Abnormalize

      Сегодняшнее утро было на удивление солнечным, ярким и таким умиротворённым, что даже не хотелось идти на работу. Гулять по парку, слушать музыку и просто наблюдать за просыпающимся городом - этого для сегодня было бы вполне достаточно.       Но с самого рассвета день Катарины был расписан буквально по минутам. Стоило ему только забрезжить на горизонте, как ее прыткая Yamaha уже вовсю колесила по автостраде, несясь навстречу ветру. В такую рань практически никого не было, что позволяло вдавливать газ на полную, не боясь в кого-нибудь влететь или создать аварийную ситуацию. Да, штраф за превышение скорости словить можно, но скоростной диаметр на то и скоростной. К тому же влезть в систему и стереть свое присутствие где бы там ни было можно всегда. Она – коп, а это определенные привилегии и связи, позволяющие ей делать практически что угодно, если знать лазейки. Но вот если свое присутствие с камер наблюдения можно уничтожить, то память человека – нет. Поэтому встретиться с кем-то из старых-добрых знакомых ей уж точно не хотелось. Особенно в этом месте.       Городское кладбище в лучах восходящего солнца выглядело приветливо, слегка накидывая на плечи вуаль доброй печали. Кованная ограда и ворота никем не охранялись, даже не было ни одного андроида, что, в принципе, немного удивляло. Их встраивали в систему, во все ее сферы для удешевизации труда, чем вызывали колоссальный процент безработицы. Но здесь почему-то не было никого. Что было даже на руку.       Припарковавшись на совсем пустой стоянке, О’Нил сняла шлем и подставила лицо свежему ветерку, принесшего тонкий, едва заметный запах хвои. Волосы, которые пришлось нещадно состричь до веселенького Пикси в силу работы с людьми (обычно не располагающих к человеку, если у того был не естественный цвет – тем более если выцветший зеленый), чуть колыхались и отблескивали редким золотом на свету.       Капитан Джеффри Фаулер перво-наперво четко дал понять, что ей придется изменить свой стиль прежде, чем она приступит к выполнению своих прямых обязанностей. Что ее немного поставило в тупик – они не виделись два с половиной года, а он повел себя так, будто женщина только из отпуска вернулась. Но позже капитан порывисто притянул ее к себе и крепко сжал в объятиях, шепча, как рад снова видеть.       Как Катарина и ожидала, многие считали ее погибшей, несмотря на официальные заявления, что она находилась на реабилитации, а затем на службе в департаменте округа Контра-Коста, откуда была родом. На встречный вопрос, почему же О’Нил не связалась с ними сразу после выписки, и тем более, как вновь приехала в Детройт, она не смогла найти, что ответить. Фаулер понял ее заминку без слов, поэтому просто похлопал по плечу и выдал предписание с устными напутствиями и заверениями, что во всеуслышание объявлять о ее возвращении не будет.       Этого было более чем достаточно на тот день, поэтому быстро заполнив все необходимые формы о выдаче табельного и соответствующей новой должности спецодежде, Кэт поспешила покинуть департамент до понедельника. Но как только она вышла из кабинета капитана, случилось столкнуться со старым наставником, который едва сознание не потерял от столь неожиданной встречи. Бен Коллинз в тридцать втором был первым, кого она встретила по поступлении на работу в центральное управление после окончания академии. К удаче – он стал ее куратором и смог в короткие сроки сделать из нее перспективного следователя, которого заприметили и стали впутывать в самые сложные дела.       На одном из таких дел О’Нил познакомилась с практически легендой департамента из-за операции «Красный лед» – лейтенантом Хэнком Андерсоном. Тогда, уже в тридцать третьем, он был еще добродушен, готов всегда поделиться опытом и помочь не только в делах рабочих, но и в обычной жизни. Она им неприкрыто восхищалась, чем обычно ставила мужчину в неловкое положение.       Но со временем смогла совладать со своим фанатским восторгом, чем даже больше расположила к себе Хэнка. И одним весенним утром случайно наткнулась на него и двухлетнего сенбернара на пробежке. Пес имел весьма колоритную кличку, полностью его характеризующую, - Сумо. Это Катарина поняла почти сразу, когда он набросился на нее всем своим весом и чуть не зализал до смерти. Спас ее от такой глупой смерти – Хэнк, кое-как оттащив животное. А позже в качестве извинения пригласил на завтрак, где она имела честь познакомиться с его женой Лорэйн и сыном Коулом. Приняли они ее тепло, особенно мальчонка, который сразу же нашел в ее лице великовозрастного друга и товарища, а она – младшего брата, по которому безумно скучала.       - Хэй, - тихо сказала Кэт, стоя напротив каменного памятника с высеченными именем и годами жизни. – Прости, что только сейчас пришла. Но я просто не могла раньше…       Ему бы сегодня могло исполниться девять лет. Мог бы сейчас уже будить отца, чтобы тот отвез его в школу, причитая, что не нужно было смотреть бейсбол допоздна. Лорэйн бы улыбалась этому, готовя на завтрак блинчики с кленовым сиропом, параллельно слушая музыкальный канал и весело пританцовывая. А затем, выгуляв Сумо, Хэнк, даже не поев и только выпив кофе, поцеловал бы ее на прощание и завел машину, подгоняя сына – все равно умудрялись опаздывать.       Но история не знает сослагательного наклонения.       - Знаешь, я… так по тебе безумно скучаю, малыш, - надрывно прошептала женщина, садясь перед камнем на колени. – По нашим играм, просмотрам старых фильмов… Черт!       Слезы застилали глаза, размывая зрения. Горло сжимал спазм, перекрывая дыхание.       Это оказалось тяжелее, чем она себе предполагала.       Коул стал для нее почти родным человечком, лучшим другом. И когда произошла та злосчастная авария, Кэт не смогла ничего сделать. Отпросилась с дежурства и просто стояла рядом с Лорэйн, пытаясь обнадежить. Сама она боялась даже лишний раз вздохнуть, что уж до каких-то там слов поддержки.       Но врач был обдолбан в край. И операцию делал андроид.       Мальчик не выжил.       В тот миг для нее сама ее жизнь будто оборвалась. Сердце пропускало удар за ударом, подкашивались ноги и терялась связь с реальностью. Только руки крепко держали впавшую в истерику миссис Андерсон, стараясь успокоить, хотя О’Нил сама была на грани.       Она навсегда запомнила тот взгляд Хэнка, пробравший ее до самой души. Потерянный. Потухший. Отчаянный, потерявший все, что было у него в этой, сука, ебанной жизни.       А потом… потом был сложный период. У всех.       Лорэйн не смогла смириться с потерей сына, собрала свои вещи и уехала куда-то. Ни ей, ни мужу не сказала. Просто ушла, оставив лишь прощальную записку.       А Хэнк… он перестал быть на себя похожим, стал лишь тенью себя прошлого – бравого полицейского, добродушного и общительного. Полная противоположность. Замкнулся в себе, завалил себя работой, буквально ночевал в департаменте, а затем поддался пагубному зеленому змию, забив на свои обязанности.       Катарина тогда разрывалась на части, держась лишь на антидепрессантах и никотине, иногда мешая все с лошадиными дозами кофеина. Честно пыталась говорить с Андерсоном, подключала Коллинза и Фаулера, но это было лишь временным улучшением. Поэтому приходилось брать все в свои руки – друга и наставника она бросить не могла. Вламываться в дом, наводить порядок, приводить в чувство запойное тело, кормить его энтеросорбентами и обезболивающими, пытаться впихнуть в него хоть какую-то нормальную еду, вытаскивать на прогулки с Сумо. Было тяжко, невыносимо смотреть на разлагающегося изнутри человека, которым прежде восхищалась. Но она смогла немного вытащить его из этой бездны самоуничтожения. И тогда им подвернулось дело, которое могло расшевелить былого полицейского.       Очередной наркокартель.       Что может быть лучше праведной ненависти?       О’Нил тогда ошиблась, посчитав подобное дело панацей, что снова оживит потерянного человека.       Да, он с остервенением стал искать причинно-следственные связи, подозреваемых, улики, схемы. И в итоге как сорвавшаяся с цепи гончая вышел на их след. Только вот Хэнк спешил вовсе не захватить главарей и передать их закону.       Он тупо бросался под летящие пули, стараясь как можно скорее попрощаться со своей жизнью.       Катарина едва успела вызвать подкрепление и медиков, как попала в самое настоящее осиное гнездо, еле оттащив с линии огня спешившего сдохнуть напарника. Они бы вдрызг разругались, если бы не осколочная граната, брошенная к ним за укрытие. Она сейчас точно и не припомнит уже, как сумела прикрыть Хэнка – или сама попыталась откинуть на боеприпас? – но могла с уверенностью утверждать, что все-таки его спасла.       Пару раз едва не натыкалась на него. Изменившегося. Постаревшего. Пополневшего. Потрепанного жизнью. Но все же живого.       - Знаешь, малыш, - дотронувшись до памятника, женщина улыбнулась, - я снова работаю с твоим папой. Пусть, он и не знает об этом… Но я все же стараюсь за ним присматривать.       И это было правдой. Она боялась лично к нему подойти, чтобы не вызвать внезапных флэшбэков, но всегда приносила ему кофе или таблетки от похмелья, пока тот не видел. Оставляла стикеры с напоминаниями, пометками к делам, что он вел на тот момент, и даже несколько раз приносила самые вкусные пончики с кухни. Как он ее еще не запалил и не обнаружил столь явное вмешательство в свою рабочую жизнь – оставалось загадкой. Ну или ему было настолько насрать на происходящее вокруг дерьмо, что только стычки с Гэвином Ридом да задушевные разговоры с Беном могли его расшевелить.       Ей это прекрасно видно особенно в те моменты, когда приходится пробегать тенью в комнату допросов или к капитану с очередным отчетом о проведенном расследовании. Собственного закутка в общем пространстве ей не выделили, на что она только благодарила Джеффри при каждом случае – хотя всегда проводила печальным взглядом до сих пор пустующее место напротив Андерсона, но зато отвели в пользование один из дальних кабинетов рядом с архивом. Это было очень удобно, если учесть, что ей приходилось разбирать очень давние висяки, которые хранились еще в печатном виде, как в старых фильмах.       - Кстати говоря! – смахнув уже в принципе высохшие слезы с глаз, воскликнула Катарина. – У меня для тебя кое-что есть!       Порывшись в рюкзаке, она вытащила небольшую коробочку, закутанную в подарочную упаковку. Повертев ее в руках, словно показывая с разных сторон, Кэт потянула за синюю ленточку и раскрыла подарок.       - Я помню, как ты смотрел на Арни, - улыбнулась она и поставила коробку с игрушкой рядом с плитой, - когда у нас с тобой был марафон «Терминатора». Немного поздновато, но сегодня твой день рождения… В общем, этот Т-800 на крутом Харлее тебе!       Фигурка прямиком из десятых годов (найти ее было нелегко даже на сайтах, но неожиданно в комиссионке завалялась) даже сейчас смотрелась очень реалистично. Казалось, что вот-вот Т-800 оживет и произнесет свою знаменитую фразу: «Мне нужна твоя одежда, ботинки и мотоцикл». Это тогда и впечатлило маленького Коула, который потом еще долго копировал Железного Арни, играя с отцом в войнушку.       Погладив памятник, убрав несколько хвоинок, Катарина поднялась на ноги.       - Ты меня прости, малыш, но мне пора идти, - грустно сказала она, смотря на золотистые буквы. – Я к тебе еще забегу, ты не скучай. Хочешь, в следующий раз я привезу тебе твой любимый бургер?       Конечно, ответом ей послужил только лишь ветер, взметнувший развязавшийся на шее палантин.       Постояв еще немного, О’Нил кивнула, словно прощаясь, закинула рюкзак за плечи и подхватили шлем. В кармане зазвенел телефон, оповещая, что через полчаса начнется новый рабочий день.       «Что ж, работа сама себя не сделает…» - хмыкнув своим мыслям, женщина застегнула плотно куртку и вышла с кладбища. Не теряя даром времени, надела шлем, опустила солнцезащитный визор и завела свой мотоцикл, тут же трогаясь с места, уступая старенькому кадиллаку дорогу, непонятно откуда взявшемуся в такую рань.