Тайна на дне стакана.

       — О, дорогая, это предложение?        — Детка, у меня пока нет бриллианта.        — Всё кончено, — произносит Лу, запирая дверь за командой.        — Господи! Ты бросаешь меня? — восклицает Дебби, положа руку на сердце.       Лу бросает на неё игривый взгляд, добавляя лёд в стакан с медовым виски.        — Не переживай, я помогу собрать тебе вещи.        — Что ж, пусть так, — не разрывая зрительного контакта, говорит преступница, с охотой принимая протянутый стакан.       Лу опускается рядом с ней на диван и закидывает ноги на кофейный столик. Наступает тишина, в которой каждый думает о чём-то своём и в тоже время об одном и том же.       Дело сделано, как бы нереально это ни казалось, но миссия удалась. Бриллианты постепенно превращаются в деньги, команда ликует, и каждый из восьми строит планы на будущее. Да, у многих они были и изначально, именно цель гнала их на отчаянное ограбление, именно огромные деньги, маячившие на горизонте, были их мечтой. Богатство для многих синоним счастья: суммы с несколькими нулями на концах дают власть и свободу, позволяют купаться в роскоши и ни с кем не считаться. Деньги — это возможности.       Но Лу и Дебби шли на риск не ради наживы. Точнее сказать, не только ради неё.       Дебби делала это ради дела, ради адреналина, ради престижа и ради себя. Она стремилась превзойти себя и всех, кто был до неё.       Лу сделала это ради Дебби. Она была согласна на дело, даже не зная, в чём оно заключается. Она бы согласилась на всё, что предложила бы ей Оушен, на любое безумие. Что, кстати, в итоге и вышло. Ограбить музей, выкрав сокровище Картье и вместе с ним всё, что не приколочено? Сразу да.       Лу ненавидела себя за эту одержимость. За то, что сорвалась среди ночи, бросая всё и всех и мчась навстречу неизвестности ради встречи с Дебби. Она ненавидела и саму Дебби, но чёртова любовь была сильнее. Иногда ей казалось, что она может простить Оушен всё и сдвинуть для неё Землю с орбиты. Лу находила это пугающе-прекрасным, подобно езде по встречке или прыжку в пропасть с весьма сомнительной страховкой. Но всё же ненавидела.       Миллер надеется на то, что она просто жаждет адреналина, но вот Дебби со стуком опускает стакан на стол и склоняет голову ей на плечо.       «Нет, я не адреналиновая наркоманка, я просто идиотка», — понимает Лу, вдыхая аромат её волос и чувствуя прилив необъяснимой нежности.       Дебби замечает, как сбивается дыхание Лу и как та тщетно пытается его восстановить. Взгляд мошенницы невольно скользит в вырез пиджака, и ей чертовски сильно хочется быть её галстуком. Оушен усмехается: действительно, чего ещё желать, когда на счету десятки миллионов?       Дебби проводит пальцем по граням бриллианта в кармане, ясно понимая, что у неё самой с нервами беда. Руки потеют, и в горле пересыхает, будто с похмелья.       «Надо же, — поражается она. — Мы ограбили бал и вынесли мешок драгоценностей, а теперь задыхаемся в волне нахлынувших эмоций, оставшись просто наедине.»        — Лу, — хрипло, слишком хрипло произносит она и прочищает горло. — Лу, ты так ничего и не сказала о своих планах.        — Планы — это по твоей части, Дебб, — просто отвечает она и откидывает голову на спинку. — Я просто залью бак и уеду.       Оушен прикусывает губу и разжимает кулак в кармане. Ювелирное изделие выскальзывает и падает на дно, в темные объятия ткани. Она отдаляется, скользя взглядом по шее Лу вверх, чувствуя, как внутри всё сладко сжимается. Дебби старается не встречаться взглядом с Лу, боясь растерять весь тот покой, что ей пока ещё удавалось сохранить.        — Повторить?       Дебби не смотрит ей в глаза, устремляя взгляд в переносицу, боясь, что взгляд голубых глаз сквозь рваную чёлку уничтожит все её барьеры, и слова польются рекой. Никому ненужной рекой, которую уже будет не остановить и не повернуть вспять. Лу, будто издеваясь, подаётся всем телом к ней и хватается пальцами за пояс её брюк. Холодные пальцы, проникая под одежду, резко контрастируют с жаром кожи. Дебби теряет контроль и вздрагивает. Она позволяет себе мимолетную слабость: накрывает её ладонь своей — и только после этого забирает стакан и направляется к бару, чувствуя на себе чужой взгляд.        — А ты чем планируешь заняться?        — Залягу на дно, попивая шампанское, а потом придумаю что-нибудь, — не оборачиваясь отвечает Дебби, сверля взглядом утопающий в янтаре лёд. — Возможно, залягу прямо тут.       Лу фыркает.        — Оригинально. Но ты, разумеется, можешь остаться.       Оушен направляется обратно, чувствуя холод льда сквозь стенки стаканов и концентрируясь на этих ощущениях.        — А ты? — спрашивает она, отдавая напиток и вновь млея от невесомого касания ладони Лу. — Ты планируешь в одиночку колесить по стране?        — Нет, с байкерами, — отвечает Лу. — И не смотри на меня так. Они отличные парни.       Дебби раздражённо отворачивается, но спустя мгновение вновь атакует Лу.        — Толпа здоровых мужиков в коже! Что может быть лучше? Волноваться совершенно ведь не о чем!        — Это не клуб БДСМ, они нормальные люди, Дебби, — пытаясь удержаться от грубости, поясняет Миллер. — И как давно тебя парит, с кем и где я провожу время?        — Всегда волновало, — спокойно произносит Дебби, хотя внутри у неё всё переворачивается.       Лу качает головой, опираясь локтями о колени так, что теперь Дебби не видно её лица за занавесью волос.        — Кого ты лечишь, Дебб? Тебя вдруг начали волновать мои связи с байкерами, хотя мои знакомые хакеры, мошенники и прочие криминальные элементы ничуть не смущали, — выговаривала Лу. — Или это потому, что эти связи были выгодны тебе?       С лица Оушен сошли все краски, и стакан выпал из руки, выплёскивая алкоголь на пыльный пол и дизайнерские туфли.        — Если я такая тварь, то почему ты помогала мне, Лу? Почему ты всегда мне помогала?        — Скучно было.       Такая простая, но отчаянная ложь даётся Лу неимоверно трудно, а Дебби и вовсе лишает дара речи. Возможно, гнетущая тишина окончилась бы хлопком двери, и так было бы правильно. Но, как известно, история не знает сослагательного наклонения.       Звон пощёчины отлетает от пустых стен, и Миллер, слегка морщась, устало прикладывает прохладный стакан к щеке.       А Дебби не сводит с неё взгляда, стараясь не смотреть на бриллиант среди льдин на дне бокала.