Нужные слова

— И на каком они? — вкрадчиво поинтересовался Дин, вслушиваясь в крики за дверью. — На эсто-онском, — радостно потянулся Родик, будто слушать, как папа отчитывает Лиса, его любимейшее занятие. — Нам-то особо некогда было учить, — также скалясь во все зубы, подхватил брат, — а Лисён с папой много времени проводил. Да уж, не так себе Дин представлял знакомство с будущим о-тестем. Не зря Лис столько сопротивлялся и срывал все походы домой один за одним, пока альфа просто не запихал его в машину, не вручил огромный букет и, не спрашивая, повез по ранее вызнанному адресу. Близнецы от новости о воссоединении семейства пришли в такой неописуемый восторг, что, бросив стаю, помчались «смотреть представление». А оно длилось уже минут пятнадцать и, судя по виноватым интонациям Лиса и выкрикам его папы на эстонском языке с отборным русским матом, всё мероприятие рисковало затянуться надолго. — Вкратце, в чем суть скандала? Близнецы переглянулись, вышли из-за стола на середину комнаты, и, как клоуны со стажем, пожали друг другу руки. — Где ты пропадал столько времени?! — заверещал тонким писклявым голосом Ярик. — Папа, умоляю, таки не делайте моим ушам громко! — кривляясь, ответил Родик с типичным одесским акцентом. — Поверьте мене, этот хипиш не принесет никакого гешефта! Фейспалм. Дин подпер щеку рукой, жестом предлагая продолжать шоу. Конечно, будущие родственнички бывали и очень серьезными, во всяком случае один из особняков Ветровых они поджигали с очень холодными головами, но если начинали веселиться, то остановить их было невозможно — тушите свет, сушите весла! — Мог бы хоть раз навестить отца! — Шо Вы на меня наезжаете как старый коммунист на советскую власть! Я регулярно экономил ваши нервы звонками. — Два раза в год?! Да я поседел за это время! — В таком случае, я бы больше беспокоился за Ваши ребра. Со дня на день к Вам пожалуют черти! — Да ты вообще от рук отбился! Как с отцом разговариваешь! Выпороть тебя мало! — Ну, за это не переживайте. Там такая очередь дать мне джосу, что Ваш ремень я еще буду вспоминать с нежностью и умилением! В соседней комнате что-то упало с протяжным звоном и тут же послышался звук битого стекла. Дин обеспокоенно глянул на закрытые двери: вроде бы человек знает, что ничего его омеге не грозит, а волк всё равно тревожится. — О, пошла вторая стадия! — Ярик прочистил горло и снова перешел на писк. — Ну скажи мне, зачем надо было сбегать из дома? — Здрасте Вам через окно! А то Вы бы отпустили меня, не спросив, вернусь ли я к ужину! — Ты же знаешь, что мы всегда бы тебя выслушали и поддержали в твоих начинаниях. — Зачем Вы наговариваете на свою репутацию, когда я был в этом доме как голый ноль в пустом месте и никто не трудился открыть свои уши, чтобы послушать за мои планы. В другой комнате послышались отчетливые всхлипы, отчего Дин невольно навострил уши: омеги плакали, но вместе, а значит никакой угрозы поблизости не наблюдалось. — Я понимаю, может, мы не уделяли тебе достаточно внимания… — Папа, таки проверните эту шарманку в другую сторону, чтобы мелодия заимела новый ажур! -… но уйти с одним табельным Мира и без всякой записки — полное свинство! Дин устало потер переносицу. Послал бог Пару! Лис, конечно, не был пушистым зайкой, но уйти в никуда без вещей, без денег, надо иметь стальные яйца. Или абсолютную отбитость. — Хоспади, отдохните уже от этой мысли и натяните внимательность на свое лицо: я не настолько беспомощный, чтобы не заработать на что-нибудь, кроме пары пустяков! — Хорошо, хорошо, я понимаю. Никто в тебе не сомневается. И если не хочешь рассказывать, — братья вопросительно глянули на Дина, от чего вся комедия резко приобрела смысл: они не знали, что происходило с Лисом, — то мы не будем на тебя давить. Но скажи на милость, кто это сидит у нас в гостиной?! — Папа, это фраер, которого не сыщешь, даже если мы соберемся всем гамузом! И он… Двери открылись и из комнаты вышли омеги с самым скептическим выражением лиц. Лис приподнял бровь и закончил за братом: — Даже с одной ногой пнет вас в такое место, где альфам и с необоротнической комплекцией тяжело разместиться. — Чё-то вы быстро закончили! — протянул Родик и тут же схлопотал подзатыльник от папы, впрочем, даже не пытаясь увернуться. — Иссанд*, и это мои дети! Меня Михкель зовут, — Бернацкий протянул руку Дину, — отчество у нас не принято. Антипов с удовольствием пожал хрупкую ладонь. В отличие от остальных членов семейства он говорил с заметным певучим акцентом. И с первого взгляда было заметно, что близнецы пошли в него, — оба светловолосые и зеленоглазые — в то время, как Лис был копией второго родителя. — Ой, у меня же торт есть! Давайте… — Нет, исси*, нам пора ехать, — Михкель сник, но Лис обнял его, наверняка, потихоньку вытаскивая из папы огорчение, — я к тебе на неделе приеду, чтобы Дин не томился, пока нас ждет. — Хорошо, Элис*. Может, я тогда с собой положу? Михкель, в свойственной всему семейству манере, не дожидаясь ответа, ушел на кухню, а Лис перевел взгляд на братьев; будь у них хоть чуть-чуть инстинкта самосохранения, давно бы уже прижали ушки и втянули голову в плечи. — Биба и Боба — два долбоёба! Но Ярик и Родик только наигранно шумно прихлебнули чая и ответили невинными улыбками мальчиков церковно-приходской школы. Прощание вышло коротким, Лис еще раз пообещал скоро приехать, забрал торт, и, схватив Дина за руку, буквально выбежал за дверь. Антипов покорно следовал за ним, молча завел машину и спокойно уставился на дорогу, считая про себя секунды. Гнетущего, обманчиво невозмутимого молчания Лис выдержал тридцать семь секунд. — Ну да, я сбежал из дома в Москву, никого не предупредив! Но в первый раз они меня поймали и поставили новый замок, да еще и решетки на окна! Ты бы смог жить в таких условиях? Это ж натуральный пиздец! А я всем регулярно звонил, докладывался, что я живой и здоровый, чтобы они сильно не палились, не устраивали полномасштабных поисков. Жил в Москве. Работу даже нашел… — Помолчи. Лис примолк, понимая, что сейчас вся эта информация будет лишней. Антипов доверял ему бесконечно, потому что самый главный вопрос — а чем же он зарабатывал на жизнь? — так пока и не был задан. Вообще ни один не был задан. И это напрягало, спрессовывало воздух вокруг. — У каждого свои тайны, а у тебя больше всех. Ты знаешь, я не буду давить и насильно вытаскивать неприятные воспоминания. Захочешь — сам расскажешь, — Лис благодарно взглянул на своего альфу: такого понимающего не найти в целом свете, - но! Омега мгновенно поник, перебирая в голове моменты, которые они сейчас будут обсуждать. — Ты ушел, когда тебе было шестнадцать. Пропадал два года. — Бляяя… — простонал Лис, закрывая лицо, — ты не мог прицепиться к чему-то другому? — Твои братья «навскидку» посоветовали именно эту дату. И примчались, бросив стаю, что обычно за ними водится только по особым случаям. А твой папа что-то намеревался отмечать. Так что, вопрос у меня всего один: паспорт взял? — Взял… — обреченно проблеял Лис, мрачно уставившись в окно. — Ну и отлично. Я, конечно, еще с удовольствием послушаю, полную версию побега… — И не надейся, это тайна умрет вместе со мной! — … но сейчас у нас другие планы. — И куда мы, Дин? Мы же не в… — Мы, Лисёнок, — улыбка, которую альфа столько сдерживал всё-таки прорвалась и многократно отразилась на лице его Пары, — едем отмечать твоё совершеннолетие.