Boundless Sea

Иногда бывают моменты, которые определяют, какой будет твоя будущая жизнь. Они словно развилка на тропе в лесу, где из-за деревьев не видно, к чему приведет та или иная сторона, тот или иной выбор. Но, как ни крути, ты не можешь остановиться и повернуть назад - жизнь такая штука, в которой нет другого движения, кроме как вперёд. Сейчас перед Рукией Кагуя стоял именно такой выбор: остаться учительницей в родном интернате для девочек-сирот, где девушка выросла, отказавшись от хоть и выгодного, но не лишённого сложностей предложения стать гувернанткой, или принять-таки это предложение, не побояться отправиться за тридяветь земель от родных мест. Не то, чтобы ей было страшно уезжать от знакомых лиц, из места, в котором были её друзья и семья, если так можно было назвать пару оставшихся преподавать в пансионате подруг примерно её возраста, но кто знает, на кого она нарвется там? Как будут относиться к ней люди совершенно иного статуса, чем те, к которым она привыкла и которых понимала? Будет ли она для них уважаемой гувернанткой, человеком, обученным манерам и наукам, или же, как рассказывали некоторые попытавшие счастья, но так и не нашедшие его среди богачей девочки, с которыми она прожила и проучилась почти всю жизнь, единственное отношение, которое могут снискать к себе такие без рода и фамилии, как выпускницы пансионата, будет отношение как к прислуге, человеку низшего сорта, которого при случае старались унизить или оскорбить все, кому не лень? Будут ли слушаться ее указанные в письме две девочки весьма уже приличного возраста - одиннадцать лет? Да и сможет ли Рукия справиться с двумя? Насчёт своих методов преподавания девушка не сомневалась - за те два года, что она была учительницей в родном пансионате, ей встречались самые разнообразные по сложности характеры, и пока что она успешно справлялась даже с самыми запущенными случаями - даром что сама в детском возрасте была далеко не сахар. Но, тем не менее, все, с кем она работала, были сиротами, и прекрасно понимали, что жаловаться и плакаться на слишком строгую учительницу им не кому. Конечно, старшие подруги, в прошлом её наставницы, убеждали девушку не упустить свой шанс выбиться в люди - ведь жизнь в фамильном замке у берега моря под боком богачей была сытой и спокойной, совсем не такой, как жизнь в приюте с серыми стенами в тифозной низине средь пустошей, зависящим от скудных подачек благодетелей. Особенно наставницы ратовали за возможность найти семью, говоря: - Вот найдешь себе там конюха какого или охранника, а может, повар подвернётся, родишь детишек да поживешь счастливо за всех нас! Думать о том, какого это - жить с необразованным конюхом, не знающим ни красоты музыки, ни очарования живописи, и ощущать каждый день запах навоза, коим пропитана его одежда, Рукия думать не хотела. Пока что для юной семнадцатилетней девушки дороже были скромные мечтания о прекрасном принце, или хотя бы графе, с которым она бороздит просторы мира, и под ногами их чистокровных скакунов клубится пыль неизведанных дорог... Правда, о мечтах этих знала лишь её подушка, которая также впитывала непрошенные слезы, проливающиеся от осознания того, что девчонку-сироту, невзрачную, бледную, ничем непримечательную, низкого роста, с не особо-то красивой фигурой, никогда не полюбит ни принц, ни граф. И если девочки помладше, ещё воспитанницы, любящие холодными длинными зимними вечерами у камина делиться своими тайными мечтаниями о прекрасной любви и вместе придумывающие образы прекрасных юношей, не задумывались пока о той тяжёлой доле, что ждала сирот в этом негостеприимном мире, то Рукия, прекрасно себе представляющая тяготы своей незавидной судьбы, к несбыточным мечтам прибегала редко, лишь в попытке забыться хоть на секунду. Возможно, сейчас для этого было самое время. Ей просто необходимо было как-то от отвлечься от раздумий по поводу судьбоносного решения, поэтому девушка, решив пропустить дневную трапезу, выпросила у кухарки пару бутербродов и, захватив с собой корзинку на предмет пропущенных на вчерашней прогулке с воспитанницами ягод, убежала в лес, к речушке, протекающей совсем недалеко от пансионата. Летом эти места были прекрасны: вересковые пустоши, обрамляющие небольшой светлый лес в низине, на окраине которого был построен пансионат, сейчас сияюще переливались на солнце мягкими бархатными волнами от легкого теплого ветерка. В теплом воздухе раздавался радостный щебет птиц и стрекот кузнечиков, головки редких полевых цветов качались в такт переливам музыки природы. Рукия любила лето. Оно скрывало истинную страшную природу низины, оказавшийся колыбелью беспощадного тифа, ежегодно уносившего жизни маленьких девочек из приюта и жителей городка, расположенного в семи милях к северу. Так погибли два друга детства Рукии - начиная с восьми лет, она частенько убегала в городок, где познакомилась с тремя сорванцами, тоже сиротами, оказавшимися на попечении доброй, но бедной семьи. Они вместе исследовали городок, низину, играли в рыцарей и колдунов, собирали ягоды и купались в речке в лесу. Со временем, наставницы, потеряв всякую надежду найти управу на своенравную девчонку, даже стали закрывать глаза на прорехи в ее платье, или на чумазые, перемазанные в соке ягод щеки. Впрочем, никаких других проблем Рукия не создавала, исправно чиня одежду или подчиняясь наказаниям, и на неё махнули рукой. От природы любознательная, девочка впитывала знания, как губка, так что её выходки никак не влияли на успеваемость. Но в два года назад дружная компания распалась - один из ребят, Абарай Ренджи, ушел на поиски новой, лучшей жизни с туппой бродячих актеров, обещая вернуться за друзьями, как только станет успешным и богатым. В нем всегда была эта жажда приключений вкупе с некоторой безалаберностью и беспечностью. Так что тогда Рукия попрощалась с ним, не надеясь увидеть когда-либо снова. А этой весной погибли оба оставшихся друга. И она вновь стала сиротой. Теперь её ничего не держало здесь, и несколько дней назад директриса, вызвав девушку после ужина в свой кабинет, рассказала ей об объявлении, данном неким Урахарой Киске, в котором говорилось о том, что в дом графа Куросаки, находящемся в таком то графстве, требуется молодая гувернантка с опытом работы не менее двух лет, отличным знанием английского и французского, умеющая, помимо прочего, играть, как минимум, на двух музыкальных инструментах и разбирающаяся в живописи и искусстве. Далее приводился список необходимых предметов, которые должны были преподаваться двум дочерям вышеуказанного господина Куросаки, одиннадцатилетним Карин и Юдзу Куросаки. Оплата предлагалась достойная, и обещалось выделить в фамильном замке две комнаты: личную в пользование гувернантки и просторную классную со всем необходимым для комфортного преподавания. Далее она показала девушке ответное письмо на запрос по этому объявлению, в котором говорилось, что кандидатура Рукии, посланная втайне директрисой, одобрена, и её как можно скорее ждут в графстве К***. Кагуя была ошарашена. Не то, чтобы она сама не задумывалась о подобном развитии событий, но именно в этот момент подобная перспектива ее скорее испугала, нежели обрадовала. Когда всю жизнь, насколько хватает памяти, живёшь в одних и тех же стенах, мысль о скором отъезде чуть ли не на другой конец страны не может не пугать. На вопрос, почему именно она и почему тайно, директриса дала вполне логичный ответ - в таком возрасте на такую работу может рассчитывать только лучшая студентка пансионата, сдавшая экзамены экстерном с лучшим баллом, умеющая рисовать, играть на фортепиано и арфе, и, к тому, же успевшая поработать два года. Пока что это была лучшая кандидатура из всех учительниц - у кого-то не хватало компетенции, у кого-то возраст был уже не тот, у кого-то не хватало опыта работы, а у кого-то был не столь пробивной и твердый характер. Проработавшая в пансионате более сорока лет, из которых десять были в качестве директрисы, женщина ясно видела потенциал каждой воспитанницы или подчинённой. А тайно потому, что вышеназванный Урахара Киске был ее давним и добрым знакомым, не раз помогавшим пансионату, и отправившим объявление прежде газеты именно ей. При столь благоприятном раскладе у Рукии был реальный шанс зажить более счастливой и сытой жизнью, возможно, даже найти свое женское счастье. Она, хоть и приносящая в прошлом много переживаний, полюбилась директрисе за живой волевой характер и трудолюбие. Давая девушке на раздумья неделю, начальница отправила ее спать, но Рукия в ту ночь так и не смогла сомкнуть глаз, думая о таком внезапном повороте судьбы. Конечно, она не обязана была соглашаться, и могла остаться и дальше преподавать науки сиротам, но будет ли в её жизни ещё один такой шанс? Или она будет также угасать, как старшие наставницы, и, сидя у камина с вязанием, с тоской глядеть на пламя, что уже никогда не загорится в их глазах? Ответа у девушки не было. Неделя подходила к концу, но Рукия оттягивала момент принятия решения, ежедневно задумчиво поглядывая на открытый чемодан, безмолвным напоминанием стоящий у изножия кровати. Ей как-то вдруг резко полюбился ранее ненавидимый храп мисс Хаттори, немолодой полной учительницы математики, с которой она делила крохотную комнатку в правом крыле Куротсучи-холла (именно так, в честь благодетеля и владельца графа Куротсучи назывался пансионат). Уже не казались такими мрачными стены классной комнаты в свете вечерних сумерек, огонь в камине потрескивал особенно весело, и даже ежедневная бобовая похлёбка, ранее вызывающая отвращение, вдруг стала почти вкусной. Сейчас же девушка сидела на любимом пне под старым раскидистым дубом, слушала журчание воды в речке и любовалась бликами солнца на трепещущих листьях осины на том берегу. Из ее кроны раздавался весёлый щебет птичьей семьи, озабоченной покормом бездонных глоток пока ещё лысых, покрытых пушком птенцов. Жизнь в низине кипела, словно бы сама природа, извиняясь за весенние эпидемии, добавила в этот лес красок. А каково же там, у моря? Слышны ли песни птиц, дует ли теплый ласковый ветер, греют ли так же уютно солнечные лучи? Рукия вдруг вспомнила старую сказку о путешественнике, который каждый день узнавал что-то новое, бродя непроторенными дорожками по неизведанным местам, и то, как она с друзьями мечтала бродить там вместе с ним, и ясно поняла, что никогда не узнает, какого там, в замке неизвестного графа, если не поедет и не посмотрит. Преисполненная решимости, она вскочила и поспешила назад, в пансионат, чтобы с уверенностью сообщить директрисе, что согласна. Оказалось, что директриса, даже не сомневаясь в решении своей протеже, уже выслала необходимый запрос в гостиницу в городке К***, который находился всего в десяти милях от фамильного замка Куросаки, и приготовила полный расчет и рекомендации. Почтовую карту можно было нанять в И***, а до городка девушку с тяжёлым чемоданом согласился довезти хозяин соседей фермы - его путь пролегал как раз мимо школы. Последние два дня перед отъездом для Рукии были переполнены переживаниями и светлой грустью прощания с друзьями детства. Молодые сотрудницы, несомненно, завидовали такому перспективному повороту судьбы, но в общем все желали девушке только добра и счастья. Даже суровая экономка, обычно словно коршун следящая за возможным перерасходом продуктов, устроила практически пир, выделив к ужину дополнительные порции тушеных потрошков и ягодного пудинга. И плевать, что дополнительная порция едва была соразмерна ложке, или что пудинга хватило на один укус, в тот вечер всех, и учениц, и учительниц, охватило состояние необъяснимого покоя и благожелательности друг другу. Дружно нараспев прочитав молитву, девушки и женщины разошлись по комнатам, и каждая в глубине души уповала на то, что этот опыт одной из прошлых воспитанниц пансионата будет удачным, а значит, им есть на что надеяться в будущем. А Рукия же, в переживаниях так и не сомкнувшая глаз, уже на рассвете стояла у крыльца, ожидая повозку фермера, что повезет ее к новому жизненному этапу. *** С наступлением темноты следующего дня почтовая карета прибыла в городок К***, и девушка сошла с неё, рассматривая темные стены и потрепанную временем вывеску с названием недорогой гостиницы, в которой ей предстояло ночевать. У входа Рукию встречала хозяйка, тут же распорядившаяся нагреть для гостьи воды и унести чемодан. Предложив также скромный ужин, женщина, наконец, оставила путешественницу в покое, обещая распорядиться насчёт утренней кареты. Сейчас Кагую охватило странное состояние нетерпения, и, если бы не позднее время, она отправилась бы замок сию же секунду. Лишь бы не изнывать от страха и неизвестности. Ещё в Куротсучи-холле она подробно расспросила директрису обо всем, что было известно той о семье Куросаки, но информации было ничтожно мало. Единственное, что получилось узнать помимо того, что было указано в письме, это наличие у господина Куросаки не только двух дочерей, но и сына, наследника фамилии и состояния, который был намного старше Рукии, и постоянно находился в разъездах по делам семьи, а также то, что жена господина Куросаки трагически погибла десять лет назад. Последнее немного утешало, ведь кто знает, в чем причина требования именно молодой гувернантки для его сестёр? Впрочем, Рукия надеялась, что ей удастся избежать каких-либо смущающих ситуаций, а предпочтение по возрасту вызвано удобством девочек, для которых она, постаравшись, может стать не просто наставницей, но и подругой, хотя на это надежды было немного. Лёжа на сырых, пахнущих плесенью простынях, девушка отчаялась было уснуть, но утомлённое дорогой и переживаниями сознание потихоньку всё-таки уплыло в страну Морфея. *** Утром у девушки возникла ещё одна проблема: ее дорожное платье было безнадежно запылено, и в таком состоянии она не могла позволить себе предстать перед новыми хозяевами, а другие два платья, имевшиеся в ее распоряжении, были либо слишком простым, либо черезчур нарядным. Она не хотела показаться простушкой, но, в то же время, слишком яркий образ мог испортить первоначальное впечатление, охарактеризовав её как легкомысленную особу. Отчаявшись принять решение, девушка спросила совета хозяйки гостиницы, на что получила странный взгляд и совет не забивать голову глупостями, тем более, что её светло-серое платье из тонкой шерсти никто в этих краях не назвал бы ярким или нарядным. Более того, женщина, рассмеявшись, заметила, что по всей видимости воспитание у будущей гувернантки было чересчур жёстким, раз платье строгого кроя считается ею за нарядное. Что ж, в ее словах была правда - в пансионате все носили лишь чёрное, так как это был наиболее выгодный цвет в тех условиях жизни. Серое платье Рукия сшила себе сама уже будучи учительницей, и надевала лишь два раза - в день назначения и в день, когда был прощальный ужин. Неудивительно, что для нее это был весьма фривольный стиль. Наконец определившись, Кагуя села в карету, и через полтора часа уже стояла перед внушительными коваными воротами, ощущая на губах солоноватый вкус морского ветра. При подъезде к поместью, она успела мельком увидеть бескрайнее волнующееся сине-серое пространство, простирающееся до самого горизонта и сливающееся вдалеке с тяжёлым, покрытым свинцовыми тучами небом. У нее на секунду перехватило дыхание от осознания величия этого места. Сам замок был скрыт за обширным парком, сквозь который от ворот вела широкая мощная подъездная дорога. У запертых коварных ворот висел внушительного вида колокол, в который и позвонила Рукия. Спустя немного времени к ней подошёл высокий молодой мужчина с загорелой до черноты кожей и густыми каштановыми волосами, спадающая на высокий лоб челка скрывала выразительные карие глаза. - Доброе утро, - его голос был низким и глубоким, но глуховатым, словно бы этот человек молчал куда чаще, чем говорил. Вы, наверное, мисс Кагуя Рукия, новая гувернантка? Я Садо Ясутора, здешний конюх и садовод, - сказал он, принимая из рук кучера тяжёлый чемодан. - Очень приятно познакомиться, мистер Ясутора, да, я Рукия. Спасибо, что встретили меня. Боюсь, возможно, я немного рановато? - поблагодарив и попрощавшись с кучером, Рукия торопливо поспешила за высоким мужчиной, уж больно существенной была их разница в росте и размере шага. Признаться, ей было немного неуютно рядом с настолько высокими людьми, ведь она доставала ему примерно до... груди? И то, еле-еле. Заметив это, девушка покраснела, что не укрылось от внимания её провожатого, который пытался скрыть улыбку. Они вступили на тенистую аллею, и Рукия, не сдержавшись, замотала головой, стараясь рассмотреть выглядевший снаружи ограды неухоженым и мрачными парк. Впрочем, так и оказалось, и Садо, заметив её взгляд, пояснил: - Мистер Куросаки не любит, когда деревья заставляют расти не так, как это сделала бы природа. Он говорит, что красота их более видна в естественном виде. - Не могу с ним не согласиться, - кивнула Рукия, - я выросла рядом с лесом, поэтому мне тоже по душе природная первозданность. Скажите пожалуйста, а здесь всегда так пасмурно? - Нет, вы просто попали в такое время. Стабильно раз в сезон на неделю в наши края приходят дожди, но остальное время здесь довольно солнечно. Вы ещё успеете устать от необходимости носить шляпу с широкими полями. - Он неожиданно широко улыбнулся, блеснув в полумраке белыми зубами, и девушка улыбнулась ему в ответ. Она подумала, что, несмотря на кажущуюся угрюмость, мистер Ясутора, должно быть, хороший человек, и решила во что бы то ни стало подружиться с ним. - Не расскажете, кто ещё живёт здесь? - Ну, на самом деле нас здесь немного, намного меньше, чем требуется для такого огромного замка. Левое крыло используется только для заселения гостей, так что нас здесь всего пятеро: я, слуги сестры Исане и Кионе Котецу, Сентаро Коцубаки, экономка Кирио Хикифуне, повар Тессай Цукабиши и двое его племянников ещё иногда приезжают из города. Не волнуйтесь, мисс, они добрые люди. - Можно просто Рукия, - девушка улыбнулась спутнику, но всё-таки внутри у нее все сжалось - столько незнакомых людей! - Тогда и вы зовите меня просто Садо. Я слышал, вы приехали издалека? - Да, я жила более чем за триста миль отсюда. - Не жаль было расставаться с родными? - Садо с любопытством посмотрел на девушку из-под челки. - Я сирота, - просто ответила она, пожимая плечами. - Всю жизнь прожила в пансионате, и там же начинала преподавать. Так что особо терять мне было нечего. - Простите. - Ничего, - она снова пожала плечами, и заинтересованно спросила, - а ваша семья живёт в городе? - Я тоже сирота. На самом деле я сравнительно недавно живу здесь, куда меньше, чем остальные. Господин Куросаки принял меня на работу три года назад, когда положение мое было совсем уж аховым. Можно сказать, я обязан ему жизнью. Рукия хотела было извиниться за свое неуместное любопытство, как вдруг из-за деревьев к ним навстречу выбежали два человека: невысокий мужчина со странной высокой прической с криками убегал от молодой девушки со светлыми короткими волосами, размахивающей палкой для выбивания ковров: - Ах ты, олух, а ну подошёл сюда быстро, я уж тебя нагрею, только попадись мне, шутник проклятый! - Внезапно они оба резко остановились, увидев Рукию, и застыли с открытыми ртами. - О, так это она, что ли? - громко спросила блондинка, тыча в застывшую девушку пальцем. - Познакомьтесь, это Сентаро И Кионе, они вечно ругаются и начисто лишены манер, - с усмешкой сказал Ясутора, обращаясь к Рукии. И тут она поняла, что плохо ли, хорошо ли, но скучно ей здесь точно не будет.