Полуночный Кролик

      Гудки кажутся вечными… — Ну же… Хён…       Дрожащими холодными руками он размазывает по сенсорной поверхности растаявший снег.       Когда же это всё закончится.       Колкий ветер пробирается под натянутый чуть ли не на глаза шарф, вынуждая и без того дрожащего от страха Тэхёна снова сжаться и ускорить бег.       … Абонент не отвечает, повторите вызов позже… — Возьми трубку…       То ли экран перестал реагировать на прикосновения из-за холода, то ли руки слишком замёрзли, чтобы нормально перезапустить вызов.       Чертовщина.       Дорога, по которой он ходил уже сотни раз, кажется бесконечной, а уличные фонари, которые всегда функционировали отменно, сейчас вдруг стали отключаться на глазах, стоило только парню добежать до одного из них. Тэхён не должен быть сейчас здесь.       Боже, как же он устал от бесконечного страха, что преследует его уже долгие годы…       Время на часах ещё совсем детское, но зато зимнее; темнеть стало совсем рано, а из-за жуткого холода вечно бдящие жители города рассосались по квартиркам.       Один Тэхён бежит сломя голову после тренировки…       Брат не забрал его сегодня… Должен был ещё засветло, но не забрал.       Чёрт.       Телефон выскальзывает из кармана пальто, падая на асфальт, но, к счастью, не отключается.       Он останавливается, услышав удар мобильника о пол, и по ещё включённому экрану обнаруживает его у скамейки. Задерживаться совсем нет желания, но мобильник у Тэхёна был недешёвым, да и к тому же подарком от брата, так что пришлось пересилить страх…       Оно преследует его уже который год, отравляя страхом его кровь: она, словно засахаренная вишня, от температуры сгущается, превращаясь в карамель; с трудом проходит по венам, поступая в сердце, снова строчащее, как из пулеметной очереди, когда Тэхён вновь улавливает чьё-то присутствие.       Он ждёт непонятно чего, редко выходит на улицу даже когда светло, хотя прекрасно помнит, что ЕГО следует ожидать лишь к ночи… Тэхён никогда его не видел, но точно знает, что рано или поздно…        Со средней школы он почти никогда не ходил один — школьные друзья, по их давно зародившейся традиции, всегда его провожали, а вот на тренировки его всегда возил или провожал брат, также, как и забирал оттуда.       — Чёртов Хосок, — прошептал парень, наконец забегая в подъезд. Телефон загудел громкой вибрацией, а на экране появилась некогда сфотографированная лыба сводного братца.       — Почему так вовремя! — ему совсем не весело. Он задыхается от долгого бега, а горло адски дерёт от холодного ветра.       Путая карманы, он еле находит затаившиеся в куртке ключи, попутно поднимаясь на нужный этаж. Хорошо, что на его лестничной площадке сегодня горит свет. Еще осталось немного — и он спасен.       Мобильник не успокаивается, но выключать или отвечать сейчас совсем нет времени. Нужно скорее вставить ключ в замочную скважину. Руки дрожат, а его громкое дыхание слышно, наверное, на всех этажах. Слух сейчас невероятно обострен, и Тэхёну кажется, что снизу кто-то к нему поднимается. Сердце начинает колотиться еще сильнее, а ключи падают на пол. Сматерившись, он мигом их поднимает, открывает дверь и забегает внутрь, запираясь на все замки и щеколды. Рюкзак летит куда-то в сторону, а трусишка садится прямо на пол, поджимая колени, и пытается прийти в себя.       Раздаётся звонок в дверь.       Сердце пропускает удар.       Сколько секунд прошло с момента, когда он захлопнул дверь? Пять? Десять? Звонки нервно прерываются и возобновляются, словно кто-то очень расстроился, не успев его догнать. Телефон вдруг снова вибрирует. Это Хосок.       — Брат… — воет парень в трубку.       — Можешь впустить меня? Я не успел догнать тебя на площадке…       Тэхён роняет голову к коленям. Это всего лишь Хосок.

***

      — Почему ты не брал трубку? — братья сидят за небольшим круглым столом, попивая из именных чашек горячий шоколад. Тэхён не отводит взгляд от полосатого носка на своей ноге. Обида на поступок брата собиралась комком в горле, но мужчина не должен развозить сопли.       — Прости, родной. Телефоны спутали, мобилу коллеги захватил, — с сожалением выдыхает старший.       Тэхён со стуком опустил чашку на стол и встал.       — Не извиняйся… И я тебе не родной… — съязвил он, прекрасно понимая, чем его брат мог заниматься со своей коллегой, но вслух не решился произнести.       Привычка называть Тэхёна родным появилась у Хоби ещё с того самого момента, когда они стали делить одну комнату на двоих.       — Всегда будешь родным, — он тоже поднялся.       — Чёрт, малой, да ты же выше меня и бицухи какие понарастил! Неужели до сих пор боишься?       — Не так уж я и выше тебя. Всего пару сантиметров… — выдыхает младший, тычась носом в колючий братский свитер. Только брат знает, что его пугает. Только ему он осмелился открыться…       — Я больше не подведу тебя, — Хоби улыбнулся и закрыл глаза. Сегодня у всех был тяжёлый день.       — Да брось… Может, ты и прав… Нужно избавляться от этого дерьма…       — Снова?.. — поднимает голову, заглядывая в глаза. Тот их просто отводит.       — … Да…       Минутная пауза длится словно пять, и Тэхён наконец отклеивается от брата, скидывая с его плеч свои руки.       — Я думаю, тебе нужно возобновить посещение психолога. Завтра пойдём… — в глазах Хо заблестели нотки мольбы, голос резко посерьёзнел, а руки принялись машинально поправлять братский воротник. Тэхён бы и возразил и поспорил, но на споры не было сил.       — Спокойной ночи. — сложив чашки в раковину, он ушёл к себе в комнату. Старший остался.        Хоби знает, что это неприятно — осознавать, что ты беспомощен и нуждаешься в специалисте, но просто бездействовать и ждать пока само пройдёт — Хо считает глупостью. Сколько он помнит Тэхёна, тот всегда был весёлым лучиком света, всегда излучающим тепло, но после шестнадцатилетия с ним вдруг что-то стало происходить.       »… Снова он… Опять он…» — паниковал он, как-то проснувшись в холодном поту. «… Ты запер дверь? Он просил, чтобы я открыл ему дверь…» Постоянно этот чёртов полтергейст, что, по его словам, преследует его во снах и наяву…       Хоби домывает пару ложек, вытирает руки, выключает свет и выходит из кухни…

***

      Уличная темнота. Только одинокий фонарь освещает небольшой участок за окном, подсвечивая стремительно падающий снег. Тени веток царапают окно и отпечатываются на занавесках кривыми корягами. Сильный ветер. «Наверняка не существует такого человека, который бы захотел оказаться сейчас на улице», — такие мысли посещают юношу, тайком спрятавшегося за шторами. Шоколадные, пушистые домашние тапочки почему-то валяются по разным углам, и юноша стоит совершенно босой. А ведь он очень не любит холод…       И вроде тот же самый редкий свет, как и всегда… И вроде бы та же самая ночь… И вроде бы не темнее других…       — Никого… — юноша разворачивается на пятках и бегом бежит в свою кровать… Он не знает, зачем это делает, но лишнее убеждение, что за окном никто не стоял и не стоит — даёт ему надежду на спокойный сон. А если бы он всё-таки… увидел?       Тэ укутывается в своё любимое «космическое» постельное бельё и с трепетом слушает загадочное и устрашающее завывание колючего и одинокого ветра. Рвано вздыхает. Сейчас он точно знает: пока он в своём доме, пока рядом брат, ему ничего не угрожает, его никто не достанет: ни ветер, ни кто-либо ещё.       — Не достанешь… — в сердцах шепчет юноша и закрывает пледом уши.       На кухне стихло… А это значит, что Хоби уже закончил свои дела и ушёл спать. Тэхён обычно засыпал до того, как брат уляжется, но в последнее время у него это не особо получалось.       — Нужно считать овец… — он трёт глаза и ерошит волосы.       По потолку проползли полосы света от машинных фар, где-то неподалеку раздался звук мотора, и какое-то странное жуткое чувство, что сидело внутри юноши, постепенно стало утихомириваться.       — Одна овечка.       …       — Две овечки…       Три… Четыре…       Юноша полностью погрузился в крепкий сон. Его неспокойное дыхание превратилось в сонное сопение, волосы небрежно рассыпались по подушке, с нижней губы потекла слюна.       Кто-то очень пристально наблюдал за спящим юношей сквозь плотно зашторенное окно…       Парень жил на пятом этаже.

***

      Шепот стен.       9 лет назад.       Осень. Не правда ли, осенью красиво? Золотая краска украшает некогда зелёные кроны, меняя их наряд на более сказочный. Но эта осень давно прошла, оставляя за собой всего лишь голые, мокрые ветки, гнущиеся от сильного ветра. Те самые позолоченные листья вскоре нашли своё место в сырой земле, что совершенно не удивляет, ведь это ждёт каждого из нас…       Мрачно? Конечно, мрачно. Тэхёну больше нравится, когда листочки висят, шелестят, а не гниют в земле. Но, знаете? Когда у тебя есть семья, тебе плевать на ненастную погоду. Она становится чем-то второстепенным, неважным. Она не является частью тебя и не соответствует состоянию твоей души. Она просто существует. Сама по себе. Не мешая никому, наоборот, даже зачастую приобретает новые краски. Ведь рядом твоя семья. Любящая, греющая, обнимающая семья. И самая скользкая погода становится чем-то хорошим, значущим, имеющим место быть.       А у Тэхёна семьи нет. Пока нет. В будущем, он уверен, она появится. Пусть и не родная, но всё же…       Приятно держать в руках кружку чая и смотреть в окошко, пусть погода за ним и не самая дружелюбная и тёплая. Тэ уверен, что, когда у него появится семья, он обязательно подружится и с ветрами, и с ливнями, и с мрачными тучами, и с опавшей гниющей листвой.       Его комната находится на третьем этаже, что позволяет легко разглядеть с высока гигантские ворота, освещённые сейчас фонарями. Сколько Тэхён себя помнит, когда он к ним подходил — он всегда был так ничтожно мал по сравнению с ними. Они были настолько высоки, что, казалось, вот-вот достанут до неба и поранят своими острыми наконечниками пушистые облака. Но сейчас ночь, а вместо облаков сияющая луна, да и Тэхён с переселением на третий этаж понял, что ворота не такие уж и гигантские. Не такие страшные… А как щедро они сегодня раздвинулись с приездом незнакомой машины, которая наверняка приезжала за кем-нибудь из детей, и кто-то возможно уже завтра будет спать не в детском доме, а в своем собственном. В объятиях. Повезло же…       На крошечном обшарпанном столике, освещённая настольной лампой, лежит тетрадка в клетку и несколько разноцветных фломастеров — Тэхён очень любил рисовать различных чубриков и динозавриков, книжки про которых стояли неровной стопочкой в уголочке его стола.       Минутную идиллию разрушил внезапный топот ножек и громкое дыхание ворвавшегося в комнату Джина. Он был с ним одного возраста и делил с ним комнату вот уже как несколько лет, однако…       — Тэхен! Выбрали… Меня выбрали!       Глаза Джина горели блеском, а в глазах скопилась влага. Младший поднял голову с нескрываемым удивлением, смотря соседу в глаза.       — Тебя заберут отсюда?       — Да… — Джин сам себе не верил, но такова правда.       — Значит, это за тобой приехала та машина…       — Ты рад за меня? — Джин подскочил и крепко обнял Тэ. — Я буду сильно скучать по тебе…       Тэхен улыбнулся, но внутри почему-то всё опустело. Нет, Тэхён не расстроен, напротив, он очень рад за своего друга… Это правда очень замечательно. Вот только… Что-то стало царапаться в груди. Глаза слегка защипало. Может, так проявляется его радость за друга? Или же это всё из-за того, что они, возможно, больше никогда не увидятся? Конечно же… Больно в сердце кольнуло. Да и к тому же, теперь он будет делить комнату с пустотой… Тэхён так и не смог признаться себе в ту ночь, что сильно позавидовал.       Джин с внушительной скоростью стал собирать свои вещички и что-то подпевать себе под нос, а Тэ уселся обратно за стол, подпирая щёку кулаком. Все ранее нарисованные улыбающиеся чубрики обрели грустные рожицы, краска на которых расплылась из-за солёных капель, незаметно текущих из глаз.       Время двигалось к ночи. Тэхён лежал на кровати, укутавшись в одеяло, и краем глаза наблюдал за Джином, который своим копошением не давал спать. Впервые его сосед по комнате так раздражал. Радовало лишь то, что скоро комендантша придёт в последний раз проверять комнаты, и тогда весь шум затихнет, люминесцентные лампочки в коридоре переключат на «ночной режим» — потому что они настолько старые, что никогда до конца не выключаются, да и к тому же шумят и мигают — топот ног за дверью затихнет, и мальчонка наконец погрузится в сон…

***

      — Тэхён, вставай! — Джин почему-то забрался на его кровать, срывая одеяло с тёпленького тельца. Но больше Тэхёна смущало то, что комендантша так и не пришла сегодня. Он так и не смог уснуть, лишь притворялся, размышляя о том, как бы было замечательно, если бы это ОН сейчас был на месте Джина, если бы это ЕГО завтра забрали, а не Джина, если бы это ОН был сейчас так счастлив, а не Джин… Походу, Морфей сегодня к мальчишке так не нагрянет…       — Чего тебе? — Тэ сделал вид, что с трудом проснулся, потирая кулачками глаза.       Полная луна светила в окно, обволакивая сидящих на одной кровати мальчишек в белых ночных сорочках.       — У меня есть идея… — мальчик медленно разжал оба кулачка. — Это…       — Что это?       Тэхён изогнул бровь. Он ожидал увидеть что-то поинтереснее, чем простую скомканную бумажку, например жука-носорога или, может, жука-навозника.       — Здесь кое-что написано… Я нашёл это у старших.       Джин продолжал мять в руках кусочек рукописи, шмыгая красным носом…       — Я плохо читаю, — с толикой еле ощутимого укора буркнул Тэ. — А ты вообще не умеешь, — Тэ недоверчиво поднял бровь. Мол, ты что совсем, о каком чтиве идёт речь.       — Ах вот ты как, да? — вскрикнул Джин. — Я вообще-то для тебя стараюсь! Тогда не умел, а сейчас умею! Не веришь? Ну и пожалуйста!       Тэхён растерялся. Ему не хотелось обидеть друга, да и любопытство взяло верх.       — Ладно, прости, пожалуйста… Что там у тебя?       Джин сразу поменялся в лице и победно улыбнулся.       — Это может быть твоим шансом, — разложив вспотевшими руками бумажку на подушке соседа, Джин постарался разглядеть написанное под небольшим лунным лучиком. — Здесь написано, что Полуночный Кролик исполнит любое желание! Ты ведь хочешь, чтобы тебя тоже усыновили? Говорят, что он однажды уже приходил и исполнил желание одной девочки!       Тэхён слегка округлил глаза, с интересом подсаживаясь ближе к товарищу. Почерк был аккуратно и красиво выведен на пожелтевшей, видимо от времени, бумажке. Местами проглядывались протёртые дырки и чьи-то отпечатки. Создавалось впечатление, что рукопись была написана пером и чернилами.       Тэхён попытался прочесть первую строчку, но Джин резко отдёрнул руку с бумажкой, подняв её куда-то к потолку и сказал:       — Тебе нужно две свечи, часы и стёклышко, ты боишься крови?

***

      Утро наконец наступило, еле протискивая свои солнечные лучи в комнату Тэ. Он очнулся весь в холодном поту, а расширенные зрачки заполнили тёмно-карие радужки. Дыхание не хотело восстанавливаться, а на сердце что-то давило…       — Боже… — он потёр глаза и уткнулся в ладони.       Через несколько секунд дверь открывается, и в комнату заглядывает сонный брат.       — Проснулся? — изо рта у него виднеется зубная щетка, а на плече висит полотенце. — Как спал? Выспался, или всё-таки…       — Опять этот сон… — он жмурится, зажимает виски, массируя лоб пальцами.       Хосок подходит к брату, трогая его лоб тыльной стороной руки…       — Ты весь мокрый… — зарывается пятёрней в густую шевелюру брата и осторожно, затем снимает с плеча полотенце и промакивает им его лоб… — Выглядишь уставшим… — наклоняется и прикасается губами ко лбу, чтобы чётче определить температуру. Им обоим так всегда делала их мама, и, видимо, Хосок перенял у неё эту крохотную привычку…       — Снова прошлое?       Тэхён кивает и спускает ноги с кровати.       — Я согласен идти к психологу…

***

      — И… — протянула психолог, скрестив перед переносицей руки. — Где всё это произошло?       В кабинете уютно пахло заваренным кофе и новой бумагой, (лежащей буквально повсюду, куда бы не упал взгляд) глянцевыми обложками книг и чернильницей — специфическим запахом редакции, который почему-то присутствовал в кабинете у психолога.        Через красные жалюзи проскальзывали рыжие лучи вечернего солнца, разрисовывая Тэхёнов пшеничный затылок и спину яркими полосками. На персиковой стене отражались темнеющие с каждым часом тени двух беседующих фигур. Узенький подоконник был уставлен миниатюрным алоэ и геранью. Кожаные белые кресла неприятно скрипели и хрустели под чужим весом, а часы с маятником намекали мелодией о том, что только что стартовал седьмой час.       Чон держал голову ладонями и устало потирал виски, опираясь локтями о свои колени. Сидел он в таком положении около нескольких минут, а потом резко подался вперед, взяв со стеклянного стола уже начатую чашку с кофе, и снова отпил. Психолог лишь терпеливо ждала, когда парень продолжит говорить.       Он поднял на неё глаза, смотря исподлобья, сжимая ушко чашки, словно ища в ней опору. А потом неожиданно заломил брови и поджал губы, будто боясь расплакаться. Но через мгновенье лицо вновь обрело ледяную маску, а взгляд снова опустился на кафельную плитку.

***

       Джина забрали утром… Их последний разговор заставил Тэхёна задуматься… Бумажка лежит у него под подушкой, всё время вынуждая его косить на неё взгляд. Сердце что-то тревожило… Что-то так не хотелось Тэхёну никуда идти, но любопытство и мечта не давали успокоиться. Совы прилетели, на острых наконечниках сидят, в окна смотрят, глазами светят, перья чистят. Они обычно сюда не прилетают. Мутная туча стремительно загораживала собой луну, подсвечивалась её светом, и так же стремительно плыла дальше, позволяя ей снова светить.       Тэхён спустил ноги на холодный пол, ища под кроватью свои тапочки. Он собрал в маленький кулёчек всё, что сказал ему бывший сосед по комнате, выключил свой ночничок пред тем, как уйти, а под одеяло напихал одежды и подушек…       Ветер буйный поднялся, когда дверь за мальчонкой закрылась, а совы всё сидели, да в окна смотрели, не улетали.       Тэхён старался идти как можно тише по бетонному полу, но маленькие и тёплые шажки всё же раздавались тихим эхом.

***

       — Старый корпус тогда ещё не снесли, видимо, спонсировать весь этот кипишь некому было… — Тэхён постукивал пальчиками по стеклянному столу, выбивая какую-то мелодию, словно фоновой марш, играющий грустный опенинг к фильму…       — Как оказалось потом, моё отсутствие так и не заметили.       Маятник всё качается из стороны в сторону, а стрелки показывают пятнадцать минут седьмого. В чашке от кофе остался лишь один осадок. Хотелось ещё чашечку.       — Простите, но это уже 3 кружка, — прочитала немую просьбу девушка. — Вам всего 17 лет, это может навредить вашему сну…       — Ясно… — со звоном кружка опустилась обратно на стол, но девушка была непреклонна. — Я и так почти не сплю… — оно и видно: в последнее время Тэхён был каким-то агрессивным.       — Дайте мне чайную ложку…       Получив желаемое, Тэ стал сошкрябывать со дна чашки кофейную гущу и есть. Девушка лишь опустилась обратно в кресло, делая вид, что ей всё равно. Прожевав, он опять заговорил:       — Войти можно было только через чердак, который вёл к чердаку старого корпуса. Воспитатели и понятия не имели, что туда кто-то попадает…       — Почему именно старый корпус? — изогнула бровь девушка, поправляя изящно сидящие на ней очки.       Тэхён поднял голову и провёл правой рукой по лбу.       — Мы часто с ребятами туда сбегали, играли там в догонялки, в прятки, поэтому сначала всё казалось не таким страшным.

***

      Густой мрак, слегка рассеянный маленьким фонариком, оглаживал детскую макушку, а сырой холод лизал мочки ушей и пересчитывал рёбра, заставляя волоски стоять пушком по рукам и ногам. Старая паутина едва не касалась головы. Мальчик держал в одной руке маленький кулёчек, в другой — всё тот же листочек. Где-то высоко капала вода, глухими бульканьями ударяясь о деревянный пол…       Усевшись на корточки, Тэ, не медля, снова развернул листок. Бумага настолько истончилась временем, что вот-вот могла порваться. Медленно, еле проговаривая по слогам предложения, он тихонько зашептал себе под нос:

«Лишь один путь позволит желанье исполнить, Две свечи ты обязан зажечь и запомнить: Имя главного недруга волен ты вспомнить, Кровью тёплою должен ты волю наполнить. Но запомни, дитя, есть один уговор. Что ты кровью своей подписал приговор».

Приговор недругу? Воля? Но у Тэхёна не было никакой подобной воли. Он хотел лишь одного… Мальчик вытряхнул содержимое пакетика, что насобирал за день; ему даже удалось раздобыть наручные учительские часы, которые показывали уже без восьми минут полночь. Кусочек карандаша тоже был наготове, как и небольшое стёклышко, которое он нашёл во дворе. Перед тем, как взять его с собой, Тэ тщательно его вымыл с мылом.       — Надеюсь, это не больно…       Мальчик боится боли, но пересиливает свой страх, поэтому жмурится, прикусывает губу и надрезает средний и безымянный пальцы с мыслями: «Раз надо, значит надо», еле сдерживая скулёж. Он не хотел ранить ещё и безымянный… Просто так вышло. Проделав указанное выше, он окровавленными пальцами берет карандаш и пишет заветные детские, немного корявые строчки: «Мне нужны папа с мамой», по своей воспитанности, не забыв про: «Большое спасибо, Мистер Кролик…» Принимается читать дальше:

«Кролик страшен и зол, он играется с тьмой. Беззащитен ты в этой тиши гробовой. Не забудь, что он прячется в мути ночной. Чтоб спастись, ты глаза поскорее закрой.

Он придёт за тобой. Он придёт за тобой. Но запомни, дитя, есть один уговор. Что ты кровью своей подписал приговор».

      — Я не боюсь… — Тэхён врал. Это было чистой воды враньё… Джин ему не это читал. Там не было таких страшных слов… Врун, он врал ему, что умеет читать.

«Как придёт, то почувствуешь ты в тот же миг. Как клыками своими он к шее приник. Так что пламя свечей ты моли, не кричи, Чтоб гореть продолжали в кромешной ночи. Но запомни, дитя, есть один уговор. Что ты кровью себе подписал приговор».

      У Тэхёна задрожали колени… Подступающие слёзы вызвали неприятный спазм в горле. Назад дороги нет.       Не отрывая глаз от циферблата, он ждал, когда же наконец самая длинная стрелочка доползет до отметки «12». Часы были не новые, потрёпанные временем, и ровно каждый час издавали характерный, еле уловимый щелчок. Как только мальчишка его дождался, он дрожащими руками чиркнул спичкой о коробок и зажёг первую свечку.       Хоть и очень старался, но Тэхён не очень был точен. Как назло, со второй свечкой никак не получалось справиться. Спичка то не зажигалась, то ломалась напополам, то зажигалась, но в мгновение тухла.       — Чёрт! — зашипел он, обжёгши палец, и тут же замер, в ужасе распахнув глаза.       Внутри будто всё похолодело, сердце словно замерло на целую минуту. Он всем телом почувствовал этот холод, что сейчас морозит его затылок. Он смотрит на свечу, от которой исходит спасительное тепло, а душа в пятки валится.       Не медля ни секунды, Тэ хватает парафиновый стебелёк, разворачивается и машет им перед собой с целью прогнать этот жуткий, пробирающийся под рёбра, холод.       И вдруг.       Всё прекратилось.       — Показалось? — шепчет он, испуганно озираясь по сторонам.       Огонь на маленьком фитильке наконец вспыхивает, и Тэ с нескрываемым облегчением правильно и устойчиво расставляет свечи.       Пальцы неприятно ноют, будто просят, чтобы кто-то поцеловал пекущую ранку. Он видел это по телевизору. Там добрые мамы успокаивали своих малышей и нежно оставляли свои поцелуи на болящих коленках, ладошках, синяках и порезах. Тэхёну никогда так не делали…       Он с уверенностью продолжает ритуал в надежде использовать свой последний шанс. С готовностью зажмуривается и невольно вслушивается в не прекращающие падать капли. Все знают о том, что крыша этого места больше смахивает на дуршлаг, чем на крышу. Не стоит бояться.

***

      Озяб весь. Теплота от двух огоньков его совсем не спасала. Пальцы на ногах от холода поджимает. Хотелось уйти отсюда и зарыться в тёплое одеяло, но семью хотелось больше. Поэтому он ждал. Поэтому, спустя двадцать минут, чуть ли не валился всем телом на прогнившие от сырости доски. Но всё ждал. Неизвестно чего, но очень упрямо ждал…

***

      Спину снова вдруг окатило холодом.       Мальчишка почувствовал, как его волосы на затылке поднимаются пушком. Даже не от мурашек, а скорее, будто кто-то сильно дунул ему на загривок. Сердце вдруг зашлось молоточком, а кровь отхлынула от конечностей, оставляя их леденеть. Тэхён не сдержался и прикрыл рот ладошкой, но с места не сдвинулся и звука не издал. Кончики ушей стало покалывать, а глаза сами собой стали слезиться. Шею обдало холодным потом. Зубы застучали. Дальше холод пошёл по позвоночнику, задевая рёбра, направился к груди. Тэхён дёрнулся. Не справившись, он всхлипнул, вобрав в лёгкие слишком большую порцию воздуха, нарушив тишину.       Его что-то обвило.       Тэ в ужасе сорвался на крик, но голос из-за долгого молчания охрип и не хотел прорезаться.       — Не трогай! Не трогай, чудовище! — хрипел он.       Первые дорожки слёз хлынули, размазывая пыль на грязных щеках. Тэхён жмурился так, что в глазах болезненно летали искры. Он ни за что не откроет глаза.       — Я всё сделал, как там написано… Я ничего не нарушил! — Тэ сипел, растирая по щекам раздражающие кожу слёзы, но теперь они уже попадали на запёкшуюся кровь порезанных пальцев.       Что-то мокрое, склизкое и теплое прикасается к окровавленным пальцам, смачивая их чем-то вязким.       — Пожалуйста, не убивайте меня! Умоляю… Мистер Кролик, пощадите меня! Я больше не буду!       — Чшш…       Шёпот. Хриплый и глубокий шёпот, будто произнесённый на вдохе, пронзающий самое сердце.       — У-умоляю… Умоляю… — его голос с каждым мгновением становится всё тише, словно он потерял дар речи. Глаза сами по себе расслабляются, и он обмякает. Где-то на подсознании он слышит всё тот же, будто раздающийся эхом, забирающий изнутри всё живое голос:        «… Хороший мальчик… »        «…Я приду за платой…»       Где-то в углу валяется всё та же бумажонка, на обратной стороне которой выведено предложение, ненароком запачканное тэхёновой кровью, которое он не увидел и никогда больше не увидит:

Беги дитя, он очень жаден. Полуночный Кролик плотояден.

***

      — Помню, очнулся… возле туалета… Меня разбудила комендантша и отвела в комнату, — Тэхён болезненно согнулся, вспоминая свой самый ужасный кошмар.       Психолог подошла к нему, дотрагиваясь до плеча, но Чон её оттолкнул…       — Я не знаю… Может, мне приснилось… Может, я просто больной, но я точно слышал, чёрт возьми, я точно слышал, как оно говорило со мной!       — Успокойтесь, я прошу Вас, Вы здесь, со мной, это мой кабинет… Вы в безопасности…       Тэхён усмехается…       — Он не сделал этого до сих пор, хотя может покончить со мной в любой момент… Он ещё не пришёл, но я чувствую, что он где-то рядом… Что собирается со мной сделать? — Тэхён смотрит на девушку с таким лицом, будто действительно верит в то, что ему ответят.       — Оно сказало, что придёт за платой… — растерянные глаза, будто прямо сейчас он видит перед глазами то, чего не видят другие. Он сжимает в кулаках волосы на затылке. — Оно было прям здесь, — Чон показывает указательным пальцем прямо на переносицу. — Прямо у лица… Я чувствовал его холодное дыхание.       Голос скачет на более высокие нотки, а дыхание учащается, словно грудная клетка никак не может насытиться воздухом.       — Успокойтесь, мы во всем разберёмся… Я уверена, это была лишь игра фантазии… Много похожих случаев я повидала. Но это не болезнь, вы не больны. Это лишь ужасный стресс и сопутствующие ему события. — психолог была спокойна.       — Да Вы не понимаете! — от безысходности юноша готов был на стены лезть. Зачем вообще он говорит всё этой курице? — Мне было так страшно. Но ведь он и правда подарил мне семью. — Тэхён зажмурился, поправляя волосы. — На следующее утро меня забрали…

***

— Ты готов? Сейчас ты увидишь свою новую семью.       Воспитатель держала Тэхёна за руку, поглаживая по голове, и дружелюбно улыбалась. Так дружелюбно. Она тоже рада за него?       Он не верит своим ушам. За ним приехали? Как так-то? Неужели сейчас сюда войдут люди, которые заберут его из этого места? Тэ ждёт новая семья. На глаза наворачиваются слёзы, сердце рвётся из груди, радость расползается от макушки до кончиков пальцев. Всё закончилось… Это долгожданная минута счастья, которая отпечатается у него в сердце навсегда. Кусок, который из него вырвали, когда бросили у порога этого места ещё в младенчестве, будет, наконец, заполнен любовью и лаской родителей.       В комнату вошла светловолосая улыбающаяся женщина и высокий бородатый мужчина с огромной коробкой в руках. А следом, расталкивая всех на своём пути, в комнату забежал мальчишка, на вид лет 12-13-ти. Их с Тэхёном взгляды тут же пересеклись.       — Это семья Чон. Они выбрали тебя, и ты теперь едешь с ними.       Тэхён расплакался.        Он только что проснулся от ужасной ночи и к рассвету получил долгожданное счастье. Утро всегда приходит, разгоняя страх и мрак. Мужчина снял мальчишку с нагретой кровати и посадил на свои руки, крепко обнимая. Белая ночнушка, белые простыни и перьевые подушки этого места навсегда попрощаются с Тэхёном. Он больше не будет спать в этой кровати, в этом месте… Никогда…       Утренний холодок лизнул пятки, но на руках этого мужчины было тепло и спокойно.       — А это твой братик, Хосок. Он старше, так что зови его хёном. — сказала воспитательница.       Хосок нежно улыбнулся сидящему на руках его отца мальчику.       — Не плачь, твои слёзы капают прямо на меня! — засмеялся Хосок, и обхватил ладошками чужие босые ступни, согревая, щекоча. Тэ застеснялся и нырнул в плечо мужчины. Он уже безумно любил этих людей.       После Тэхёна передали в руки маме. Но удержать она его долго не смогла, ведь мальчишка был тяжёленьким.       — Не хочешь обнять братика? — предложил отец, гладя Тэхёна по голове.       Тэ размазал по щекам слёзы и тут же плюхнулся в объятия наклонившегося специально для этого Хосока.       — Не плачь, я покажу тебе нашу комнату и коллекцию игрушек, которая тоже теперь твоя!

***

      Две минуты не говорил никто, а после Тэхён снова усмехнулся.       — Я чувствую… Я знаю, что…       — Послушайте, — девушка обречённо вздохнула, пустым взглядом буравя Зигмунда.       — Нет, это Вы послушайте! — перебил её юноша, — Я точно знаю, что всё это… Он придёт. Он придёт за мной…        — Это и есть сопутствующие обстоятельства. Совпадение. Ваше воображение сыграло вам не на пользу. Как вы считаете, маленький, уязвимый ребенок, который совсем один отправился в заброшенное место, где очень холодно, сыро и темно, с целью вызвать демона, будет адекватно функционировать? Это стресс. Вы сказали, что упали в обморок. Эти слова навязало вам ваше воображение, а то, что вас усыновили — лишь совпадение.       Тэхён измученно улыбнулся. Раздался стук в дверь — и в проёме показалась тёмная макушка Хосока.       — Ку-ку, вы скоро? Восемь часов уже…       Брат лучезарно улыбнулся, подмигивая Тэхёну.       — Закройте дверь, — попросила девушка, и Хосок, показав поддерживающий жест брату, закрыл дверь с той стороны.       Вышел Тэхён из кабинета ровно через десять минут, и тут же обвёл грустным взглядом сидящего на скамье брата. Тот вмиг подорвался и в своей фирменной ослепительной улыбке на миг растянул губы. Он нервничал.       — Ну, как ты? — Хосок слегка дотронулся до его плеча, всё так же не прерывая зрительного контакта.       — Нормально. Иди, тебя зовут…       — Хорошо…       Хосок отдернул руку и направился в кабинет.       — Она скажет тебе, что всё плохо… — Тэхён внезапно схватился за рукав его курти.— Не нужно было мне вообще ей ничего рассказывать…       — Тонсэн… — брат тяжело вздохнул и убрал Тэхёновы пальцы, зажав их в своих больших ладонях. — Всё хорошо.       Он обнимает его, вдавливая братский лоб сильнее в свою грудь. Наверняка на коже останутся отпечатки твердых хосоковых пуговиц от джинсовой куртки, но Тэхёну вдруг стало так хорошо. От Хоби пахнет свежестью улицы и стиральным порошком. Тэ так бы и заснул на его груди. Хочется реветь, но вот пачкать белоснежную футболку брата своими слюнями и соплями — нет.       — Она говорит, что мне всё это привиделось… Если так, то я всё-таки сумасшедший. Мне нужно в дурку.       — Хватит чушь молоть, ерунда какая… Ты что, с прививки вернулся? Чего так трясешься? Щас по жопе получишь…       Снова улыбается, а сам понимает, что нет, не ерунда, что улыбаться здесь нечему. Но он не может позволить брату киснуть. Они должны справиться со всем этим.       — Иди уже.       Тэхён сам отталкивает, отворачивается и плюхается на скамейку. Хосок достаёт из правого кармана джинсовки свой смартфон и вручает младшему.       — На, погоняй в Чашку Петри, пока я не выйду.       Тэ лишь фыркает и, не поворачивая головы, тянет руку за мобильником.       — Окей.

***

      Девушка вежливо указывает Чону сесть на кресло, где минутой ранее сидел его брат. Хосок благодарит, опускается и, не медля ни минуты, начинает диалог:       — Я Вас слушаю.       — Несомненно, случай тяжёлый… Он травмирован некой игрой из детства…       — Ритуалом, — поправляет Хосок и добавляет ещё кое-что, что Тэ мог не упомянуть: — Я осведомлён. Ему начали сниться кошмары с 15 лет.       Психолог понятливо кивнула и продолжила:       — Это, безусловно, сильный испуг. Большинство травм мы получаем в детстве, когда психика слаба, когда нету никакой защиты. Особенно у Вашего Тэхёна.       Девушка озадаченно опускает голову.       — Нужно внушить ему, что всё хорошо, что ему ничего не угрожает. Ведь то, что он рассказал, не может быть правдой. Он создал себе иллюзию… Мы все знаем знаменитое высказывание «У страха глаза велики», и уж тем более, если этот ритуал исполнялся в такой… такой жуткой обстановке, как заброшенное, тёмное место. Неудивительно, что его нервная система дала сбой, а разум придумал опасность в лице какого-то мистического полуночного кролика, который вот-вот придет за своей платой. Это совпадение повлекло за собой сомнения, страх, паранойю. Нужно лечиться. Нужно ему помочь.       Хосок закусил губу.       — Вполне возможно, что кто-то мог и специально его напугать… Специально всё подстроить…       — И как же мне ему помочь?       Девушка на секунду задумалась.       — Нужно помочь его нервной системе… — девушка вытащила из шкафчика бумагу и принялась писать рецепт, — Я выпишу успокоительное. Снотворное должно даваться в определенной дозе, без его ведома, иначе он будет просить его каждый раз. Также попробуйте чаи: та же ромашка, мята, ведь эти травы прекрасно борются с напряжением… Попробуйте убедить его, что он в безопасности. Он должен побороть этот страх… Вы сможете привести его снова?

***

      Тэхён просыпается посреди ночи, с ужасом понимая, что ночник, который он включал перед сном — выключен. Первая мысль: «Хосок выключил», но она тут же рассеивается, когда парень вспоминает, что Хоби обещал прийти лишь к утру. Да и не выключил бы он никогда его ночник.       Кругом сплошная тьма. Тэхёна сковывает леденящий душу ужас, но он быстро приходит в себя и достаёт из-под кровати свой мобильник.       Яркая вспышка фонарика освещает комнату, и юноша выдыхает, ведь при свете он будет в безопасности. Как бы по-идиотски это ни звучало, но Тэ действительно в это верит. Страх из детства не даёт ему спать в темноте уже многие годы. Но почему же сейчас свет выключился? У Тэхёна скручивает живот спазмом.       Надев свои носки, он подходит к окну и видит, что света нет нигде в округе, поэтому так темно. Даже такая необходимая сейчас луна скрыта за грозовыми тучами. Тэхён дрожит. Страшно.       Заледеневшими от страха пальцами он набирает номер брата и считает гудки.       Хосок отвечает за несколько секунд до того, как оператор произнесет заветные «абонент не отвечает», и Тэхён готов разреветься от радости. Голос брата хриплый, усталый, но такой нужный.       — Что-то случилось, Тэ? Я ещё в офисе.       — Представляешь, у нас свет дома погас. Кругом такая темень.       — А… — вникает Хосок.       — Света нет? У меня есть… Тебе страшно?       — Уже не очень. Спасибо, что взял трубку.       — Умница. Сейчас ложись под одеяло и не бросай трубку.       — Уже. Я закрылся с головой.       — Я не положу трубку до тех пор, пока не включат свет, хорошо? — в трубке что-то снова зашуршало, видимо, Хосок шуршал бумагами.       — Хён, посмейся для меня, твой смех так успокаивает.       — Ладно. Не ссы только, — послышался смех. Такой родной и успокаивающий       — Тэ, а ты помнишь, как мы играли в жмурки в полной темноте? И ты не боялся.       Младший сначала молчит несколько секунд, но потом отвечает:       — Да уж, как же такое забудешь. Я и правда…не боялся. Хён?       — Ась?       «На самом деле… я бы очень хотел сейчас уткнуться в твои руки… как… Как когда-то тогда, в детстве, и спрятаться… Укрыться», — остаётся несказанным.       — Тебе же завтра рано вставать, уже полдвенадцатого… Ты ведь должен отдыхать…       — А ты не должен? — улыбается Хо. — У меня тут оврал. Да и не хочу я.       «Глупенький, я же слышу, как ты зеваешь…»       Тэхён ничего не отвечает, о чём-то задумавшись, но его мысли вдруг прерывает громкое оповещение телефона о том, что батарея разряжена и требует подзарядки.       — … Вот же чёрт!       Экран потемнел, переключаясь в режим экономии энергии, и в комнате стало ещё темнее.       — Что такое?       — Чёртов телефон… Почему именно сейчас? Что за тупой телефон ты мне подарил, хё-ё-ён? Зарядка.       — Просто телефон иногда тоже кормить надо, не находишь?       — Да, но… что мне делать?       — Сходи за свечками. Возле холодильника на нижней полке. Кажется, я видел их там.       — Точно, спасибо. Я сейчас…       Младший подскочил и побежал на кухню. Свечки, как Хосок и говорил, нашлись в нижнем ящике возле холодильника.       — Хён, ты на связи? — на всякий случай переспросил младший, зажигая спичку, но ответа не услышал. — Хён?       — …Что?       — Чёрт, напугал!       Задвинув ногой ящик, он направился в коридор, чтобы натыкать немного света по разным углам.       — Хён, уже вроде не так страшно.       На душе действительно стало чуть спокойнее. Эти свечи они обычно зажигали под Рождество. Они всегда создавали особенную завораживающую атмосферу в темноте, отпечатываясь в сердце драгоценными воспоминаниями.       — Эти свечи так вкусно пахнут.       Хосок хотел что-то сказать, но его слова растворились в громкой мелодии дверного звонка…       Всё спокойствие как рукой сняло, а сердце забилось барабанной дробью так, что в глазах слегка помутнело. В такой тишине обычный дверной звонок казался настолько громким, что пробрало с макушки до пят. Все волоски по рукам, ногам и спине встали дыбом, и даже на голове, наверное, сейчас образовался ёж.       Подходить к двери было страшно, но в душе вдруг зародилась надежда, что это электрики, с которыми можно будет поговорить сквозь дверь, выслушать наставления или поддержку, однако никаких шагов, громких рабочих голосов или света фонариков там не было. В «глазке» не было видно никаких человеческих фигур или движения, лишь одна густая тьма…       — Ты слышал это, Хоби-хён? — произнес Тэхён громче чем надо и тут же закрыл рот рукой, отступая назад в свою комнату. — Хён? — он шепчет в трубку, не обнаружив, что телефон окончательно сел. — Хён?! Что? Что делать?       Телефон так и не подал признака жизни. Хорошо, что в руке была зажжённая свечка.       Звонок прерывается и возобновляется снова. Мелодия не доигрывает до конца, останавливаясь на одном и том же моменте, и снова по новому кругу.       — Что же это… — одними губами произнёс он, оседая возле стены. На секунду голову посетила мысль о том, чтобы вызвать полицию, но тут же исчезла, как только Тэ вспомнил, что произошло с его телефоном ранее.       Размышления привели парня к двум путям: первый — это просто дождаться, пока у этой чёртовой мелодии закончится энергия в батарейках, второе — тихонько подойти к двери и спросить «кто там?». Победила внезапно появившаяся идея просто приложить ухо к замочной щёлке. А может, звонок просто заклинило? Мозг отчаянно пытался строить доводы, но, как только Тэхён подошёл к двери, мелодия тут же без возобновления прекратилась. Все доводы распались. За дверью точно кто-то есть.       «Боже, что это… Хосок, разве я себе всё это сам придумываю?»       Внезапно где-то в верхней части двери, напротив лба Тэхёна, послышалось тихое шкрябанье.       Его глаза с ужасом расширились, а губы разомкнулись, выпуская из сжатых зубов толчки рваных выдохов. Он в ступоре уставился на дверь перед собой. Как будто ногтями по двери кто-водит. Водит-водит, затем останавливается и впивается ими в металл.       Мгновение… И за дверью вдруг становится так тихо, будто и не было этого всего вовсе… Но Тэхён знает, что ему это только кажется. Оно там есть. Оно есть, и оно прислушивается.       Медленным ползком ручка двери вдруг ползёт вниз с едва слышным характерным скрипом, но Тэхён реагирует и перехватывает её, этим глупым рвением наверняка выдавая себя. Хорошо, что он не видит чужой ухмылки.       Чон крепко вцепился в ручку, даже не думая её отпускать. Его сердце готово вырваться из рёберных оков и упасть к ногам, но он не может просто стоять и смотреть, пока в его квартиру пытаются попасть.       А то, что стоит за дверью, не собирается сдаваться… Оно переключается на замок. В ту же секунду Тэ слышит шуршание в замочной щели.       «Блять», — проносится в голове. Тэхён прикусывает тонкую кожицу на нижней губе и проглатывает вязкую слюну, смешанную с кровью. Лоб покрылся потом, а во рту пересохло. Хочется разреветься, закричать, но он с усилием сжимает зубы и почти не дышит.       Щелчок.       Ему показалось? Только что замок повернулся на один оборот.       Тэхён резко подрывается, наплевав на осторожность, на риск быть услышанным, и несётся к ключнице, тут же подбегая к двери и вставляя в замок ключ. Но ключ не поворачивается… Ему некуда… Механизм никто не трогал: те два оборота так и остались нетронутыми.       «Боже, что со мной…»       Ему действительно показалось… За дверью уже явно просекли его глупейший трепет, и громкое, шипящее дыхание тут же доносится из замочной щели… Звуки были настолько чёткими, что складывалось впечатление усмешки… Такой тихой, довольной…       Тэхён на грани рассудка улавливает чёткий шепот: —  Откроешь? Я пришёл.       И погружается в темноту…

***

      Рассвет.       Холодный утренний свет только-только разгоняет окутавший район мрак, который не удалось ликвидировать службам за целую ночь.       Тэхён всё еще спутан во сне и не спешит просыпаться. Наверняка у него болит шея и спина, ведь лежит он не в очень удобной позе. Но в скором времени он проснётся, ведь в звонок позвонит обеспокоенный старший брат. А собственно… Зачем Хосоку звонить? У него ведь есть свои собственные ключи, так что Тэхён, вероятнее всего, проснётся от открывшейся двери, которая упрется прямо ему в спину.       — Господи, ты в порядке?       Тэхён сидит на полу. Он успел проснуться, прежде чем дверь успела его задеть. Хосок как будто из другого мира только что пришёл. Из реальности, запустив сюда свежесть улицы. Словно он ангел, который пришёл спасти его… Вот только Хоби ему не поможет. Ему никто не поможет.       Он смотрит измученными потускневшими глазами куда-то вверх. Куда-то туда, где глаза его брата и счастливая улыбка, но улыбки почему-то там нет — лишь волнение и испуг на братском лице…       — Малыш, ты почему здесь сидишь?       Хосок опускается к нему, пытаясь выяснить что-то в его взгляде, но видит лишь усталость и изнеможение. Он думает, что его брату нечего бояться. Так думает и психолог. Так будут думать все. Потому что Тэхён больше ничего никому не расскажет. Никому больше не поверит. Больше виду не подаст. Он не больной. Это не галлюцинации… Это его личные муки.       — Всё хорошо, хён. Спасибо, что приехал.       — Почему ты сидишь у дверей? Тебе плохо? — не унимается Хо. Привычно трогает его лоб, но младший отворачивается.       — Всё в порядке, — лукавит Тэ. Каждая мышца его тела странно ныла, будто после тяжёлой тренировки. Будто из него выкачали все силы.       Хоби слегка приобнимает с целью помочь брату встать, но тот отмахивается.       — Я есть хочу… — будто невзначай переводит тему. Хотя Тэхён действительно проголодался. — Пошли поедим рамен.

***

      — Пей.       Покачиваясь на обитой табуретке, задрав одну ногу, сидит Тэхён, закручивая в узелки края скатерти и свою белую, пожёванную временем «армейскую» майку. Перед ним на деревянную подставку Хо ставит небольшой прозрачный чайничек и одну здоровую матовую чашку с неприличным котом, показывающим неприемлемый жест. Вся кухня пропахла свежезаваренной мятой.       — Хёён, я хочу есть, а не пить…       — Сейчас будет готов твой рамен… — запускает микроволновку Хосок, с чувством выполненного долга щёлкая пальцами.       — А почему именно… мята? — настороженно принюхивается к жидкости парень, вынимая чайный пакетик. — А это что? — на столешнице он замечает небольшую коробочку с понятной надписью, которою Хосок не успел вовремя убрать.       — Психолог порекомендовала побольше успокаивающих трав. И… самих успокоительных…       — Психолог… А если она тебе порекомендовала меня в дурку сдать?       — Послушай, юноша… — Хосок закатывает глаза и устало потирает переносицу.       — А где же твое любимое «родной», а? — перебивает его младший.       — Пей чай без разговоров… Родной. Из-за этих капель тебе хуже не будет.       — Не хочу, — кружка почти расплёскивается по столу от того, насколько быстро её оттолкнули.       Он встает из-за стола, огибает замершего на месте старшего, вытаскивает свой рамен из микроволновки и сильно хлопает несчастной дверцей.       — Спасибо за завтрак, — слегка кланяется Тэ. — Надеюсь, ты мне и туда ничего не подсыпал…       Он на ходу раскрывает палочки и открывает крышку, направляясь в свою комнату.       — Я не понял. Ты пить не собираешься?       — Сам пей.

***

      Тэхён не понимает, почему так расстроился, и ему обидно, что он расстроил Хоби. Зачем он так вспылил? Лёжа на подушке, он тыкает пальцем в узор на обоях. В дверь постучали. Тэхён вздрогнул.       — Можно я войду?       — Хён, прости меня…       — Прощаю… — он садится рядом с Тэ на кровать.       — Ты ведь знаешь, я не со зла. Я просто не выспался, — тянется к Хо младший и обнимает за шею.       — Ты пойми, что я не считаю тебя ненормальным. Я просто хочу, чтобы твои нервы передохнули. Чтобы ты лучше спал… Но твой упёртый характер…       — Хоби-хён, я знаю, что ты хотел только пользы для меня. Это ведь обычное успокоительное… Многие его пьют… Я… действительно ненормальный… Реагировать так…       Хосок вздыхает, ероша его волосы.       — Поехали к родителям? Ты же контрольные уже все сдал? До каникул всего ничего осталось. Думаю, тебе нужно развеяться на свежем воздухе. Там и сон будет лучше. Надышишься.       — Мы давно там не были… — сопит в его плечо Тэ.       — Вот и решено, — Хосок смеётся, похлопывая брата по спине.

***

      В магазин они пошли вместе. Нужно было потихоньку готовиться к поездке. Поездке небыстрой.       Их семейный дом находился далеко от города. В дороге можно было провести полночи, а то и всю, да и раз уж ехать, то на неделю, не меньше, поэтому ребята решили тщательно к этому отнестись. Плюс, родители вряд ли быстро отпустят обратно.       Время двигалось к обеду. Братья хорошо проводили время в торговом центре, затариваясь, заодно катая друг-друга в тележках. Дети. Взрослые, но дети. Тэхён не знал, что делал бы без брата. Он бы действительно сошёл с ума. Хосок — его единственная отдушина. Но и родители, конечно же. Тэ уже давно по ним соскучился.       Четыре увесистых пакета были аккуратно положены у порога. Казалось бы, наверняка эти сумки было очень трудно нести, но сильные юноши с лёгкостью справились с этой задачей, и вот, Тэхён уже принялся их разбирать; Хосок включил фильм и занялся сбором одежды и средств личной гигиены.       — Ты ничего не слышал? — навострил вдруг уши старший, задумчиво выгибая бровь. Забросив зубные щётки в пакет, он вышел из ванны, прислушиваясь повнимательнее.       — Что? — крикнул Тэхён, выглянув из кухни, которая находилась почти в другом конце квартиры.       — Ничего, — в ответ крикнул он. — Показалось… — буркнул под нос и принялся дальше собирать мыльно-рыльные принадлежности.       Хосок долго думал и всё-таки решил достать зубную щетку и почистить ещё один разок зубы перед поездкой, ведь потом, в дороге, ему будет ужасно лень среди всей этой кучи вещей разыскивать и выковыривать это фиолетовое средство гигиены. Хотя.? Зачем чистить зубы в дороге, если к утру они будут дома? Хосок положил щётку обратно в сумку.       — Да блять… — вспыхнул он, спотыкаясь о ведро, что сам и поставил в дверном проёме. Опять эти звуки. Теперь он был уверен, что ему не показалось. Теперь он был уверен, что звуки доносились от входной двери. — Кого тут ещё принесло подъездным сквозняком? — сняв промокший носок, он поскакакл на одной ноге. — Кто там?! — возмущённо басит Хо, ведь они никого не ждали. Смотрит в глазок, но кроме мигания лестничной лампочки ничего не замечает. — Всё шуточки, блять…       — Что там такое? — снова выглядывает Тэхён, услышав возмущения Хоби.       — Кто-то стучал… Ащщ… Я носок промочил, — задирает ногу Хо, светя голой пяткой. — Да кто, блядь, там?! — снова слышит стук старший и уже принимается открывать замок, как Тэхён его останавливает.       — Стой! Не открывай.       — Почему? Кто-то должен дать этим детям по щам…       Младший не успевает добежать и что-то предпринять, как его брат щёлкает замком и открывает дверь настежь, смачно ругаясь.       — Конечно, пока мы с тобой тут беседовали, они убежали… Мелочь сраная…       Старший закрыл дверь и на одной ноге направился обратно в ванную, огибая застывшего на полпути Тэхёна.       Он даже не моргает.       Сердце завелось быстрым ритмом… Он всё смотрит на дверь, не отводя глаз, и не понимает, что произошло.       — Ты чего застыл? — одёргивает его снова появившийся старший, хлопая по плечу. — Ты мой шлёпок не видел? Помнится, я им херанул твоего таракана на подоконнике, и после этого он пропал! Идем салат резать, — показушно канючит на ухо младшему Чон старший, едва не прыгая на одном месте.       — А… — приходит в себя Тэ… — Пошли…       Они выключили свет в коридоре и пошли на кухню.

***

      Волосы слегка слипаются из-за влаги, щекоча мокрыми концами лоб. Лавандовый кондиционер и апельсиновый шампунь не очень между собой сочетаются, но Тэ решает забить на это, делая в голове заметку про то, что вишнёвый кондей подошёл бы больше. Был бы сейчас в комнате Хосок, он бы вообще раскритиковал его и обсмеял, ведь настоящие мужчины бабскими безделушками не пользуются. А что добру пропадать? Его же девушка и оставила этот ядрёный кондиционер у них в ванной. Почему бы не воспользоваться, так сказать, жалованием коллеги брата с царского плеча?       — Ты случайно не видел мои сиги?       — Нет… — сказал как отрезал младший, даже не поворачиваясь, и продолжил высушивать свои волосы полотенцем. — Завязывал бы ты уже с сигами своими…       — Не учи старших, щенок… — огрызнулся Хо.       — Мама расстроится, когда узнает, что ты ещё не бросил.       Тэ посмотрел на брата, что беспардонно ворвался в его комнату, залезая в его ящики.       — А мама и не узнает… — усмехается он. — Ты меня понял? — выгибает бровь Хо, мол, «Только попробуй сказать ей» и «Я же знаю, что ты их снова от меня спрятал».       — Да не прятал их я, честно! — читает чужую мимику Тэ, закатывая глаза.       — Значит, я не зря уже оделся. Всё надеялся, что мне не придётся никуда идти…       — А почему ты не купил свои сигареты, когда мы были в супермаркете?! — вспыхивает младший Чон, понимая, что Хосок действительно уже одет и собирается выйти из дома, оставив его одного.       — Потому что я думал, что они у тебя!       Хоби выходит в коридор и накидывает на своё худи кожанку.       — Там холодно, ты действительно пойдёшь в этом? — следом выходит младший и упирается плечом об косяк. Настроение тут же упало. По телу почему-то тут же пробежали мурашки.       — Да чё там, два шага спуститься…       — … Могу ли я пойти с тобой? — как-то тихо спрашивает он, скрестив руки на груди.       — Малыш, ты только после душа… Включай Шрека, ложись. Я скоро приду.       Тэ даже не дожидается, пока Хоби обует свои кроссовки и выйдет за двери. Напрочь поникнув, он возвращается к себе в комнату.       Дверь хлопнула. Стало тихо. Опять волнение расплылось в животе. Тэхён решил, что включить что-нибудь и взять с собой немного еды будет хорошей идеей. К счастью, они накупили кучу всего.       — И куда он в такую темень попёрся? — жуя арахис, Тэ сбросил тапки на пол и залез под одеяло, щёлкая мышкой на плеер скачанного мультфильма. Холодно стало. Будто Хосок ушёл и забрал с собой всё тепло.       В мыслях сразу промелькнула прошлая ночь. Тэхён съежился. Но ведь нужно же жить дальше. Хосок скоро вернётся, и всё будет хорошо. Ничего ведь не случится за такой короткий срок. Тем более, пока он дома — он в безопасности. Его дом — его крепость. Тот, кто приходил прошлой ночью, так и не смог зайти. Никто не зайдёт. Никто не имеет права. Тэхён не будет боятся. Он берет себя в руки. Однако всё равно подскакивает и закрывается в своей комнате на защёлку. Да, так спокойнее.       — Сигареты важнее брата… — никак не успокаивается юноша, продолжая бурчать.       Он подошёл к окну, дабы разглядеть знакомый серенький капюшон, но Хоби всё ещё не маячил на горизонте.       — Он должен появиться возле этого фонаря, — зевает юноша, выжидая. — Неужели очереди в такое время?       Вообще, он привык разговаривать с самим собой, когда ему неспокойно. Как будто он разговаривает с самим Хосоком. Так ему легче.       — Только что собака проскочила через дорогу. Проехала машина. Ну и пого-о-о-да. А этот дурак в кроссовках и косухе попёрся…       Сколько младший его помнит, так он и зимой и летом одним, блин, цветом. Как он ещё себе воспаление лёгких не схлопотал?       В конце концов, Тэ устаёт стоять в неудобной позе у окна и возвращается в постель. Силы смотреть фильм на исходе, поэтому юноша не выдерживает и опускает отяжелевшую, уставшую голову на подушки. Сон давно не казался ему так сладок. Хоби напоил его? Ресницы сомкнулись, а одеяло приятно укутало разнеженное тело. Ничего, Хосок придёт с минуты на минуту. Хосок придёт с минуты на минуту. Хосок придет с минуты… Хосок придет… Хосок. Хо.

***

      Сквозь сон он чувствует, что находится на кровати не один. Хоби аккуратно, еле касаясь, обнимает его со спины, прижимает его к себе.       — Ты уже вернулся? — сонно бормочет Тэ, пододвигаясь ближе. — Я… боюсь его. Я… не хочу оставаться… один… — шепчет медленно, тихо, как в бреду. Он не понимает, что говорит, но говорит лишь правду. — Он приходил, я точно знаю… — Тэ нащупывает хосокову руку и притягивает к себе. — Но я ему не открыл…       Холодная…       Наверняка замерз на улице, пока шёл.       Поворачивается к нему лицом и утыкается в грудь.       Снова засыпает крепким сном.

***

      Его будит громкий шум… Ручка комнатной двери, которую Тэ запер, ходит ходуном.       — Мать её, Тэ! Ты спишь?       Юноша в шоке разлепляет глаза, не понимая, где он находится.       — Открывай, зачем закрылся?       Тэхён не понимает…       — Ты чего там?       Тэхён не понимает…