Между нами.

POV Рафаэль Смотрю на неё. Бесит меня невозможно. Но как можно не любить её со всеми её женскими капризами, когда она вся растрепанная, заспанная, в порванной запятнанной футболке, матерящаяся, как в последний раз и с торчащим из-под одежды животом пытается приготовить ужин. С моим ребёнком под сердцем. Трясу головой и, ставя локти на колени, подаюсь вперёд: диван под моим весом жалобно проскрипел. До сих пор в голове настойчиво бьёт набатом убеждённость, что это невозможно, что-то настолько прекрасное не может со мной происходить — я ведь не заслужил всего этого. Я весь ебаная ошибка природы, мутант из вонючей канализации. А она считает, что нашла своё счастье рядом со мной, и ей похер на все мои аргументы. Несмотря на наш разговор пару месяцев назад, когда она призналась, что хочет от меня детей, я всё ещё хожу, как в воду опущенный. А причина моих тревожных мыслей ходит по дому вся румяная и счастливая, будто так и надо. Так и правильно. Я же, последние пять месяцев, не перестаю думать, что дело, в общем-то, дрянь. Это сейчас Домми ничего не угрожает, а последующие четыре месяца наверняка могут стать её последними. И тогда я снова останусь один, без её тепла под боком, заботливых объятий и наших привычных перепалок. А я этого допустить никак не могу, потому что моя жизнь без неё теряет смысл. Просто его не имеет дальше. От подобных мыслей инстинктивно закатываю глаза и тихо рычу сквозь зубы, сложив руки на груди. Мои мысли постепенно с каждым днём становятся всё страшнее и больнее. Помню, как сразу после новости о беременности Доминики, я первым делом вызвал Донателло — кто, как не он мог всегда наводить порядок в том, что я наделал. Именно визит гения и послужил началом моих сомнений, которые я теперь бережно лелеял в самых тайних закутках моего сердца, надеясь, что всё их грязное и мрачное содержимое никогда не станет реальностью. Но, как Дон заявил, вероятность имеется. Цепким взглядом обследовав внутреннее содержимое небольшого коттеджа, гений поставил небольшой рюкзак у дивана. Уютно и то, что нужно для Рафа, чтобы успокоить его внутрений огонь — домик у моря и любимая женщина рядом. Повернувшись к брату, который стоял сзади и прищурено смотрел на него, Донателло увидел её: она спускалась с верхнего яруса по спиралевидной широкой лестнице и, заметив Дона, только помахала ему рукой и устало улыбнулась. Повторив в точности её действия, гений передернул плечами и спрятал руки в карманы джинсов — ему было неловко наблюдать такую идиллию. — Дон, как дела? Чмокнув Рафа в плечо, Доминика прошлась босыми ногами по белому кафелю прямо по коридору и свернула в дорого обставленную кухню. Рафаэль жестом пригласил умника на кухню, и гений, помявшись, присел на стул, сложив руки в замок: — Отлично, работаю над диссертацией. Наука не дремлет, — улыбнувшись уголком губ, Дон с удовольствием прильнул к чашке с любимым черным кофе. — А вы, я смотрю, тоже время зря не теряете? Доминика усмехнулась, а Раф почему-то сжал кулаки. Задержав взгляд на брате, гений понял, что эта тема Горячей голове не нравится, чего не скажешь по счастливой улыбке Никки. — Ты не представляешь, Дон, как я счастлива. Каждая женщина мечтает подарить ребёнка своему мужчине. Заварив две чашки чая, Никки села Рафу на колени, любовно погладив его по насупленной роже. Тот только отвернулся и мрачно взглянул на меня: — Ну, чё скажешь? Гений отодвинул чашку и серьёзно посмотрел на парочку. — В общем-то, после твоего звонка, я пребывал в ступоре долгое время: для меня стало полнейшим шоком, то, что Никки забеременела. Это… ну, как бы мягче сказать… теоретически, это невозможно, так как вы оба существа разных видов, а межвидовые особи не могут иметь потомства из-за разных ДНК. Но. Донателло поправил очки и хитро усмехнулся, глядя на замеревших от его слов влюблённых. — Теория всегда основывается на практике. Так как ты, Рафаэль, человек только наполовину, значит в твоей семенной жидкости имеются человеческие клетки, что, собственно, и дали толчок к начальному развитию плода в маточной трубе. Доминика удивленно приподняла брови и подперла подбородок рукой, глядя на гения. — У тебя есть предположения каким этот ребёнок может быть? Дон сглотнул. Боясь обидеть или задеть чувства новоиспечённой матери, мутант нервно улыбнулся и покачал головой, косясь на поникшего Сорвиголову. — Совершенно никаких. Кто родится, тот и родится, вы же будете его любить вне зависимости от того мутант он или человек, не так ли? Удовлетворённая улыбка на губах Доминики заставила гения мысленно облегчённо вздохнуть — он успокоил мать, теперь нужно заняться отцом. Красноречиво посмотрев на Рафаэля, Дон сделал вид, что разминает шею, махнув и стрельнув глазами в сторону выхода. Темперамент едва заметно кивнул и перевёл взгляд на девушку, которая увлеченно погрузилась в телефон в поисках детских погремушек и сорочек. Шепнув ей что-то на ухо, Раф поцеловал её в макушку и последовал за братом. Выйдя на улицу и вздохнув свежий майамский бриз, Донателло оглянулся. Рафаэль прислонился к косяку, уперев взгляд в пол. Гений мог поклясться, что видит брата в таком тихом состоянии впервые. У Дона есть ещё, что сказать темпераменту, и ему правда не хотелось бы огорчать его больше, но он чувствовал, что нельзя такое держать в секрете. — Слушай, брат, я хочу, чтобы ты ещё кое-что знал. Это касается Доминики. Рафаэль медленно поднял голову и прищурился, навострив уши. — Ты же понимаешь, что данная беременность чревата последствиями. И тут три варианта событий: либо выживет Никки, либо ребёнок, либо оба не выживут. Темперамент протер лицо и обречённо кивнул. Он что-то подобное предполагал, но боялся даже думать об этом. — Но всё-таки вероятность того, что все будут живы не надо исключать раньше времени. Донателло устало улыбнулся и протянул трехпалую руку в знак прощания. Рафаэль хмыкнул и ответил на рукопожатие: — Понял. Спасибо, чувак. Поэтому сейчас я чувствую себя двояко: с одной стороны, я всегда мечтал о своей собственной семье, а ребёнок сделал бы мою жизнь идеальнее некуда. Но с другой стороны, этот ребёнок может навредить Домми. Что я буду делать, если её не будет рядом? Воспитывать ребёнка одному? Нашего ребёнка одному? Рыкнув, обхватил чугунную голову уже который раз за день. Каким-то из своих внутренних рецепторов почувствовал движение сзади и осторожные шаги. Потом мою шею обвили тонкие руки и горячие губы коснулись виска. С трудом оторвав голову от сложенных накрест рук, я усмехнулся уголками губ и осторожно притянул Домми к себе на диван. — Как ты? Девушка немного повертелась у меня в руках и уселась поудобнее, вжавшись мне в пластрон. Я положил подбородок на её макушку, и мой взгляд упал на её живот. Такой уже большой, с выпирающей пуповиной и покрытый синими ниточками вен. Совершенно неожиданно моя огромная рука легла на её живот: горячий и упругий, под которым сейчас развивается плод. Наш ребёнок. С трудом верится, что всё это взаправду, но вот оно доказательство — теплое и мягкое, упругое тело. Задержав взгляд на её животе, я почувствовал желание погладить его — Домми всегда говорила, что так мы становимся ближе к ребёнку, и он нас запоминает и узнаёт. Я же ещё ни разу не гладил её живот, потому что боялся. Не только то, что могу сделать ей или ему больно, но и самого факта существования моего ребёнка в Домми. — Ты хотел спросить, как мы? Брюнетка чуть повернула голову и положила свою руку на мою, лежащую на животе. Я усмехнулся и кивнул. — Как вы? — Мы лучше всех. На последнем слове, Доминика скривилась и резко положила руку на левый бок. Она начала резко вдыхать и выдыхать воздух, её выражение лица поменялось на болезненное, и я встрепенулся, внимательно смотря на терпящую боль будущую мать. — Раф. Я окаменел. Только не это. — Он толкается. Смотря на то, как Домми улыбается и щупает живот, явно намекая на то, что ей уже не больно, я облегченно выдохнул и протер лицо. — Черт возьми, ты меня в гроб сведёшь. Доминика засмеялась и притянула мою руку к левому боку. Я вопросительно покосился на неё и уже думал убрать её, как почувствовал богатырский толчок в руку. Недоверчиво прищурившись, дождался второго толчка. Ну ничего себе. — Тебе не больно, когда он так пинается? Девушка легла мне на пластрон и покачала головой. Я одной рукой гладил её макушку, а второй живот. Может действительно всё пройдет отлично, и… Это точно будет мальчик.