Склеивая осколки

      Вы когда-нибудь хотели узнать, каким будет будущее? Может быть спустя много лет земные пони и пегасы тоже смогут колдовать и встанут в один ряд с единорогами? Или наоборот все три расы смогут обрести крылья и познают радость полёта? Или же (что совершенно невероятно) одна из рас возвысится над другой?       Сколько себя помнила Сансет Шиммер все пони делились на элиту, горожан и простолюдинов. К элите относились принцессы и её приближённые, к горожанам — все остальные пони,ведущие своё существование, а вот к простолюдинам (недостойным", как окрестила она их про себя) — те, кто был не особо полезен для общества, но нужен для мирового равновесия.       Историю о духах Виндиго Сансет узнала еще будучи неотмеченным жеребёнком и ещё тогда задалась вопросом, а стоило ли единение того? Было ли оно искренним или это просто договор, заключенный между расами ради общего блага? Мама рассказывала, что до ссоры все расы жили в мире и спокойствии и не трогали друг друга, а потом одна из них решила возвыситься, устав от подавления другими пони. "Издавна пегасы контролировали погоду, следили за тем, чтобы солнце грело ровно столько, сколько требовалось, чтобы земля не превратилась в твердь, дождь лил в достатке, не превращая сушу в озера, а ветер был не так силён и суров и не срывал ещё недосревших плодов, не качал пустоцветные колоса. За это они требовали от земных пони пищу за твой труд. Единороги же меняли день с ночью, властвовали над светилами великими, чтобы милые пони знали время сна и бодрстования, труда и отдыха, времени приёма пищи. За свои чудеса рогоносцы тоже требовали плату.       Земные пони исправно платили дань за своё существование, но очень скоро каждую семью постепенно постиг голод. Внутри трудяг начало прорастать посаженное роком плохое семечко. Почему они должны прислуживать? Их светлые глаза стали темнеть, сердца черстветь и вот другие пони начали получать всё меньше платы за свои услуги. Именно это и почуяли свои острым чутьём Виндиго. Очень скоро почва начала холодеть и семена уж не всходили даже крошечным побегом. На землю вне сезона начали падать снежинки и сильнее дуть ветер, солнце все реже всходило, а луна все тусклее светила по тьме. Земные пони начали подозревать во вредности пегасов и единорогов, а те в свою очередь всех вокруг. Очень скоро всех копытных постиг голод, запасы истекали, усиливались холода, но никто не хотел признаваться в содеянном. А был ли виноватый? Когда в закромах осталось одно последнее зёрнышко, разделенное на части в стане каждой расы, предводителям пришлось собрать совет и решить, что делать дальше. К сожалению, это ни к чему не привело: копившийся все эти месяцы негатив вырвался наружу:все обвиняли друг друга, ругались стучали копытами по столу — и в итоге разошлись. Позже в стане главари приняли решение больше не зависеть друг от друга и искать новую плодородную землю".*       Конец истории был положительным, несмотря на то, что конфликт достиг своего пика и пони чуть не замёрзли до смерти, но в конце концов поняли друг друга и помирились. Все расы стали равными и помогали друг другу.       А Сансет Шиммер всё равно не верила в это. Её до глубины души возмутило то, что земные пони, ничем не выделяющие, абсолютно беспомощные, в легенде воспротивились своей судьбе.       Чуть позже, будучи школьницей с кьютимаркой на боку, она вновь прочитала эту историю. Обладая невероятными для своего возраста знаниями, она считала, что никакого равенства в принципе быть не может, что лавры высшей расой принадлежат единорогам. Наблюдая за своими одноклассниками, она видела, как беспомощна земная пони Эни Зиро перед задирой-пегасом Пейном, отнявшим у неё пенал и взлетевшим под потолком; как жалостливо хнычет из-за двери пегаска Лекса, которую заперла магией Эвери, поедающая украденные у нее конфеты. Они всё были жалкими.       Эта мысль возникла сама собой, и Сансет испугалась. Она ведь тоже могла быть на месте Лексы или Эни, но вот проблема... Она не они. Она умеет за себя постоять.       Спустя месяц занятий в общем классе, к единорожке подошла принцесса Селестия. Сансет до сих пор помнила это невероятное чувство, когда та предложила стать её ученицей. Наставница выбрала из 20 разношерстных поняшек именно её. Не Эвери, которая умела раскрывать все замки и расшифровывать коды. Не Балта, который мог силой мысли поднять любой предмет, больше собственного веса. Не даже Ладу, которая по успеваемости была второй после неё. Она выбрала Сансет Шиммер.       Книги, которые давала принцесса, поняша поглощала за сутки. Заклинания, которые раньше казались невозможными, начали давить легко, а замудренные наручные тексты на неизвестных языках она теперь могла петь и произносить скороговоркой. База знаний внутри Сансет росла, так же, как и её амбиции. Наблюдая за единорогами с улицы, она подмечала, что для восстановления разбитой цветочной вазы, она использовала бы другое заклинание, что, подавая заказ гостям в кафе, можно было просто воспользоваться левитацией, а не эксплуатировать пегасов, а для проведения уроков в школе вместо земной пони, выводящей мелом корявые буквы, можно поставить единорога, который магией будет постепенно выводить красивым и понятным почерком текст.       Она для всего могла найти замену, кроме... земли. Как-то раз Сансет случайно уронила горшок с баобазисом, очень редким цветком из Сиринии. Земля рассыпалась по полу, а осколки чуть не вонзились в копыто. Попытки восстановить горшок магией не увенчались успехом, а создание нового вызвало много проблем. Нет, горшок-то она создала, даже лучше прежнего, вот только привередливый цветок никак не хотел левитироваться в новую обитель и поглощал магию. Спустя несколько попыток Сансет вымоталась и зло топнула копытом по полу. Осколок впился в плоть, и пони подавила стон боли. Почему. Она. Обладающая магией. Должна страдать. своими копытами? Почему не те, беспомощные, которые не в состоянии ничем, кроме копыт, сделать что-то?       Снова эти мысли. Во рту появилась горечь, а слюна будто превратилась в змеиный яд. Сансет сглотнула и поморщилась. Это неправильно.        Но зашевелившаяся глубоко в душе совесть сказала, что она врёт.

***

      Спустя несколько дней поздно ночью Сансет Шиммер направлялась в библиотеку. До рассвета было несколько часов, даже меньше, пару минут, а значит принцесса Селестия сейчас занимается восходом солнца и ей нет дела до своей ученицы. Единорожке понадобилась одна очень интересная книга, которую наставница могла не одобрить, поэтому быть замеченной поздно ночью с запрещённой литературой не хотелось.       Она прошла мимо напольных часов, которые, когда поднималось солнце, звонили шесть раз. Судя по времени, часы должны были пробить, но рассвет задерживался. Сансет остановилась. Что такого могло отвлечь принцессу Селестию, что она предпочла смене суток что-то иное?       Поняша помотала головой. Возможно, они с Луной как всегда разговорились в период сумерек и поэтому солнце ещё не взошло. Такое иногда бывало и Сансет приятно удивлялась этой близости между сёстрами. Это время суток было наполнено особой атмосферой таинственности, когда ночь еще прошла, а утро — не наступило. Этот тот самый период, когда ты можешь проверить кому-то все свои секреты и быть уверенной, что всё сказанное останется здесь и сейчас, между вами, а остатки эмоций поглотит восходящее солнце. К сожалению, у Сансет не было никого такого, с кем она могла бы проводить эти особенные часы. Но если сначала она расстраивалась, то потом привыкла. Её секреты должны оставаться наедине с ней.       Само того не замечая, единорожка дошла до двери в библиотеку. Она приоткрыла её и... встретилась глазами с Принцессой Селестией в отражении зеркала. Аликорн испуганно отпрянула от зеркала и обернулась. —Что ты здесь делаешь?*       Они обе не ожидали друг друга здесь увидеть, и если наставница могла здесь находиться после отбоя и задавать такие вопросы, то Сансет — нет. Толкового объяснение она придумать не смогла. —Ну.. Эм.. Вы оставили дверь открытой и.. восход задерживается.       Она надеялась, что должностные обязанности взволнуют принцессу больше, чем ученица, но Селестия выжидающе молчала.       Сансет зажгла рог и заинтересованно подбежала к зеркалу. Природное любопытство оказалось сильнее страха. Поверхность зеркала была кристально чистой, настолько, что пони видела своё отражение, как живого двойника. —Что в этом зеркале особенного? Оно волшебное?       Сансет протянула копыто и с удивлением заметила, как поверхность стекла пошла рябью, будто она коснулась воды. Ощущения были похожими, кожи коснулась прохлада, но она не намокла. Какое удивительное зеркало! Интересно, а если она просунет копытце глубже, зеркало поглотит его, расступится или начнёт отторгать? —Не трогай его, пожалуйста,— сказала Селестия, и Сансет неожиданно отпрянула. Рябь в зеркале прошла и отражение выровнялось. —Оно предназначено для самых способных учеников.       Сансет растерялась. Что это значит? — А я разве не самая способная ученица?       Селестия поправилась: —Я не это имела в виду.       Но в душе Сансет остался неприятный осадок. Это был первый раз, когда наставница засомневалась в ней. Внутри единорожки образовалась маленькая, еле заметная трещина.