So young

Вечер был на удивление холодный для конца мая. Особенно на продуваемом всеми ветрами чердаке старого загородного домика Жульенов, который уже лет пять никто не посещал. Отжившее свое кресло, обшарпанные деревянные оконные рамы, скрипучие деревянные полы и множество разных интересных штук в старых стеллажах у стены. Там и «докторская» Жульена-старшего, и детские игрушки Зейна, и рулоны обоев, и даже музыкальный проигрыватель годов так семидесятых. Пиксал хотела включить его, но почти все виниловые пластинки были безнадежно испорчены да и сам проигрыватель не очень-то исправным. В одном лишь легком-легком лавандовом сарафане на тонких бретелях девушка стояла возле окна. Короткие ее волосы небрежно сколоты в хвостик, а обувь отброшена в сторону — так удобнее. Пиксал наблюдала за тем, как сумерки постепенно уступают место ночи. Полная луна становится все ярче, а сотни звезд все ярче проступают на темнеющем небе. Ветер легкий, но прохладный. Как же идеально… Но очень даже холодно. Звезды настолько заполнили ее мысли, что она совсем даже не заметила Зейна за ее спиной. — Бу, — деликатно сказал он, наклонившись к ее лицо. Пиксал вздрогнула. — Глупый, — улыбнулась она и снова посмотрела на небо. Идея приехать сюда принадлежала Пиксал. После того свидания прошла неделя. Да и вообще за все то небольшое время, что она проучилась в этой школе, девушка поняла одну важную вещь — этот парень обалденный. Почти всегда холодная к противоположному полу, встретив его, Пиксал, наконец, убедилась, что и у нее может сносить крышу. Потом, уже после события, именуемого тем-самым-свиданием, Зейн рассказывал как-то о загородном доме, в тихой местности, с яблоневым садом и шикарным чердаком, который он обожал, будучи пятилетним ребенком. Пиксал, как ни странно, все это жутко заинтересовало (Зейн на тот момент еще даже не догадывался о ее тяги ко всем старым вещам и домам). Вот они и поехали сюда. Итак, пока Джей и Ния помогали Каю «укрощать строптивую», Пиксал и Зейн расположились на чердаке этого домика. — Любуешься Сириусом? — подойдя к ней почти вплотную, тихо спросил Жульен. Пиксал ощутила приятную дрожь, пробежавшую по телу. Она не знала от чего — может от горячего шепота прямо над ухом, а может от того, что было довольно прохладно, а Зейн был одет в теплый колючий свитер (и как ему пришло в голову вообще взять его с собой почти в июне?), а может и все вместе. — Созвездие большого пса, — сказала Пиксал. — А я нашел другой проигрыватель. — Включай быстро! — воскликнула девушка. — Одну минуту, мэм, — усмехнулся он и вставил пластинку. Через пару моментов музыка была включена. Зейн обнял Пиксал со спины. — Тебе, наверное, холодно? — тихо, почти хриплым голосом спросил он. Девушка отрицательно мотнула головой. Неизвестно сколько они так стояли у распахнутого настежь окна, дыша свежим ночным летним воздухом в полной, если не считать музыки на виниловой пластинке, тишине. А потом Пиксал сказала, словно в бреду, сама не понимая зачем: — К звездам… — Что? — переспросил Зейн. — К звездам. «Куда прикажете, мисс? — К звездам». Помнишь же? Это в «Титанике» было. Дикаприо. И Уинслет. Плакала на том моменте… — она несла чушь. Пиксал уже во всю ненавидела себя за то, что вообще открыла рот и сказала дурацкое «к звездам». Зачем она говорила всю эту чепуху? Для чего? А она говорила и говорила… А потом вдруг резко замолчала, поймав на себе взгляд этих, синих-пресиних глаз. — Я дура, да? — невесело усмехнулась она. Чистые глаза Зейна помутнились. — Ты потрясающая, — почти не слышно сказал он. — Чт… — но она не договорила. Через секунду он приблизился к ней, а потом началось невообразимое. По комнате разливались уютные звуки гитары и мелодичный голос Элтона Джона. Бывало, музыка на несколько секунд прерывалась тихим шипением-поскрипыванием старого прибора, но от этого внутри зажигалось что-то теплое — наверное это было желание, чтобы момент не кончался. Ветер усиливался, звезды были яркие как никогда. А они стояли и целовались. Романтично. И до ужаса банально, не правда ли? Но Пиксал не хотела об этом думать. Похоже, она узнала, как идут к звездам. И этого было достаточно.