фотобумаге реконструкцию лица. По его просьбе Анджела по наитию заполнила пустые места, предупредив, правда, что получившийся портрет может быть очень далек от оригинала. Мисс Монтенегро предлагала сразу предъявить то единственное фото с сайта, где было видно лицо рыжей потаскушки, но у Сили были на это свои планы.       Мистер и миссис Эрна переглянулись. Дама взяла фотографию и, держа ее на вытянутой руке, долго разглядывала лицо жертвы, подслеповато щурясь. Бут напряженно следил за лицом владелицы отеля, надеясь увидеть отблеск вины и поскорее закончить это расследование. — Была бы она чуть похудей, я бы назвала ее Джессикой Картер, — наконец, вынесла вердикт миссис Эрна. — Она часто снимала у нас номер. — Очень хорошо. А на этом фото, по-вашему, Джессика? — Бут передал вторую фотографию, у которой, в отличие от первой, был нестандартный формат. От изображения отрезали кусок с ягодицами неизвестного мужчины, и чтобы белое поле не сильно бросалось в глаза, подкорректировали форму самой фотографии.       Едва дама рассмотрела новый снимок, как ее лицо переменилось. — Где вы это взяли?! — Это фото было выложено в альбом на вашем сайте, — без тени вопроса в голосе произнес агент Бут. — Жертва сделала этот снимок примерно месяц назад. — Картинка неполная, — вдруг подал голос мистер Эрна, до сих пор трогательно обнимавший супругу. — Вы обрезали ее мужчину.       Бут сорвался с места, как будто только этого и ожидал. — Я вынужден вас официально допросить. Вы заранее знали, что на снимке был мужчина. Я об этом ничего не говорил.       Мистер Эрна охнул, поняв свою оплошность, но тут же поднял обе руки вверх, показывая, что согласен сдаться без боя. — Я поеду с тобой! — воскликнула миссис Эрна, повисая на руке супруга. — Бут! — окликнула напарника Темперанс. — Не увози их в ФБР.       Агент и владельцы отеля замерли, не зная, как реагировать. — Сначала я хотела бы осмотреть номер, — заявила Бреннан. — Шестнадцатый. Именно его ведь снимала Джессика? Он единственный, от которого тут нет ключа.